Одни [не]приятности

Существовала ли какая-то возможность измерить собственные чувства и прийти к однозначному выводу о них? Обычно Сенку не задавался вопросами, слишком удалёнными от того, что было жизненно необходимо для достижения большой, главной цели — восстановления человеческой цивилизации и освобождения всех окаменевших. Но сегодня утром что-то было иначе — может, в самом воздухе. И он неожиданно задумался именно об этом. Ген возник рядом всё так же внезапно — и так же привычно, как в последнее время. Остановился на полшага позади за правым плечом. Улыбнулся. — Сенку-тян, о чём задумался?.. «Почему мне становится теплее, когда он оказывается так близко? Что это — химические реакции в моём теле? Как это можно обрисовать?.. Мы… друзья?» — Сенку чуть повернул голову. Ген смотрел на него. Странно, пристально — и казалось, и взгляд его плавил тоже. — О нашем путешествии, — сказал Сенку вслух. В каком-то смысле это не было ложью. Он постоянно думал о предстоящем пути. Просто сегодня кое-что само собой выкатилось на передний план, затмевая всё прочее. — Да?.. Это почудилось, или в голосе Гена правда скользнул призвук разочарования?.. — А что такого? — Сенку нашёл в себе силы усмехнуться, хотя почему-то… почему-то улыбаться ему не хотелось и от привычного позитивного настроя ничего не осталось. — Может, признаешь уже, что ты не человек, а робот? — Ген неожиданно положил ему ладонь на плечо, как будто вытащил у него из головы этот жест. Тот самый, который Сенку столько раз обдумывал, но так и не сделал сам. — Ведь роботы точно не испытывают чувств. — Хм, вот как? — Сенку понял, что его задели эти слова. Что само сочетание — эта фраза и это прикосновение — буквально раскалывает его на части. В груди разрастается боль, и сердце будто бы бьётся чаще. Как жаль, что у него нет достаточно точных приборов, которые могли бы зафиксировать эти изменения и описать их понятным ему языком. А ещё казалось, что в голосе Гена дрожит новая надрывная интонация, какую раньше Сенку от него не слышал. А раз не слышал, не мог и узнать, в чём её причина и что она значит. — Ро-о-бо-Сенку-у, — протянул Ген, для чего-то наклонившись вперёд. Его дыхание коснулось уха Сенку. Тёплое, оно вызвало мурашки. На миг представилось, что сейчас губы и вовсе прильнут к мочке, но ничего такого не случилось. Но, кажется, Сенку не был бы против, если бы всё-таки… — Перестань, — ворчливо возмутился Сенку, но не сбросил чужой руки с плеча. И не отодвинулся. Слишком… приятно было стоять вот так, совсем рядом. Он хотел объяснить, что именно перестать — хотя бы для себя сформулировать это, но не успел. — Вижу, вы с Геном стали настоящими друзьями, Сенку, — Кохаку возникла перед ними неожиданно. Выпрыгнула и остановилась, сложив руки на груди. — В последнее время ты уделяешь ему ну очень много внимания. Она что… Следила за ними?.. — А ты ревнуешь? — вскинулся Ген. Он, конечно, улыбался при этом, но от Сенку не укрылось, что глаза у него остались холодными, что он сощурился крайне недовольно, как будто бы Кохаку… действительно чему-то помешала. Чему?.. Сенку впервые чувствовал себя настолько неуверенно. Сфера жизни, которой он не то чтобы очень намеренно, но всё-таки избегал, теперь привлекла его внимание. Но он пока не сумел разобраться, какие в ней работают правила. — Нет, я не ревную, — покачала головой Кохаку. Лицо её как будто совсем не выражало никаких чувств, настолько захолодело. А может, это у Сенку окончательно пропала возможность понимать чужие эмоции. — Но я беспокоюсь за Сенку. Я… — и тут она шагнула вперёд и даже толкнула Гена в грудь ладонью, — не доверяю тебе! Ладонь Гена соскользнула с плеча, унеся с собой тепло. Сенку неожиданно расстроило это. А потом настигло и удивление. Да что такое с ним происходит на самом деле?.. — Я доверяю Гену достаточно, чтобы тебе не приходилось задумываться о его надёжности, — сказал он, вставая между Кохаку и Геном. — Успокойся, пожалуйста. У нас действительно много вопросов, которые стоит обсудить. Кохаку яростно сверкнула глазами, но отступила. Холодная маска раскололась, на мгновение обнажая гнев, но Сенку не видел для него причин. — Сенку, ты, конечно, гений, — заявила она. — Не сомневаюсь в том, что ты действительно очень умён. Ты учёный… Но в некоторых случаях тебе… недостаёт понимания. Она развернулась и пошла прочь. — Мне кажется, она не сама это придумала, — пробормотал Ген. Сенку же только ошеломлённо смотрел Кохаку вслед. Лишь немногим позже он слегка растерянно добавил: — Наверное, она говорила с сестрой. Ген кивнул. Но то, что было между ними, такое хрупкое и тёплое, не вернулось. Как будто под чужим взглядом они не могли встать так же близко. Сенку ощутил, как недовольство расплёскивается в груди, но чем именно он был недоволен?.. Желая преодолеть это, он вдруг поймал ладонь Гена за запястье. — Кажется, у нас есть время прогуляться, — сказал он и буквально потащил Гена прочь от деревни. Только когда деревья обступили их, создавая иллюзию, будто бы они — единственные пробуждённые от каменного сна на тысячи километров вокруг, ему стало спокойнее. *** Ген знал множество приёмов обольщения, которые работали безотказно и на мужчин, и на женщин. Иногда он пытался воспользоваться каким-то из них, чтобы подтолкнуть Сенку в правильном направлении, но неизменно терпел поражение. В конце концов ему пришлось признать, что постепенное сближение возможно только в том случае, если он будет постоянно находиться у Сенку на виду. Так не людей очаровывают, но приманивают диких животных, позволяя им раз за разом наблюдать обыденные человеческие дела, чтобы они наконец осознали, что в человеке поблизости нет никакой опасности. Это даже начало работать! Кажется, с каждым днём Сенку… всё чаще радовался его присутствию. И не только потому, что всегда находились лишние рабочие руки, к тому же достаточно ловкие. Нет, работало что-то ещё! Он согласился на прогулки, которые пусть и не были полноценными свиданиями, но всё же позволяли им оставаться наедине, без внимания со стороны, в иллюзорном коконе, сквозь стенки которого никто не проникал. С одной стороны, Ген должен был радоваться этому, но с другой… Он тревожился, он не понимал, какие чувства испытывает Сенку. Испытывает ли что-то вообще, или их общение выстроено на привычке?.. К сожалению, когда он пытался это выяснить, пусть и начав издалека, Кохаку смешала ему все карты! Она действительно что-то заметила сама и сделала определённые выводы, или же эти выводы сделал за неё кто-то другой? Гену хотелось узнать, потому что… потому что он вовсе не хотел казаться другим влюблённым дурачком-прилипалой, который всюду ходит за своим кумиром, совершенно забыв о собственном достоинстве. Конечно, в чём-то он таковым и был, но всё же о чувстве, вызревавшем где-то глубоко внутри, он хотел рассказать сам, без посредников. И уж точно в тот момент, который выберет лично. И когда Сенку схватил его за запястье, первой мыслью Гена было то, что его гениальный возлюбленный во всём разобрался и теперь хочет без свидетелей сказать ему, почему между ними ничего нет и не будет никогда. Когда же они оказались в лесу, вышли к ручью, который обнаружили поблизости совсем недавно, Сенку действительно развернулся к нему, как будто собирался что-то сказать. Несомненно, что-то важное, иначе зачем было уходить так далеко? «Нет ничего нелогичнее, чем отношения, от которых одни неприятности», — мгновенно всплыло в памяти. Ген не удержался: — Сенку, я… — Ген… Они начали одновременно и так же одновременно замолчали. Пауза заполнилась напряжением, даже дышать стало трудно. Наконец Ген поспешно уступил: — Что ты хотел сказать?.. — М… — Сенку опустил ему руку на плечо. Так, как недавно сделал и сам Ген, но ощущалось это иначе. Они стояли так близко, что по законам романтических фильмов должны были после беседы поцеловать друг друга, но сердце Гена противно заныло, подсказывая, что в его личном сюжете такого не случится. — Просто хотел сказать тебе, что ценю всё, что ты делаешь, а ещё… — Сенку замолчал на миг. Ген чуть нахмурился. Вопреки доводам разума, он будто бы надеялся услышать сейчас что-то похожее на признание. Настолько надеялся, что дыхание перехватывало! — Я… доверяю тебе, слышишь?.. — Да, Сенку-тян, — выдохнул Ген. С одной стороны, эти слова были сродни драгоценности, и главное — они совершенно не соответствовали страхам, которые действительно пожирали бедное сердце Гена, но с другой… С другой — он ощутил лёгкий укол разочарования. Действительно, разве мог такой, как Сенку, так быстро и легко влюбиться?.. Ген постарался улыбнуться. — Сенку-тян, — проговорил он снова. — Пройдёмся?.. Сенку кивнул в ответ, и они двинулись вдоль ручья привычной уже дорогой.