Одни [не]приятности

Их первый поцелуй. У Гена в жизни уже случались первые поцелуи — и самый первый, который он, честно говоря, уже совсем не помнил, и просто первые с кем-то в его не так чтобы многочисленных любовных драмах, — но отчего-то первый поцелуй с Сенку всё равно казался ему особенным. Интересно, было ли какое-то научное объяснение подобным ощущениям?.. Наверное, Сенку нашёлся бы, что ответить на это или, например, придумал какую-нибудь глупую и странную машину, чтобы измерять интенсивность чувств. Ген только улыбнулся, когда это представил, но больше всего ему хотелось вспоминать то, что произошло. Да, их первый поцелуй. В том, как Сенку сказал «Мне надо подумать», Ген услышал почти что просьбу остановиться. Но остановиться не потому, что чувства не нашли ответ или он оказался невероятно противен Сенку. Наоборот, похоже, у него получилось пробраться под кожу научному гению, заставить его испытывать эмоции! Вот только Ген не собирался немедленно праздновать победу, напротив, в его сердце вызревало новое и очень нежное чувство, которое подталкивало приближаться осторожнее, притормозить, раз Сенку попросил об этом. Невероятно кружила голову сама мысль о том, что Сенку, похоже, раньше никогда и никого не целовал, никогда никого не любил и не желал. Ген не хотел его торопить. С самого утра весь мир как будто перешёл в режим Slow motion. Или только сам Ген ощущал это так. Куда бы он ни посмотрел, повсюду возникали восхитительные, почти магические картины, рисовавшие ему будущее. Солнечный свет был неярок, облака закрывали большую часть неба, и этот рассеянный свет стал отличным фоном, на котором фантазия Гена отображала всё больше и больше счастливых моментов. Он не собирался спешить, наслаждаясь ими, предвкушая, как каждый из них сделает реальностью собственными руками. Он выбрал вести себя так же, как и всегда, не показывая Сенку, что нетерпеливо ждёт его ответа. В глубине души он, конечно, немного волновался, что сам Сенку поступит иначе. Например, попробует скрыться от него, отдалиться, намеренно подчеркнув дистанцию между ними. Такое ведь бывает с людьми, которые впервые испытывают смятение чувств, называемое любовью. Но этого не случилось. Сенку не стал отстраняться от него. Наверное, для этого он был слишком рациональным?.. «Нет ничего нелогичнее, чем отношения, от которых одни неприятности», — так он когда-то сказал. Тогда Ген не собирался ему возражать и не подбирал подходящих аргументов, только слишком хорошо запомнил брошенную фразу. Теперь в ритме его сердца бился один лишь опасный вопрос. Тот самый, что необходим, чтобы подтолкнуть разум Сенку в нужном направлении. Тот самый, который заставит Сенку самостоятельно найти все точные фразы, разбивающие его прежнюю точку зрения в пух и прах. Этот вопрос был: «А если тебя ждут одни приятности, значит, такие отношения абсолютно логичны?» Ген выбирал момент, чтобы его задать. *** Было бы глупо на следующий день после того, что случилось в импровизированной обсерватории, сторониться Гена, намеренно его избегать. Такое поведение было лишено логики, к тому же наверняка заставило бы других подумать что-то… неправильное. Не то чтобы Сенку действительно волновало чужое мнение о его личных отношениях с кем бы то ни было, но он прекрасно помнил, что Кохаку, кажется, враждебна к Гену, и не стоило давать ей повод для лишних подозрений. Логика подсказывала, что следует вести себя, как прежде, но внезапно оказалось, что это не так просто. Во-первых, несмотря на количество занятных задач, которые предстояло решить, разум Сенку беспрестанно возвращался к тому поцелую, во-вторых, едва Ген появлялся поблизости, сердце начинало биться учащённо, а дыхание перехватывало. Даже мурашки — и те появлялись на коже, словно бы Ген был магнитом, а у Сенку в крови оказалось чересчур много металла. И сразу же вспоминалось: «Ты мне очень нравишься». Сенку пытался разобраться в собственных чувствах. Наверное, впервые он вообще чувствовал так много всего! Он знал о подобном только в теории, и, вероятно, если бы встретил прошлого себя, тот Сенку непременно бы поддел его каким-нибудь особенно ядовитым замечанием, но… Теперь в нём что-то изменилось, и было трусостью игнорировать это. «Почему я никак не могу сосредоточиться? Он снова отвлекает меня… мысли о нём отвлекают… — Сенку коротко взглянул на Гена, который, как обычно, устроился рядом. — Или это я сам позволяю ему делать с моим разумом что-то подобное?» И опять вспоминалось, что Ген умеет быть напористым, одним поцелуем выбивает из его головы всякие мысли, а потом… Его прикосновения, его пальцы и губы, его жаркое дыхание и немного саднящее ощущение под ключицей, где остался заметный след… И головокружение, что настигло немногим позже, и шёпот, и признание. …Когда начался дождь, а солнце окончательно утонуло в облаках, Сенку укрылся под навесом с Геном вместе. Они остановились очень близко друг к другу и, не сговариваясь, опёрлись спинами о тёплую деревянную стену. Если бы Сенку чуть передвинул руку, то его ладонь непременно бы накрыла пальцы Гена. «Влюблённость легко объяснить химически, — напомнил себе Сенку и тут же мысленно возразил: — Но помимо этого, есть что-то большее. Пусть чувства кодируются в нашем мозгу особыми химическими соединениями, но… это случается не просто так, да?» Снова на миг напало головокружение, Сенку прикрыл глаза, стараясь справиться с собой. Он всё ещё не хотел исключать возможность того, что попросту болен, из-за чего и происходят все эти явления, когда внезапно ощутил, как его руку накрывает чужая ладонь. Ген сделал это так непринуждённо, так легко, как будто они часто стояли вот так рядом друг с другом и держались за руки. Как будто они вообще постоянно сплетали пальцы. Сенку хотел возмутиться, но в горле пересохло, а сердце ускорило бег. И открывать глаза было… точно небезопасно. Он замер, слишком остро переживая все эти ощущения, когда чужое дыхание опять опалило ему губы. Захотелось всем телом податься вперёд, но Сенку заставил себя оставаться на месте. Почему, ну почему его так неистово тянет к Гену?.. Тянет. Сенку сглотнул и действительно чуть двинулся навстречу, не глядя. В один миг в голове пронеслась мысль, что сейчас окажется — Ген уже отодвинулся и всё это будет выглядеть нелепо; в следующее мгновение его губы коснулись чужих. Так как на этот раз Сенку оказался инициатором поцелуя, ощущения были другими. Он не умел так же быстро и сокрушающе перехватывать инициативу, двигался робко и только по наитию, но почему-то всё равно сбилось дыхание, а затем Ген наконец отозвался ему всё так же жарко и жадно, даже обнял. Шёл дождь, становясь сильнее с каждой секундой. По навесу дробно барабанили капли, и, наверное, с него лило так, что никому было не рассмотреть, как они вдвоём самозабвенно целуются. Впрочем, Сенку действительно не собирался брать в расчёт, что там другие думают о его личных отношениях с Геном, он просто отдался моменту, и оказалось — позволять себе прожить чувства вот так невероятно приятно. *** Они не заговаривали о том, что происходит между ними. Большую часть времени продолжали жить так, словно ничего и не поменялось, но когда оставались наедине, можно было подойти к Сенку и поцеловать его. Или обнять. Сперва в нём была скованность и смущение, но постепенно он как будто оттаивал, и Ген чувствовал, как в его теле просыпались иные желания. Но снова не торопился. Он успокаивал себя тем, что теперь можно было сплести с Сенку пальцы и на короткое мгновение встретиться с ним взглядом, словно обменяться мыслями. Он наслаждался каждым днём, который они проводили вместе, теперь уже больше как пара, чем как друзья. Быть может, пара, что не готова ещё всем объявить о своих отношениях, но уже всё между собой прояснившая. Да, никакого долгого разговора, никаких неловких объяснений ещё не случилось, но Ген считал более важным то, что Сенку отвечает ему, даже если ничего не говорит на этот счёт. А сам он уже успел признаться, верно? Однако постепенно в нём копилась жажда не только поцелуем или скользящим соприкосновением ладоней, не только объятиями показывать свою любовь. Ген ведь знал и другие способы, которые наверняка упустил из виду Сенку. В конце концов, он ведь никогда не интересовался этой стороной жизни. Оказаться и здесь первым, тем, кто откроет дверь, кто покажет, подскажет, поведёт, для Гена был столь же волнительный опыт. Может, поэтому он и здесь не думал спешить.