Мой ласковый и нежный зверь

Время текло неторопливо, день сменялся днём, словно кадры старинного диафильма. Прошло уже три недели с того момента, как Иван Пущин впервые увидел Анастасию — и с тех пор его мысли то и дело возвращались к загадочной незнакомке. Внешне всё оставалось по‑прежнему: друзья весело проводили время, гуляли по живописным улицам Петербурга, знакомились с очаровательными дамами, кутили в модных заведениях, поднимали бокалы за беспечную молодость. Иван, как и прежде, заразительно смеялся в кругу приятелей, поддерживал оживлённые беседы и даже затевал шутливые перепалки — но в глубине души его не покидало чувство незавершённости. В тот вечер троица друзей собралась в гостеприимном доме Вяземского. Просторная гостиная была наполнена мягким светом свечей, звуками фортепьяно и весёлым гомоном гостей. Пущин и Пушкин расположились у небольшого круглого стола, на котором поблёскивала бутылка шампанского. Лёгкие пузырьки поднимались к поверхности, словно напоминая о мимолетности мгновений. Данзас же около получаса назад покинул общество — его увлекла очаровательная незнакомка, и теперь он растворился в толпе гостей. — А ты что, всё по Анастасии вздыхаешь, друг мой? — внезапно нарушил тишину Александр, опрокидывая в себя остатки шампанского и с лёгким стуком ставя бокал на стол. — Есть немного, — с едва заметной улыбкой ответил Иван, проводя пальцем по краю своего бокала. — Вот почему я тогда с ней не познакомился? Даже ты с ней перекинулся парой слов, Данзас с ней танцевал… А я что — хуже? — Сам упустил своё счастье, а теперь ищи её по всему Петербургу, — с лёгкой иронией заметил Пушкин, но в его взгляде читалось искреннее сочувствие. — Не знаешь, когда следующий бал у Голициной? — с надеждой в голосе спросил Пущин. — Не знаю точно, но сегодня она непременно в театре. Возможно, и Анастасия будет там. — Нам надо срочно попасть туда! — Я не знаю ни времени спектакля, ни того, в какой театр она отправится. — Может, у её дома подождать? — Отличная идея, идём! Ради тебя, друг мой, я готов покинуть это прекрасное место, — с театральным вздохом произнёс Пушкин. Пущин стремительно направился к выходу из зала. Пушкин, не теряя времени, прихватил с собой ещё одну бутылку шампанского и последовал за другом. Уже внизу, у парадной лестницы, их остановил Данзас. — А вы куда? — с любопытством спросил Константин, перехватывая товарищей. — К Голициной, — торопливо объяснил Иван. — Хотим узнать, на какой спектакль она едет сегодня. Может, мне всё-таки удастся познакомиться с Анастасией. — А, ну тогда я с вами! Торопимся, господа: первый спектакль начинается через тридцать минут. Друзья решили пройтись пешком — путь через тихие закоулки и уютные дворы до дома Авдотьи Ивановны занимал не больше пяти минут. Они шли, слегка пошатываясь, вели оживлённую беседу, но слова порой запутывались — шампанское уже успело вскружить головы. Вдруг Иван заметил торговку цветами, сидевшую у ворот небольшого особняка. Не раздумывая, он подошёл к ней, достал последние монеты и, не торгуясь, купил все оставшиеся цветы. — О‑о‑о! — в один голос воскликнули друзья, удивлённо глядя на Пущина. — Цветы? Ну ты серьёзно настроен, Пущин! — А как иначе? Пойдёмте же скорее — боюсь, мы не успеем! — Тут осталось совсем ничего, — отпив прямо из горлышка шампанское, произнёс Пушкин. Данзас выхватил бутылку у друга и жадно припал к ней. Вдруг молодой человек замер, пристально вглядываясь вдаль. По улице стремительно неслась кибитка. Сначала Константин подумал, что ему показалось, но нет — это точно она. — Смотри, Пущин! Это же она едет — с тем молодым человеком, что был на балу! Иван резко обернулся и застыл. Действительно, по дороге мчалась кибитка, а в ней — Анастасия. Его муза. Причина бессонных ночей. Юноша не сразу сообразил, что делать. Кибитка пролетела мимо, и только когда друзья подтолкнули Пущина, он очнулся. — Анастасия! Анастасия! — закричал Иван, бросаясь вслед за каретой. Девушка обернулась и бросила на него изумлённый взгляд. Ивану всё-таки удалось догнать экипаж: он вскочил на подножку и всунул девушке в руки букет. Затем резко остановился, запнулся и едва удержался на ногах. Анастасия была в полном изумлении. Она смотрела то на цветы, то на незнакомца. На улице уже сгущались сумерки, и, как бы она ни старалась, разглядеть лицо поклонника не получалось. В её голове роились вопросы: «Кто это? Откуда он знает моё имя? За что эти цветы?» Но подобные вопросы терзали не только её. — Кто это? — строго спросил брат. — Не знаю. Я не успела разглядеть его лица. — Ты теперь принимаешь цветы от незнакомцев? — Но он знает моё имя. Вероятно, мы знакомы. — Если бы были знакомы, ты бы узнала его по голосу. Девушка не слушала брата. Она любовалась цветами, вдыхала их нежный аромат, улыбалась и пыталась представить, кто же их подарил. В воображении возникали разные образы, всплывали имена всех, с кем она общалась в последнее время, — но никто из них не подходил. Карета подъехала к величественному зданию театра. Анастасия и Алекс направились внутрь. Они поднимались по широким лестницам, украшенным позолотой и зеркалами, и наконец достигли балкона. Голицина ещё не прибыла, да и зал только начинал заполняться зрителями. Анастасия по‑прежнему держала в руках букет, не переставая любоваться им. Вдруг она заметила, как на балкон кто‑то вошёл. — Авдотья! — почти вскочила со своего места девушка. — Представляешь, что случилось, пока мы добирались сюда? Какой‑то юноша начал звать меня по имени, когда мы ехали в карете. Потом он побежал за нами, а когда догнал, отдал мне эти цветы! — Да? — Авдотья искренне удивилась, на мгновение остановилась, но вскоре села рядом с Анастасией. — Красивые цветы. А ты совсем его не знаешь? — Нет. — Вы только послушайте, Авдотья Ивановна, — вмешался Алекс. — Она приняла этот букет, не задумываясь ни на секунду. — Ну что же делать? Не выбрасывать же цветы. Тем более букет, надо сказать, превосходный. Похоже, у тебя появился весьма щедрый поклонник. — Вот видишь! — резко повернулась к брату Анастасия. Внезапно раздался громкий крик. Все мгновенно обернулись к входу в зал. В помещение буквально ворвались несколько человек. В одном из них присутствующие без труда узнали молодого известного поэта. Он восседал на плечах одного из друзей, а в руках держал картину. — Пушкин! Кто это? — поднявшись со своего места, строго спросила Голицина. — Лувель! — во весь голос провозгласил Александр. — Убийца французского короля! Голицина замерла, несколько секунд с изумлением разглядывая пьяных молодых людей. — Ах, Авдотья Ивановна, — вдруг вспомнил Пушкин, когда Иван ущипнул его за ногу, — а когда у вас в доме будет бал? — Не переживайте, господа, вас туда не пустят, — холодно ответила Голицина. — Как? Ну нам очень нужно! — не сдержавшись, воскликнул Иван. Авдотья опустилась на своё место, тихо вздохнув. Только в этот момент из‑за перил балкона осторожно выглянула Анастасия. На секунду ей показался знакомым голос. Но когда девушка посмотрела на дебоширов, они уже удалялись из зала, и лиц их она разглядеть не смогла. — Иногда я жалею, что дала Пушкину признание в Петербурге, — негромко произнесла Голицина. — Ну, подумаешь, немного развлекаются, — улыбнулась Анастасия. — А кто был вместе с Пушкиным? — Его два друга, кажется, Данзас и Пущин. А что? — Просто… Анастасия вновь погрузилась в размышления. Данзас был ей знаком — они познакомились пару недель назад во время танца. Но кто такой Пущин? Прежде она его не замечала. Да и сейчас даже не знала, как он выглядит. Оказавшись на улице, Пущин первым заговорил: — Я её не видел там, а теперь нам ещё и запретили являться на бал к Голициной. — Я её тоже не видел, — покачал головой Пушкин. — А я видел! — возразил Данзас. — Она сидела прямо рядом с Голициной. Когда вы выходили, она как раз в этот момент встала. — Врёшь! — вскрикнул Иван. — Нет, к чему мне вас обманывать? А насчёт бала — ничего, прорвёмся. Как‑нибудь да попадём туда.