Мой ласковый и нежный зверь

— Пущин! Пущин! — громко воскликнул Данзас, стремительно врываясь в дом друга. Распахнув дверь гостиной, он обнаружил лишь Пушкина, расположившегося в кресле с томиком стихов. — Где Пущин? — с порога спросил Константин, едва переведя дыхание. — А чёрт его знает, — пожал плечами Александр, откладывая книгу. — Я сам только что пришёл. А что случилось‑то? — Сегодня бал у Голициной! — возбуждённо выпалил Данзас. — Наш друг совсем раскис со своей любовью к Анастасии. Надо бы ему помочь, пока он окончательно не утонул в меланхолии. — Ну и где он, когда тут такое происходит?! — всплеснул руками Пушкин. В этот момент раздался звонкий хлопок входной двери. В гостиную вошёл хозяин дома — Иван Пущин, который всё это время неспешно прогуливался по нарядным улицам Петербурга, любуясь закатом. — Пущин! Ну где тебя носит?! — ринулся к нему Александр, схватив за локоть. — Что вы тут делаете? — с тёплой улыбкой удивился молодой человек. — Я просто выходил прогуляться… — Пущин, сегодня бал у Голициной! — перебил его Константин, не скрывая воодушевления. — Серьёзно? Ну наконец‑то! — глаза Ивана загорелись. — Мы обязательно должны там появиться. Билеты есть? — Достать не проблема, — кивнул Данзас. — Но помни: Голицина всерьёз может нас не пустить, как и обещала после той выходки в театре. — Да это всё неважно! — махнул рукой Пушкин. — Мы тогда в театр забежали в каком виде — и проскочили. Тут тоже пролезем! Ты давай, Кость, по старинке: иди билеты добудь нам. Мы тебя здесь ждём. — Хорошо, — согласился Константин, медленно направляясь к выходу. — Но вы, пожалуйста, без меня раньше времени не напивайтесь, как в прошлый раз! А то я, значит, по всему Петербургу бегаю, ищу билеты, а они тут отдыхают и веселятся! — Всё, всё, иди быстрее! — поторопил его Иван, нетерпеливо постукивая каблуком. Как только Данзас скрылся за дверью, Пущин с лукавой улыбкой достал из буфета бутылку шампанского. Пробка выстрелила, наполнив комнату звонким хлопком. Друзья разлили искрящийся напиток по бокалам. — За радостное событие! — провозгласил Пушкин, поднимая свой бокал. — За то, что мой друг наконец‑то увидит свою музу! Они рассмеялись и выпили, чувствуя, как лёгкое волнение смешивается с игривым настроением. *** Спустя час в дверях вновь появился Данзас — румяный, с тремя билетами в руке. — Друзья, а вот и я! — торжественно объявил он. — Ну вы совсем что ли? Я, значит, бегаю, ищу для них билеты, а они… — Так давай садись лучше и с нами выпей — всего хватит! — радушно пригласил Пущин, разливая остатки шампанского. — Во сколько бал начинается? — У нас ещё два часа, — ответил Константин, делая первый глоток. — Но ехать недалеко — успеем с запасом. — Отлично! — воскликнул Иван, поднимая бокал. — За успех, друзья! Бокалы звонко соприкоснулись, и содержимое было выпито до последней капли. Пущин пребывал в трепетном предвкушении. В этот вечер она обязательно должна появиться — не может быть иначе! В воображении юноши уже рисовались картины их первого танца, нежных слов, лёгкого прикосновения её руки. Он то и дело поглядывал на старинные часы с бронзовыми стрелками, молясь, чтобы время бежало быстрее. — Всё, пора ехать! — наконец решительно произнёс Иван, вскакивая с дивана. — Куда? Ещё тридцать минут, — слегка недовольно протянул Данзас. — Тут ехать‑то всего ничего. — И что с того? Едем скорее! Я ждал этого слишком долго, — в голосе Пущина звучала неподдельная страсть. — Ну ладно, едем, едем, — смирился Константин, поднимаясь. Друзья быстро собрались, захватив с собой недопитую бутылку шампанского. В карете они продолжили возлияние, смеясь и подбадривая друг друга. Дорога до особняка Голициной оказалась на удивление короткой — возможно, оттого, что время для влюблённого сердца течёт иначе. У ворот их встретили без лишних вопросов. Видимо, Авдотья Ивановна либо передумала держать слово, либо попросту забыла о своём предупреждении. Так или иначе, троица беспрепятственно вошла в сияющий огнями зал. Оказавшись внутри, Пущин тотчас начал искать *её* — свою музу, свою любовь, причину бессонных ночей и трепетных мечтаний. Взгляд его скользил по маскам и платьям, пытаясь выхватить из толпы знакомый силуэт. — Друзья, а вдруг она опять не пришла? — взволнованно прошептал Иван, сжимая бокал с шампанским. — Да мы же только зашли! — успокоил его Пушкин, тоже озираясь по сторонам. — Она точно здесь. Просто надо поискать. И Александр оказался прав. Анастасия действительно присутствовала на балу — и в этот самый момент кружилась в вальсе с молодым офицером в центре огромного зала. Все трое друзей одновременно заметили её: Пущин замер, Данзас тихо ахнул, а Пушкин лишь многозначительно улыбнулся. — Ну вот видишь, Пущин, — радостно хлопнул друга по плечу Данзас. — Сейчас она с ним дотанцует, и ты её наконец пригласишь. — Ага, — кивнул Иван, делая большой глоток шампанского от волнения. Его пальцы слегка дрожали. Юноша ждал. Один танец сменялся другим, затем ещё и ещё. Многие пары уже сменились, но Анастасия продолжала танцевать с тем офицером — не с Пущиным. — Что‑то и правда не везёт тебе, друг, — сочувственно произнёс Данзас. — За тебя, кстати, снова Трубецкая спрашивала. — Я вот всё думаю, — вздохнул Пущин, глядя в бокал. — Есть такая мудрость: если вам суждено встретиться, то сколько бы вы ни убегали, вы всё равно встретитесь. А если нет — можете жить в соседних квартирах и никогда не увидеться. Может, просто не судьба… Данзас лишь пожал плечами. Пущин улыбнулся и, взяв два бокала, направился к княгине Трубецкой, оставив друга в окружении восхищённых дам. — Добрый вечер, — произнёс Иван, протягивая один из бокалов. — Добрый, — ответила Елизавета, одарив его тёплой улыбкой. — Вы сегодня так очаровательны. — Благодарю, — слегка покраснела девушка. — Может, потанцуем? — С удовольствием. Она вложила свою руку в его ладонь, и они двинулись в центр зала. Вальс закружил их в плавном ритме. Они перебрасывались фразами, улыбались, тихо смеялись. Пущину нравилась Елизавета: она оказалась умной, начитанной, с тонким чувством юмора. Но его взгляд то и дело возвращался к паре Анастасии и офицера, кружившейся неподалёку. — Иван, вы всегда так резко становитесь серьёзным, — вдруг заметила Елизавета. — Куда это вы всё смотрите? — Просто… — запнулся он, подбирая слова. — Я смотрю на вас, и мне становится радостно. А кроме вас сегодня мне ничто больше не приносит счастья. Девушка покраснела и мило улыбнулась. — У вас прелестная улыбка, — продолжил юноша. — Ваши голубые глаза настолько прекрасны, что я тону в них. А ваш голос… Ммм, он завораживает меня. — Ах, Пущин, вы совсем меня засмущали! — тихо рассмеялась Елизавета. — Я говорю вам чистую правду, — искренне ответил он. — Благодарю вас. Вы просто заваливаете меня комплиментами. Они протанцевали ещё пару вальсов, а затем, устав, отошли к окну. Разговор потекла непринуждённо: о погоде, балах, литературе, театре, мечтах. Пущин рассказал о лицейских годах, о Пушкине и других друзьях‑лицеистах. Елизавета внимательно слушала, кивала, улыбалась, а потом поделилась воспоминаниями о своём детстве. Неизвестно, сколько бы ещё длилась эта милая беседа, если бы её не прервал Пушкин, неожиданно возникший рядом. — Княжна, миллион извинений, но я вынужден на минуту украсть у вас моего друга, — с галантным поклоном произнёс он. Елизавета лишь кивнула и проводила взглядом отошедших в сторону друзей. — Если это что‑то про Анастасию, даже слышать не хочу, — быстро сказал Иван. — Как? Ты столько по ней страдал! — Во‑первых, не так уж и страдал. Во‑вторых, сама судьба меня с ней разводит, а вот с Трубецкой, наоборот, сводит. — А может, именно судьба послала меня оказаться в нужное время в нужном месте, чтобы случайно подслушать разговор Голициной и узнать кое‑что про Анастасию? И теперь я могу рассказать тебе. Ты точно не хочешь это знать? — Ладно, говори уже, — сдался Пущин. — К Анастасии посватался очередной офицер, и именно с ним она весь вечер танцует, — понизив голос, произнёс Пушкин, слегка наклонившись к другу. В его глазах плясали озорные искорки, а на губах играла едва заметная улыбка. — Но постой, пойми, мой друг, не торопись делать выводы. Она отказывает и ему тоже — это уже далеко не первый претендент на её руку. А ещё… тот юноша, что так часто находится рядом с ней, — её брат Алекс. Ни муж, ни жених, как ты ошибочно предположил в первый раз. И, наконец, самое главное: ей очень понравились твои цветы! Она с таким трепетом и радостью рассказывала об этом происшествии Голициной, что даже Авдотья Ивановна не смогла сдержать улыбки. — Да уж… И сколько же ты стоял, подслушивал? — с лёгкой иронией в голосе спросил Пущин, хотя в глубине души его сердце учащённо забилось от услышанного. — О‑о, долго, друг мой, — с театральным вздохом ответил Александр. — Пока ты в танце кружился, я стоял в тени колонны, прислушивался, ничего не упустил. Даже успел записать пару остроумных фраз для будущих стихов! Пущин задумчиво провёл рукой по лбу, пытаясь осмыслить полученную информацию. В голове роились мысли, сменяя одна другую: «Она отказывает всем… Ей понравились мои цветы… Значит, есть надежда?» — И что же мне теперь делать?.. — тихо произнёс он, глядя в сторону, где ещё недавно танцевала Анастасия. — А это ты уж сам решай, — пожал плечами Пушкин, слегка похлопав друга по плечу. — У тебя, кажется, теперь есть очаровательная княгиня Трубецкая. Но Анастасию ты сегодня больше не встретишь — по крайней мере, на этом балу. — Это ещё почему? — резко повернулся к нему Иван, в голосе прозвучала нотка отчаяния. — А вон, смотри, — Александр кивнул в сторону большого арочного окна, за которым разворачивалась драматичная сцена. Сквозь прозрачное стекло было отчётливо видно, как Анастасия, в своём небесно‑голубом платье с серебряной вышивкой, стремительно выбегает из парадного входа особняка. Её лёгкая шаль чуть отставала от стремительного движения, а локоны, выбившиеся из причёски, развевались на ветру. Девушка почти бежала к ожидавшей её карете, словно пытаясь скрыться от навязчивого внимания очередного поклонника. Пущин замер, наблюдая за этой картиной. В его груди смешались противоречивые чувства: облегчение от того, что она отвергла очередного претендента, и горькое разочарование от невозможности подойти к ней сейчас. После недолгого молчания Иван глубоко вздохнул и, стараясь придать лицу безмятежное выражение, вернулся к княгине Трубецкой. Он попытался продолжить разговор, но теперь беседа текла как‑то иначе — будто сквозь толщу воды. Слова звучали формально, улыбки получались натянутыми, а взгляды невольно скользили к окнам, за которыми уже скрылась карета с Анастасией. Тем временем Пушкин, удовлетворённо кивнув вслед уходящему другу, развернулся в противоположную сторону. Его глаза азартно блеснули, когда он заметил группу молодых дам у буфета. «Пора и мне заняться собой», — подумал он, поправляя манжету и направляясь к дамам с самой обаятельной из своих улыбок. Вечер только начинался, и у Александра были свои планы на эту ночь.