Мой ласковый и нежный зверь

Новый день — и вновь бал. Данзас, Пушкин и Пущин уже давно потеряли счёт дням недели, числам и даже времени. Их жизнь превратилась в калейдоскоп светских мероприятий: они посещали балы почти машинально, не задумываясь, к кому именно едут. Дни сливались в единый поток — шампанское лилось рекой, смех звучал без умолку, а каждый новый вечер проживался как последний, без тени беспокойства о завтрашнем дне. — Хочу спать, — пробормотал Иван, подходя к другу и устало потирая глаза. Его обычно безупречная причёска слегка растрепалась, а в уголках глаз залегли тени от бессонной ночи. — А сколько времени‑то уже? — сонно поинтересовался Пушкин, опираясь на колонну. Его фрак слегка помялся, а галстук ослаб. — Первый час пошёл, — ответил Пущин, бросая взгляд на золотые настенные часы. — Что, уже сбегаешь от своих фанаток? — А ты попробуй шесть часов их развлекать! — усмехнулся Александр, проводя рукой по взъерошенным волосам. — У меня уже все стихи закончились, представляешь? — Хах, ну да, — кивнул Пущин. — Ты давай быстрее новые придумывай, а то они совсем заскучали. — Он кивнул в сторону группы девушек, которые не сводили с поэтов восхищённых взглядов. — Стараюсь, ищу свою музу каждый день, — подмигнул Пушкин. — А кстати, где твоя‑то муза? Где княгиня Трубецкая? — Не поверишь, я ушёл — если не сказать, что сбежал — от неё ещё минут тридцать назад. Устал я что‑то, — признался Иван, проводя ладонью по лицу. — Почему же не поверю? Наоборот, вот теперь я узнаю своего друга! Обычно твоя любовь не длится дольше двух недель. В прошлый раз это затянулось подозрительно долго. — Не напоминай, — поморщился Пущин. — Пойду на балкон, выйду — душно здесь. — Ага, а я продолжу свои поиски самой лучшей, — усмехнулся Пушкин. — Всё‑таки осталось пара стихов, чтобы покорить эту музу. Новый придумал. — Ну и отлично, — улыбнулся Пущин, ставя бокал с шампанским на серебряный поднос. Он направился через зал к балконной двери, лавируя между танцующими парами и оживлёнными беседующими группами. Лишь на секунду юноша засмотрелся на изысканную лепнину потолка, как вдруг в него кто‑то резко врезался. Лёгкий аромат жасмина коснулся его обоняния. — Прошу прощенья, — быстро произнёс Пущин, уже собираясь идти дальше, но вдруг заметил, что за пуговицу его фрака зацепились нежные кружева чужого платья. — Я совершенно не смотрю, куда иду, — торопливо проговорила незнакомка, пытаясь освободить запутавшиеся кружева. — Простите… Иван тоже принялся помогать, осторожно распутывая ткань, но всё было тщетно. Вдруг он поднял взгляд на лицо девушки — и замер, поражённый. Перед ним стояла Анастасия. Последние две недели он старательно гнал от себя мысли о ней: пропустил последний бал у Голициной, пытался отвлечься с Трубецкой, знакомился с другими девушками — но судьба распорядилась иначе. Анастасия нервно пыталась справиться с кружевами, но вдруг заметила, что её «виновник» замер и пристально смотрит на неё. Медленно подняв глаза, она тоже застыла. Они смотрели друг другу в глаза всего несколько секунд, но для них это время растянулось в вечность. В этом молчании читались невысказанные слова, накопившиеся за недели разлуки: вопросы, сомнения, надежды. Девушка первой прервала зрительный контакт и вернулась к пуговице. Наконец ей удалось освободить кружева. — Разрешите пригласить вас на танец? — протянув руку, произнёс Пущин с лёгкой дрожью в голосе. — С удовольствием, — ответила Анастасия, вкладывая свою ладонь в его руку. Её пальцы были прохладными, но прикосновение обожгло Ивана. Они прошли в центр зала и начали танцевать. Пущин не мог поверить своему счастью: он действительно танцует с ней, держит её руку, слышит её голос. Он любовался девушкой — её изящной линией шеи, блеском глаз, лёгкой улыбкой. — Вы Иван Пущин? — прервала молчание Анастасия. — Да. Вы меня знаете? — искренне удивился юноша. — Это же вы подарили мне цветы, когда я ехала в театр, — пояснила девушка, слегка покраснев. — Вы и это знаете? — по лицу Ивана расплылась счастливая улыбка, осветившая всё его лицо. — Я узнала ваш голос и силуэт, когда вы ворвались в театр. — Мы ворвались туда, чтобы я лишний раз увидел вас, — признался Пущин. — Но вы выглянули слишком поздно. — Тогда я ещё не знала, что это вы. Почему же вы не появились на последнем балу у Голициной? Я ждала вас. — Правда? — сердце Ивана замерло. — Да. Без вашей весёлой компании даже скучно как‑то, — призналась Анастасия с тёплой улыбкой. — Обещаю исправиться и появиться со своими друзьями на следующем балу, — твёрдо произнёс Пущин. — Я буду ждать, — тихо ответила девушка, и в её глазах вспыхнули искорки радости. Они вальсировали ещё несколько танцев подряд, забыв о времени и окружающем мире. Музыка, свет, люди — всё растворилось, оставив только их двоих в этом волшебном круговороте. Им обоим не хотелось прерывать этот момент, но, увы, всё хорошее имеет свойство заканчиваться. — Простите, но мне пора уже ехать, — после очередного танца произнесла Анастасия, слегка отстраняясь. — Позвольте я вас провожу, — не отпуская её руки, попросил Пущин, отчаянно пытаясь хоть немного продлить это мгновение. Анастасия слабо кивнула. Они, всё ещё держась за руки, направились к выходу. Пара прошла через залитый светом зал, спустилась по мраморной лестнице и вышла на ночную улицу, освещённую фонарями. Там их ждала карета Голициной, запряжённая парой гнедых лошадей. — Прощайте, — тихо, с лёгкой грустью в голосе произнесла Анастасия, поднимаясь в экипаж. — Прощайте, — так же тихо отозвался Пущин, не отрывая взгляда от её лица. Девушка уселась на своё место, и карета тронулась. Иван ещё несколько минут стоял, глядя вслед уезжающему экипажу, пока он совсем не скрылся в ночной дымке. Пущин обернулся и уже хотел идти обратно, как вдруг его взгляд упал на окна гостиной дома Вяземского. Там, забыв обо всём на свете — о девушках, танцах, шампанском и веселье — стояли Пушкин и Данзас. Их глаза были прикованы к нему, а на лицах читалось нескрываемое любопытство. Миллионы вопросов уже готовы были сорваться с их языков. Юноша улыбнулся и поспешил обратно в дом, чтобы рассказать друзьям обо всём случившемся. — Пущин, друг, что это такое?! — закричали друзья наперебой, подлетая к Ивану. — Это Анастасия? Как это вышло? Когда? Почему ты нам ничего не рассказывал? — Это совершенная случайность, — с сияющей улыбкой отвечал молодой человек. — Как только мы с тобой, Пушкин, попрощались, я направился на балкон. Но столкнулся с девушкой — она зацепилась платьем за мою пуговицу. И это оказалась Анастасия! Представляете, она знала меня и знала, что это я подарил ей тогда цветы. А ещё — на ближайший бал у Голициной мы непременно едем. Я уже пообещал. — Ну, брат, поздравляю! — тепло похлопал его по плечу Константин, искренне радуясь за друга.