Мой ласковый и нежный зверь

В эту ночь и Анастасия, и Иван практически не спали — их ожидал тяжёлый и очень важный день, день их свадьбы. В воздухе витало ощущение чего‑то грандиозного, почти нереального. Часы в гостиной монотонно отсчитывали минуты, а за окном медленно светлело майское небо. — Я так волнуюсь, — тихо произнесла Голицина, пока Лиза аккуратно укладывала её волосы в изысканный пучок. В комнате пахло лавандой и свежесрезанными розами, расставленными в хрустальных вазах. — Барышня, а что ж это со мной будет? — вдруг взволнованно спросила служанка. Этот вопрос давно терзал её, но до сих пор не было времени задать его. — Меня выгонят из дома? Кому же, кроме вас, я тут нужна? — Нет, Лиза, — мягко улыбнулась Анастасия. — А знаешь что? Ты поедешь со мной. Где мне ещё найти такую хорошую служанку? Думаю, мой жених не откажет мне в такой прихоти. — Это правда, что ли? — глаза Лизы наполнились надеждой. — Ну конечно. — Ой, спасибо! Никогда я вашей доброты не забуду! — воскликнула девушка, едва сдерживая слёзы радости. — Так, ты давай не отвлекайся — у нас полчаса осталось, — напомнила Анастасия, взглянув на маленькие золотые часы на каминной полке. — Да‑да, конечно! Сейчас всё доделаю, — засуетилась Лиза. Служанка принялась закалывать шпильки, с ювелирной точностью размещая каждую. Сделав несколько аккуратных штрихов, она приколола фату, украшенную жемчужной вышивкой, и завершила свою работу. Анастасия медленно встала и покружилась перед зеркалом в полный рост. Длинное белое платье из тончайшего шёлка подчёркивало все её достоинства: изящный изгиб талии, плавные линии плеч, стройность фигуры. Фата, словно облако, нежно спускалась по её плечам и спине. Девушка буквально светилась от счастья — её глаза сияли, а на губах играла блаженная улыбка. — Ой, барышня, какая вы красивая! — в восторге вздохнула Лиза, прижимая руки к груди. — Спасибо, — тепло ответила Анастасия. — Всё, мне пора. Прощай. — Прощайте, — прошептала Лиза, смахнув слезинку. Анастасия медленно вышла из комнаты и направилась к лестнице. На первом этаже её уже ждало всё семейство. Мать, Анна Юрьевна, в элегантном лиловом платье, украшенном кружевами, едва сдерживала слёзы счастья — белый батистовый платочек дрожал в её руках. Брат Алекс, в парадном сюртуке, и отец, Михаил Алексеевич, в строгом чёрном костюме, с восторгом смотрели на невесту. — Нам пора ехать, — наконец, спустя несколько секунд благоговейного молчания, произнёс отец и повернулся к двери. Его голос звучал твёрдо, но в глазах читалась нежность. — Сестрица, выглядишь превосходно, — пропуская Анастасию вперёд, негромко произнёс Алекс. — Спасибо. Что, напоследок решил комплимент мне сделать? — с лёгкой улыбкой спросила девушка. — Решил. Подумал, самое время начать, — подмигнул брат. Все уселись в роскошную карету, украшенную фамильными гербами. Лошади тронулись, и экипаж быстро помчался к церкви. Тёплое майское солнце заливало всё вокруг золотистым светом, а лёгкий ветер играл с фатой Анастасии, заставляя её взлетать, словно крыло птицы. Алекс, необычайно учтивый в этот день, бережно придерживал ткань, чтобы она не запуталась. Вот наконец карета достигла церкви. Сердце Анастасии бешено колотилось — то замирало, то вновь пускалось вскачь. Отец взял дочь за руку, и они вошли в величественное здание. Девушка медленно подняла взгляд и увидела у алтаря его… Сердце пропустило удар, и на мгновение она забыла, как дышать. Они смотрели друг другу в глаза, словно находясь в каком‑то волшебном трансе, отрешившись от всего мира. Михаил Алексеевич довёл дочь до алтаря и передал её руку жениху. Они всё ещё не отрывали взгляда друг от друга, пока голос священника не вывел их из забытья. — Иван Пущин, готовы ли вы взять в жёны Анастасию Голицину, что сейчас стоит перед вами? — торжественно произнёс священнослужитель. — Готов, — твёрдо ответил Иван, сжимая пальцы невесты. — Не был ли ты обещан другой? — Не был. — Анастасия Голицина, готовы ли вы взять в мужья Ивана Пущина, что сейчас стоит перед вами? — Готова, — тихо, но уверенно произнесла девушка. — Не была ли ты обещана другому? — Не была. — Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь. Я во имя Господа нашего Иисуса Христа соединяю вас в законный брак. Да будет это священное соединение благословенно! — провозгласил священник, и в церкви раздались тихие аплодисменты. *** Свадебная церемония плавно переместилась в дом Пущина. Сегодня он буквально кишел гостями. Поздравить молодых приехали многие аристократы столицы: Василий Жуковский, посвятивший молодым проникновенный стих; Константин Данзас и Вильгельм Кюхельбекер, приехавшие поддержать лицейского друга; Авдотья Голицина, так долго искавшая достойную партию для племянницы; князь Трубецкой; Кондратий Рылеев с женой и дочерью; Матвей Муравьёв‑Апостол; Пётр Вяземский; Александр Бестужев‑Рюмин и многие другие. Зал утопал в цветах и свете сотен свечей. Звучали тосты, звенели бокалы с шампанским, играл оркестр, наполняя пространство мелодичными переливами вальса. — Утром пришло письмо от Саши, — негромко сказал Пущин жене, когда они на мгновение остались одни в укромном уголке зала. — Ничего себе, как совпало — прямо в день свадьбы! — удивилась Анастасия. — Да. Он пишет, что письмо, вероятно, придёт значительно позже, но — нет. Очень расстроен, что сам не может присутствовать, — с лёгкой грустью добавил Иван. — Да, это правда печально, — вздохнула девушка, сжимая его руку. — Примите мои искренние поздравления! — подошёл к паре Рылеев, сияя доброжелательной улыбкой. — Так рад за вас, будьте счастливы! — Благодарим, — ответили молодожёны. — А, Иван Иваныч, не забудьте, что завтра мы ждём вас у меня, — напомнил Рылеев. — Да‑да, я помню, — кивнул Пущин. — Хорошо. Как только писатель отошёл, Анастасия спросила: — Кто это тебя ждёт? — Да так… Мелочи, — уклончиво ответил Иван. — Ты состоишь в «Союзе благоденствия»? — прямо спросила девушка, глядя ему в глаза. — С чего ты взяла? — слегка напрягся Пущин. — Я знаю, что они проводят собрания у Рылеева, и ближайшее будет завтра. Твоя дружба с Трубецким, Рюминым, Муравьёвыми… — настаивала Анастасия. — Совпадение. Откуда ты вообще знаешь про собрания? — удивился Иван. — Это не важно. Ты от темы не уходи. Нехорошо начинать совместную жизнь со вранья, — твёрдо сказала девушка. — Нехорошо её начинать с ссоры, — мягко ответил Иван, глядя в её пристальные, взволнованные глаза. Он нежно взял её за руку и добавил: — Пойми, это очень сложно, и сейчас не лучшее время обсуждать это. Как‑нибудь потом я всё расскажу. Мы не идём против людей — мы всего лишь хотим конституции и отмены крепостного права. Анастасия ничего не ответила. Она лишь отвела взгляд и сделала особенно большой глоток шампанского, пытаясь скрыть смятение. Бал длился до поздней ночи. Только когда стрелка часов перевалила за полночь, гости начали разъезжаться. Последний, Данзас, уехал лишь в половине четвертого. И наконец новобрачные остались одни. В спальне царила волшебная романтическая атмосфера. Мягкий свет свечей, расставленных по всему пространству, создавал тёплое, уютное освещение, играющее тенями на стенах. На кровати, застеленной белоснежным постельным бельём, были аккуратно раскиданы лепестки алых роз — их насыщенный цвет контрастировал с чистотой ткани, придавая особую чувственность моменту. На столике рядом с кроватью стояла открытая бутылка шампанского и два фужера на тонких ножках. Тёплый майский ветер проникал в комнату через открытые окна, принося аромат цветущих садов. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Тяжёлое, сбившееся дыхание никак не могло восстановиться. Пущин нерешительно закрыл дверь и медленно направился к стоявшей посреди комнаты девушке. Анастасия, бледная как полотно, нервно перебирала пальцами, чуть заламывая их. Тёмно‑синие шторы приглушали свет белой ночи, создавая ощущение защищённости. Иван подошёл к супруге. Он положил ладонь на её плечо, проглядывающее сквозь полупрозрачный белый рукав, и прижался к её спине. Кончиками пальцев он провёл по тонкому предплечью, задержавшись на остром локте. Правой рукой робко обнял за талию, а левой осторожно разжал замок её рук, нежно поглаживая ладони и чуть задержавшись на безымянном пальце, где теперь красовалось обручальное кольцо. Наклонившись, он тихо оставил едва ощутимый отпечаток сухих губ на её шее — и ещё сильнее почувствовал, как она дрожит, словно лист на ветру. Тёплое дыхание Ивана щекотало кожу, вызывая волну мурашек. Ещё один поцелуй лёг чуть выше, у самого уха, — лёгкий, как прикосновение крыла бабочки. Девушка всё так же неподвижно стояла, затаив дыхание. В воздухе витало напряжение, смешанное с робким предвкушением. Иван, чувствуя её трепет, тихо шепнул: — Не бойся… Потянувшись к губам девушки, молодой человек в последний момент передумал — словно боясь спугнуть хрупкое мгновение — и всё‑таки поцеловал чуть покрасневшую щёку. Этот жест был полон нежности и заботы. Анастасия прижалась к нему, но её шея и спина оставались напряжёнными, словно она ещё не до конца доверяла происходящему. Потом резко отстранилась, будто пытаясь собраться с мыслями. Слабо взяв его за ладонь, она медленно потянула его к кровати и села на край, нервно сжимая пальцами край простыни. Он неспешно шагнул следом, внимательно наблюдая за каждым её движением. Девушка внимательно следила за мужской фигурой, осторожно присевшей рядом. В комнате царила полутьма, лишь свечи на комоде отбрасывали дрожащие блики на их лица. Запах лаванды и воска смешивался с тёплым ароматом их тел. Плавно и аккуратно на колено Анастасии легла его ладонь — чуть взмокшая от волнения, но с каждой секундой смелее. Пальцы осторожно скользнули по её коже, оставляя невидимый след. Губы Ивана вновь коснулись шеи девушки; тёплые следы, которые они оставляли, ощущались словно лёгкие ожоги, пробуждающие что‑то глубоко внутри. Рука мужа нежно гладила бедро, а губы не отстранялись от исцелованной шеи. В груди Анастасии билось нервное сердце, ускоряя свой ритм с каждым новым прикосновением. С мягкой улыбкой Иван притянул Анастасию к себе, нежно положив руки ей на бёдра — словно спрашивая молчаливого разрешения. Увидев одобрительный кивок своей возлюбленной, он провёл ладонями вдоль её бёдер, заставив кожу девушки покрыться мурашками. Затем оставил невесомый поцелуй у неё на шее — лёгкий, как дуновение ветра. Иван не останавливал ни своих губ, ни рук. Его ладони, словно художники, изучали её тело: скользили по бедру, очерчивали линию талии, замирали под самой грудью, будто боясь перейти невидимую грань. Каждое движение было наполнено трепетом и благоговением перед её красотой. — Мх, это приятно, — пробормотала Анастасия, слегка выгнув спину и запрокинув голову назад, давая мужчине лучший доступ к своей нежной коже. Её голос звучал тихо, почти шёпотом, но в нём уже проскальзывали нотки наслаждения. — Это только начало, — прошептал на ухо Пущин, начав развязывать корсет платья. Его пальцы, обычно такие уверенные, сейчас слегка дрожали от волнения. Справившись с застёжками, он снял верхнюю часть одежды, а затем и всё платье целиком. Анастасия невольно покрылась румянцем, её дыхание стало чаще. В полумраке комнаты её кожа казалась ещё белее, почти светящейся. Иван на мгновение замер, любуясь открывшимся зрелищем. Откинув платье в сторону, он позволил себе полностью погрузиться в созерцание её красоты. Ему казалось, что у него перехватывает дыхание каждый раз, когда это зрелище предстаёт перед его глазами. Теперь девушка была полностью открыта для его взгляда и прикосновений — и эта мысль не могла не возбуждать его. — Всё в порядке? — тихо поинтересовался мужчина, поглаживая стройные бёдра своей возлюбленной. Его голос звучал мягко, заботливо, словно он боялся нарушить хрупкую гармонию момента. — Да, вполне, — немного смущённо проговорила девушка, её щёки горели, а глаза избегали его взгляда. — Не нужно стесняться, — ласково повторял Пущин, медленно заправляя выбившуюся прядку волос за ухо. — Я пока ничего не делаю. Не бойся. Девушка нерешительно кивнула, смущённо уткнувшись лицом в грудь любимого, вдыхая его тёплый, знакомый запах. Это движение вызвало у Ивана тихую усмешку, полную умиления и нежности. — Подожди секунду, — проговорил он, ласково проведя пальцами по её волосам, словно запоминая каждую прядь. С этими словами юноша поднялся с кровати и начал раздеваться. Пару мгновений спустя на спинку кресла уже были накинуты рубашка и брюки. Он ловким движением скинул нижнее бельё, представая перед девушкой в неглиже. В его движениях не было ни капли развязности — лишь сдержанная уверенность человека, который знает, что делает. — Начнём? — промолвил молодой человек, оставив на её щеке невесомый поцелуй. Его губы едва коснулись её кожи, но этого было достаточно, чтобы по телу девушки пробежала новая волна дрожи. Медленно приблизившись, он помог девушке устроиться поудобнее. Затем приземлился на кровать рядом с ней, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с её дыханием. Плавно проведя пальцами вдоль её бедра, юноша медленно проложил себе путь к самому сокровенному. Нежно поглаживая бедро возлюбленной одной рукой, он мягко коснулся сначала внутренней стороны, а мгновение спустя — её клитора. Это прикосновение вызвало у девушки тихий стон, полный изумления и удовольствия. Приняв это за хороший знак, мужчина продолжил плавные движения, касаясь самых чувствительных точек, словно музыкант, изучающий инструмент. Продолжая поступательные движения, он вытягивал из девушки всё больше стонов, пока наконец её тело не начало сводиться слабыми судорогами. Её пальцы вцепились в простыню, а дыхание стало прерывистым. Медленно проведя ладонями вдоль бёдер и талии девушки, Иван переместил их на её грудь. Его прикосновения были одновременно нежными и уверенными, пробуждая в ней волны удовольствия. В тот же момент Иван и его возлюбленная слились в страстном поцелуе. Их языки сплелись в медленном, чувственном танце, пока парень продолжал массировать грудь Анастасии, выбивая из неё тихие стоны, полные наслаждения. — А теперь — главная часть сегодняшнего вечера, — прошептал он, глядя ей в глаза. В его взгляде читалась не только страсть, но и глубокая нежность, обещание заботы и защиты. Пущин аккуратно проник одним пальцем в её влагалище, давая время привыкнуть к новым ощущениям. Его движения были медленными, осторожными, словно он хотел убедиться, что каждый шаг приносит ей удовольствие, а не дискомфорт. Дождавшись, пока девушка достаточно расслабится, юноша добавил второй, а затем и третий пальцы, подготавливая Анастасию к предстоящему проникновению. Наконец закончив с подготовкой, юноша устроился между бёдрами девушки. Вновь захватив её в поцелуй — глубокий, страстный, — он медленно продвинулся дальше, входя в неё наполовину. Это движение заставило её слегка вздрогнуть, но он тут же замер, давая ей время привыкнуть. — Такой большой… — пробормотала девушка, когда её возлюбленный продолжал плавно продвигаться глубже. Её голос дрожал, но в нём уже не было страха — лишь изумление и нарастающее удовольствие. — Это только половина, — мягко проговорил он. — Расслабься — и тогда будет лучше. Кивнув, Анастасия постаралась максимально расслабиться. Через мгновение молодой человек смог полностью погрузиться в неё, на мгновение остановившись, чтобы дать ей привыкнуть к новым ощущениям. Юноша сплёл их пальцы между собой, создавая ощущение единства и доверия. Затем начал делать мягкие толчки — сначала медленные, осторожные, словно проверяя её реакцию. Анастасия простонала, выгнув спину навстречу движениям его бёдер. Пока толчки наращивали интенсивность, тело девушки продолжало выгибаться навстречу ему. Её негромкие стоны не переставали срываться с уст при каждом новом толчке, наполняя комнату звуками их общей страсти. Их тела продолжали двигаться в унисон. Комнату наполняли звуки ударов плоти о плоть, а тяжёлое дыхание смешивалось со стонами и вздохами, создавая симфонию любви. В этом хаосе звуков и ощущений они теряли себя, растворяясь друг в друге. Некоторое время спустя девушка почувствовала судороги, говорящие о приближении волны удовольствия. Её мышцы напряглись, дыхание участилось, а стоны стали громче. И вправду, не прошло и пары минут, как Анастасия достигла пика наслаждения, её тело содрогнулось в экстазе. Вслед за ней и Иван ощутил, как волна удовольствия накрывает его, унося в мир чистого блаженства. Всё стихло. Только сбитое дыхание тревожило воздух в комнате, нарушая тишину, полную смысла и глубины. Они лежали, обнявшись, их сердца бились в унисон, а души, казалось, слились воедино. В этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего — только они, только здесь и сейчас.