Проданная принцесса

Южный порт поразил Лиру своим размахом и оглушительным шумом. Крики торговцев смешивались с гомоном моряков, скрипом телег и чаек, кружащихся над гаванью. Яркие ткани развевались на ветру, повсюду пестрели экзотические фрукты и пряности, незнакомые запахи витали в жарком воздухе, совсем не похожем на свежий, прохладный воздух северных портов, к которому так привыкла Лира. Корабли самых разных размеров и расцветок теснились у причалов, их мачты тянулись к лазурному небу. Когда девушек выводили с кораблей, началась суматоха. Лира, поддерживая ослабевшую Иннэс, в этой толчее почувствовала, как девушку просто вырвали из её рук. — Иннэс?! Иннэс! — крикнула Лира, её голос утонул в шуме толпы. — Лира, не оставляй меня! — закричала её подруга, протягивая к ней руки. Но сильные южанки уже уводили её прочь. Лира попыталась броситься вслед за подругой, но её подхватили под руки и куда-то повели. Она отчаянно сопротивлялась, пытаясь вырваться, но хватка южанок была слишком крепкой. — Иннэс! — снова и снова кричала Лира, но её голос терялся в гуле голосов и топоте ног. Она видела, как Иннэс, с ужасом в глазах, тянула к ней руки, но расстояние между ними неумолимо увеличивалось. Лира чувствовала, как её сердце разрывается от отчаяния. Она не могла позволить, чтобы её подругу увели, но её усилия были тщетны. — Нет! — крикнула Лира, её голос сорвался, когда Иннэс исчезла из виду. Её вели сквозь толпу, мимо других северянок, чьи лица были полны страха и растерянности. Некоторые северянки стали беспокойно оглядываться, разыскивая своих подруг, с которыми они провели столько времени в заточении. — Не волнуйтесь, девушки, — Выкрикнула капитан южан, наблюдая за паникой северянок, ее голос звучал спокойно и твердо. — Вас сейчас отвезут на телеги и вы поедите туда, где сможете отдохнуть. С вашими подругами все будет хорошо, некоторым из них нужна помощь лекарей, и вы обязательно встретитесь позже. А те, кого отобрали, прошу садиться в телеги. Не паникуйте, девушки, все хорошо. Лиру охватило неприятное предчувствие, но так как на нее не кричали, не толкали и не били, она постаралась успокоиться, убеждая себя, что, возможно, так и должно быть. Иннэс выглядела слабее остальных, и Лира подумала, что ей действительно может потребоваться дополнительная помощь лекаря.

***

Лиру и еще нескольких девушек усадили в простую деревянную телегу, запряженную парой выносливых южных лошадей. Телега тронулась, и их повезли по шумным портовым улицам. Лира с удивлением разглядывала восточный порт. Многочисленные лавки ломились от невиданных товаров, одетые в яркие одежды южанки вели оживленные беседы, отовсюду доносились звуки странных музыкальных инструментов. Солнце палило нещадно, и воздух был наполнен густыми, пряными ароматами. Дорога оказалась довольно долгой. Телега тряслась на ухабистой пыльной дороге, поднимая клубы рыжей пыли. Наконец, они въехали в небольшой южный поселок, утопавший в зелени цветущих деревьев и ярких кустарников. Здесь девушек перевели в небольшой, но опрятный дом. Им показали просторную комнату с несколькими большими глиняными кувшинами, наполненными теплой водой, и предложили вымыться. После освежающего купания им выдали простые холщовые платья серого цвета, мягкие и чистые. Уставших и голодных девушек накормили горячей похлебкой и свежим хлебом. После долгого дня, полного волнений и переживаний, все быстро уснули на мягких циновках, расстеленных на полу. Лира провалилась в глубокий, беспробудный сон, впервые за долгое время чувствуя себя в относительной безопасности.

***

Пробуждение было мучительным. Голова раскалывалась от тупой боли, ее сдавили железным обручем. Лира попыталась приподняться, но резкая боль в запястьях напомнила ей, что руки связаны за спиной. Она с трудом села, оглядываясь вокруг. Некоторые девушки, проснувшиеся раньше, тихо плакали, их плечи вздрагивали в беззвучных рыданиях. Лира с испугом осмотрела комнату. В полумраке она разглядела, что они находятся в той же самой комнате, где их разместили вчера вечером. Тяжёлое пробуждение и боль в голове подсказали Лире, что их, скорее всего, опоили каким-то сонным зельем. Через некоторое время дверь отворилась, и в комнату вошла южная женщина. Ее платье было сшито из дорогой ткани ярких цветов и украшено золотой вышивкой. Она была красива, с тонкими чертами лица и надменным взглядом тёмных глаз, и, как все южанки, высокой и статной. — Так, девушки, все успокоились и слушаем меня, — произнесла она спокойно, но в ее голосе звучала властная сталь. — После падения Севера, по решению Ее Величества Королевы Алии, вы будете проданы на невольничьем рынке в столице. Вам повезло, в отличие от ваших подруг. Скорее всего, вы попадете в гаремы знатных столичных семей. Ваши же подруги будут проданы с оптового рынка, и куда они попадут, неизвестно. Это могут быть и публичные дома, и каменоломни… Северные рабы хорошо идут на рынке. Так что, если не хотите оказаться на оптовом рынке и попасть в публичный дом, все слушаемся меня. Я ваша единственная защита. Никаких истерик, криков, попыток побегов. Иначе выпорю и отправлю на оптовый рынок! Вести себя спокойно, послушно, сохранять товарный вид. Девушки с ужасом переглянулись. Вперёд внезапно выскочила какая-то молоденькая северянка с испуганным, но решительным лицом. — Вы не продадите меня! — закричала она, ее голос дрожал от отчаяния. — Я дочь купчихи! Южанка усмехнулась, ее глаза сузились. Она подошла к девушке, грубо схватила ее за подбородок, заставляя поднять голову, и произнесла с презрительной усмешкой: — Я сама купчиха, милочка… А теперь урок для всех. Смотрите все и запоминайте, что будет с вами, если будете вести себя как она. Женщина резким движением сняла с пояса тонкую кожаную плеть. Свист рассек воздух, и первый удар обрушился на спину протестующей девушки. Та вскрикнула от боли, ее тело содрогнулось. Плеть взлетала и опускалась снова и снова, оставляя на бледной коже багровые полосы, которые мгновенно вздувались и наливались кровью. Девушка кричала, молила о пощаде, но южанка не обращала на ее мольбы никакого внимания, ее лицо оставалось холодным и равнодушным. Каждый удар плети отдавался болезненным эхом в сердцах остальных северянок, сковывая их ужасом. Лира вздрогнула и отшатнулась, ее сердце бешено колотилось в груди. Она не могла отвести взгляда от этой ужасной сцены, чувствуя, как по ее щекам текут слезы. Когда мучительная экзекуция закончилась, спина девушки была покрыта ужасными кровоточащими следами от плети. Она лежала на полу, едва дыша, ее тело судорожно вздрагивало. — Эту — на оптовый рынок, — приказала южанка одной из своих воительниц, стоявшей у двери. Та грубо схватила плачущую девушку, связала ей руки еще крепче и выволокла ее на палящее солнце. — Теперь кто не хочет получить плети, всем забраться на телегу! — властно произнесла южанка, обводя оставшихся девушек ледяным взглядом. — Если будете вести себя хорошо, еду получите на следующем привале.

***

Вся надежда на лучшее, которая едва успела зародиться в душе Лиры, рухнула, разбившись о жестокую реальность. Она больше не была принцессой, не была свободной женщиной. Она — вещь, рабыня, которую вскоре продадут на невольничьем рынке столицы Юга. Отчаяние черной волной захлестнуло ее, оставляя после себя ледяную пустоту. В телегу северянок бережно усадили другие южанки охранницы. Их руки, хоть и принадлежали поработительницам, в этот момент были осторожны, опасались повредить ценный груз. Никто не хотел, чтобы нежные тела девушек получили лишние царапины или ушибы, которые могли бы снизить их стоимость на невольничьем рынке. Купчиха, восседая на своем гнедом скакуне, повела свой скорбный караван вглубь южных земель. Ее силуэт, облаченный в дорожную одежду, четко вырисовывался на фоне палящего солнца. Охранницы, темные тени, сопровождали телеги по бокам и сзади, их бдительные взгляды не упускали из виду ни одну из пленниц. Любая попытка бегства была бы безумием, обреченным на провал. Связанные по рукам, девушки сидели в тесноте, прижавшись друг к другу, стадо испуганных овец. Зной южного ветра обжигал кожу, но никто не смел пошевелиться. Тихие всхлипывания нарушали гнетущую тишину. Слезы текли по их лицам, смешиваясь с дорожной пылью, но плакать им пока не запрещалось — это было единственной доступной им отдушиной. К вечеру, когда солнце начало клониться к горизонту, бросая на землю длинные, причудливые тени, караван остановился на привал. Под сенью огромного баобаба, чья крона напоминала шатер, южанки развели костер. Запах дыма смешался с ароматами незнакомых южных трав. В большом котле закипела похлебка, и вскоре изголодавшимся северянкам раздали скудную, но горячую еду и им налили прохладной воды из бурдюков. Девушки сидели в тени, утомленные дорогой и пережитым страхом, и тихо плакали, оплакивающие свою горькую участь. — А ну, перестаньте реветь! — вдруг раздался резкий голос купчихи, нарушивший тишину. Ее лицо, обычно надменное и равнодушное, теперь исказилось от недовольства. — Лица распухнут, товарный вид потеряете! Хотите повторить глупость вашей подруги и отправиться прямиком на оптовый рынок? Некоторые девушки, испуганно всхлипнув, попытались унять рыдания, судорожно сглатывая слезы. Лира сидела неподвижно, боясь даже пошевелиться. Воспоминание, что произошло с непокорной девушкой, ледяным ужасом сковало ее сердце. Она никогда в жизни не знала боли от ударов плетью, ее всегда оберегали. Теперь она была совершенно одна, в чужом, враждебном мире, полностью зависящая от воли этой жестокой женщины, в руках которой была не только ее свобода, но и сама жизнь. Страх сковал ее, лишая воли и голоса. Она чувствовала себя маленькой птичкой, попавшей в лапы безжалостного хищника.