Танец с вороном

Таверна «Золотая Лилия» галдела даже в обеденное время: голоса смешивались со звоном кубков, а запах пряного вина и дыма от жаровен висел в воздухе. Солнце пробивалось сквозь цветные стёкла, бросая блики на потёртые столы. Лютня звенела в углу, а за стойкой толстый трактирщик с лиловыми волосами лениво протирал кружку, косясь на вошедших. Даарио Нахарис шагнул внутрь, за ним плелись угрюмые Вороны. Он выбрал стол у стены, в тени колонны, и кивнул отряду садиться. — Вы знаете, что мы в Лиссе не просто так. Ксаво в беде, и я его вытащу. Вы знаете, что это не заказ, а моё дело. Есть новости, но сначала скажите, что думаете. Моро первым подал голос: — А что тут думать? Мы торчим в Лиссе, потому что по собственной воле пошли за тобой. Я не вижу золота на горизонте, но ты предупреждал об этом. Объясни, капитан, что мы должны думать? Даарио кивнул, крутя в руках уже пустую кружку. — Вы правы — монет за это пока нет. Варго посмотрел на него, нахмурившись: — Пока?  — Есть след, — сказал Даарио. — Сегодня я встретил одну… знакомую. Она знает, где Ксаво. — Знакомую? Кто она? И почему мы должны ей верить? — поинтересовался Варго.  — Её зовут Элира. Помните девку с косой из Тироша? Она украла у меня письмо от Ксаво. Вчера я её догнал здесь, в Лиссе. Говорит, он у Красных Скал. — Красные Скалы? — спросил Моро. — Я уже успел выяснить у нашей прелестной ключницы, — ответил Даарио, — что у Красных скал не так давно появился храм Рглора. Элира говорит, что сбежала от них, она была их жрицей. Именно Ксаво помог ей сбежать.  — А что, если она с Торосом была повязана? — подал голос Крелл, молчаливый до сих пор. — Он ведь амулет их носил. Может, это она его подговорила против тебя пойти? Даарио слегка нахмурился, но быстро взял себя в руки. — Не до расспросов было — хотел правду о Ксаво вытрясти. Моро хмыкнул: — То есть ты даже не спросил? Она могла Тороса на тебя натравить, а ты её отпустил? Странно это, капитан. — Может, и странно, — сказал Даарио. — Если она с Торосом связана, я это выясню. Она слишком ловко играет, чтобы всё было просто. — Погоди. — прервал Варго, — Если она сбежала, почему жрецы её не поймали? И как она тебя нашла? Случайно, что ли?  — Слишком много совпадений. Я в Браавосе видел этих фанатиков. Они тени в огне читают. Может, она тебя водит за нос? — засомневался Крелл. Даарио пожал плечами. — Может. Поэтому я её проверю. Она хочет, чтобы мы вытащили Ксаво и заодно прикончили главного жреца. Но я ей не верю на слово. Бородач со шрамом сплюнул на пол: — А нам зачем это? Жрецы, огонь, Красные Скалы — это не наша работа. Мы режем за золото, а не за сказки какой-то бабы. — Золото будет, — сказал Даарио, глядя на него. — Храмы Р’глора не бедные. Если зайдём туда, уйдём не с пустыми руками. Моро покачал головой: — А если она врёт? Или заманивает нас в ловушку?  Варго кивнул: — И ещё одно. Те, кто остался в Тироше, уже небось в штабе. Прендаль и Саллор узнают, что ты нас увел. Они нас разнесут, когда вернёмся. Даарио улыбнулся. — Пусть попробуют. Я капитан, пока вы за мной идёте. Элиру я проверю, и если она лжёт — её голова будет моей. А вы решайте: со мной или нет. Крелл выпрямился: — Как проверять будешь? И что, если жрецы уже знают, что мы здесь? — Это моё дело, — сказал Даарио. — А если знают — тем хуже для них. Мы Вороны, а не добыча для костра. Они замолчали, переглядываясь. Недовольство тлело, но никто не встал.  День в Лиссе кипел. Даарио направился к пристани, где швартовались мелкие суда — рыбацкие лодки и контрабандистские шхуны, что не любили лишних вопросов. Он знал, что Красные Скалы — не просто храм, а укреплённый островок в паре часов от Лисса. Лодка нужна была лёгкая, быстрая, с малой осадкой, чтобы подобраться к скалам под покровом ночи. У старого пирса, где пахло смолой и тухлой рыбой, он нашёл то, что искал: потрёпанную лодку с низкими бортами, за которой присматривал тощий моряк с выгоревшими волосами и татуировкой осьминога на шее. Мужик чинил сеть, ворча под нос, когда Даарио подошёл ближе. — Добрый день, друг, — начал капитан, улыбаясь. — Твоя посудина выглядит шустрой. Не сдашь её на ночь? Мне нужно… прогуляться к Скалам. Моряк поднял глаза и его взгляд задержался на кольчуге и кинжалах за поясом. — К Скалам? — хмыкнул он. — Там только жрецы да их огонь. Чего тебе там? — Дела, — Даарио пожал плечами, небрежно бросив серебряный олень на ящик рядом. — Не твоя забота, куда я плыву. Назови цену, и чтоб без лишних языков. Моряк покосился на монету, почесал шею и сплюнул в воду. — Пять оленей. И ещё два, если хочешь, чтоб я молчал. Даарио рассмеялся: — Три оленя, и я забуду, что ты пытался меня ободрать. По рукам? Моряк хмыкнул, но кивнул, протянув мозолистую ладонь. Даарио отсчитал монеты, чувствуя, как время поджимает. Он договорился забрать лодку к полуночи, когда порт затихнет, и пошёл обратно, мысленно прикидывая план: высадиться у Скал, найти Ксаво, вырезать охрану, если понадобится, и уйти до рассвета. Просто, как хороший удар мечом. Если бы не Элира. Даарио направился к пряному базару, где Лисс бурлил красками и запахами. Он провёл утро, переходя от прилавка к прилавку, подбрасывая медяки торговцам и морякам за обрывки слухов о Красных Скалах. Жрецы Р’глора, как шептались, собирали золото с купцов, обещая благословение их бога, и держали храм, закрытый для чужаков. Их корабли приходили по ночам, груженые ящиками, содержимое которых никто не видел. Храм окружала суровая стража, а сами жрецы якобы торговали с Волантисом, накапливая богатство и влияние. Местные говорили с опаской, избегая лишних слов, но Даарио уловил: Скалы — крепость, где чужакам не рады.  К полудню Даарио покинул базар. Он направился к разрушенному храму Плачущей Леди, а когда шагнул внутрь, увидел, что Элира уже ждала его у обломков алтаря. Она сидела на краю камня, а пальцы теребили серебряное ожерелье.  Даарио остановился в нескольких шагах, скрестив руки:  — Торос. Мой человек, что носил амулет твоего огненного бога. Он пришёл ко мне ночью с топором, утверждая перед смертью, что огонь его видел. Ты знала его? Это твой след, жрица? Элира вскинула голову, её лицо побледнело, глаза расширились от удивления.  — Торос… мёртв? — выдохнула она, прижав руку к груди. — Жрецов Р’глора много, их последователи — по всем Вольным Городам. Если он был с ними, это не моё дело. Я сбежала от огня, а не плела заговоры. Ты должен верить мне! — Верить? — хмыкнул Даарио. — Мои Вороны не верят. Они узнали о Скалах — о страже, о золоте жрецов, о тайнах. И знаешь что? Они не хотят туда идти. Слишком рискованно, слишком непонятно, зачем оно нам. Я тоже ухожу, Элира. Сегодня мы отплываем. Ксаво, может, и жив, но я не буду резать глотки ради твоих сказок и подставлять свою.  Даарио смотрел в её глаза, выискивая трещину в маске. Он хотел увидеть, как она сломается. Элира вскочила, её платье зашуршало, лицо исказилось отчаянием. Она шагнула к нему, сжав кулаки. — Нет! Ты не можешь уйти! Даарио, я расскажу всё — мою историю, мою кровь, мои шрамы. Я видела тебя в пламени, не Ксаво, а тебя! Владыка Света показал мне тебя, идущего через огонь. Ты — мой шанс, мой клинок против Тизаро, против жрецов, что забрали всё, что я любила. Если ты уйдёшь, я останусь одна, и они найдут меня. Прошу, останься! Она замолчала, тяжело дыша, её глаза блестели, но слёз не было. Даарио молчал, крутя кинжал в пальцах, будто взвешивая её слова. Её отчаяние выглядело настоящим, но он знал, как правда умеет прятаться за страстью. Он шагнул ещё ближе, почти касаясь её, и тихо сказал: — Правда, Элира, это не только мои уши. Ты расскажешь всё — мне и моим людям. Каждый из них должен видеть твои глаза. — Его голос был твёрд, но в нём мелькнула тень мягкости, когда он уловил искренность в её дрожащем дыхании. Даарио почувствовал жар её близости, вспомнил вкус её поцелуя в Тироше. Что-то в нём шевельнулось, но он отогнал искушение, как отгоняют муху. — Если хочешь, чтобы мы пошли за тобой, убеди их, а не только меня. Элира отступила на шаг, её лицо всё ещё хранило отчаяние, но в глазах загорелась решимость. Она сглотнула, убирая прядь с лица, и кивнула. — Хорошо, Нахарис. Я приду к твоим людям. Я устала играть, прятаться, лгать. Если Вороны — мой последний шанс, я скажу всё, что знаю. — Она замолчала, её пальцы сжали ожерелье, будто ища в нём опору. — Назови время и место. — Сегодня вечером в «Подушечном Доме», — ответил он, не сводя с неё глаз.  Элира кивнула ещё раз и шагнула к выходу храма, бросив через плечо взгляд — не насмешливый, как в Тироше, а усталый, но живой.  Вечером Даарио собрал Воронов в комнате ключницы на втором этаже — тесной, но укромной, с потёртым ковром и единственным окном, завешенным шёлковой тканью. Лисара сама предложила своё убежище, когда Даарио упомянул важный разговор. Вороны не знали, кто явится, и потому, когда дверь скрипнула и в комнату вошла девушка в чёрном платке и тёмном платье, они переглянулись, а Моро даже присвистнул. Она двигалась грациозно, с уверенностью, будто пол под ней был мрамором дворца, а не скрипучим деревом. Остановившись в центре, она медленно сняла платок, и её чёрная коса упала на плечо, а тёмные глаза обвели каждого. — Я знаю, вы мне не доверяете, — начала Элира, глядя то на Даарио, то на остальных. — И не ждёте меня здесь. Но я пришла говорить правду. Задавайте вопросы, и я отвечу всё, что знаю. Вороны молчали мгновение, переваривая её появление. Первым подал голос Варго: — Ладно, жрица, начнём с простого. Торос. Элира покачала головой, её лицо осталось спокойным, но пальцы слегка сжали край платья. — Последователи Р’глора есть повсюду — в Тироше, Волантисе, даже Браавосе. Если он был с ними, я об этом не ведала. Я сбежала от жрецов, а не собирала их под своё крыло. Моро фыркнул, откинувшись на скамью: — Удобно. А письмо? В Тироше ты стащила его у нашего капитана, будто знала, что там. Зачем? И как ты вообще нас нашла? Элира встретила его взгляд, не отводя глаз: — Да, я его взяла. Я услышала имя Ксаво, он был моим спасением, когда я бежала от жрецов. В Тироше я узнала Даарио — Ксаво описывал его. Прочла письмо и поняла, что он в беде. Это не был план, а случайность. Я следовала за вами, потому что знала: Даарио пойдёт за ним. — Случайность, — проворчал Джосс. — Слишком много их, жрица. Лучше скажи про Ксаво. Что он для тебя? И почему он в цепях? Элира кивнула: — Он спас меня. Когда я сбежала от жрецов, я была на краю — без сил, без дома. Он нашёл меня в переулке Лисса, полумёртвую, и выходил. Рассказал, что устал от своей жизни — вечных сделок, крови, долгов. Сказал, что ищет артефакт, старый и ценный, чтобы продать его за столько, чтобы уйти навсегда. Он не говорил, что это, но я знала: он не врёт. Я предполагаю, что жрецы схватили его, потому что он знает слишком много.  Крелл, молчавший до сих пор, подался вперёд:. — А ты? Почему сбежала?  Элира замолчала, её плечи опустились, будто груз прошлого навалился разом. Она медленно опустилась на стул, что стоял у стены, её руки легли на колени, а взгляд упёрся в потёртый ковёр. — Я расскажу, — сказала она, и в её голосе не было ни игры, ни вызова, только усталость и правда. — Я родилась в Мирах, в маленькой деревне у залива. Море, пальмы, рыбацкие сети — всё, что я знала. Мать умерла, когда мне было шесть, отец — годом позже, от лихорадки. Я осталась с младшей сестрой, Лией, ей было всего четыре. Мы голодали, воровали хлеб на базаре, пока жрецы Р’глора не нашли нас. Они обещали кров, еду, семью. Сказали, что их бог даст нам жизнь, которой мы достойны. Я поверила. Она подняла глаза, её голос стал твёрже, но в нём дрожала боль. — Они забрали нас в свой храм — тогда ещё в Мире, маленький, но растущий. Жрецов было немного, но их число росло. Они странствовали — Тирош, Пентос, Волантис, собирали сирот, должников, тех, кто потерял всё. Клялись, что огонь очистит мир. Когда мне было пятнадцать, они перебрались в Лисс — здесь их сила окрепла. Тизаро, их верховный жрец, говорил о богатстве, что ждёт нас, об огне, что сохранит молодость навсегда. Я верила ему, как и все. Я была лучшей — учила ритуалы, пела их гимны, видела тени в пламени. Они называли меня дочерью огня. Её пальцы сжались в кулаки, голос упал до шёпота. — Но Тизаро лгал. Он не говорил, что их сила — в крови, в жертвах. Я узнала это, когда они забрали Лию. Ей было двенадцать. Они сказали, что её огонь нужен богу, что она станет частью великого света… Они сожгли её на алтаре, а я… После этого всё было как в тумане. Я не помню, как выбралась из храма. Бежала по Лиссу, пока не упала в переулке. Там меня нашёл Ксаво. Он отнёс меня к себе, дал воды и хлеба. Сказал, что знает, каково терять всё, и что я должна жить. Он спрятал меня у купца, пока жрецы искали. Без него я бы умерла. Комната замерла. Даарио стоял у стены, его лицо было непроницаемым, но внутри что-то шевельнулось — её боль была настоящей, как сталь в его руке. Элира поднялась, её голос окреп, глаза горели. — Я не прошу вас жалеть меня, — сказала она, обводя Воронов взглядом. — Я прошу помочь. Ксаво — мой долг, как ваш долг перед Даарио. Жрецы на Скалах — яд, что отравит Лисс. Тизаро хочет больше, чем золото, — он ищет силу, что сломает этот мир. Я знаю храм, знаю ходы, знаю их слабости. Без меня вы не найдёте Ксаво, но без вас я не смогу его вытащить. Помогите мне, и я клянусь — вы уйдёте не с пустыми руками. Храм полон сокровищ, и я отдам вам всё, что найду. Она замолчала, её грудь вздымалась, но спина оставалась прямой. Даарио шагнул вперёд. — Ты дала нам правду, жрица, — сказал он. — Теперь Вороны решат. — Он повернулся к отряду. — Вы слышали её. Она знает Скалы, знает Ксаво. Я иду за ним, но без вас я — один клинок.  Варго первым поднял глаза, его рука легла на меч: — Чёрт с ней, капитан. Если там золото — я в деле. Но если врёт — я сам её прирежу. Моро вздохнул, но кивнул: — История складная. Не нравится мне это, но я иду.  Крелл молча поднял руку, Джосс сплюнул, но тоже кивнул. Остальные зашевелились, их лица смягчились — не от жалости, а от обещания добычи и верности капитану. Элира выдохнула, её плечи чуть опустились, но в глазах зажглась искра надежды. Даарио посмотрел на неё, его взгляд задержался дольше, чем нужно.  — Нам нужен план, — сказал капитан. — Полночь, лодка, Скалы. А ты, — он кивнул Элире, — не подведи. Она встретила его взгляд, губы сложились в едва заметную улыбку:  — Ты солгал, Нахарис, — прошептала Элира, — Я знала, что ты не уплывёшь, не бросишь Ксаво — не такой ты человек. Но ты хотел правды, и я её дала.  Даарио напрягся, его пальцы сжали рукоять кинжала — она переиграла его, раскусив ложь раньше, чем он ожидал. Но в её голосе, в её взгляде не было фальши. Он хмыкнул, скрывая укол гордости за её ум и лёгкую досаду на себя. К этому времени Вороны загалдели, их голоса наполнили тесную комнату. Варго спорил с Моро о том, как делить золото жрецов, Крелл молча точил кинжал, а Джосс ворчал, что Скалы — не базар, чтобы врываться с шумом. Они принялись обсуждать план, время поджимало. Элира объяснила, что храм на Красных Скалах стоит у обрыва, с главным входом, охраняемым стражей, но есть старый туннель у подножия, через который жрецы таскают припасы. Решили проникнуть ночью через туннель: Элира поведёт, зная ходы, Даарио и Варго пойдут первыми, чтобы вырезать дозорных, если те окажутся на пути. Остальные Вороны двинутся следом, готовые к бою. Лодку спрячут в бухте под скалами, чтобы уйти до рассвета. Даарио настоял: никакого геройства, только точный удар. Комната затихла, план лёг на плечи, как тяжёлый плащ. В этот момент дверь скрипнула, и вошла Лисара. Она остановилась, её фиолетовые глаза задержались на Элире, и лёгкая улыбка тронула её губы. — Ты всё-таки вернулась, Лира, — сказала Лисара тихо, но так, что все обернулись. — Думала, ты пропала в тех переулках навсегда. — Я была Лирой, когда пряталась здесь, — пояснила бывшая жрица Воронам. — Лисара укрыла меня на несколько ночей по просьбе Ксаво. Она не выдала жрецам. Даарио прищурился, его взгляд метнулся от Элиры к Лисаре, и он усмехнулся, скрестив руки. — Ну и ну, Лисара, ты знала столько и молчала? Все красивые женщины коварны, клянусь морем. Улыбка девушки стала шире, и она чуть наклонила голову, признавая комплимент: — А ты, капитан, сам не больно разговорчив. Я пыталась выведать твои тайны, но ты скользкий, как угорь. Слухи — мой хлеб, и я горжусь, что умею их собирать. Не обижайся, это просто дело. Она подмигнула, и Даарио хмыкнул, признавая её ловкость. Лисара шагнула ближе, её тон стал деловым. — Если идёте к Скалам, я найду вам имена тех, кто снабжает жрецов. За пару оленей, конечно. И ещё: знаю рыбака, который возит еду к Скалам. Он расскажет, когда стража меняется. Это лучше, чем ломиться вслепую. Даарио кивнул и полез в карман за монетами, но пальцы нащупали лишь пустую ткань. Он нахмурился, похлопал по поясу, но кошелька не было. Вороны притихли, а Элира вдруг рассмеялась — тихо, но с той самой искрой, что была в Тироше. Она шагнула вперёд и с лёгким движением бросила ему горсть оленей, которые звякнули в его ладони.  — Держи, Нахарис, — сказала она с насмешкой. — В Тироше я стащила твоё письмо, а тут обошлось без поцелуев — считай, я становлюсь добрее. Губы капитана растянулись в невольной ухмылке. Лисара, стоявшая рядом, тут же подхватила игру, взяв Элиру под руку, будто старую подругу. — Поцелуй? — протянула она, глаза загорелись любопытством. — Ну-ка, Лира, расскажи! Как это было? Синебородый хорош? Не томи, поделись! Элира хихикнула, качнув головой, и позволила Лисаре увести себя к окну, где они зашептались, то и дело посмеиваясь. Их смех, лёгкий и звонкий, вплетался в гомон комнаты, пока они обменивались шутками, будто сёстры на базаре. Вороны вернулись к своим разговорам, а Даарио смотрел на Элиру и Лисару, всё ещё сжимая монеты. Его грудь стянуло странным теплом — смесью раздражения, что его обхитрили, и невольного восхищения её дерзостью. Он покачал головой, пряча улыбку: эта жрица была опаснее, чем он думал.