Не на своём месте

      — Это бессмысленно. — Гермиона раздражённо перелистнула страницу и резко захлопнула книгу. — Ничего. Вообще. Она сидела напротив Гарри в общей гостиной, рядом с ней Рон, который с каждым днём всё больше бесился от происходящего. Гарри вздохнул. Раздражение на Рона где-то внутри есть, но оно отдалённое, как будто не его собственное. — Может, это и к лучшему, — проворчал Уизли, откидываясь на спинку кресла. — Может, Малфой сам должен разбираться. — Он и разбирается, — тихо ответил Поттер. — Мы… мы просто смотрим, есть ли какие-то способы… Рон фыркнул. — «Мы»? Он — это он, ты — это ты. А ты ведёшь себя так, будто застрял с ним на цепи! Гарри сжал кулаки. — Да потому, что я застрял! Тишина. Рон раздражённо проводит рукой по спинке кресла, легонько ударяя по ней. — Ты… ты же понимаешь, как это выглядит, да? Ты вдруг стал… чересчур добр к Малфою. Как будто он твой... друг. Гарри хотел разозлиться, но эмоции нарастают с запозданием, поэтому он прикрыл глаза, устало потирая лицо ладонями.

***

      — Это тебе. Драко с грохотом швыряет на стол перед Гарри коробку. Поттер медленно поднимает взгляд. Он с трудом собирается с мыслями, потому что Малфой, кажется, счастлив. Не злой, не раздражённый, а счастливый. Гарри это почти бесит, потому что это его счастье. — Что? — устало спрашивает он. — Кинжал. Редкий. Дорогущий. Я его купил. Всё. Теперь мы квиты. — Ты… хочешь подкупить магию? — О, пожалуйста, Поттер. Это дар, знак уважения, традиционный способ отплатить за что-то. Гарри в шоке посмотрел на кинжал. — Это твоя версия: «Я тебя уважаю, Поттер»?! Драко скрестил руки на груди. — Я бы скорее сдох, чем сказал это вслух. — Ты потратил кучу времени, чтобы найти этот кинжал, но не можешь просто сказать мне «я тебя уважаю»? — Да. Гарри сжал переносицу. — Я сдаюсь.

***

      — Может, всё-таки ритуал? — устало предложила Гермиона, пролистывая очередную древнюю книгу, когда они сидели в библиотеке. — Мы уже пробовали, — отозвался Гарри, поигрывая кинжалом, который ему всучил Малфой. Драко сидел в кресле, скрестив руки на груди, и хмурился. — Мы не до конца его провели, — возразил он. — Потому что ты не захотел использовать кровь единорога, — напомнил Гарри. — Это противозаконно, Поттер! — Всё, — твёрдо сказала Гермиона, прерывая их спор. — Раз ничего не помогает, нам нужна новая теория. — Ну да, например, Малфой просто должен поцеловать Гарри, и всё отменится. — пробормотал Рон. Он сказал это с таким сарказмом, что Поттер даже не сразу понял смысл. А потом осознал. И судорожно обернулся к Малфою. Тот тоже смотрел на него. Молча. — Не смей, — предупредил Драко. Гарри закрыл лицо руками. — Я вас ненавижу. — Но моя идея с ритуалом была не такой уж плохой, — быстро вмешалась Гермиона, решив перевести тему. — Вы же не все ритуалы попробовали. — Я уже пробовал что-то формальное, — сказал Драко и вытащил палочку, указывая на кинжал, который всё ещё держал Поттер. — Дорогой подарок не сработал. — Должно быть что-то важнее, — Гермиона задумчиво склонила голову. — Великолепно, — Драко раздражённо откинулся на спинку дивана. — Теперь мне нужно продать душу, да? — Я думал, ты уже это сделал, когда получил свою метку, — хмыкнул Рон, пожимая плечами. Драко замер. Его лицо стало пустым, будто Уизли только что ударил его в солнечное сплетение. — Рон, — тихо сказал Гарри, напрягаясь. — Ой, мне теперь извиниться, что ли? — пробормотал он, но под взглядом Гарри поёжился. Малфой встал. — Мне нужно… воздухом подышать, — резко сказал тот и направился к выходу. Гарри не знал, почему, но он пошёл за ним.

***

      Драко быстро шагал по коридору, ссутулившись и засовывая руки в карманы мантии. Он не выглядел так, будто действительно собирался куда-то — скорее просто пытался уйти подальше от Рона и этой долбаной темы. Гарри догнал его, но не стал говорить сразу. Он шёл рядом, пока шаги Драко не замедлились. — Если ты пришёл жалеть меня, Поттер, то можешь свалить, — выдал Малфой, не оборачиваясь. — Я не собирался, — тихо сказал Гарри. Драко помолчал, а затем сухо ответил. — Отлично. Они дошли до пустого зала, где широкие окна выходили на ночное небо. Драко остановился у одного из них, опёрся плечом о каменную раму и устремил взгляд вдаль. — Всё равно, он не ошибся, — вдруг пробормотал слизеринец. Поттер нахмурился. — Ты о чём? Драко не ответил. Он опустил взгляд, сжав запястье второй рукой. Гарри почувствовал, как в животе завязался узел. Он видел, что Драко избегал прикосновений. Видел, как тот вздрагивал, когда кто-то подходил слишком близко. Видел, как в дуэлях он рефлекторно зажимал левую руку, даже когда его никто не трогал. — Это из-за… — начал гриффиндорец, но замолчал. Драко раздражённо выдохнул: — Да, Поттер, из-за этого. Он на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — Когда тебя… клеймят, — произнёс он ровно, но слишком отстранённо, — это не просто тёмное заклинание. Это часть тебя. Ты не можешь его игнорировать. Оно всегда где-то рядом, как чёртов голос в голове, который тебе не принадлежит. Гарри вдруг стало не по себе. Он никогда по-настоящему не думал о том, что пережил Драко. Поттер знал, каково это — когда твои руки не слушаются тебя. Он знал, каково это — чувствовать чужую силу внутри себя. Волдеморт был в его мыслях так долго, что временами Гарри казалось, будто он часть его самого. Драко вздохнул. — Вот почему, — сказал он, потирая запястье. — Вот почему, когда кто-то… касается меня, мне кажется, что… — он запнулся. Гарри ждал. Но Драко просто покачал головой. — Забей, — бросил он. Гарри открыл было рот, но тут сзади раздались шаги. — А вот и вы! — радостно улыбнулась Полумна, приветливо кивая им обоим. — Гермиона рассказала, что вы собираетесь проводить ритуал. Гарри пожал плечами, делая вид, что не заметил как уголки губ Малфоя дёрнулись при виде Лавгуд. — Мы не уверены, что какой-либо ритуал нам вообще поможет. Долг жизни — это не какое-то проклятие, которое просто можно снять контрзаклятием. Полумна хихикнула, махнув рукой, чтобы они шли за ней. — Долги – как птицы. Они всегда находят путь обратно, даже если их не зовут. Гарри и Драко догнали Лавгуд, когда она уже входила в библиотеку. Там их ждала Гермиона, снова сидящая за столом с огромной раскрытой книгой перед собой. — Вы вернулись, — сказала Грейнджер немного строже, чем хотела, подняв на них взгляд. — Не то чтобы у нас был выбор, — буркнул Драко, усаживаясь рядом на кресло. Гермиона подошла к Гарри и тыкая пальцем, указала на страницу в книге. — Здесь говорится о магических узах, — начала она. — Обычно они накладываются намеренно, например, во время брака между волшебниками. Но бывают редкие случаи, когда они возникают самопроизвольно — чаще всего в моменты сильного выброса магии и эмоций. Я думаю, что спасение кого-то и Долг жизни в их числе. — Ну да. Малфой был довольно... эмоционален, когда я подхватил его на метле, — Гарри усмехнулся, кивая. — Просто заткнись и слушай, Поттер, — процедил Драко, сжав губы и сложив руки на груди. Рон на диване дёрнулся грудью вперёд, а желваки на его скулах заиграли. Гермиона, стоявшая сзади, положила ему руку на плечо, возвращая в исходное положение. Да так, что Уизли ударился о спинку дивана. Затем продолжила. — Так как момент соединения уз происходит в особенно эмоциональный момент, разорвать их можно только так же. И, надеюсь, вы понимаете, что этот момент не может быть основан на ненависти. Полумна посмотрела на них обоих, сначала её выражение лица оставалось невозмутимым, а в глазах читалась тень беспокойства. Которую тут же сменила блаженная улыбка. — В мире много дверей, но иногда нужную можно открыть только вместе с кем-то другим. Гарри задумчиво посмотрел на неё. — Каким образом нам создать настолько положительный момент с Поттером, что магия решит, что ей этого достаточно? — Драко устало выдохнул и нахмурился. — Проще воскресить Волдеморта, чтобы я спас Поттера от него, и вернул долг.

***

      Драко и Гарри выходили из библиотеки последними. Гарри отстал от Гермионы, Рона и Полумны, равняясь со слизеринцем. — Я не понимаю тебя, Малфой. Сначала мы делаем какой-то шаг. Искренне обмениваемся переживаниями и вполне приятно, насколько это возможно, общаемся. Но затем ты снова... злишься. И мы возвращаемся на несколько шагов назад. Драко остановился, задумавшись. — То, что мы пару раз излили друг другу душу и я сказал, что не ненавижу тебя, не значит, что мы друзья, Поттер.

***

      После этого разговора они больше не обсуждали ритуалы. Вернее, просто не знали, что обсуждать. Гарри читал книги, но ничего полезного не находил. Гермиона пыталась рыться в архивах, но наткнулась только на древние магические теории, которые не объясняли ничего. Драко снова злился. Злился до дрожи в руках, до стука зубов. Он всё ещё хотел найти способ, формулу, правило, по которому можно было бы расплатиться и убрать этот глупый долг. Но ничего не срабатывало. Он даже попробовал вручить Поттеру фамильное кольцо Малфоев — редкую вещь с защитными чарами. Гарри посмотрел на него как на идиота и сказал: — Ты серьёзно? — Это ценный подарок! — Это кольцо ядовито-зелёное и мерзкое. — Это кольцо защищает владельца от проклятий! — Оно уродливое, Малфой. Драко хотел его убить. Но магия Долга жизни не отреагировала. Он пробовал разные вещи, чтобы создать тот самый «особенный момент». Внезапно вести себя дружелюбно (Гарри пялился на него, как на маньяка). Снова открыто благодарить (тошнило от самого себя). Даже написал записку «Спасибо, что спас мне жизнь» (сжёг её сразу же, потому что не выдержал собственного позора). Магии всё так же было плевать.

***

      Идея проводить больше времени вместе появилась сама собой. Это было нечто вроде молчаливого согласия: чем больше они будут общаться, тем больше моментов создадут, а значит, магия, связавшая их, ослабнет. Они выберут день, зайдут в эту комнату, поговорят, возможно, даже посмеются — и в какой-то момент всё исчезнет. Долг будет отдан. Им нужен был уголок, где они могли бы не думать о магии. О настоящем, о будущем. Просто место, в котором можно было бы притвориться, что всё не так уж плохо. Малый зал оказался идеальным вариантом. Говорили, что раньше это была гостиная, но теперь комната пустовала. Каменные стены покрывались пылью, старые свечи оплавились, но главное — здесь никого не было. И никто не искал их здесь. Они сидели на широкой арке окна. Гарри устроился ближе к краю, локтем упираясь в камень и глядя в стекло. Небо — серое, тяжёлое, как будто вот-вот пойдёт дождь. Драко тоже смотрел в окно, но не так задумчиво. Скорее рассеянно. Он поигрывал перстнем на пальце, покачивая ногой. — Это всё странно, — вдруг сказал он, не глядя на Гарри. Тот поднял бровь. — Что именно? — Ну, связь. Всё, что с ней связано. — Драко чуть нахмурился. — Она же не только эмоции передаёт. Гарри покосился на него. — К чему ты клонишь? Малфой медленно вдохнул, как будто не был уверен, стоит ли вообще это говорить. — У тебя были видения? — спросил он, наконец. — Мысли, которые не твои? Гарри нахмурился. — Нет. Драко сжал губы. — Тогда почему у меня были? Гарри немного выпрямился. — В каком смысле? — В самом буквальном. — Малфой наконец повернулся к нему лицом. — В первый день после обмена, я увидел то, что видел ты. — Что именно? — Смерти. Воздух между ними, казалось, сгустился. Гарри крепче сжал руки. — Ты почувствовал, что я чувствовал? — Нет, — покачал головой Драко. — Я видел это, как будто это было моим воспоминанием. Он не знал, почему это произошло. Да, магия этой связи позволяла передавать эмоции. Но не память. Не образы. Возможно, потому что эти воспоминания были слишком яркими, слишком пропитанными болью. Возможно, потому что Гарри чувствовал их так остро, что даже магия решила их передать. Но Малфой… Он не должен был их видеть. — Забудь об этом, — сказал Гарри резко. Драко чуть сощурился, но больше ничего не спросил. Некоторое время они сидели в тишине. — Ты ведь встречался с мелкой Уизли, — спустя пару минут сказал Малфой, без особой насмешки, скорее задумчиво. Гарри вздрогнул от неожиданности. — Эм… Да. — Почему она не здесь? — Джинни? — Ага, наверное. Думаю, она должна тебя поддерживать. Гарри потер переносицу, поправляя очки. — Она с мамой. С Джорджем. После... После того, что произошло с Фредом, им до сих пор тяжело. Драко кивнул, не зацикливаясь на том, как Поттер избегает слово «Смерть». Гарри помолчал и затем добавил небрежно: — Да и вообще, мы расстались. Малфой слегка приподнял брови, ничего не сказав. Но Гарри понял, что ему интересно и коротко усмехнулся. — Я срывался на неё, — продолжил он, глядя в пустоту. — Иногда мог накричать. Иногда просто… не знал, что сказать. После Фреда она много плакала. А я не знал, как её успокаивать. Я… Я не умею. Гарри взъерошил волосы и вздохнул, небрежно пожав плечами. — С Роном и Гермионой проще. Если я перегибаю, Рон просто скажет мне заткнуться. А если нет, Гермиона стукнет книгой и начнёт отчитывать. С Джинни так не работало. Если я был зол, она грустила. Драко чуть улыбнулся краем губ. — Да уж, великий Гарри Поттер не умеет ладить с девчонками. Кто бы мог подумать. Гарри бросил в него почти раздраженный взгляд, но в ответ Драко только хмыкнул. — Ну а ты? — спросил Гарри, решив сменить тему. — Как твоя семья справляется? — Ой, даже не спрашивай. Драко откинул голову назад, глядя в потолок. — Мы пытаемся делать вид, что всё нормально. Что ничего не произошло. Он снова покрутил перстень на пальце. — Получается плохо. Но мы стараемся.

***

      Драко, конечно, твердил, что ему нет дела до прогулок по Хогвартсу, особенно ночью. Что это было уже слишком. Но Гарри не особо слушал. Просто исследовать замок, находить что-то новое, тратить время, надеясь, в очередной раз, создать «эмоциональный момент». Иногда Поттер заставлял его бегать по коридорам, показывая какие-то укромные места, о которых знал только он. Иногда они вместе исследовали закоулки школы, заглядывали в старые залы, которые когда-то служили тайными убежищами для дуэлей, а теперь пылились в запустении. Гарри с лёгкостью рассказывал обо всём: как тут однажды застрял Невилл, а вот здесь Гермиона отчитывала их за глупую выходку, а вон за тем углом Рон когда-то шмякнулся лицом в лестницу. Драко было не особо интересно, но наблюдать за Гарри в такие моменты — почему-то было приятно. Они как раз изучали один из старых классов, пытаясь разобрать записи на доске, когда услышали знакомое бормотание Филча и шорох лап его мерзкой кошки. Филч бродил по коридорам, что-то бубнил себе под нос, а миссис Норрис кралась рядом, изредка посматривая на хозяина, словно подтверждая каждое его слово. — Ну и зачем ты тут топчешься, моя дорогая? Кто-то здесь был, я чую… — О, только не это, — шёпотом протянул Малфой, закатывая глаза. — Пойдём отсюда, — предложил Гарри, но уже через мгновение стало ясно, что Филч двинулся именно туда, где они находились. Малфой напрягся. — Мерлин… — прошипел он, начиная оглядываться, пытаясь мысленно прогнать варианты побега. Прежде чем он успел что-то сделать, Гарри схватил его за запястье и резко потянул в сторону. Малфой дёрнулся, инстинктивно вырываясь, но не до конца — Гарри сжал его руку крепче. В голове пронеслось неприятное воспоминание о том, как его так же схватил один из Пожирателей. Драко выдохнул, заставляя себя не дёргаться. Они юркнули в первую попавшуюся комнату. Это оказалось узкое, почти чуланное помещение, с одной старой полкой и парой покрытых пылью стульев. Драко быстро огляделся, выискивая хоть какую-то лазейку, но не нашёл. Гарри, казалось, совершенно не переживал: он едва сдерживал смех, прикрывая рот ладонью. Поттер выглядел так, будто это всё — просто дурацкое приключение. А Драко так, будто его обдало жаром. — Тебе весело? — прошипел Малфой, но тот только кивнул, продолжая сдавленно смеяться. Было странно видеть на его лице веселье и слышать его смех, после почти месяца апатии и незаинтересованного абсолютно ни в чём вида. Гарри тряхнул головой, приглушая хриплый смешок. Положение было не лучшим — слишком мало места, слишком тесно, и Драко это раздражало. Ещё сильнее раздражало то, что Гарри буквально прижимался к нему, хотя немного места, чтобы стоять свободно, ещё было. — Заткнись, — одними губами произнёс Малфой, косясь на дверь. Лицо Гарри было всего в нескольких дюймах от его собственного, зелёные глаза сверкали озорством даже в тусклом свете. Драко чувствовал тепло, исходящее от тела гриффиндорца, чувствовал запах, который у Поттера был особенным. Гарри пах сырой травой, потому что часто падал. Гарри пах потом, потому что много носился и двигался. Это было неизменно с первого курса, когда Золотое трио гонялось по подземельям и всегда находило приключения на одно место. Но теперь что-то изменилось, вернее сказать, появилось что-то новое... Гарри пах дешёвым мужским парфюмом. Который, наверняка, подарила ему Джинни. — Да заткнись же, Поттер! — прошипел Драко. Гарри, всё ещё посмеиваясь, вдруг протянул руку и накрыл рот Драко ладонью, будто боялся, что тот выдохнет громче, чем надо. Малфой резко замер. Его спина прижалась к стене, а перед ним стоял Поттер, близко, чересчур близко. Ему достаточно было чуть повернуть голову, чтобы носом коснуться его щеки. Дыхание Поттера обжигало кожу. Это было странно. Драко знал, что так не должно быть, но всё равно чувствовал, как по телу прокатилась волна жара, от груди до живота. Он сосредоточился на ощущениях, на том, как напряглись мышцы, на том, как странно сжались пальцы Поттера на его губах. Слишком тесно. Слишком жарко. Слишком… неправильно. Снаружи топали тяжёлые шаги. Филч что-то ворчал о том, как студенты потеряли страх, что у него нет времени на эти выходки. Кошка шипела. Драко сглотнул, его горло пересохло. Он попытался сделать шаг назад, но обнаружил себя ещё больше прижатым к стене, зажатым между прохладным камнем и плотным присутствием Гарри. Сердце забилось быстрее, хотя он не был уверен, было ли это из-за сохраняющегося страха быть пойманным Филчем или из-за чего-то совершенно иного. Малфой почувствовал мозоли на ладони Гарри от всех раз, когда тот держал метлу. Это почему-то вызвало дрожь по его позвоночнику, которая не имела ничего общего с холодом. Язык Поттера выскользнул, увлажняя его губы. Это был такой невинный жест, на самом деле, но в напряжённой атмосфере крошечной комнаты он ощущался совсем не так. Волна тепла снова нахлынула на него, скапливаясь внизу живота. Он слегка пошевелился, пытаясь ослабить внезапную тесноту в брюках, но деваться было некуда. Если бы Поттер прижался плотнее или как-то не так повернулся, он бы точно это почувствовал. Мысленно Драко начал себя оправдывать, на случай, если это всё-таки произойдёт. Что сказали бы друзья Поттера, если бы с тем случилось что-то подобное? Уизли в его голове пробормотал что-то вроде: «Да забей, Гарри. Гормоны, фигня, само пройдёт. Тебе же всего восемнадцать!». Грейнджер пояснила с умным видом: «Ну, во время выброса адреналина тело может интерпретировать реакцию как возбуждение». Всё логично. Всё нормально. Драко глубоко вдохнул. Да. Это просто физиология. Он зацепился за это объяснение, как за спасательный круг. А если нет? Чистокровные семьи придерживаются традиций. Обычно браки по расчёту. Наследие, статус, кровь. Всё решено заранее. Всё расписано. В чистокровных семьях тактильность — это формальность. Рукопожатие. Лёгкое касание плеча. Всё строго и сдержанно. Они не целуются с кем попало. Они не задают себе вопросов, нравится им кто-то или нет. А если вдруг и задают, то подавляют эти мысли ещё до того, как они окрепнут. Он ведь тоже так делал. А теперь вот стоит тут, в тёмном шкафу, прижатый к Гарри Поттеру, и пытается убедить себя, что всё нормально. Его семья всегда предполагала, что он когда-нибудь женится на подходящей чистокровной девушке, и он никогда не подвергал это сомнению. Так что, конечно, он никогда не задумывался о том, кто ему нравится. Никогда не думал о том, нравятся ли ему девушки, парни… или и те, и другие. У него просто не было на это времени. Не было шанса разобраться. Драко глубоко вздохнул, стараясь выровнять дыхание. Филч уже топал в другую сторону, бормоча что-то Миссис Норрис скрипучим голосом. Гарри убрал ладонь и тихонько рассмеялся, выдыхая. — Чуть не спалились. Драко уставился на него. — Больше не тащи меня за руку, Поттер. Я умею ходить. — Ой, да ладно тебе. — Гарри похлопал его по плечу и первым выбрался из кладовки. А Драко остался. Просто на секунду. Просто чтобы убедиться, что всё в порядке. Когда он наконец оторвался от стены, руки дрожали.

***

Драко никогда особо не задумывался о симпатиях. О влечении. О… таких вещах. Но теперь он не мог выбросить этот момент из головы. Слишком тесное пространство, слишком близкое дыхание Поттера, его дурацкий смех, тепло его кожи… Он весь вечер гонял эти воспоминания по кругу, как будто мог найти в них объяснение. Нет, не объяснение. Оправдание. Это просто физиология. Просто адреналин. Просто случайность. Но… если это так, тогда почему он вообще об этом думает? Почему его теперь бесит не сам Поттер, а его собственные мысли? Так что Драко решил проверить свою теорию. Если это просто случайность, значит, при других обстоятельствах ничего не повторится. Он перестал увиливать, когда Поттер его куда-то тянул. Специально. Намеренно. Раньше он бы закатил глаза, пробормотал что-то о том, как ему плевать на эти ваши «задушевные гриффиндорские посиделки», и отправился бы в свою гостиную. Но теперь он шёл. Просто наблюдал. Ощущал. Когда Гарри в следующий раз потащил его к Уизли и Грейнджер, он не возмущался. Просто сел рядом, наблюдая за их перепалками, словно это было что-то важное. Рон, жуя бутерброд, фыркнул: — Чудо какое. Малфой не строит из себя жертву обстоятельств. — Дай человеку передохнуть, — усмехнулась Гермиона, покосившись на Драко. — Да нет, я серьёзно, — пожал плечами Рон. — Может, скоро он вообще с нами в шахматы играть будет? — Не обольщайся, — фыркнул Драко, но без привычного яда. Поттер посмотрел на него с лёгким удивлением, но ничего не сказал. Драко не был уверен, чего он хочет добиться. Ничего не происходило. Поттер — это всё тот же Поттер. Всё тот же растрёпанный, раздражающе добрый, импульсивный Поттер, который слишком много думает о других и слишком мало — о себе. Только без привычного энтузиазма из-за эмоций Малфоя. Но теперь, когда Драко сидел рядом с ним, он иногда ловил себя на том, что замечает… детали. Как у Гарри иногда дергается уголок губ, когда он что-то вспоминает. Как он наматывает прядь волос на палец, когда сосредоточен. Как у него одна бровь всегда приподнята чуть выше другой. И это злило. Потому что... что за хрень вообще? Зачем он это замечает? Проверка теории должна была дать ответ. Но пока давала только больше вопросов.

***

      — Панси, а если бы я был геем, ты бы удивилась? Драко постарался сказать это максимально небрежно, лениво, будто просто решил обсудить какую-то глупость, не имеющую к нему отношения. Панси фыркнула, закинув ногу на ногу, и откинулась назад. — Ну, Малфой, давай подумаем. Ты проводишь лучшие годы своей жизни рядом с такой ослепительной, восхитительной и абсолютно потрясающей девушкой, как я… и до сих пор не пал к моим ногам. Она театрально вздохнула. — Вполне возможно, что ты просто неисправимо слеп. Но скорее всего — гей. Драко скривился: — Ты даже не рассматриваешь вариант, что я просто слишком уважаю тебя, чтобы использовать в своих целях? — Нет, — широко улыбнулась Паркинсон. — Очаровательно, — пробормотал он. Панси вскинула бровь: — Но ты же не просто так спросил. В чём дело? Драко пожал плечами, глядя куда-то в сторону: — Просто задумался. Как вообще понять… ну, такие вещи? — Какие вещи? — Ну… что ты гей. Или что ты влюбился. Панси наклонила голову, внимательно разглядывая его. — Малфой, ты как будто спрашиваешь не из чистого любопытства. — Чистейшего, — отмахнулся он. Паркинсон на секунду задумалась, потом пожала плечами: — Ну, с влюблённостью всё просто. Ты думаешь о человеке постоянно. Тебя тянет к нему. Ты хочешь его внимания. Когда он рядом, тебе либо легко, либо, наоборот, слишком волнительно. — Это может быть просто дружбой, — возразил Драко. — Да, но если тебе хочется… ну, знаешь. Поцеловать. Прижаться. Ощущать его рядом. Это уже что-то другое. Драко молчал. — Ты проверяешь, подходит ли тебе моя теория? — усмехнулась Панси. — Я просто веду академическую дискуссию, — буркнул он. — О, конечно. Чистая наука. Она хитро прищурилась, но дальше расспрашивать не стала.