Кольцо Нибелунга

      — Что-что ты сделал? — Фаенон театрально свел брови к переносице, демонстрируя звериный страх. — Мидей..       — Что? Я просто не прошел мимо.        — У тебя, оказывается, просто преступно доброе сердце! — в сердцах спаситель схватил его за руку, облаченную в когтистую перчатку, по-прежнему притворяясь нечеловечески шокированным. — Да ты.. Может, ты прислуживаешь совсем не Никадору? Ты..       — Ты сейчас меня конкретно раздражаешь.       Фаенон снова рассмеялся, на что Мидей только приподнял одну бровь. «Божественный спектр эмоций» — так постоянно комментировал выражение лица его драгоценный друг.        Сегодня поздним утром, направляясь в купальню, принц наткнулся на весьма сомнительную картину: мужчина крепкого телосложения пытался затащить девушку в дом против её воли. Чудесным образом не пройдя мимо, он спугнул зачинщика, после слушая хвалебные речи о своем благородстве и краткий курс дела.       Девушка эта его знала. Это был знакомый её мужа. Который, собственно.. решил просто её похитить средь бела дня? И пускай в Охеме день долгий. Средь бела дня по человеческому режиму.        — Это действительно похвально, Мидей. Правда, — Фаенон наконец перестал смеяться и заговорил спокойно. — Я горжусь тобой.        — Ты и не матерь мне, чтоб мною гордиться.        Он съязвил, правда вот сердце больно кольнуло. Ни то от упоминания матери, ни то от этой пресловутой фразы.. Это в Фаеноне он любил и ненавидел одновременно. Эта его похвала даже за малейшие сдвиги, его постоянно попечительство и поддержка в совершенно любых начинаниях. Сердце забилось быстрее. Ей Богу, если он человеческие тела расчленять начнет, он его тоже похвалит?        — И не нужны мне твои подачки. Толку хвалить без достойной причины? Это недостаточно благородный поступок. Ты бы тоже так поступил.        — Мидей, для похвалы мне не нужна достойная причина. Ты поступил благородно. Значит, ты уже молодец.        — Избавь меня от этого, — Мидеймос скрупулезно стремился не двинуть ни единым мускулом лица. Но, судя по всему, его слова для Фаенона по-прежнему не были убедительными.        Внезапно Спаситель повернулся на пятках посреди шумной улицы Охемы, метнувшись к одному из ларьков. Мидей к его неожиданным выходкам привык уже достаточно давно, отчего просто встал посреди дороги, наблюдая за ним издалека.          Принц почувствовал слабое столкновение, почти не сдвинувшись с места. Две девочки врезались в него, тут же принявшись быстро и невнятно извиняться, растерянно глядя на высокого златиуса. Принц моргнул пару раз, пытаясь показаться максимально неугрожающим, но, по лицам детей было видно, что получалось у него прискорбно.       Он присел на корточки, тут же завидев в их руках деревянные мечи. Отчего-то эта простая деталь заставила уголки губ приподняться вверх, а брови впервые за долгое время расслабились.        — Драться учитесь? — с любопытством поинтересовался мужчина, склонив голову набок.       — Да, господин Мидеймос! — ответила четко и громко одна из них, махнув мечом. — Чтобы в будущем помогать защищать Охему в точности как и златиусы!       — Это.. похвально.       — Стремитесь к своей цели, юные валькирии! — с лучезарной улыбкой, ослепляющей всё на своем пути, к ним вернулся Фаенон, прячущий что-то в карман. — Глядишь, а мы с Мидеймосом в будущем, уже исполнивши свой долг, будем смотреть вам в спину, как великим воительницам.        Спаситель бесцеремонно положил руку на плечо принца, оперевшись на него и наклонив голову. Мидей едва ли не вспыхнул: неужели он делает это специально? Нарочно трогает его, нарочно хвалит, пытается сбить с толку, заставляет неприемлемым мыслям развиваться в его голове, углубляясь в корни сознания..       И ведь взглянуть на них они уже не смогут.       — Но не забывайте быть осторожнее, — единственное, что сквозь сжатые зубы смог выдавить из себя принц. Отчего-то его тело отказывалось его слушаться. Убирать чужую руку не хотелось. Но, пересилив странные мысли, как только девочки скрылись за поворотом, он вырвался из чужой хватки.        — Прости, я не подумал..       — Плевать, — выдавил из себя принц, обернувшись на Спасителя. — Валькирии? Серьезно?        — К слову, ты уже дочитал пролог цикла?        — Да.       Фаенон выдохнул и с обреченной улыбкой покачал головой. Наконец они сдвинулись с места, зашагав дальше.        — Эх, а я уж понадеялся, что ты дождешься меня и мы продолжим читать, — мужчина посмотрел на лицо Мидея. Тот раздраженно закатил глаза. Понял без слов.       — Альберих проклял любовь, а арка с богами.. — Мидеймос кашлянул. — Великаны, что строили Вальхаллу, требовали расплату. Сестру Фрикки, жены Вотана, Фрейю, богиню юности. Как я понял, именно благодаря ней боги вечно молоды.        — И боги ничего не сделали с похищенным золотом?       — Полубог Логе попытался, но ни один мужчина, по его словам, не готов променять ни на что любовь.       Слышать это из уст Мидея казалось Фаенону чем-то забавным и завораживающим одновременно. Да и вообще, обсуждение оперного цикла о любви с принцем Кремноса казалось чем-то иррациональным.       — После Фафнер решает, что ему больше не нужен выкуп в лице Фрейи, предлагая брату просто завладеть похищенным золотом. Вотан возмущается и отказывает, отчего они забирают богиню юности, начинают стареть и стремятся в Нибельхейм, дабы забрать у Альбериха золото и отдать великанам. Дальше там появился Миме, брат Альбериха.. Самого нибелунга обвели вокруг пальца, заставив воспользоваться магическим шлемом, что создал его брат. Сначала он превратился в дракона, а после в жабу. И эту жабу Логе и Вотан взяли в плен.        У Альбериха отнимают всё: золото, шлем и перстень. Нибелунг в бессильной ярости изрыгает проклятие: пусть кольцо принесёт гибель его обладателю. 

«Ты проклятьем был рождён, — будь проклят, перстень мой!»

      Боги отдали великанам всё золото и чудотворный шлем в качестве выкупа за Фрейю. Но Фафнер требовал у них заветный перстень. Первое время Вотан отказывался, но после весомого совета богини Эрды отдает его и забирает Фрейю. Фафнер и Фазольт сцепляются в схватке за перстень, после чего первый убивает второго.        — Подожди, богиня земли и мудрости Эрда.. И норны, прядущие нить судьбы. Это звучит так знакомо.       Мидеймос только кивнул, наконец замолчав. Фаенон задумчиво шел, действительно пытаясь что-то осмыслить. Проклятый перстень, которым завладеть человек влюбленный не может. Не значит ли это, что сама судьба пророчит: любовь, привязанность – это слабость?        — Может, я зайду сегодня? Почитаем вторую оперу.        — Заняться нечем? Поди с детьми в слепняпоиграй.        — Мидеймос, — Фаенон улыбнулся. — Когда мы читали книгу, все дети уже спали.         Принц замолчал и перевел взгляд на Спасителя. Златиус хитро сверкнул глазами, испытующе глядя в ответ. Отчего-то долгий зрительный контакт с этим человеком попросту смущал. Не выдержав этой долгой пытки, Мидей отвернулся. Но чтобы не признавать поражение, на выдохе пробурчал:       — Ладно. Приходи. 

*** 

      Вечером, как и договаривались, Фаенон зашел, постучав костяшками по двери. Мидей лежал к нему спиной, даже не оборачиваясь. Спаситель прошелся по комнате, остановился у окна и поплотнее задвинул шторы. Взял с тумбочке оставленную книгу и плюхнулся на кровать рядом с принцем.        — Чего молчишь? — поинтересовался Спаситель, пролистав книгу до оглавления.        — А что сказать?        — Мог поздороваться хотя бы.       — Я думаю, ты переживешь, — принц устроил голову на подушке поудобнее, не оборачиваясь. — Ты за книгой пришел? Можешь забрать и проваливать.        Мидей чувствовал прикованный к себе острый взгляд между лопаток. Насколько ошибочным было ходить раздетым, когда твоя смерть видна всем и каждому? Пускай они и в неведении. Это открытая уязвимость, испытующий взгляд, от которого во рту горчило, а глаза пересыхали. Страх?        В голову лезут странные мысли.        — Мидей, — Фаенон не обиделся. Он вообще не придал этому никакого значения. Только поднял корпус тела и чуть придвинулся, согнувшись над чужим телом, дабы взглянуть на лицо принца. — Что случилось?        — Ничего, — мужчина тоже поднялся, рассчитывая, что свою морду Спаситель от него отодвинет. Но он не сделал этого. Их лица находились в подозрительной близости друг от друга: Фаенон слегка прищурился, словно пытаясь его прочесть. Мидей закусил щеку изнутри. — Слушай..       — О чём ты думаешь?        — Ни о чём. Что тебя не устраивает? — златиус обреченно вздохнул. После он отодвинул лицо Фаенона от себя ладонью, отвернувшись и поудобнее сев на кровати. — Всё как обычно.  — Как обычно, — шепотом повторил за ним Спаситель, после открыв книгу на нужной странице. — Ну что, читаю?        — Если ты так хочешь, то я могу прочитать за тебя, — пытаясь сгладить углы якобы совсем безучастно сказал Мидей. Ему не хотелось лишний раз заставлять Фаенона пристально наблюдать за каждым его вздохом. Нужно сгладить ситуацию.        — А что, наш принц больно хочет читать? Я уж думал, что мои речи для тебя – как колыбельная или сказка на ночь.        — Уволь, — Мидеймос усмехнулся. — Твоё неуклюжее чтение с заиканиям походит на колыбельную также, как мой голос в лирических песнопениях.        — Значит, детей нашими голосами точно не убаюкать. Стыд-то какой: какие же из нас златиусы? — Фаенон улыбается. Как-то непривычно ярко. Словно в пределах комнаты, плотно зашторенной и погруженной в полумрак, загорается ещё одно фальшивое солнце. — Нужно что-то делать с этим, понимаешь? Каков же позор будет, когда об этом прознает Аглая..       — Ты ещё предложи по ролям почитать.        Мидей тут же осекается, замечая загоревшийся озорной взгляд. Это было опрометчиво. Сейчас он начнет брать его на слабо, а гордость-таки не позволяла отказываться. Соревноваться в чтении оперного цикла? Какой кошмар.        — Видел бы ты сейчас своё выражение лица, — усмехнулся Фаенон. Он театрально вздохнул и положил руку на книгу, как бы скрывая текст ладонью. — Не хочешь? Ну, ничего, будем считать..       — Счета потом сведем, — перехватив его руку, недовольно пробурчал принц, подсаживаясь плечом к плечу. Они редко друг друга касаются без необходимости. Мидей – в особенности. Странные действа. — Открывай действующие лица.       Каким-то образом они пришли выводу, что Фаенон будет читать от лица всех валькирий. Вообще всех женских персонажей. Мидей был от части и не против, но так ему доставались только Зигмунд, Хундинг и Вотан. В сравнении одиннадцатью женскими персонажами второй оперы это было несколько несправедливо.        — Ты серьезно? Пытаешься принизить меня? — без толики возмущения спросил Мидей. Фаенон рассмеялся:       — Когда я вообще тебя принижал?       — Прямо сейчас. Почему ты оставил мне троих персонажей?        — Потому что так судьба распорядилась.       Повисло недолгое молчание. Никакой неловкости: только раздраженный Мидеймос и только сильнее раззадоривающийся от ситуации Фаенон.        — Слушай, я просто не представляю, как твоим голосом озвучивать женщин. И с твоим кремносским диалектом.       — А ты, выходит, эталон самой, что не на есть, настоящей охемской женщины.        — Готов служить Вам в лице кого-угодно, Ва-аше Высочество.        Мидей обреченно вздохнул и посмотрел на Фаенона с мало примечательным — по его мнению — возмущением. Но отчего-то кончики ушей покраснели: то ли от испытываемого испанского стыда за Спасителя, то ли от ярости этого пресловуто-официального обращения. А может и вовсе просто смутился.        Нет. Неправильная мысль. Такого быть не должно.        От взгляда Фаенона трудно ускользнуть чему-либо. Он мог считывать с почти недвижимого лица Мидея абсолютно любую эмоцию, но такое откровенное смущение возмущение уж точно от зениц не скрыть. Давно надо было вырвать ему глаза.        Златиус смотрел на него полминуты, после чего откинулся назад и заливисто рассмеялся.         — Ладно, ладно.. Давай тебе тоже женщину подберем.        — Довольно. Уже не нужно, — сквозь зубы прошипел Мидей, наконец выхватив книгу у него из рук. — Побудешь покорной женщиной.       — А..       Мидей не выдержал и закрыл его рот ладонью. На коже ощутилась чужая улыбка.       — Акт первый. Внутренность жилища Хундинга. Посреди сцены возвышается ствол могучего ясеня, корни которого, сильно выступая и широко разбросавшись, уходят в земляной пол…       Действие первое. Обессиленный Зигмунд искал убежище от урагана, наткнувшись на хижину Хундинга. Жена хозяина Зиглинда гостеприимно встретила его, хоть и незнакомец не называет своего имени. Вернувшийся Хундинг замечает, что незнакомец и Зиглинда похожи между собой, и желает знать, кто его гость.        Зигмунд, не называя себя, рассказывает, что враги сожгли его дом, убили мать и похитили сестру; с тех пор он блуждал по свету с отцом, прозванным Волком, но затем потерял его из виду. В последней стычке он остался безоружен.       Зигмунд несчастен, отвергнут богами. Его родной дом сожжен, мать убита. У него нет ничего.        Фаенон мельком взглянул на Мидеймоса. Взгляд его стал словно глубже. Ресницы едва заметно дрогнули.  Хундинг осознает, что этот человек — его враг, он родился от брака Вотана со смертной женщиной из рода Вельзе. Зиглинда, его сестра-близнец, похищенная во время нападения, вынуждена была стать женой Хундинга. На следующий день, Хундинг воззвал к Зигмунду, желая сразиться с ним.       Оставшись один, Зигмунд вспоминает, что отец когда-то обещал ему непобедимый меч. Зиглинда, подсыпав мужу снотворное, ведает гостю, что некогда одноглазый незнакомец(бог Вотан, притворившийся человеком)вонзил в ясень меч, который до сих пор никому не удавалось вытащить. Зигмунд понимает, что это меч его отца.        Весенний ветер распахивает дверь; молодые люди узнают друг друга, их охватывает безудержная страсть. Зигмунд вырывает меч — он называет его Нотунг — и бежит вместе с Зиглиндой.        — Страсти священной скорбный стон — муки любовной жгучий огонь. В сердце ярко горя, даст мне жизнь и смерть..        Пару мгновений назад Фаенон попросил почитать за него. Мидей, в очередной раз выдержав паузу и пытаясь понять, когда Спаситель решится продолжить, оглянулся на него. Подперев кулаком щеку и упираясь локтем в соседнюю подушку, златиус ровно дышал со спокойным выражением лица.        Принц вздохнул и нарочито громко захлопнул книгу. Спаситель не среагировал. Отложив книгу в сторону, Мидей повернулся на него, щелкнув пальцами перед чужим лицом. По-прежнему никакого эффекта это не воздало.       Поняв, что мужчина так и не просыпается, Мидеймос удрученно вздохнул. Вгляделся в чужое лицо. Волосы растрепались от того, как часто он поправлял лезущую в глаза челку, пока они читали. Хотелось заправить и разгладить непослушные пряди, но Мидей быстро пресек всевозможные желания. Он лишь щелкнул Фаенона по лбу.       Мужчина тут же проснулся и заозирался по сторонам.        — Я выиграл. Мой голос больше походит на колыбельную.        Фаенон изумленно распахнул глаза. Глубокие, светлые глаза. Наконец он перевел взгляд на Мидея, успокоившись и лениво потянувшись.       — Ладно уж, твоя взяла. Я человек чести, свой промах признаю.. — мужчина заерзал на постели и принялся копошиться у себя в карманах. После совершенно неожиданно всучил в руки Мидеймосу деревянную резную фигурку птицы. — Держи законный скромный приз.       Мидей на мгновение опешил. Прощупывая рельефы статуэтки, он расслабил брови и уставился на поднявшуюся фигуру Спасителя.        — Объяснись?        — Ладно, ладно, — Фаенон поднял руки в примирительном жесте. — Это та побрякушка, которую я купил ещё на улице, — мужчина неловко усмехнулся, поправляя одежду и снова запуская пятерню в светлые волосы. — Она по праву твоя.        Фаенон ушел, оставив от себя странный шлейф свежести и аромата, что трудно поддавался описанию. Приятный. Привычный. Мидеймос почувствовал, как в животе расползается чуждое ему чувство приятной пустоты. Тут же треснув себе по голове, он накрылся с головой покрывалом, зажмурив глаза.