Глава 201 - Сильное желание
17 марта 2025 г., 09:02
Шэнь Цзэчуань не мог встать; внутренняя часть его бедёр была вся покрыта следами зубов. Он спал, прижимая к себе Сяо Чие, до третьей четверти часа «змеи». Когда Фэй Шэн пришёл позвать его, Шэнь Цзэчуань всё ещё не проснулся. Сяо Чие опустил голову, чтобы поцеловать его сзади, его поцелуи были такими интенсивными, что Шэнь Цзэчуань чуть не испустил дух.
— Пожалуйста, пощади меня… — Шэнь Цзэчуань напрягся, чтобы бороться, прежде чем он в конце концов растянулся обратно на кровати. Он прищурился и сказал Сяо Чие хриплым голосом:
— Я... мысли путаются... вообще не могу думать…
Шэнь Цзэчуань был красным везде. Были следы укусов, а затем были следы от щипков. Его загривок был самым жалким из всех, приняв на себя весь удар. Грудь Сяо Чие прижалась к нему, делая его таким горячим, что он весь взмок.
Самым интенсивным из всего, что было прошлой ночью, было сидение в объятиях Сяо Чие, с прижатыми к кровати сгибами ног, и всё, что он мог сделать, это прислониться к груди Сяо Чие.
Среди безумных толчков Шэнь Цзэчуань совершенно забыл о том, что это было тайное занятие, и несколько раз выкрикивал «А-Е» и «Цеань», пока не кончил. Он даже намочил постельное бельё под собой, когда лежал ничком на подушке. Он не мог вспомнить, сколько раундов они прошли, знал только, что у него закончились слёзы. Ближе к концу он был совершенно ошеломлён и у него кружилась голова, но Сяо Чие всё ещё не закончил; он продолжал входить в Шэнь Цзэчуаня, заставляя его тихо стонать, словно моля о пощаде. То, как затихли его стоны, поразило Сяо Чие прямо в сердце, вызвав такой ненасытный зуд, что Сяо Чие захотелось укусить его ещё раз.
— Бедняжка, — Сяо Чие прижался к нему и прошептал: — Я тебя поддержу.
◈ ◈ ◈
Инь Чан сегодня встал рано и ждал у подножия веранды, чтобы получить аудиенцию у префектурного лорда. Фэй Шэн увидел, что старик выглядит крайне неуютно, когда он смотрит влево и вправо. Опасаясь, что позже он может выставить себя дураком, он сказал:
— Ты уже встречался с ним вчера. Почему ты всё ещё нервничаешь?
Сосульки на карнизах были сбиты, чтобы показать, насколько выдающимся был человек в комнате. Ноги Инь Чана немного онемели. Он потянул свои рукава и сказал:
— Я чувствую себя неуютно везде. Они так сильно натирали меня такими большими кусками мыла, когда вчера купали меня, что моя кожа вот-вот покроется морщинами!
Услышав это, Фэй Шэн хотел рассмеяться. Вчера семь или восемь молодых слуг-мужчин были отправлены, чтобы позаботиться об Инь Чане. Они купали его целых четыре часа и даже сменили несколько больших ванн с горячей водой. Только посреди ночи, когда все ушли с банкета, старик сбежал, держа штанины на бегу и уклоняясь от слуг.
— Купание — это хорошо, — сказал Фэй Шэн. — Ты выглядишь бодрым. Мне кажется, сегодня ты выглядишь точь-в-точь как мой старший брат.
— Не ври мне, мать твою. — Инь Чан не выспался ночью. Он пробормотал Фэй Шэну: — Ты, парень, болтливый язык. — Сказав это, он снова украдкой огляделся: — А Второй Господин тоже в комнате?
— Угу, — ответил Фэй Шэн. — Он поспешил обратно, чтобы встретиться с тобой.
— Тогда я могу отправиться в Либэй? — поспешно спросил Инь Чан. — Я хотел бы встретиться с генералом Лу.
Фэй Шэн оказался в затруднительном положении. Он не знал, как ему ответить. Желание Инь Чана увидеть Лу Гуанбая было вполне ожидаемым. Его формирование было заимствовано из гарнизонных войск командования Бяньцзюнь, но Либэй в настоящее время вёл войну, а районы вдоль реки Чаши были нестабильны, так как же Инь Чан мог бегать, куда ему вздумается?
Пока он думал об этом, на другой стороне послышались какие-то движения.
— Давайте сначала увидим Его Светлость, — сказал Фэй Шэн. — Мы поговорим об этом снова после встречи с ним.
◈ ◈ ◈
Окно было открыто изнутри, чтобы проветрить комнату. Погода сегодня не считалась холодной, но Шэнь Цзэчуань был особенно чувствителен к холоду, поэтому он надел плащ. Во время обратного пути Фэй Шэн проверил прошлое Хо Линъюня и доложил обо всём Шэнь Цзэчуаню, независимо от его значимости. У Шэнь Цзэчуаня не было времени прочитать его перед сном прошлой ночью, поэтому он внимательно просмотрел его сейчас.
— Огнестрельное оружие, изъятое Фэй Шэном, было передано ему самим Хо Линъюнем. — Шэнь Цзэчуань повернул складной веер между пальцами и положил его на ладонь. — Этот человек интересен; мне действительно нужно с ним встретиться.
Всё, что разделяло Сяо Чие и Шэнь Цзэчуаня, был маленький столик. Подперев руку, Сяо Чие выглядел немного игривым, но выражение в его глазах было злым. Один взгляд был вторжением. Его глаза метались между словами «любовник-мужчина», «закусан до смерти» и «поджог». Он сказал:
— Он крепкий орешек.
Если бы Хо Линъюнь не помешал их планам с огнестрельным оружием, Инь Чан смог бы захватить Фаньчжоу во время своего первого сражения; он бы не дал Шэнь Цзэчуаню возможности даже сказать ему принести свою голову на блюде, чтобы встретиться с ним. После этого Инь Чан применил словесную провокацию, чтобы начать атаку на город, тем самым выйдя на поле боя по-настоящему на этот раз. Но поджоги Хо Линъюня ослабили битву в Фаньчжоу. Поскольку достоинства и недостатки компенсировали друг друга, награда Инь Чана снова была уменьшена вдвое.
Возможно, Хо Линъюнь искренне хотел связать свою судьбу с Шэнь Цзэчуанем, но он не использовал самую оптимальную стратегию. Вместо этого он сражался с огнестрельным оружием, намереваясь дать Шэнь Цзэчуаню понять, что он полезен и даже более ценен, чем нынешний командующий генерал Цичжоу. Люди, которые поднимались на вершину, топча других, были крепкими орешками.
Яо Вэньюй был первым, кто вошёл, пока они были в середине своего разговора. Кун Лин последовал за ним, толкая инвалидную коляску, и, наконец, Юй Сяоцзай шагнул вперёд. Различные господа поклонились Шэнь Цзэчуаню, который предложил им сесть.
— Так холодно, — сказал Шэнь Цзэчуань Яо Вэньюю. — Вам следовало попросить Цяо Тянья прийти и оставить мне записку, и я бы перенёс место встречи в ваш двор, чтобы вам не пришлось ехать.
Яо Вэньюй плохо спал прошлой ночью, и его глаза были слегка налиты кровью. Сегодня он даже взял с собой своего кота.
— Это всего в двух шагах; нет нужды доходить до того, чтобы Ваша Светлость беспокоился. Я видел старейшину Иня и Фэй Шэна, которые ждали у подножия веранды. Вы позволите им сейчас зайти на аудиенцию?
— Впустите их, — сказал Шэнь Цзечуань. — Я заставил старейшину Иня ждать почти час.
Фэй Шэн привёл Инь Чана, чтобы они поклонились Шэнь Цзэчуаню и Сяо Чие. Как бы он ни беспокоился об Инь Чане, он не осмелился поднять глаза в этот момент, чтобы Господин не заметил.
Сяо Чие посмотрел на Инь Чана и спросил:
— Старейшина Инь хорошо спал прошлой ночью?
Это был первый раз, когда Инь Чан встретил Сяо Чие. Вчера он не очень хорошо разглядел его, но теперь, когда он присмотрелся... Господи, подумал он про себя, не слишком ли высок этот Второй Господин? Когда он сидел на диване, его ноги были почти такими же длинными, как две его!
Инь Чан снова напрягся. Отжимая подол одежды, он неопределённое ответил:
— Нет, не так уж и плохо…
— Старейшина Инь, тоже садитесь. — Шэнь Цзэчуань знал, что Сяо Чие имел внушительную внешность, и с ним было нелегко ладить; поэтому он мягко обратился к Инь Чану: — Сегодня мы обсудим некоторые военные вопросы с господами. Поскольку войска скоро будут отправлены в Дуаньчжоу, Фаньчжоу нельзя оставлять без присмотра.
— Согласно отчёту, Хо Линъюнь неразрывно связан с этой битвой при Фаньчжоу. — Кун Лин был знаком с Дэнчжоу. — Его можно было бы считать выходцем из военной семьи. Его отцом был Хо Цин, главнокомандующий Дэнчжоу, который отразил нападение бандитов на этой территории в шестой год Сяньдэ. Вражда с Ян Цю и остальными бандитами Дэнчжоу, вероятно, возникла в то время.
— У меня сложилось некоторое впечатление о Хо Цине. — Юй Сяоцзай подхватил нить разговора, заняв своё место. — Во время подавления бандитов на шестом году правления Сяньдэ он подал в Военное министерство меморандум, который можно было бы считать отчётом о победе. Однако в последующие несколько лет префект префектуры Дэнчжоу объявил ему импичмент за то, что он был упрямым и тщеславным командиром, который прибегал к оружию без должного рассмотрения, что, в свою очередь, заставило бандитов на этой территории мстить простолюдинам, впоследствии ввергнув Дэнчжоу в крайние страдания. Военное министерство снова и снова размышляло, прежде чем окончательно отказалось от идеи его повышения.
Шэнь Цзэчуань заставил Фэй Шэна встать, когда он обратился к господам.
— Местные органы власти — это смешанная картина. С того времени, как две фракции Пань и Хуа взяли под контроль государственную власть, импичменты, которые исходили с нижних уровней, были беспорядочными, и большинство из них возникали из-за личных обид. Процедуры, по которым рассматривались дела во время правления Сяньдэ, нельзя считать действительными, поэтому этот Хо Цин не обязательно может быть упрямым и тщеславным человеком.
Шэнь Цзэчуань был прав. Помимо причины его неприязни к императору Сяньдэ, верно и то, что обе фракции были непримиримы, как лёд и пламя, когда они были у власти. В то время Цюйду полагался на принятие сторон, чтобы различать врага и союзника, а разделительная линия в местных органах власти была ещё более жесткой. Поэтому вывод о том, был ли импичмент Хо Цина законным, нельзя было сделать на основе только этих нескольких меморандумов.
— Хо Цин — это Хо Цин. Хо Линъюнь — это Хо Линъюнь. — Сяо Чие теперь провёл четкое различие между отцом и сыном. — Вы были теми, кто задержал его и сопроводил обратно. Что вы думали о нем во время путешествия?
Инь Чан был честным человеком с односторонним умом. Фэй Шэн не дал старику говорить, но он мог понять из слов Сяо Чие, что Второму Господину не нравился этот Хо Линъюнь. Ему тоже не нравился Хо Линъюнь.
Фэй Шэн служил Шэнь Цзэчуаню, и у него было много возможностей оказать достойную услугу в будущем, когда они создадут лёгкую кавалерию, но у Инь Чана не обязательно будет такой шанс. Волосы и борода старика теперь были полностью белыми, и он смог сражаться только один раз после нескольких лет ожидания. Но затем, откуда ни возьмись, появился мужчина-консорт и забрал большую часть кредита старика с помощью его грязных, подлых трюков.
Фэй Шэн был глубоко недоволен, но его выражение лица было естественным, когда он сказал:
— Ради мести этот человек мог вынести большие трудности и закалить себя, чтобы достичь своих целей. Он, конечно, что-то, и я уважаю его как мужчину. Но когда я прибыл в ямэнь Фаньчжоу, я увидел шерсть мастифов, которых вырастил король И. Только когда я расспросил окружающих, я узнал, что Хо Линъюнь скормил короля И и Цуйцин собакам. Поскольку у него вражда с королём И, почему он сделал этого раньше?
Упомянув в этот момент о том, что Хо Линъюнь скармливал людей собакам, он тактично намекнул Шэнь Цзэчуаню, что этому человеку трудно принести большую пользу.
Вопреки ожиданиям Фэй Шэна, Шэнь Цзэчуань не согласился. Вместо этого он сказал после минутной паузы:
— Поскольку все сейчас здесь, позови его.
Хо Линъюнь находился в камере два дня, и надзиратели, которые доставляли ему еду, никогда с ним не разговаривали. Фэй Шэн проявлял особую заботу о нём и подделывал его оковы и кандалы так, что они были намного тяжелее обычных, чем те, которые использовали другие. Но он почти не двигался и просто оставался на одном месте, как будто у него на уме было бесчисленное множество бесконечных мыслей.
Хо Линъюнь вошёл во двор, и Гу Цзинь почуял что-то неладное в этом звуке. Вместе с Дин Тао и Ли Сюном он наблюдал из-под карниза, как Хо Линъюнь прошел мимо.
— Такие тяжёлые. — Ли Сюн указал на ноги Хо Линъюня и сказал Дин Тао: — Это набор цепей, которые я носил!
— Мне кажется, он может свободно двигаться, — сказал Дин Тао о Хо Линъюне Гу Цзиню. — Цзинь-гэ, он обучен боевым искусствам!
Он был далеко не просто «обученным».
Гу Цзинь поднял палец и сделал знак охранникам, спрятавшимся во дворе, чтобы они были начеку. Он похлопал Дин Тао и Ли Сюна по спинам и оттолкнул двух детей в сторону, в то время как сам стоял у навесной ширмы и подал знак глазами Цяо Тянья, который был на другом конце.
Цяо Тянья повернул голову в сторону, чтобы посмотреть на спину Хо Линъюня. Глубоким голосом он сказал:
— Он довольно грозный.
Шэнь Цзэчуань не оценил Хо Линъюня. Однако Хо Линъюнь не постеснялся сначала оценить Шэнь Цзэчуаня.
В этом году лорду префектуры исполнилось двадцать два года. Он был красив, с идеальными приподнятыми уголками глаз; чуть выше, и они придадут ему соблазнительный вид. Несмотря на это, с первого взгляда казалось, что их переполняют эмоции. Тем не менее, он был необычайно спокоен и отстранён. Его взгляд, когда он оглянулся, был леденящим. Он был непостижимой, бездонной ямой, которая казалась тем более опасной, чем дольше на него смотришь. Хо Линъюнь не знал, было ли это из-за того, что Шэнь Цзэчуань долгое время занимал руководящую должность, но у Шэнь Цзэчуаня был властный вид, когда он молчал. Не тот, который бросается в глаза, а тот, который постепенно становится ледяным, пробираясь по твоим конечностям к сердцу.
Это был Шэнь Цзэчуань.
Поскольку Шэнь Цзэчуань не открывал рта, присутствующие господа не осмелились заговорить. В комнате на мгновение воцарилась тишина, из-за чего Хо Линъюнь выглядел бесстрашным.
Сяо Чие подтолкнул кольцо на большом пальце. Его поза осталась неизменной, но его внушительная аура была подобна пинку, нанесённому в лицо Хо Линъюня. Он искоса посмотрел на Хо Линъюня с таким гнетущим видом, что тот едва мог поднять голову.
Шэнь Цзэчуань был драгоценным нефритом, который Сяо Чие держал между клыками. Любой любопытный взгляд должен умереть, прежде чем приблизится на несколько шагов к Шэнь Цзэчуаню. Это было оскорблением для Сяо Чие, и теперь он был зол, даже если другая сторона, возможно, смотрела только из любопытства.
Господа в комнате не могли слышать ничего подозрительного, но они могли чувствовать, что Второй Господин сейчас не очень доволен. Очень тонко, атмосфера начала становиться тяжёлой, настолько, что она давила на их грудь без всякого смысла или причины, душила их до тех пор, пока они не могли больше делать глубокие вдохи.
— Ваши показания не содержат подробностей. — Только в этот момент Шэнь Цзэчуань посмотрел на Хо Линъюня. — Вы сообщили об огнестрельном оружии, но не объяснили его происхождение. Совершенно бессмысленно говорить вещи лишь наполовину.
Как человек, который прошёл «огонь и воду», Хо Линъюнь мог кое-что понять по выражению глаз Сяо Чие. Он отвёл взгляд, и кандалы на его руках звякнули.
—Естественно, есть много вопросов, которые можно обсудить только тогда, когда я увижу префектурного правителя, — сказал он со спокойным выражением лица.
— Если то, что вы говорите, делает меня несчастным, — сказал Шэнь Цзэчуань с холодной отстранённостью, — то возможен только один исход независимо от того, увидите вы меня или нет.
—В Дуаньчжоу, во время использования Цичжоу военных сил во втором месяце, в дополнение к кавалерии Бяньша будут «Скорпионы». — Хо Линъюнь посмотрел на Сяо Чие без тени страха. — Без Сяо Фансюя, сможет ли бронекавалерия Либэя справиться?
Разрыв кольца на большом пальце прекратился между подушечками пальцев. Сяо Чие наконец пошевелился. Очень медленно он наклонился, и его тень окутала Хо Линъюня сверху донизу, оставив на земле след в виде призрачного волка с раненым глазом.
Фэй Шэн, стоявший сбоку, быстро опустился на одно колено на землю и опустил голову, не издав ни звука. Рядом с ним Инь Чан почувствовал, как по его спине пробежали уколы страха. С колотящимся сердцем старик почти сполз на землю, когда он встал на колени после Фэй Шэна.
Наступила мёртвая тишина, как внутри, так и снаружи.
Сяо Чие был в ярости.
