Глава 202 - Соединение точек
17 марта 2025 г., 10:02
Хо Линъюнь видел волков и раньше. В дикой местности Дэнчжоу эти волки, которые были кожей и костями, поджимали хвосты, когда бежали по охотничьим угодьям короля И, их глаза светились ненасытным голодом. Но в этот момент волк, которого он видел, был родом из Либэя; этот волк не только обладал сильным телосложением, но и имел ауру настолько угнетающе-устрашающую, что он крепко сжимал свои цепи. Даже мышцы на его спине сжались от напряжения.
Хо Линъюнь не должен был хватать ртом воздух, потому что, если бы он снова открыл рот, Сяо Чие задушил бы его и перерезал горло. Сяо Чие полностью доминировал над атмосферой вокруг себя, оставаясь на коленях на месте. Это создавало иллюзию того, что его прижали затылком к полу.
Сяо Чие хотел, чтобы Хо Линъюнь стоял на коленях и опустил голову.
Хо Линъюня прошиб пот, пока он «сгорал» в этой бесконечной тишине. Он не хотел идти на компромисс, но к тому времени, как он пришёл в себя, он уже отвёл взгляд и склонил голову.
После того сильного снегопада либэйская бронекавалерия больше никогда не побеждала. Те сражения, которые они вели на полях боя в настоящее время, оказались всё более удручающими. Прошли те дни, когда бронекавалерия правила на поле боя. Хо Линъюнь изначально планировал сокрушить дух Сяо Чие и уравнять шансы обеих сторон во время переговоров. Однако он врезался прямо в железную стену, и теперь вместо этого Сяо Чие прижимал его к земле.
Тень Сяо Чие не сдвинулась с места. Его опущенный взгляд зафиксировался на затылке Хо Линъюня, когда он повторил с холодной отстранённостью:
— Это возможно?
Хо Линъюнь стиснул зубы, пытаясь сдержать негодование.
Подумать только, он испугался!
Сяо Чие был полностью противоположен Шэнь Цзэчуаню. Он не притворялся вежливым в определённые моменты; вместо этого он доминировал и диктовал. Он подавлял головы всех тех, кто его провоцировал, и предлагал им только один выход. Имперская армия в свои ранние дни знала это очень хорошо по опыту.
Шэнь Цзэчуань накрыл чашку крышкой и время от времени постукивал по ней пальцами. Он обладал способностью согревать атмосферу после холодного периода, и с помощью этого тонкого действия он любопытным образом разрядил напряжение в зале, позволив Фэй Шэну, который всё ещё стоял на коленях, снова дышать.
За дверью Гу Цзинь облегчённо выдохнул и отпустил рукоять клинка.
Только когда вся спина Хо Линъюня покрылась потом, тень, окутывающая его, отступила. Сяо Чие не отвёл взгляд; он просто откинулся назад в свою зону комфорта, как будто потерял интерес к Хо Линъюню, который опустил голову.
Именно в этот момент Шэнь Цзэчуань открыл крышку и сказал между глотками чая:
— Вы очень хорошо знакомы с ситуацией в Дуаньчжоу.
Эти двое мужчин легко сменили друг друга, но при этом оба излучали опасную ауру. Ладони Хо Линъюня были все вспотевшими; он отбросил своё презрение, всё больше убеждаясь, что был прав в своём решении прийти.
—Скорпионы уже приходили за королём И, — решил проявить свою искренность Хо Линъюнь. — В двенадцатом месяце прошлого года они подговорили короля И устроить засаду на Чачжоу и прервать ваши контакты с Цидуном. С этой целью они подарили королю И партию огнестрельного оружия.
В одно мгновение Шэнь Цзэчуань и Сяо Чие подумали о Белых Скорпионах. Эти шпионы Бяньша спрятались глубоко в Дачжоу, сотрудничая с Аму-эром изнутри и снаружи, чтобы пронзить сердце Дачжоу.
Двенадцатый месяц предыдущего года стал поворотным моментом, когда бронекавалерия Либэя перешла от наступления к обороне. Если бы король И был достаточно смел, чтобы начать внезапную атаку на Чачжоу по наущению Скорпионов, Шэнь Цзэчуань, несомненно, был бы сдержан этим отвлечением и сократил бы свою помощь Либэю. Кроме того, им нужно было только отрезать путь в Чачжоу, а Ци Чжуинь пришлось бы сделать крюк с восточной стороны сторожевой башни Тяньфэй, чтобы направиться на север, где она должна была пройти через территорию Фаньчжоу. Поскольку Скорпионы находились в засаде по пути, жизнь главнокомандующей была бы в опасности.
— Они пристально следят за главнокомандующей Ци. — Шэнь Цзэчуань посмотрел на Сяо Чие, и выражение его глаз отразило все слова, которые он не успел произнести.
Окружение Хасэном Сяо Фансюя с целью его убийства было не только нанесением удара по Либэю, но и возможностью выманить Ци Чжуинь. Как и ожидалось, Аму-эр знал Дачжоу как свои пять пальцев.
— Но король И не сделал своего хода. Он был готов остаться в Фаньчжоу, как трус, а потом ты снёс ему голову выстрелом из пушки. — Слова Сяо Чие были уничтожающими. — Итак, Скорпионы пришли искать тебя?
Хо Линъюнь уставился на оба своих колена.
— Нет.
— Ты лжёшь. — Шэнь Цзэчуань сдул пену с чая и поднял глаза, чтобы с уверенностью сказать сквозь гибкую спираль пара: — У тебя уже был контакт со Скорпионами раньше.
Когда Шэнь Цзэчуань был в императорских гвардейцах, он последовательно служил южным и северным судьей, и количество времени, которое он провёл в императорской тюрьме, было не совсем коротким. У него, естественно, были свои собственные способы допроса людей, как и то, как он когда-то обманул Цзи Лэя и Си Хунсюаня, разговаривая с ними. Он был искусен в использовании окружения для манипулирования атмосферой.
Иногда приходилось говорить кратко, не раскрывая больше, чем необходимо, а другой человек, естественно, давал волю своим мыслям.
Хо Линъюнь должен был сохранять ясность ума. Если бы он снова дал неправильный ответ, стоя здесь на коленях, он мог бы буквально потерять голову. Он выдержал давление обоих мужчин и глубоко выдохнул, как будто призывая себя сохранять спокойствие. Он уже был в тупике, и худшее, что могло произойти, происходило сейчас. Таким образом, когда он снова поднял голову, он восстановил часть своего самообладания.
— Верно, — сказал Хо Линъюнь. — Я имел контакт со Скорпионами задолго до короля И. Мой отец выиграл битву в шестом году правления Сяньдэ и он отправил кого-то, чтобы убедить моего отца отказаться от Фаньчжоу. Он также обещали моему отцу дворянский титул, но мой отец отказал ему.
Шэнь Цзэчуань слегка наклонил голову, скрывая остаточную красноту в уголках глаз под косыми, подсвеченными тенями.
— Ты сказал «он».
Не «они».
Хо Линъюнь вспомнил ночь несколько лет назад, когда конный экипаж из Цюйду привёз ценное письмо, имеющее большое значение. Хо Цин встал у свечи и открыл его, коснувшись тяжёлого обещания внутри.
Если командование Бяньцзюнь было самой жалкой станцией для войск в Цидуне, то Дэнчжоу был самой бедной префектурой Чжунбо. Эти два места были одинаково бедны. Единственным преимуществом Дэнчжоу было то, что ему не приходилось всё время сталкиваться с натиском атак кавалерии Бяньша, как это приходилось командованию Бяньцзюнь. После поражения войск Чжунбо разгул бандитизма поставил Хо Цина в ужасное положение, и он остался застрявшим в этом углу, не имея возможности получить какую-либо помощь от императорского двора.
Это письмо было последним шансом Хо Цина выбраться из затруднительного положения, но он им не воспользовался и в итоге был отдан на съедение собакам.
— Да, «он». — Хо Линъюнь выговорил это слово сквозь стиснутые зубы. — Этот человек скрывается прямо в Цюйду, и он отнюдь не обычный человек, если может дать такое обещание. После того, как мой отец отказался от взятки, этот пёс Пэн объявил ему импичмент. В результате военное министерство отказалось повышать моего отца. Они поверили в одностороннюю ложь проклятого Пэна, и перестали давать Дэнчжоу причитающиеся военные средства. Именно тогда бандиты Дэнчжоу снова появились. Ян Цю отправился в Фаньчжоу и объединился с Цуйцин, чтобы организовать публичный дом, и вернулся к торговле женщинами. Он также воспользовался возможностью, чтобы связаться с Лэй Чанмином с горы Ло.
Теперь все точки соединились!
Шэнь Цзэчуань вспомнил своё недоумение, когда он проверял счета клана Янь в Дуньчжоу. Как Бяньша не оставил никаких следов, когда они украли такую большую партию ресурсов из Дачжоу? Причина была в том, что они вообще не были на маршруте Дуньчжоу, горы Ло и Дуаньчжоу. От начала и до конца Лэй Чанмин и Лэй Цзинчжэ были просто дымовой завесой Аму-эра, установленной на северо-востоке Чжунбо.
Неудивительно, что Янь Херу был так уверен в этом — он действительно никогда раньше не прикасался к этим товарам. Однако он, должно быть, был в курсе, потому что все торговцы в его руках имели дела с Цуйцин. В сочетании с тем, что сказал Юй Сяоцзай об импичменте Пэн Фанмяо Хо Цину в шестом году Сяньдэ, Шэнь Цзэчуань был ещё более уверен в своей догадке.
— Товары перевозились из Фаньчжоу. — Шэнь Цзэчуань держал в руках чашку. — Они отправляли товары прямо на берега реки Чаши, даже не проходя через Дуньчжоу.
«Он» изначально хотел использовать дворянский титул, чтобы подкупить Хо Цина и сделать его Белым Скорпионом, а войска гарнизона Дэнчжоу в руках Хо Цина превратить в эскорт для доставки товаров. После того, как Хо Цин отказал ему, «он» разыскал префекта префектуры Дэнчжоу, Пэн Фанмяо, который принял взятку и впоследствии начал яростно обвинять Хо Цина.
— Юцзин. — Шэнь Цзэчуань внезапно спросил Юй Сяоцзая. — В каком году Пэн Фанмяо перевели в Дэнчжоу? До этого чьим учеником он был?
Юй Сяоцзай напряг мозги, но всё, что ему удалось сказать, было:
— … Я не могу вспомнить. Чжунбо был небрежен в своём управлении после четвертого года Сяньдэ, а префекты префектур в Дуаньчжоу, Дуньчжоу, Фаньчжоу и Дэнчжоу часто менялись. Всё, что я могу вспомнить, это меморандум об импичменте…
Чиновничество было таким же огромным, как море, с бесчисленными ключевыми должностями различной важности только в одном Цюйду; тривиальные должности в местных органах власти были ещё более сложными. Даже без Цюйду в смеси, Юй Сяоцзай не мог запомнить всех различных вице-магистратов в тринадцати городах Цзюэси, не говоря уже о мелких деталях, таких как год перевода другой стороны или лицо, от которого они получали советы.
Должно было быть известно, что в Цюйду, когда кто-то отправлял визитную карточку, чтобы нанести визит могущественному семейству в Цюйду, достаточно было, чтобы глава клана был готов увидеть этого человека и обменяться несколькими словами, и этот человек мог объявить себя «учеником» другого человека в тот момент, когда он выходил за дверь; они также обязательно обращались к другому как к «учителю» при каждой встрече. Вдобавок ко всему, фракции Хуа и Пань имели бесчисленное множество лакеев после правления Сяньдэ, когда обе фракции ввергли императорский двор в смятение.
— Дин Тао, — после минуты молчания позвал Сяо Чие. — Войди.
Дин Тао с тревогой высунул голову. Напуганный выражением лица Сяо Чие, он вошёл, двигая той же стороной руки и ноги в тандеме. Все в зале посмотрели на Дин Тао. Он широко раскрыл глаза, желая посмотреть на Шэнь Цзэчуаня, но не осмелился.
Сяо Чие не торопился. Он слегка пошевелил рукой, затем спросил Дин Тао:
— Ты всё ещё помнишь имя «Пэн Фанмяо»?
Дин Тао покачал головой.
Снаружи Цяо Тянья внезапно озарился и заговорил:
— Тао-цзы, этот человек должен быть в списке рекомендаций Министерства кадров после четвертого года Сяньдэ. Подумайте ещё раз. Хуа Сыцянь, Вэй Хуайгу или даже Пань Жугуй.
В четвёртый год Сяньдэ, когда кавалерия Бяньша вырезала город, в Дэнчжоу остались Таньтай Ху и другие, все они были взяты в императорскую армию Сяо Чие. Первоначальный префект префектуры Дэнчжоу также погиб во время той резни, поэтому Пэн Фанмяо мог быть только придворным чиновником, назначенным после четвертого года Сяньдэ.
Помимо его образцовых способностей к письму, память Дин Тао также была довольно поразительной. Записная книжка его семьи была смоделирована по образцу записей императорских гвардейцев, и Дин Тао познакомился с этой процедурой во время того, как он находился со своим отцом. Вернувшись в Цюйду, Цяо Тянья однажды посетил резиденцию принца Либэя ночью, но был отвергнут Дин Тао и Гу Цзинем. Дин Тао с первого взгляда мог определить происхождение спрятанного оружия, которое он выбросил, — подвиг, который Цяо Тянья помнил по сей день.
Дин Тао вытащил свой маленький блокнот, сохраняя молчание среди шелеста перелистываемых страниц.
При этом взгляде Юй Сяоцзай тоже начал вспоминать. Не осознавая этого, он произнёс:
— Наш начальник надзора…
Глаза Дин Тао внезапно загорелись. Он добавил страницу в закладки.
— Главное бюро надзора! Вот именно, Главное бюро надзора! Молодой Господин, — Дин Тао посмотрел на Шэнь Цзэчуаня, словно ища похвалы. — Дело об убийстве в Цюйду! Императорские гвардейцы и Главное бюро надзора хотели расследовать дело Господина в то время. Был кто-то по фамилии Фу. Это он!
Фу Линье.
Конечно, Шэнь Цзэчуань помнил дело об убийстве. Он почувствовал, что с шёлком Цюаньчэна что-то не так, когда расследовал это дело. В то время человеком, который уклонился от ответственности за обыск резиденции принца Либэя и передал это ему, был правый главный цензор Фу Линье.
Юй Сяоцзай внезапно хлопнул себя по бедру и даже встал. Он был так зол на себя, что просто рассмеялся над нелепостью происходящего. Смеясь над собой вместе с Дин Тао, он сказал:
— Я тоже сейчас это вспомнил. Ваша Светлость, до дела об убийстве все думали, что Фу Линье был чиновником скромного происхождения! Именно из-за Фу Линье Второй Господин тогда так много страдал. Так что этот сукин сын давно был в сговоре с Вэй Хуайгу!
Борьба между благородными кланами и теми, кто имел скромное происхождение, произошла после четвертого года правления Сяньдэ. Тогда Хуа Сицянь возглавлял Великий секретариат, и ему также помогали Вдовствующая Императрица и Пань Жугуй. Таким образом, у Хай Лянъи не было выбора, кроме как положиться на оценки Главного бюро надзора различных должностных лиц для продвижения и делегирования, чтобы помешать приспешникам кланов Хуа и Пань буйствовать в местных правительствах. Фу Линье, который в то время притворялся достойным джентльменом, имел значительное влияние на мнение Хая Лянъи и других должностных лиц скромного происхождения о тех, кто был в списке рекомендаций Министерства кадров.
— Если Фу Линье был тем, кто назначил Пэн Фанмяо в Дэнчжоу, — Шэнь Цзэчуань на мгновение замолчал, — тогда этим «он» могли быть Вэй Хуайгу или даже Си Хунсюань.
