Глава 227 - Вундеркинд
20 марта 2025 г., 01:01
— Наш посланник как раз достиг границы Чачжоу, когда прибыл экипаж из Хэчжоу. Их преследовали правительственные чиновники Хэчжоу, и они не осмелились остановиться по пути. Повозка перевернулась за пределами города Чачжоу на старой конной дороге и упала в канаву, — нерешительно произнёс императорский гвардеец, затем продолжил:
— Она была разбита... Никто не выжил.
Во дворе воцарилась тишина, слышался только звук текущей воды. Бамбуковая трубка ударилась о камень, и вновь налитая вода из пруда омывала поверхность камня, окрашивая оставшийся мох в чёрный цвет.
Сердце Фэй Шэна упало, когда он тут же посмотрел на Шэнь Цзэчуаня.
Однако Шэнь Цзэчуань сохранял спокойствие. Он постоял под карнизом мгновение, прежде чем спросить:
— Почему чиновники правительства Хэчжоу гнались за повозкой?
— Когда они прошли контрольно-пропускной пункт, они раскрыли своё местонахождение и солгали, что они родственники семьи Янь — ответил императорский гвардеец. — Но так случилось, что недавно в Цюйду был издан новый императорский указ, предписывающий схватить Яня Херу по всему региону Хэчжоу. Услышав, что они родственники семьи Янь, чиновники предположили, что они беглецы, избегающие наказания.
Какое невероятное совпадение, как будто сами Небеса мешали командиру добраться до Чжунбо.
Фэй Шэн не верил в такие совпадения, а Цяо Тянья и того меньше. Посланники, отправленные на этот раз, были все элитой. Если они сказали, что повозка перевернулась, так оно и было; не было никакого преступления — по крайней мере, ничего очевидного.
Интересно.
Прежде чем императорский гвардеец успел ответить, Шэнь Цзэчуань уже догадался, что Мастер Идэн в опасности, иначе они могли бы решить проблему самостоятельно, вместо того чтобы сообщать об этом Шэнь Цзэчуаню. Если Янь Херу считал Мастера козырем, то на этот раз он выбросил его слишком поспешно, так поспешно, что Шэнь Цзэчуаню с самого начала было трудно поверить, что он действительно отдаст Мастера.
Откуда у Янь Херу хватило смелости?
Шэнь Цзэчуань поднял свой складной веер, не давая Цяо Тянья говорить. Он взглянул в сторону зала и сказал:
— Уже поздно. Иди, сделай необходимые приготовления.
Лицо Цяо Тянья стало серьёзным, когда он отступил.
★★★
Когда Шэнь Цзэчуань вошёл, Яо Вэньюй уже ушёл, а Янь Херу стоял на цыпочках, возясь со своими золотыми счётами. Хотя он не был хорош в устной арифметике, он был исключительно искусен в использовании счётов, производя лязгающий звук, когда он передвигал бусины, гарантируя, что числа в его уме оставались организованными.
— Что случилось с Мастером Идэном? — Янь Херу пошевелился, когда Шэнь Цзэчуань сел, и наклонился через стол, чтобы спросить: — Я услышал какой-то шум.
В комнате не было слуги, поэтому Шэнь Цзэчуань налил себе чашку горячего чая. Среди ароматного пара он скупо проговорил:
— Всё кончено.
Янь Херу воскликнул:
— Что значит, всё кончено! Мастер не пострадал? Я неоднократно давал указания и даже посылал способных людей из своего дома сопровождать его.
Шэнь Цзэчуань не стал пить чай, а вместо этого взял со стола пустую фарфоровую тарелку и вылил в неё чай, как будто ополаскивая чашку. Он слегка покачал головой и сказал:
— Согласно сообщениям, чиновники Чачжоу преследовали их, и повозка в спешке упала в канаву. Все, кто был внутри, погибли на месте. Как жаль; я рассчитывал, что Мастер Идэн продлит мне жизнь в этом году.
Выражение лица Янь Херу побледнело.
— Мастер Идэн мёртв?
Шэнь Цзэчуань держал нагретую пустую чашку между пальцами и поднял взгляд на Яня Хэру, повторяя:
— Мастер мёртв.
Глаза Яня Херу были спокойны, но когда Шэнь Цзэчуань посмотрел на него, он постепенно показал смесь удивления и неуверенности. Он рискнул осторожно:
— Я... я действительно передал его.
Шэнь Цзэчуань слегка ослабил хватку, и чашка упала на стол, прокатившись несколько раз, прежде чем удариться о золотые счёты Яня Херу. Свет в комнате был частично скрыт висящими бамбуковыми занавесками. Шэнь Цзэчуань на мгновение замолчал, с большим интересом изучая Яня Херу. Он не нашёл никаких следов сокрытия на этом лице, что делало Яня Херу более сильным противником, чем Си Хунсюань в этом отношении.
При этой мысли Шэнь Цзэчуань улыбнулся. Он опустил веер и положил его на стол, говоря:
— Бедствие может спуститься с небес; как можно винить тебя?
Заметив отсутствие гнева у Шэнь Цзэчуаня, Янь Херу не был уверен, о чём думает Лорд. Однако за последние полгода он приобрёл некоторое понимание Шэнь Цзэчуаня и знал, что в этой ситуации спешка не годится. Шэнь Цзэчуань был мастером психологической войны, и любой признак слабости мог вызвать изменение в его поведении.
— У вас есть большая способность прощать, достойная быть грозным лидером, — сказал Янь Херу. — Я видел так называемых героев в других местах, но никто не сравнится с вашей глубиной. Теперь, когда Мастер ушёл, что нам делать? Болезнь Господина Юаньчжо, похоже, ухудшается; её нужно лечить.
— Найти врача легко, но найти божественного целителя — это вызов, — Шэнь Цзэчуань, казалось, был заинтригован. — Как ты нашёл Мастера?
— Хэчжоу, — выражение лица Яня Херу немного смягчилось, — Ваше Превосходительство, возможно, не знает, что в этом Хэчжоу находится светский дом Мастера. Поскольку я знал, что Второй Господин ищет Мастера, я послал людей присматривать за ним. Кто знал, что Мастер действительно вернулся? Жаль, что я он не доехал. Если бы я приехал на несколько дней раньше, Мастер был бы сейчас в Дуаньчжоу.
— Иногда судьба не совпадает с нашими желаниями, — сказал Шэнь Цзэчуань. — С этим ничего не поделаешь.
— Однако я знаю нескольких старших придворных врачей в Цзюэси, которые являются известными целителями, в прошлом лечившими императора Гуанчэна, — Янь Херу поправил пустую чашку. — Их репутация не ниже, чем у Мастера, и они пользуются большим уважением в тринадцати городах. Многие высокопоставленные чиновники ищут их консультаций. Если Лорд захочет с ними встретиться, я могу взять их с собой в свой следующий визит?
Шэнь Цзэчуань неожиданно взял чайник и налил чай Яню Херу. Он сказал:
— Медицинский сбор, должно быть, был существенным, да?
Янь Херу наблюдал, как чай наполнился до краёв, и поднял руку, чтобы остановить его.
— Если несколько тысяч таэлей серебра могут сделать Господина счастливым, то это того стоит. Я доволен, зная, что проявил уважение своими деньгами.
Налетел порыв ночного ветра, вызвав рябь на поверхности чая.
Сохраняя позу, Янь Херу понизил голос.
— Я слышал, что Си-эр устроил ловушку в Цюйду, намереваясь устроить засаду Господину, но в итоге покончил с собой прямо у вас на глазах. Тц-тц-тц, кровь была повсюду — это было ужасно.
Шэнь Цзэчуань держал чайник в руке и улыбался.
— Злые дела в конечном итоге приведут к падению; я не смог бы остановить это, даже если бы захотел.
— Но насколько я могу судить, — сказал Янь Херу, растягивая слова и посмеиваясь, — Господин тоже не образец добродетели… — Он продолжил: — Я в дружеских отношениях с вашими императорскими стражами, так почему же Господин приказал им окружить меня?
Свечи дико мерцали в комнате, а двор погрузился в жуткую тишину. Стражники, казалось, исчезли.
Янь Херу невозмутимо убрал руку.
— Я не знаю никаких боевых искусств, даже некоторых замысловатых приёмов. Если Господин хочет убить меня, зачем так хлопотать? Вытащите Ян Шань Сюэ и нанесите мне чистый удар на месте. — Он слегка хлопнул себя по бедру, словно вспоминая что-то. — О, я забыл. Господин больше не может владеть мечом, поэтому Второй Господин приложил все усилия, чтобы найти Мастера Идэна — он, должно быть, встревожен.
Какой маленький негодяй.
Фэй Шэн, спрятавшись на крыше, молча сплюнул.
— Я не посмею причинить тебе вред, — Шэнь Цзэчуань поставил чайник. — Ты всё ещё отвечаешь за обеспечением военной провизией Цидун после апреля и управление гаванью Лючжоу. Кому ещё я могу доверить эти задачи, если не тебе?
— Я знал, что Господин префектуры не вынесет убийства, — Янь Херу ловко постукивал пальцами по подлокотнику, размахивая ногами. — С этим ничего не поделаешь. В последнее время вы были так неустанны в своём преследовании, и теперь половина вашего богатства связана со мной. Но позвольте мне сказать вам правду, Господин префектуры: я так же не хочу выступать против вас. Где я найду другого Господина, столь же красивого и умного, как вы? Что касается господина Идена, я был искренне удивлён. Если Господин префектуры захочет, я могу предложить господину Юаньчжо десятки тысяч серебряных таэлей в качестве извинений. Счастье — вот что действительно важно; только когда человек счастлив, жизнь становится стоящей.
Атмосфера в комнате, казалось, разрядилась, но Шэнь Цзэчуань внезапно сменил тему.
— Мастер Идэн, должно быть, давно скончался.
Янь Херу пристально посмотрел на Шэнь Цзэчуаня, всё ещё улыбаясь.
— Этого не может быть...
— Как ты мог так легко передать его мне, если он был ещё жив? — Шэнь Цзэчуань задумчиво погладил свой складной веер. — Восемь городских амбаров — это ничто. Я бы не убил тебя, даже если бы у нас были разногласия в этом вопросе. Но с Мастером Иденом — это другая история. — Взгляд Шэнь Цзэчуаня, полный эмоций, остановился на Янь Херу. — Цеань прилагал много усилий, чтобы найти Мастера. Когда он наконец обнаружит некоторые улики и узнает, что Мастер Идэн погиб от твоих рук, даже сами Небеса не смогут тебя спасти. Так что тебе нужно избавиться от этой горячей картошки как можно скорее.
Янь Херу пришёл, чтобы признать свою вину, но за какое преступление? Преступление восьми городских зернохранилищ. Столица уже проследила дело до Даньчэна, и Сюэ Яньцин на данный момент вышел победителем в их игре умов. Янь Херу с самого начала знал, что императорский двор придёт за ним, поэтому он был здесь, чтобы сделать вид, будто он отказывается от Мастера Идэна, давая чиновникам Хэчжоу шанс неустанно преследовать его, таким образом делая его падение неизбежным.
Янь Херу не хотел разыгрывать эту карту, но у него не было лучшего варианта. Он действительно нашёл Мастера в Хэчжоу и держал его в заключении с начала года. Однако Мастер неожиданно умер! Рычаг, который он надеялся использовать против Шэнь Цзэчуаня, теперь стал причиной его собственной гибели. Как только Сяо Чие почуял бы запах следа, у Янь Херу не осталось бы места для манёвра. Он мог только противостоять Шэнь Цзэчуаню и полагаться на перспективу взаимной выгоды ради шанса на выживание.
— Вы довольно хитры, — без стеснения похвалил Янь Херу, сжимая счёты. — Но раз Господин префектуры готов сидеть здесь и говорить со мной, это значит, что вы готовы проявить снисходительность. Я тщательно подсчитал свои счета, и Чжунбо не может позволить себе обеспечить провизией и северные, и южные поля сражений на целый год. Господин префектуры также хочет восстановить процветание в Шести провинциях... Я не такой, как Си Хунсюань; вы не сможете обойтись без меня во всём.
— Зачем тебе сравнивать себя с Си Хунсюанем? Ты не такой, — Шэнь Цзэчуань нашёл Яня Хэру занимательным. — Ты живёшь роскошно, украшенный золотом и серебром, с халатом вышитым слитками и золотыми счётами на шее, словно хочешь, чтобы весь мир узнал, как сильно ты любишь деньги. Но любишь ли ты деньги по-настоящему?
Си Хунсюань также любил демонстрировать своё богатство, но не в такой степени. По сравнению с Янем Херу, Си Хунсюань казался скорее утончённым отпрыском знатной семьи. Судя по их семейным хранилищам, Си Хунсюань даже мог считаться бережливым и послушным сыном. Напротив, Янь Херу был совершенно другим. Все его предприятия требовали первоначальных инвестиций, что говорит о том, что его одержимость была не самими деньгами, а скорее волнением от их накопления.
Прибыль от торговли чаем в Чачжоу подняла семью Янь на новую высоту. Янь Херу расширил небольшой взаимный рынок в Дуньчжоу и в сотрудничестве с знатными семьями занялся незаконной торговлей официальными товарами. Заработанное им серебро могло поддерживать его на протяжении поколений, и он никогда не скупился, когда тратил его. Следуя за Шэнь Цзэчуанем, для него это был подходящий момент, чтобы прекратить свои теневые делишки. Чтобы очистить себя, всё, что ему нужно было сделать, это честно поставлять еду и провизию на северные и южные поля сражений, и время от времени оказывать почтение Лорду. Как только войны полностью закончатся и Шэнь Цзэчуань действительно придёт к власти, его вклад в обеспечение военных поставок гарантировал, что никто не сможет легко его тронуть. В то время он превратится в выдающегося героя.
Однако Янь Херу не желал этого делать.
Именно эта мятежная черта его натуры подтолкнула его к идее строительства нового порта.
Этот юноша не был глупым; скорее, как предполагала его репутация, он был вундеркиндом, слишком умным для своего же блага, искусным в манипулировании различными схемами. Разве он не сумел манипулировать Восемью Великими Семьями, чтобы они плясали под его дудку? Они всё ещё следовали за ним, собирая деньги. Независимо от того, насколько могущественным или хитрым политиком он мог быть, Янь Херу не боялся.
С золотыми счётами в руках Янь Херу откинулся в кресле, ухмыляясь и посмеиваясь. Закончив смеяться, он вздохнул и сказал:
— Господин, почему вы стремитесь стать тираном? Если бы вы занимались бизнесом, я бы не был одинок.
Шэнь Цзэчуань тоже вздохнул и сказал:
— Мы родились не в ту эпоху.
Янь Херу наклонил голову, выражение его лица было невинным, когда он ответил:
— Я тоже родился не в то время. Если бы я родился на двадцать лет раньше, какое отношение имел бы Си Хунсюань ко всему этому? Этот толстый болван невероятно глуп; он испортил прекрасную руку семьи Си. — Он слегка приподнял подбородок с намёком на высокомерие. — Я наблюдал, как они меняли императоров туда-сюда. Если бы была моя очередь, я бы тоже хотел поиграть с несколькими.
Видя, что Шэнь Цзэчуань не выглядит враждебным, Янь Херу отпил глоток чая, чтобы смочить горло, прежде чем продолжить:
— Я безмерно восхищаюсь Лордом префектуры, но мы просто... не совсем на одной волне. Вы знаете о моей матери? Она была дочерью рыбака из Хэчжоу, которая даже не могла наесться досыта дома. Ей приходилось содержать своих бесполезных братьев ради своих родителей. Устав от побоев и ругани, она в порыве гнева прыгнула в реку, переоделась мужчиной и плавала со своими назваными братьями более десяти лет. Они расширили свою первоначальную торговлю чаем в Хэчжоу. Мы все были сиротами, поэтому, когда мы это обсудили, мы решили все взять фамилию Янь. Это было здорово — с деньгами в руках мы могли делать всё, что захотим. — Он снова усмехнулся. — Другие люди берут наложниц, но моя мать сама выбирала себе мужей. Она любила всех красивых мужчин в Хэчжоу, и мой отец был самым привлекательным. Но моя мать умерла молодой, и мой отец стал лордом Янем. Он продолжал заниматься бизнесом, но был робким и всего боялся. Он даже не осмеливался поднять голову, когда видел управляющего семьи Си.
Янь Херу был грамотным и изучал классику, но концепции благосклонности и праведности в этих книгах не нашли у него отклика. Разве те, кто практиковал благосклонность и праведность, обычно не умирали молодыми? Со временем он стал более уверен в одном: не так важно, как долго человек живёт, важнее то, как прожить полноценную жизнь.
Казалось, он боялся всех и дрожал при виде ножа, однако занятие, которым он занимался, было таким, за которое не решились бы взяться даже те, кто искусно владел клинком.
Какое богатство накопил Чжунбо? Янь Херу знал слишком хорошо. Он видел обездоленных людей, разбросанных по стране, когда его карета проезжала мимо, но какое это имело значение? Он просто играл свою роль в этом хаотичном мире; если кто-то действительно умрет от голода, это будет не на его совести. Перед ним стояло бесчисленное множество других.
Что он сделал не так?
Янь Херу облокотился на стол и повторил свой вопрос Шэнь Цзэчуаню:
— Что я сделал не так? Поражение армии Чжунбо произошло не по моей вине — это была ошибка Шэнь Вэя. Что касается торговли зерном, даже если бы я этого не делал, это сделали бы другие. Для меня лучше использовать деньги для установления торговых путей, чем позволить другим их растрачивать. Копить серебро, как это делает семья Си, — самое бессмысленное занятие.
Разве он не должен был скрывать Мастера Идэна, когда Шэнь Цзэчуань хотел его убить? Просто Мастер не смог этого вынести.
Янь Херу сказал:
— Согласно судьбе Мастера, он бы в любом случае умер в своём возрасте, скорее всего, в какой-нибудь безлюдной глуши.
Янь Херу был ещё молод, и в некоторых аспектах, так же наивен, как предполагал его внешний вид. Не то чтобы его никто не учил, но те, кто учил, не могли сравниться с его интеллектом. Он обращался к Цай Юю как к «дедушке», и Цай Юй действительно был бандитом из Чачжоу. Но в свои ранние годы Цай Юй отстаивал праведность и щедро помогал старикам, женщинам и детям на своей территории. В конце концов, он последовал за Янем Херу в неэтичные деловые сделки.
— Люди в этом мире любят говорить о праведности, но это всего лишь разговоры, — Янь Херу вскочил со стула, всё ещё держа в руках счёты. — Прибыль приходит и уходит, а деньги предназначены для того, чтобы их тратить. За деньги можно получить всё, что угодно. Мне это не особо важно, потому что я заработаю ещё больше. Нет такого бизнеса, которым я не мог бы заняться.
В комнате стало тихо, и Янь Херу почувствовал, что Шэнь Цзэчуань слишком тих. Он просчитал свой следующий ход и сказал:
— Поскольку Лорд-префект хочет свести счёты за Мастера Идэна, мне ничего не остаётся, как признать свою ошибку. Я готов загладить свою вину. Скажите, какие лекарственные травы нужны вашему дому, и я их предоставлю. Я продолжу поставлять военное зерно для Цидуна в этом году. Можем ли мы оставить этот вопрос позади?
Шэнь Цзэчуань посмотрел на него и ответил:
— Ты можешь идти.
Янь Херу на мгновение замер, словно хотел что-то прояснить Шэнь Цзэчуаню. Он снова заговорил:
— Порт в Лючжоу находится в критическом положении. Господин, я снова приеду к вам через два дня, чтобы показать вам план.
Шэнь Цзэчуань молчал.
Свечи тускло мерцали в комнате, заставляя Яня Херу необъяснимо ощутить чувство страха. Это был другой вид страха, тот, что просачивался в его кости, оставляя холодок. Он знал, что за человек Шэнь Цзэчуань; он не убьет его — умные люди не действуют импульсивно. Шэнь Цзэчуань одержал верх.
Янь Херу сделал несколько шагов назад, пока не достиг двери. Он улыбнулся Шэнь Цзэчуаню, прежде чем повернуться и поднять занавеску, чтобы выйти. Служанка стояла у карниза с фонарём, его свет отбрасывал жуткое, бледное свечение. Янь Херу почувствовал себя неловко.
Свечи в комнате погасли, и во дворе воцарилась полная тишина.
Янь Херу не позволил служанке сопровождать его. Он схватил фонарь и пошёл по коридору, его шаг ускорился, как будто его преследовали. В конце концов, он сорвался на бег. Задыхаясь, он отчаянно бежал, осознавая в этот момент свой страх смерти.
— У меня... у меня восемьсот тысяч таэлей в Цидуне… —Янь Херу услышал шаги позади себя и с тревогой обернулся, но ничего не увидел. Тем не менее, он начал плакать, как ребёнок, разбивший вазу, чувствуя себя обиженным незначительной ошибкой. Он закричал: — Шэнь Цзэчуань!
Сидя в кресле, Шэнь Цзэчуань вылил чай, который Янь Херу не допил, так же, как он сделал это раньше с Си Хунсюанем.
Чайные листья быстро высохли.
