Глава 234 - Муравьи
21 марта 2025 г., 07:31
Капли дождя стучали по карнизу, отражая мысли Шэнь Цзэчуаня. Он мог открыто продемонстрировать сотню граней своего желания перед Сяо Чие, но ему было трудно поделиться с ним этой открытостью. Он был самым красноречивым человеком в мире, но также и наименее искусным в выражении своего сердца.
— Однажды я предложил свою жизнь Наставнику, потому что мне не было места в этом мире. Да, в первый раз, когда я стоял перед дворцом Цюйду, я увидел дверь в эту жизнь. После того, как я шагнул через неё, Дуаньчжоу больше не был моим домом. Я знал, что мой старший брат исчезнет в моих снах, и никто в этом мире не простит меня.
Шэнь Цзэчуань никогда не сражался на поле боя и не сидел в возвышенном зале. Он был просто обычным человеком, столкнувшимся с смертоносным клинком. Именно потому, что он был обычным, крики шести провинций эхом раздавались в его ушах каждую ночь, а море крови постоянно окрашивало его снв в красный цвет. Преклонив колени в метели у ямы Чаши, он испытал агонию расставания и смерти, став врагом мира за одну ночь.
Он ничего не сделал.
И всё же он был виновен — виновен в том, что был Шэнь Цзэчуанем.
Шэнь Цзэчуань стал свидетелем того, как кавалерия вырезала людей Дуаньчжоу, и на его спину давило бремя сорока тысяч жизней. Он был навечно заключён здесь просто потому, что был жив. Его борьба была незначительной, бессильной против воплей скорби перед трупами сорока тысяч.
Шэнь Цзэчуань не мог жить.
Он был муравьём в этой игре власти, его боль была не более чем пылью, поднятой кашлем тех, кто манипулировал доской. Когда он понял это, смысл «жизни» был для него утерян. Цзи Му позволил ему жить, но пока герои и злодеи продолжали свою неустанную борьбу, он в конечном итоге снова стал простой пешкой. Его несколько оставшихся лет были просто ожиданием повторения цикла.
В заброшенном храме наставник Ци Хуэйлянь неистовствовал и дико размахивал руками, взывая к принцу. Но в этом мире больше не было принца. Разве только те, кто имеет благородное происхождение, могут влиять на судьбу страны? Разве только те, кто родился в величии, достойны обладать силой, способной шевелить ветрами и облаками? Тогда кем были бесчисленные простые люди под ними? Они были всего лишь высохшими костями у подножия лестницы, по которым ходили, не чувствуя никакой боли и не осмеливаясь сопротивляться!
«Что мы сделали не так?»
Ци Хуэйлянь выкрикнул этот вопрос в горьком отчаянии.
Что они сделали не так?
Однажды Шэнь Цзэчуань схватил Сяо Чие за воротник в грязном переулке, сорвал с него замаскированную сдержанность и с болью выкрикнул этот вопрос.
Что мы с тобой сделали не так?
Если само существование было преступлением, то это само Небо заставило его преклонить колени в грязи и остаться ничтожным муравьём. Но Шэнь Цзэчуань встретил Ци Хуэйляня. Он стал свидетелем безумия наставника, услышал скорбный крик одинокой вороны. Загнанный в угол, если бы он не обладал решимостью рискнуть всем, он бы снова убил себя на пути, проложенном Небесами.
«Я Ци Хуэйлянь из Ючжоу. Я учил принца. Я передам тебе все свои знания — хочешь?»
Шэнь Цзэчуань увидел шанс на выживание, не только там, где он мог приклонить колени и хватать ртом воздух, но и там, где он мог встать. Была ли суждена дворянам победа? В тот момент, когда Ци Хуэйлянь встал на колени, он решительно изменился. Он разрушил эту стену даже раньше Шэнь Цзэчуаня или кого-либо ещё.
Ци Хуэйлянь был императорским наставником, который обучал только тех, кто был готов к этой должности. Он обратился к Шэнь Цзэчуаню не только потому, что у него не осталось других вариантов, но и потому, что это была самая безумная идея наставника.
«Наставник, вы научили меня поэзии и книгам, и я отомщу за вас вашим старым врагам».
Ненависть Шэнь Цзэчуаня была рассеяна по городу. Она была расплывчатой, с бесчисленными тусклыми огнями. Ци Хуэйлянь сгустил их двумя словами «старый враг». Орхидея равнодушно растёт на нефритовых ступенях, а лодка пересекает бесконечное море страданий. Ци Хуэйлянь создал Шэня Ланьчжоу. Он вдавил острый клинок Шэнь Цзэчуань обратно в ножны и хотел стереть самонегодование, которое поддерживало Шэнь Цзэчуаня, чтобы выжить. Он хотел исправить путь Шэнь Цзэчуаня и позволить ему по-настоящему увидеть себя.
Сюэ Сючжо не пошел по неправильному пути, но он опоздал на один шаг. У Ци Хуэйляня уже был свой собственный наследный принц.
Дождь хлынул по карнизам, когда Шэнь Цзэчуань замолчал после разговора. Он уткнулся лицом в спину Сяо Чие, как и Сяо Чие в подушку.
Шэнь Цзэчуань не заботился о своей жизни; смерть не страшила его. Скачущие копыта тех, кто боролся за власть, не щадили никого, а мирные убежища мира стояли на самых острых лезвиях. Если бы он умер, это лишь доказало бы его поражение в этом состязании, факт, который он с безразличием отбросил.
Будет ли больно от порезанной руки?
Для Шэнь Цзэчуаня, чтобы узнать, нужен был порез. Сяо Чие не удалось связать его. Его клинок без рукоятки кровоточил, когда его держали, и никто, кроме него самого, не мог его использовать. Он дистанцировался от всех, стремясь к цели «свободы».
Он был свободен, когда убил Цзи Лэя.
Именно тогда Сяо Чие впервые понял, что он отточил остроту Шэнь Цзэчуаня, но не смог полностью сдержать его. Шэнь Цзэчуань просто научился наносить смертельные удары, не раскрывая своих намерений. В то время Шэнь Цзэчуань впервые ощутил любовь, а изуродованный хозяин ощутил удовольствие от этого тела, радость быть «живым». Он не осознавал, что это означало начало вложения его клинка в ножны.
Эта буря с севера унесла кошмары Шэнь Цзэчуаня, когда Сяо Чие властно овладел его грудью. Своими сильными руками он заслонил шум, нырнув незваным гостем в трясину, чтобы насладиться ароматом жемчуга и нефрита.
Хищный волк.
— А-Е, ты вернул мне эту жизнь, — Шэнь Цзэчуань погрузился в знакомый запах, потираясь щекой о спину Сяо Чие, словно молодой зверь, идущий по запаху. — А-Е…
Сяо Чие повернулся и положил руку на Шэнь Цзэчуаня, чтобы посмотреть ему в глаза.
Глаза Шэнь Цзэчуаня были широко открыты, но в них не было и следа шутки. Кончиками пальцев он провёл по щеке Сяо Чие и сказал:
— Я весь твой, а ты мой, даже в смерти. — Наконец, он показал свою резкую и безжалостную сторону, продолжив: — Любой, кто попытается отнять тебя у меня, будет убит.
Даже Король Ада не смог бы этого сделать.
Сначала Шэнь Цзэчуань думал, что больше всего он ценит не свою жизнь, а Сяо Чие. Постепенно он понял, что порезанный палец будет болеть, но болел не палец, а Сяо Чие. Жить трудно, но со временем он нашёл ещё больше причин. Он — жизнь Цзи Му, жизнь Ци Хуэйляня, жизнь Чжунбо и жизнь всех муравьёв в меняющейся ситуации
— Я хочу прожить с тобой долгую жизнь, — Шэнь Цзэчуань слегка поцеловал висок Сяо Чие. — В месте, где никто не сможет нас достать.
Сяо Чие взял руку Шэнь Цзэчуаня обратно и повернулся, чтобы обнять его, обхватив его лицо и пристально глядя на него.
— Ты устал от бега? — тихо спросил Шэнь Цзэчуань.
— Вовсе нет, — Сяо Чие погладил его по щеке. — Я выживаю, думая о тебе.
