Детские руки – взрослые ошибки

— Я весь во внимании, Пит. — Это будет свидание. Он замер, чувствуя, как внутри что-то коротко, приятно щёлкнуло — будто незаметный до этого механизм вдруг дал сбой, будто давно заведённые шестерёнки зацепились не так, как должны были. Он выдохнул, медленно, слишком ровно, чтобы это было естественно, но не поднял глаз. Не позволил себе. – Нет, – быстро добавил он, вскидывая ладони, будто отмахивался от сказанного, – Нет-нет, не это свидание! Старк смотрел перед собой, но будто бы не видел. – Не наше свидание! – Выдавил он, сглотнув, – Двойное. Свидание. Это слово, обронённое с такой лёгкостью, с таким юношеским вызовом, впилось в сознание, будто что-то острое, будто игла, с заносчивой дерзостью пробившая то, что он до этого упорно пытался держать в порядке. Он не должен был так реагировать. Не имел права. Он взрослый человек. Успешный, чёрт возьми, состоявшийся мужчина, который прошёл через слишком многое, чтобы сейчас позволить себе пошатнуться из-за какого-то случайного оговоренного слова. Но оно всё равно застряло в голове. Он почти услышал, как его собственные мысли споткнулись, когда Питер вдруг одёрнул себя, когда поспешно, почти с неловкостью исправился, сбивчиво добавил: «Двойное свидание». И Тони вдруг осознал, что в этот момент разочаровался. Не так, чтобы резко, не так, чтобы это было очевидно даже для него самого, но понял в тот самый миг, когда мозг, предательски быстро обрабатывающий информацию, вдруг осознал: Если бы Паркер не исправился, если бы не вернул привычную, удобную дистанцию, он бы не стал возражать. Он, мать его, даже не задумался бы. – Ну, знаете.. Вы с мисс Поттс помиритесь, – демонстративно мальчишка загнул один палец, – Да и к тому же, ей будет очень приятно, – загнул уже второй палец, – Она перестанет думать, что дело во мне, – третий палец, – И я проведу время с Мишель! – Четвертый палец. Говорил он все позитивно, будто вытягивал из себя это, чтобы момент не был слишком неловким и постыдным. Питер кажется, ожидал ответа, говоря подобное, но голос его доносился откуда-то издалека, как будто через толщу воды. Старк кивнул. Медленно, молча. — О, так ты ещё и сценарист, — он лениво откидывается на спинку стула, цепляя уголком губ ухмылку, больше похожую на кривую складку раздражения, — Продумал за меня весь сюжет, расставил сцены, прописал реплики, выбрал место действия. Что дальше? Может, ты мне ещё скажешь, как себя чувствовать? Паркер закатывает глаза, закидывает руки за голову и откидывается назад, всем видом демонстрируя, что ему уже осточертели эти разговоры. — Я просто предлагаю разумное решение. — Разумное? — Старк с притворным интересом подается вперёд. — Давай разберёмся. Ты хочешь, чтобы я притащил Пеппер на двойное свидание, чтобы доказать, что между нами ничего нет? — Это звучит ужасно, когда вы так все преподносите. — Потому что это ужасно. — Слушайте, мистер Старк, я просто пытаюсь помочь, а вы опять начинаете свои игры. Хотите сказать, что вам всё равно? Что вам не важно, что она думает? — Мне важно, но это тебе не детская ссора, Пит, где все можно решить обычным походом в парк. — Трусите. Старк моргает. — Повтори? — Боитесь, что она не простит, — Паркер пожимает плечами, ковыряя край салфетки на столе. — А если простит, то, может, это не понравится вам. — Ты рассуждаешь как ребенок. — Может удивлю, но я подросток! — Питер, ты несёшь бред. — Значит, вам есть что возразить? — Мне есть что возразить, но я не собираюсь ввязываться в дебаты с человеком, который ещё вчера смеялся над видео с котом, застрявшим в рулоне туалетной бумаги. — Это было объективно смешно. Старк глубоко вздыхает, словно собирает всё терпение, что у него осталось, потом делает последний глоток кофе и медленно, с какой-то преувеличенной небрежностью, ставит чашку обратно. — Ты собираешься упрашивать меня ещё долго, или предложишь адекватный вариант для своего условия? Паркер чуть щурится, губы у него снова поджимаются в упрямую линию и тогда он, не давая себе ни секунды раздумий, просто говорит: — Тони. Тишина. Короткая, но ощутимая, будто кто-то выдернул пробку и воздух вдруг стал слишком разреженным. Не «мистер Старк», не «сэр». Не с привычным расстоянием. Просто — Тони. Он медленно моргает, переводит взгляд на парня и понимает, что тот не исправится. Не отшутится. Не сделает вид, что это было случайностью. И это раздражает. Раздражает, что от него это не звучит как что-то неправильное. Что от него подобная форма имени не звучит как то, что могло бы заставить старка задуматься: «А имеет ли он право?» – да, Тони знал, Питер имеет на это право. Ещё какое. Мужчина резко встаёт, засовывает руки в карманы и отводит взгляд. — Мне пора. — Что? Куда это? — Работать. Паркер раздражённо вскидывает руки. — Да что с вами, блять, не так?! Старк чуть склонил голову набок, задумчиво разглядывая его, а потом улыбнулся — криво, почти нехотя. — Увидимся, Паркер. И уходит, оставляя за собой запах сигарет, металлический привкус недосказанности и парня, который, возможно, только что сделал что-то важное, но пока ещё не осознал этого.

***

Тони Старк – гений, миллиардер, филантроп и, видимо, человек, который считает, что деньги и технологии заменяют элементарное человеческое отношение. Ведь оставил Питера словно ненужную вещь, в каком-то богом забытом районе. В месте, где ни знакомых ориентиров, ни связей, ни даже намёка на то, что кто-то о нём хоть раз подумает после исчезновения. Поначалу Питер ещё пытался найти в этом какой-то смысл. Можно было перекинуть это на то что, быть может, это очередное испытание? Часть какого-то нелепого плана, где Тони хочет проверить его на сообразительность? Возможно, даже урок: «ну давай, Паркер, удиви меня, покажи, что можешь выжить в условиях, приближённых к боевым». – О да, звучит в духе мистера Старка. Но в тот момент, когда официант ресторана с вежливой улыбкой принес ему чек, из которого он узнал, что мужчина даже не удосужился заплатить — тут-то Питер понял, что ничего подобного. Это не испытание, не тренировка, не игра. Это натуральный, ни капли не приукрашенный пиздец. Он вывернул все карманы, собрал каждую мелочь, но денег не хватало. Карточка, конечно же, осталась у костюма, а костюм остался дома у Тони. Идеально. Пришлось оставить последние купюры и с мрачным выражением лица выслушивать ворчание администратора, который явно подозревал его в желании сбежать, не расплатившись. Долго объяснять, кто он такой, Паркер не стал — его собственное раздражение достигло точки кипения. Он развернулся и вышел, оставив после себя клеймо бедного подростка. Возможно, теперь он у них в черном списке. Город, который он должен знать как свои пять пальцев, вдруг стал чужим. Улицы выглядели одинаково. Вывески не говорили ему ничего. Даже воздух будто бы пах иначе. Он шел сначала быстро, потом медленнее, потом и вовсе остановился, пытаясь сообразить, есть ли в радиусе километра хотя бы один ориентир, который подскажет ему, куда идти. В голове уже вертятся слова, которыми он встретит Старка: «Какого черта?», «Ты вообще понимаешь, что ты натворил?», «Я был там один, без денег, без связи, без всего!», «Это нормально по-твоему?» – и питер уверен — Тони посмотрит на него своей фирменной полу-скучающей полу-ироничной ухмылкой и выдаст что-то вроде: «Ну, ты ведь справился». Справился. Питер сжимает кулаки. «Старк, мать твою, молись, чтобы я добрался до тебя пешком и успокоился по дороге. Иначе я устрою тебе такой разговор, что ты ещё три недели будешь слышать его эхом в своём железном шлеме.» Он шел быстро, резко, порой оглядываясь через плечо, словно надеялся вдруг увидеть сзади что-то знакомое. Всё ещё надеялся, что его память подкинет хоть один ориентир. Но нет — дорогие бутики, рестораны с белоснежными скатертями, чистые широкие улицы, где пахнет не асфальтом, а деньгами. Всё вокруг было до боли красивым, до тошноты дорогим, и — черт бы его побрал — до абсолютной, всепоглощающей чуждости. «Охуенно, мистер Старк. Просто гениально». Его губы сжались в тонкую линию. Подросток выглядит так, будто всю свою одежду он забрал на свалке. От неловкости тот закинул поверх кепки ещё и капюшон своей серой толстовки. А что теперь? Заказать такси? Да, конечно, суперская идея: Пусть водитель послушает историю о том, как одиннадцатиклассника без денег оставил посреди богатого квартала миллиардер. А потом, может, подкинет пару монет на проезд? Он выдохнул, провел ладонями по лицу. Ладно, хватит паниковать. План: Выйти к главной дороге, дождаться машины, попытаться объясниться. Он свернул на одну из улиц, в которой было куда больше людей — шум, разговоры, свет рекламы, редкие проезжающие машины. Живая улица, где хоть что-то происходило, а не только витрины с ценниками, за которые можно купить чью-то почку. Он на секунду прислонился к холодному каменному фасаду здания, стиснул зубы. Черт, он не должен был попадать в такую ситуацию. Он ведь умный. Сильный. Может сам о себе позаботиться. В этот момент он услышал приближающиеся голоса — компания, шумная, смеющаяся. «Не сейчас». Он чуть сильнее вжал плечи в стену, будто надеясь, что так его заметят меньше. Не посмотрят этими косыми взглядами, не давая виду, что они смеются над теми, кто ниже по статусу, но их богаческое презрение будет видно хоть издалека, без очков, с минусовым зрением. Но надежда рухнула, когда один из голосов, немного охрипший, с хрипотцой, вдруг направился прямо к нему. — Эй, мальчик, ты чего тут такой потерянный? Питер замер, медленно поднял голову. Перед ним стоял мужчина — возраст определить было сложно: Слишком юное выражение лица, но глаза взрослого. Кожаная куртка, футболка с потёртым принтом, руки засунуты в карманы, лёгкая ухмылка на губах. — Вас это волновать не должно. — Ай, кусачий, — кивнул мужчина и чуть наклонил голову, пристально вглядываясь в него, — Ну, конечно, не должно волновать, но ты выглядишь так, будто либо потерялся, либо только что сбежал с какого-то мажорского раута, где тебе пришлось мыть тарелки, потому что твой богатый дядюшка не оплатил ужин. Питер замер, а мужчина в свою очередь ухмыльнулся ещё хитрее. — Ну всё, угадал, да? Питер выдохнул, прикрыл глаза рукой. — Блять. — Ты ещё и материшься. Мне нравится. — Вы кто вообще? — Квилл, — мужчина широко развёл руки, — Питер Квилл. Паркер моргнул, ещё раз обвёл взглядом стоящего перед ним мужчину, пытаясь прикинуть, какова вероятность того, что это всё-таки какая-то галлюцинация на фоне стресса. Но Квилл был слишком настоящий – стоял перед ним живой, ухмыляющийся, с этой своей расслабленной уверенностью человека, который не привык торопиться. Рядом, чуть позади, толпилась компания таких же, как он – дорого одетых, раскованных, с запахом дорогого виски и парфюма, в глазах которых читалась эта особенная смесь самодовольства и безразличия. Он сглотнул. — Питер, — сказал он, машинально, прежде чем успел осознать, что делает. — Питер Паркер. — Да ну, — протянул он, качая головой, словно не верил, — Ты серьёзно? Паркер чуть нахмурился. — Полностью.. Мужчина фыркнул, развернулся к своей компании, раскинул руки, как будто собирался объявить что-то эпохальное. — Чуваки, — голос у него был громкий, уверенный, с той самой интонацией человека, который привык, что его слушают. — Да это сама судьба нас свела. Кто-то из его друзей лениво поднял брови, кто-то усмехнулся, кто-то продолжил смотреть в телефон, явно не впечатлённый внезапным открытием. Квилл, тем не менее, продолжил сам себя развлекать: — Странно, малыш. – Хэй, ты что, собрался с подростком флиртовать? – Раздался насмешливый голос за его спиной. Мальчик смотрел на него с выражением, в котором сочетались усталость, недоверие и лёгкое раздражение. — Простите? Контрабандист усмехнулся, хлопнул его по плечу так, что Питер слегка покачнулся. — Странно, что мы не встретились раньше. — Чего? Он посмотрел на него внимательно, потом чуть наклонил голову, будто разглядывал картину в музее, пытаясь уловить скрытый смысл. — Давай подумаем: На тебе худи, из-за которого тебя могут принять за беглого подростка и кепка, за которую тебя бы в целом предпочли побить. Ты вообще в порядке? Паркер шумно выдохнул, почесал висок и с какой-то запоздалой иронией подумал, что, конечно, вечер мог стать ещё хуже. Например, вселенная могла подкинуть ему в собеседники не просто богача, а богача, которому больно весело. – А вы выглядите так, словно проблем никогда не видели. Квилл образно схватился за сердце с гримасой боли. – Я-то думал, что выгляжу как тот, у которого проблемы – стиль жизни. Тот, кажется, был в прекрасном расположении духа, небрежно покачиваясь на пятках и с каким-то весёлым ожиданием наблюдая за подростком. Выглядел он странно. Слишком расслабленный для человека, который внезапно решил завести беседу с парнем, торчащим в тени дорогого квартала в образе бездомного. — Что вам от меня надо? — Тебе, — он мгновенно исправил, снова ухмыляясь, — Ты ж мелкий, а я не настолько старый, чтобы на «вы». — Мне семнадцать. — Так и я не старик. Паркер раздражённо выдохнул. Разговор уже начинал бесить, а ещё больше бесило то, что этот Квилл, кем бы он ни был: Имел какой-то дурацкий, но неоспоримый талант ставить его в положение идиота. Прям как Старк. — Квилл, если ты решил поиграть в доброго самаритянина, сразу скажу — я не потерялся. — Конечно, не потерялся, — с наигранным пониманием протянул мужчина, облокачиваясь плечом о стену рядом с ним, — Просто стоишь тут один и ко всему прочему — без денег. — У меня есть деньги. — Поэтому у тебя вид нищего? Парень сжал кулаки. Он буквально физически ощущал, как в груди начинает закипать злость. Не потому что мужчина говорил неправду — нет, как раз наоборот. — Послушайте, — он даже не заметил, что снова сказал на «вы», — Может, просто оставите меня в покое? Он приподнял бровь, внимательно вглядываясь в него. — Могу, но только сначала скажи мне, почему пацан, которому в норме сидеть в своей комнате и делать уроки, торчит тут один и ещё, судя по всему, не знает, куда идти. — Я.. — Паркер замялся, а потом резко покачал головой, — Вас это не касается. — Снова «вы», — Квилл поморщился, — Ты что, при рождении заключил контракт на уважительное обращение со всеми? Ладно, неважно. Знаешь что? — Питер вдруг хлопнул его по плечу так резко и неожиданно, что паркер дёрнулся. — Пошли-ка со мной. — С чего бы это? – Он почувствовал, как внутри нарастает тревожность. В глазах паука снова вспоминалось все то, что происходило ранее. Нет, не хочется повторять сцену с Тони. Не тут. Не сейчас. — Ну, во-первых, ты не знаешь, где ты. А во-вторых, — мужчина развёл руками, – Я выгляжу как тот, кто может знать, где тут можно хотя бы нормально пообедать. — Не трогайте меня. — Хочешь — топай за мной, не хочешь — стой тут, изображай бедного родственника, пока тебя копы не схватят за бродяжничество. Паркер скривился. Идея застрять тут ещё на час его не прельщала. Он резко выдохнул и со скептическим выражением лица уставился на квилла. — Куда вы меня поведёте? — Снова «вы», – пауза, а затем: – В бар. — В бар? В бар для взрослых? — Бар в целом для взрослых. — Мне семнадцать. — Я уже слышал. — Меня не пустят. Квилл усмехнулся. — Я заставлю пустить тебя. Голоса в голове загремели, будто кто-то одновременно включил десяток каналов на полной громкости, каждый орёт своё, несвязное, но всё об одном. О приглушённом свете, мягком запахе дорогого алкоголя, тишине, наполненной низкими голосами и смехом. О тяжелой руке на его плече, которая прижимает, словно проверяет, не рванёт ли он сейчас, выскользнет, не растворится в темноте. Он даже не сразу понял, как сменилось дыхание. Он не видел больше улицы, не слышал шумного смеха компании Квилла. Всё слилось в липкую, тошнотворную кашу из образов и ощущений, которые он похоронил, замуровал, сжёг к хуям. Пальцы на запястье. Шёпот на ухо. Смех, от которого бросает в дрожь. Лёгкое покачивание в голове, после которого мир смазывается, словно кто-то пролил грязную воду на стекло. Движение рядом. Кто-то касается его волос. Чьи-то руки, от которых никогда не избавиться, ни смыть, ни стереть. Питер моргнул, пытаясь вытряхнуть из головы чужие пальцы, чужой смех, чужие слова, которые так давно въелись в кожу, что даже сейчас их можно было почти услышать. – Ну, чего ты, Паркер? Ты же любишь сладкое? Выпей ещё глоточек. Дыхание сбилось. — Эй, малыш? Ты в порядке? Питер дёрнулся назад, не сразу понимая, что снова в реальности. Квилл. Это не тот момент. Не те руки. Не те голоса. Он замер, широко раскрытые глаза метнулись к мужчине, который смотрел на него с лёгким прищуром, всё ещё ухмыляясь, но теперь не так нагло, а скорее с интересом. – Я сказал что-то не то? Мальчик шумно выдохнул, быстро отворачиваясь, чтобы скрыть выражение лица, с которым только что боролся. Голос. Черт возьми. Какого хрена у него тоже такая хрипотца? Какого хрена он тоже ухмыляется так, будто знает его насквозь? Какого, блять, хрена он.. Нет, всё. В реальность. Вернуться. Вернуться. — Нет.. — Паркер прочистил горло, с трудом заставляя себя звучать нормально, — Хорошо,, – наконец бросил он, – Но если это окажется борделем, я вас.. — Не «вас», — тут же перебил старший. – ..Я тебя прибью. Мужчина довольно хмыкнул и хлопнул его по плечу. — Вот и славно. Пошли, малец, я угощаю. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤ*** Питер ощущал себя той самой строчкой из любой книги, где главный герой тупо плывёт за течением, даже не пытаясь что-то изменить. Всё ещё не доверяя Квиллу дальше, чем может бросить его в приливе подростковой ярости, он, тем не менее, шагал рядом, держа руки в карманах, сгорбив плечи, словно пытался исчезнуть в собственной толстовке. Всё вокруг было пропитано дороговизной и ложной улыбчивостью людей, которые бывали искренними только с банковским счётом. Сам Контрабандист напротив, выглядел чересчур довольным. Возможно, даже чересчур живым для этого мёртвого, лакированного района. Он шагал широкими, уверенными шагами, держа руки в карманах, и ухмылялся так, будто только что заключил сделку, в которой он – явный победитель. Мужчина завёл его в переулок — широкую, но плохо освещённую улицу, застроенную какими-то богатыми ресторанами, перед входами в которые дежурили вышколенные швейцары. Всё выглядело цивилизованно, безопасно — настолько безопасно, насколько вообще может быть в этом блестящем районе, пропахшем дорогими духами и бензином элитных тачек. Его компания давно затерялась где-то сзади, блондинистый держался подальше и, на удивление, на несколько шагов впереди них. — Значит, ты угощаешь? — С едва заметной иронией спросил Питер, на всякий случай нащупывая капюшон и ещё глубже натягивая его на голову. Ему не нравилось, что эти улицы настолько чужие, что даже воздух тут пахнет не так, как должен. — Конечно, — Квилл ухмыльнулся и щёлкнул пальцами. — Хотя это скорее я себя угощаю, а ты просто счастливчик, который оказался рядом. Паркер тихо фыркнул, собираясь что-то ответить, но тут его чутьё вспыхнуло тревожным, колючим предупреждением. Он замер. Что-то было не так. Он резко поднял голову, оглядываясь. Сердце застучало быстрее. Люди на улицах, машины, свет от витрин.. Всё было в порядке, но в то же время нет. Чувство опасности было таким сильным, что оно почти дрожало в его костях, заставляя волосы на руках встать дыбом. Квилл что-то сказал, но Питер уже не слушал. Он слышал другое. Тяжёлые шаги позади. Равномерные, размеренные. Нет, это не ребята Питера Квилла. Кто-то их преследовал. Несколько человек. — Мы не можем тут остановиться, — выдохнул Паркер, едва двигая губами, наклоняя голову чуть ниже, будто поправляя кепку. — Не понял? — Просто иди дальше. Квилл удивлённо приподнял брови, но ничего не сказал. Однако Паркер уже видел, как он напрягся, как глаза чуть сузились, будто он тоже начал что-то чувствовать. Паук сделал вид, что случайно скользнул взглядом по витрине, будто бы его привлекли блестящие побрякушки за стеклом. На деле же – использовал отражение, чтобы разглядеть тех, кто шел следом. Четверо. Двое впереди, ещё двое держались чуть поодаль, как будто не хотели портить композицию, но все равно складывались в картину самого натурального преследования. В дорогих костюмах – очевидно не с распродажи, но двигались не так, как типичные бизнесмены или зажравшиеся мажоры, с их вальяжной походкой и привычкой заполнять собой пространство. Эти шли плавно, почти лениво, но держались плотной группой, синхронной, как слаженные головорезы с опытом. Что важнее – они смотрели. Прямо им в спины. — Дерьмо, — едва слышно пробормотал Питер, губы двинулись чуть заметно, но зубы стиснуты. — О, малыш, да ты мастер лаконичного анализа ситуации, — так же негромко отозвался Квилл, шагнув чуть ближе. Лицо его, расслабленное, как у того, кто считает себя центром вселенной, оставалось почти безмятежным, но в чертах появилось что-то.. Острое. Натянутое. — Но какого хрена? — Понятия не имею. Мужчина едва заметно качнул головой, мельком бросая взгляд через плечо. — Ладно, парень, у тебя есть план? — Да, — Питер медленно выдохнул, чувствуя, как внутри зашевелился инстинкт. Кровь бросилась в бег по венам. Все тело напряглось. Он уже чувствовал, как мышцы будут работать, что сделает в первую очередь. — Бежим! — Блять, что? Но Паркер уже сорвался с места. Конечно, он мог бы сказать что-то умное. Например, объяснить, что он не идиот и что когда за тобой идут четверо, держащиеся слишком организованно, чтобы быть случайными людьми, бежать – это не трусость, а инстинкт выживания. Или ещё лучше – сказать, что его веб-шутеры остались у Тони в лаборатории, потому что кому-то показалось, что «Зачем тебе лишние, Пит, тебе хватит одного». Но времени на это не было. В любом случае, объяснять, почему у него есть эта идиотская привычка – сначала действовать, а потом разбираться – он не собирался. Паркер нырнул в переулок. В воздухе запахло влажным асфальтом и мусором. Движения были быстрыми, резкими, отточенными. Мусорные баки, контейнеры, коробки – преодолены с лёгкостью, будто это просто полоса препятствий в школьном спортзале. Шаги преследователей позади ускорялись. — Паркер, блять, какого черта ты бежишь так, будто у тебя под задницей реактивный двигатель?! — Голос Квилла звучал так, будто он был одновременно удивлен, раздражен и отчаянно пытавшийся не отставать. — Чувак, просто держись за мной! — Всё-таки мне больше нравилось, когда ты звал меня «мистер». — Ты серьёзно сейчас?! Резкий поворот. Узкий проулок. Кирпичная стена. Тупик. — Ты ж.. — Квилл резко остановился рядом, — Парень, я думал ты понимаешь, что делаешь. — Времени нет! Шаги за спиной были уже слишком близко. Питер не раздумывал. Глубокий вдох. Рывок. Он пригнулся, оттолкнулся и прыгнул. Нет, не прыгнул – взмыл. Пальцы зацепились за выступ стены, хват крепкий, уверенный. Рывок – вверх, после ещё выше. Камень под пальцами был шероховатым, цепким, хват давался легко. Ещё рывок, и вот он уже на самом верху. Паркер кинул взгляд вниз, а после невольно улыбнулся от увиденного. Квилл стоял внизу, запрокинув голову, и выглядел так, будто только что увидел, как булыжник начал читать рэп. — Что за хуйня? — Прыгай! — Я не буду, блять, этого делать! Шаги сзади. Уже слишком близко. — Квилл, мать твою, прыгай! И это даже не было просьбой. — Да чтоб тебя, Паркер, — мужчина сплюнул на асфальт, раздражённо оглядывая кирпичную стену, словно та лично совершила против него преступление, – Ну ты и сукин сын. Шаги позади были уже почти рядом. Четкие, ритмичные, тяжелые — как барабанный бой перед казнью. Он сглотнул, стиснул зубы, а потом выдал такой поток отборного мата, что даже воздух вокруг словно завибрировал от злости. — Блять, блять, блять, — он развернулся к стене, отступил на пару шагов назад, а потом с размаху побежал вперёд. Прыжок был дерьмовым. Реально, дерьмовым. Вот так, чтобы посмотреть со стороны, — полное говно. Человек явно не рождён для этого циркового номера. Пальцы соскользнули, ботинки шаркнули по кирпичной кладке, и всё тело дернулось вниз с такой обречённостью, что даже питер поморщился. — Ты угараешь? — Он наклонился вниз, протягивая руку. — Ну же, быстрее. Квилл снова дёрнулся вверх, на этот раз зацепившись получше. Рука Питера подхватила его за предплечье, напряглась, и через пару секунд мужчина уже плюхнулся рядом, дыша тяжело, зло и с явным намерением кого-нибудь убить. — Ты псих, ты, черт возьми, натуральный псих. Питер позволил себе короткую ухмылку. — Ты сам подобрал меня. — Да кто же знал. Громкий топот внизу заставил их головы синхронно дёрнуться вниз. Те, что преследовали их, уже были в переулке, резко тормозясь у стены и замирая на месте, скинув головы вверх. Лица у них были.. Спокойные. Слишком спокойные для людей, которых только что облажали. — Это плохо, да? — Да. — Типа насколько плохо? — Очень. Питер снова тяжело вздохнул, поправляя куртку. — Ладно, Паркер, пора объяснять. Кто они? — Да откуда я знаю.. впервые их вижу. — А они определённо тебя видят, не сказать, что впервые. — Вообще-то и тебя тоже! — Малой, не отвлекайся. Внизу что-то произошло. Не резкое движение, не внезапная атака, не предсказуемая попытка стрелять. Один из них — самый высокий, с чёткими скулами и стрижкой, которую мог бы носить наёмник с отточенным вкусом, — просто поднял руку и указал на них пальцем. Питер вздрогнул. Это был не жест угрозы. Не предупреждение. Скорее приказ. В тот же миг один из людей позади — тот, что держался сзади, будто оценивая ситуацию — поднял руку, и что-то блеснуло у него в пальцах. — А вот это уже точно плохо, — выдохнул он, вскакивая на ноги, — Очень, блять, плохо. — Я-то уж понял! Квилл рванул следом, вскакивая рядом и мгновенно оценивая ситуацию. Крыша узкая, но по ней можно бежать. Вдалеке — ещё одна крыша, невысокая, но с расстоянием, которое не все рискнули бы преодолеть. — Сможешь? — Не вопрос. — Вот и отлично. Раздался хлопок. Питер не разобрал, что это было — пуля, дротик, ещё какая-то хрень, которую эти люди могли использовать, но раздумывать времени не оставалось. Он прыгнул первым. Тело, привычное к этим играм с гравитацией, двигалось легко, чётко, быстро. Толчок — воздух — приземление. – Как же это клево! – Паркер будто бы снова почувствовал себя живым после всего того, что произошло в его последние несколько дней. Он обернулся как раз в тот момент, когда Квилл взлетел над переулком, руки раскинуты, лицо сконцентрированное, дыхание сбивчивое. Он долетел, но вот приземлился — ну, мягко говоря, с грохотом. — Пиздец, — только и выдохнул он, поднимаясь с земли и мотая головой. Питер закатил глаза, дёрнул его за куртку, потащил дальше. — Пошли! Мальчик ощущал вкус адреналина на языке, будто жжёную карамель. Он чувствовал себя правильно. Не так, как в тихих, стерильных лабораториях Старка, не так, как в школьных классах, где всё было расписано по минутам. Нет, он чувствовал себя живым. Тут, в этом районе, среди глухих переулков и резких поворотов, где каждое движение — это инстинкт, где он знал, что может полагаться только на себя, где кровь стучала в висках, а рефлексы брали управление, подчиняя каждую мышцу. Он не просто бежал — он скользил по этому миру, как будто этот город был создан для него. Как будто этот бег был его родной стихией. И самое смешное — Квилл не осуждал. Он матерился. Громко, грязно, с тем особенным отчаянием человека, которого внезапно затащили в чью-то персональную версию «умри, но успей», но в его голосе не было злости. Ни упрёков, ни паники. Он просто шёл в ногу, просто подхватывал темп. Он не спрашивал, зачем питер улыбается, когда они, тяжело дыша, забегают в полутёмный подъезд, распахивая перед собой дверь. Он не говорил «ты больной», когда Паркер на долю секунды запрокинул голову, просто чтобы вдохнуть этот вечерний воздух, влажный, пропитанный выхлопами и чем-то ещё — чем-то, что пахло тем самым безрассудством, которое всегда ускользает из-под пальцев. Квилл только хмыкнул. — Ты ещё скажи, что тебе нравится это. Питер посмотрел на него искоса, сощурившись, с чуть покрасневшими щеками и дыханием, всё ещё сбитым. — Нравится? Чувак, да я хочу в этом жить! Он замолчал на секунду, потом ухмыльнулся шире. — Ну и псих. — А ты всё ещё здесь. — Мне просто стало интересно, на что способен подросток. — мужчина пожал плечами, но в его голосе не было и намёка на попытку оправдаться. Скорее, наоборот. Они встретили бар. Это место было не из тех, что светятся вывесками и заманивают рекламными коктейлями. Нет, это был из тех, что выглядел как дом для уставших. Тех, кто пережил что-то слишком шумное, слишком тяжёлое и теперь просто хотел укрыться за стенами, где пахнет древесиной, алкоголем и чем-то пряным. Бар встречал их тихо, почти лениво, как старый пес, что видел слишком много гостей, чтобы реагировать на очередных. В этом было что-то уютное. Не навязчивое гостеприимство с заискивающими улыбками, а усталая покладистость. Будто стены здесь привыкли слушать чужие истории, гасить чужие нервные выдохи, принимать безразличие и благодарность с одинаковым спокойствием. Питер шагнул внутрь, чувствуя, как усталость оседает в костях, разматывая напряжённые мышцы, но не ослабляя бдительности. Квилл, разумеется, чувствовал себя как дома. Он отряхнул куртку, провёл рукой по волосам и, не особо спрашивая мнения спутника, направился к барной стойке, занимая два стула. Жестом подозвал бармена, парень за стойкой кивнул в ответ — мол, вижу, сейчас подойду. — Скажи мне, Квилл, — голос его был хрипловатым, уставшим, но всё ещё цепким, – Ты точно знаешь, куда ведёшь меня, или просто выбираешь места, где есть алкоголь? — А ты против алкоголя? — старший усмехнулся, облокотившись на стойку и повернувшись к нему в полоборота. — Мне все чертовски нравится, но я против умереть от рук Тони, если он узнает, что я пил. — Малыш, ты тут с крыш прыгаешь, по переулкам носишься, чуть не сдох только что, но боишься, что какой-то там Тони тебя отчитает за пару глотков? Питер нахмурился. — Ну я серьёзно, Квилл! — Ну и я серьёзен. Просто предлагаю тебе раз в жизни попробовать что-то, что тебе явно не продадут за красивые глазки. — Ради этого ты меня сюда затащил? — Ну, не только ради этого, но.. — Мужчина чуть склонил голову, наблюдая за ним с прищуром, — Будем честны, ты сейчас либо пойдёшь домой, где ты должен быть хорошим, умным, послушным мальчиком, либо останешься тут, со мной, и попробуешь, что значит жить. Питер стиснул зубы. Сукин сын. Он хотел сказать «нет». Просто развернуться и уйти, поставить точку, сыграть в правильного, не давать этому наглецу ни малейшего шанса затянуть его в очередное безумие. Но вместо этого.. – ..Что предложишь? Он и сам не понял, когда успел сдаться. Квилл довольно ухмыльнулся и повернулся к бармену. — Парень, две порции чего-нибудь, что не убьёт этого малыша, но при этом заставит его почувствовать себя хотя бы раз в жизни не зажатым. Бармен коротко кивнул и ушёл, оставляя парня в тяжёлом молчании. Питер смотрел в стол, будто пытался там найти оправдание своему решению. Квилл чуть подался вперёд. — Ты где учишься? Универ? — Я в одиннадцатом.. — Господи, — он закатил глаза, — Ладно, считай, что это культурное просвещение. — Если я вырублюсь, ты же меня вытащишь отсюда, правда? Квилл фыркнул, улыбаясь шире. — Я скорее тебя разрисую маркером, но да, конечно, вытащу. Бармен вернулся, поставил перед ними два низких стакана с янтарной жидкостью. Питер посмотрел на него с выражением человека, который осознаёт, что делает ошибку, но уже поздно. Квилл поднял свой стакан, чуть качнув жидкость. — Ну что, малыш, за первый шаг к взрослой жизни? Паркер поднёс свой к губам, сделал паузу, а после решился. Горечь ударила в язык, обжигая, раскалываясь на тысячи оттенков, пробегая по глотке, оставляя после себя тепло и слабый привкус карамели. Питер поморщился, скривился, закашлялся. — Дерьмо.. Квилл, залпом осушив свой, только рассмеялся. — Вот ты и стал взрослым, Паркер. Бар шумел. Не грохотал, не оглушал, а именно шумел – живым, тёплым гулом голосов, смеха, музыки, которая пробиралась сквозь кожу, просачиваясь в самые незаметные трещины. Здесь не было бездушных, выверенных декораций элитных заведений, где бармены отмеряют миллилитры с хирургической точностью, а гости разыгрывают свою значимость перед зеркальными стенами. Нет, здесь царила другая энергия – хаотичная, свободная, та самая, что бывает в местах, где люди не притворяются. Питер всё ещё ощущал вкус выпитого на языке – горький, обжигающий изнутри, но вместо ожидаемого отвращения в нём плескалось возбуждение. Не то, чтобы он хотел признаться старшему в этом, но ему нравилось. Даже жгучее тепло в груди, даже лёгкая, почти невесомая пульсация в висках – всё это было новым, неправильным, но удивительно приятным. — Ну как? — Он ухмыльнулся, откинувшись назад, с явным удовольствием наблюдая, как паркер втягивается в атмосферу. — Крепко, — Питер выдохнул, облизывая губы, на которых ещё оставался терпкий привкус алкоголя. — Но.. Нравится. Музыка сменилась на что-то более ритмичное, тёплые звуки басов ударили по воздуху, и народ в зале начал подниматься со своих мест, текучей волной перетекая ближе к центру, к импровизированному танцполу. Кто-то уже кружился в танце, смеялся, болтал, кто-то, чуть перебрав, пытался доказать другу, что умеет двигаться, как бог. И Питер понял – ему хочется туда. Не просто сидеть и наблюдать, не просто втягивать в себя этот воздух, пропитанный чем-то шальным, дерзким, но живым. Он хочет быть частью этого. Он повернулся к Квиллу, уже зная, что тот прочтёт всё по его лицу. — Серьёзно? — мужчина приподнял бровь, но ухмылка выдала его моментально. — Серьёзно, пойдём. — О, Паркер, не уверен, что ты готов. Питер ухмыльнулся шире. — Я готов! Квилл коротко хохотнул и встал, ухватив его за руку, потянув за собой к танцполу. И тут всё стало иначе. Звук усилился, стал насыщеннее, плотнее, он проникал под кожу, отдавался в груди, в рёбрах, в позвоночнике. В этом бешеном ритме было что-то первобытное, что-то такое, что стирало границы, смешивало людей в одно целое. Паркер чувствовал, как тело подхватывает движение, как лёгкость разливается по конечностям, как всё внутри словно подстраивается под этот хаос. Квилл, конечно, тоже влился в атмосферу – слишком привычный к таким ночам, слишком умелый в этом искусстве прожигания времени. Они крутились среди незнакомых людей, смеялись, толкались плечами, кто-то подхватывал их в общий круг, кто-то напевал мотив на ухо, кто-то протягивал Питеру очередную порцию алкоголя, и он, не раздумывая, принимал. А после к ним присоединилась компания. Непонятно, как это произошло – просто в какой-то момент рядом оказались ещё люди. Яркие, шумные, разномастные, будто сам город высыпал в это место своих лучших представителей. Девушка с длинными коричневыми волосами, парень в рваной джинсовке, ещё одна девчушка с цепочками на шее и смуглый парень в растянутой майке с расстёгнутой рубашкой. — Вы выглядите измученно. — Засмеялась длинноволосая, хватая питера за руку и закручивая в вихре танца. Он не успел даже сообразить, что сказать – только рассмеялся в ответ, позволяя ей это. Квилл где-то рядом – подхватывает чей-то бокал, запрокидывает голову, что-то громко выкрикивает, кто-то хлопает его по плечу, кто-то кричит в зал, что «всё, блять, хорошо!». Питер чувствовал, как сердце бешено стучит, как мир вокруг сжимается в круги света, музыки, тел, как вся его жизнь сжимается до этого момента. В какой-то момент он потерял старшего из виду. Не потому что тот испарился, а потому что мир стал одним бесконечным калейдоскопом движений, лиц и звуков. Мальчик чувствовал себя частью этой пульсирующей, живой массы – его затягивало, кружило, выносило на гребень этой волны, и он не сопротивлялся. А зачем? Впервые за долгое время он позволил себе просто быть. Не думать, не анализировать, не следить за последствиями – просто существовать в этом моменте. Та девушка с коричневыми волосами – не отпускала его. Она смеялась, оборачивалась, подталкивала его в ритм, а потом, не спрашивая, толкнула бокал ему в руки. — Пей до дна! Питер рассмеялся – он уже знал, что будет. Глоток. Ещё один. Алкоголь обжёг горло, но уже не так сильно, как в первый раз. Кажется, организм смирился. А после музыка изменилась. Стала медленнее, но не спокойнее – ритмичной, липкой, тянущей за собой. И люди стали двигаться иначе – ближе, плавнее, горячее. Он почувствовал, как чьи-то руки касаются его спины, опускаясь чуть ниже, как дыхание становится ближе. Он обернулся. И, блять. Это был Квилл. — Тебе нравится? — Квилл говорил громко, но его голос всё равно казался низким, почти интимным в этом грохочущем пространстве. Питер сглотнул. — Да. Мужчина усмехнулся – взгляд чуть расфокусированный, но всё ещё наглый, чертовски самоуверенный. Он протянул руку, словно давая выбор. Питер даже не думал. Просто взял её. И он потянул его ближе. Танец не был чем-то чётко выверенным, но и хаосом назвать его нельзя. Это было нечто среднее – нечто живое, дикое, но в то же время контролируемое. Питер чувствовал тепло ладони Квилла на своей спине, чувствовал, как дыхание его спутника касается щеки. Что-то заставило его напрячься, неприятно разливалось на душе, очень неприятно. Он не знал, что именно его смущает. Алкоголь, шум, движение? То, что Квилл оказался так близко? То, что его собственное тело не отстранилось? Он чувствовал, как сквозь музыку пробивается какой-то инстинктивный, почти звериный страх – не страх перед старшим, не страх перед ситуацией, а что-то глубже. Страх осознания. Страха, что он, черт возьми, не может даже отстраниться от мужчины. Он мог бы сказать что-то. Мог бы скинуть его руку, мог бы отшутиться, мог бы просто развернуться и уйти, но.. Квилл наклонился чуть ближе – не касаясь, но так, чтобы Питер мог почувствовать его тепло, мог услышать его дыхание даже сквозь басы. — Ты замер. Это был не вопрос. — Просто.. Он не знал, как закончить. Что он должен сказать? «Просто я не уверен, что мне нравится, что ты так близко»? «Просто я не уверен, что мне не нравится, что ты так близко»? Он не ответил. Не потому что испугался. Не потому что не знал, что делать. Просто потому что его мозг, этот грёбаный, вечно анализирующий, бесконечно вычисляющий все возможные пути развития событий механизм, вдруг дал сбой. Заклинило. Выбросило ошибку. Музыка, алкоголь, жар руки – всё слишком близко, слишком насыщенно, слишком резко. Квилл. Его голос, его тепло. Его проклятая улыбка. Что-то в этом всём было неправильным. Или, наоборот, слишком правильным. Паркер не был уверен, что ему хочется разбираться, в чём именно. Он дёрнулся, рефлекторно, инстинктивно, без мысли, без попытки осознать, что делает. Просто шаг назад, просто развернуться, просто уйти от этой мысли, от этой близости, от самого себя. Его локоть со всей дури врезался Квиллу прямо в рёбра. — Мать твою, Паркер! — он дёрнулся, хватаясь за бок, — Ты че, настолько выпил? — Бля, извини, — выдохнул Питер, но голос его не звучал так, будто ему действительно жаль. Скорее, он просто хотел поскорее закрыть эту тему и закопать под тоннами более безопасных мыслей. Он уже разворачивался, уже уходил, уже прокладывал себе дорогу сквозь толпу, пока Квилл ещё не успел сказать что-то очередное – дерзкое, шуточное, выбивающее почву из-под ног. Потому что если он поймёт, что происходит. Если он поймёт, что Паркер не просто смущён, а в панике, то он не отстанет. Паркер шагнул к барной стойке, опускаясь на высокий стул, хватаясь ладонями за деревянную поверхность. Она казалась твёрдой, реальной, холодной. Не как его мысли. Он даже подумать не мог, что квилл это делал специально. В конце концов, он был тем ещё наглым ублюдком, но не тем, кто полезет к подростку. Но тогда почему Питер так на это отреагировал? Он же не девчонка, которую заворожил первый танец с красавчиком из старших классов. Это просто Квилл. Он сжал зубы. Взгляд уткнулся в ряды бутылок за спиной бармена. Если бы алкоголь мог дать ответы, он бы, наверное, спросил. Но алкоголь только размывает границы, делает то, что и так сложно, ещё сложнее. А Питеру не нужно сложнее. Он услышал, как мужчина подошёл и что-то невнятно болтает за его спиной. Не сразу – сначала он просто чувствовал это, как ритмичные удары баса, как приглушённый шум города, когда смотришь в окно ночного автобуса. А потом слова начали пробиваться сквозь гудящий в голове туман. — Паркер, — его голос был ровным, расслабленным, но за этим пряталось что-то ещё. Настойчивость? Забота? Любопытство? Питер даже не знал, что из этого пугало больше. — Ты выжат, малыш, — он положил руку на стойку рядом с его локтем, но не притронулся, — Пойдём в зону отдыха, ты ж на ногах уже не стоишь. Паркер усмехнулся. Натянуто. — Стою. — И, чтобы доказать это, попытался сесть ровнее, но тело тут же дало понять, что не собирается играть в эти игры. Мир качнулся, барная стойка вдруг показалась слишком скользкой, а виски отозвались глухой болью. — Конечно, стоишь. Пиздец как стоишь, — старший наклонился ближе, ловя его взгляд, — Идём, пока ты тут не уснул. Питер хотел возразить. Хотел сказать, что ему нормально, что он просто.. Просто. Но сам не знал, что. Да и сил спорить особо не было. Он кивнул, глухо, едва заметно. Мужчина повёл его сквозь толпу, уверенно, легко, будто это не шумный, пульсирующий бар, а его личная гостиная. Парнишка не сопротивлялся, просто шагал за ним. Зона отдыха оказалась уютнее, чем он ожидал. Полумрак, мягкие диваны, отсутствие толпы, только несколько человек где-то в углу, переговаривающихся полушёпотом. Здесь не было этого бешеного ритма, не было чужих рук, не было чужих глаз. Здесь было тише. И Питер впервые за вечер почувствовал, как усталость накатывает волной. Он опустился на диван, откинулся назад, закрывая глаза всего на пару секунд, но, когда открыл, он уже сидел рядом. Бля. Мальчик автоматически сдвинулся, создавая между ними максимальное расстояние, чуть ли не вжимаясь в подлокотник. Квилл, конечно, это заметил. Он всегда замечает. — Да ладно тебе, Паркер, — ухмыльнулся, откинувшись на спинку, закинув руки за голову, — Я что, так пугаю? Питер фыркнул, потирая глаза. — Да нет, дело не в этом.. — А теперь скажи это так, чтобы звучало убедительно. Он скривился, но спорить не стал. Не потому что согласился – просто сил уже не было. Голова гудела, тело ныло, а веки становились все тяжелее с каждой секундой. Тишина между ними была странной. Не напряжённой, но и не расслабленной. Квилл что-то крутил в пальцах – кольцо? Монетку? Питер не пытался вглядываться. Старший что-то ещё говорил, но слова уже сливались в единый гул, становились фоном, частью барного шума, частью музыки, частью дыхания, которое становилось глубже, ровнее. Где-то на краю сознания он почувствовал, как что-то лёгкое, тёплое накрыло его плечи. Куртка? Хотелось возмутиться, да сил не было.