Детские руки – взрослые ошибки

Он проснулся не сам. Что-то тёплое легло на плечо — чужое, тяжёлое. Пальцы не дрожали, не сомневались. Просто взяли. Взгляд не успел сфокусироваться. Сердце — успело. Оно ёкнуло, как при падении, а потом рвануло — больно, в ребра. Питер вдохнул. Нет, всхлипнул скорее, чем вдохнул. Всё внутри сжалось. Тело было ватным, будто не его. Голова — набат, шум, словно за стеной кто-то сверлил. Голос прошёл по ушам скребком. Знакомый, но не в этом состоянии. Важно было только одно: его трогают. И ему это не нравится. Питер выдёргивается. Резко, будто обожжённый. Страх накрывает не мыслью, а кожей. Холодный пот, дрожь, слипшиеся пальцы. Инстинкты кричат бежать. И он бежит. Падает телом вперёд — туда, где безопасно. Туда, где Квилл. Впивается в него — лбом в плечо, пальцами в ткань. Судорожно, почти с хрипом. Будто держится не за человека, а за последнюю нитку. — Эй, малыш, спокойно, — Квилл поворачивается, тепло, привычно, как будто это не впервой. Руки к нему, мягко, ладонями к плечам. — Всё в порядке. И если он так говорит — значит, правда. Мир медленно собирался из осколков — неровно, шатко, как будто кто-то вручную клеил заново всё, что внутри него кричало. Хаос стягивался в грудь, сжимался узлом, пока вдруг не замер. И тогда он увидел. Тони. И сразу всё стало ясно. Он в дерьме. Глубоком, с головой, с выворотом. — Что, блять, происходит? — Голос знакомый до боли. Резкий, выточенный, режущий не уши — кость. В нём жила такая выверенная сдержанность, что становилось страшно. И под ней — что-то ещё. Гнев? Обида? Злость? А может, всё сразу. Питер почувствовал, как мужчина напрягся. — Так, — Квилл лениво скользнул по нему взглядом, всё так же не убирая ладони с Питера, — Не знаю, что тебе тут померещилось, но парня никто не трогал. Тони усмехнулся. Паркер знал эту усмешку. От неё по коже бежал холод. Это усмешка перед тем, как человек вот-вот врежет тебе фразой по самому больному. — Правда? — Он чуть склонил голову набок, окидывая их взглядом. — Выглядит иначе. — Тебе, ну, знаешь, стоит быть в другом месте. — О, а ты кто вообще? Официальный нянь парня, пока я не смотрю? — По крайней мере, я был рядом, когда ему было хреново. В отличие от некоторых. Питер сжал губы. — Квилл.. — Хрипло, едва слышно. Он медленно отпустил его руку, но не отступил. Не смог. И тогда что-то щёлкнуло у Старка. Не «мистер», не «сэр». Просто.. Квилл. — Питер, какого чёрта ты тут делаешь? — А вы? – Выпалил он прежде, чем подумал. Не хотел быть язвительным — но язвительность сама вырвалась. — Я тебя искал. — Правда? — контрабандист наклонил голову набок, – А где же ты был, когда мальчишка бродил бедно по улицам? Старк замолчал. Но взгляд стал другим. Тяжелее. — Тебе не стоит вмешиваться, парень. — А мне кажется — как раз стоит. Я был рядом и не собираюсь отдавать тебе в руки так просто. Мальчик почувствовал, как в нём поднимается дрожь. Почти отвращение — к себе, к ним, к моменту. — Почему вы злитесь, мистер Старк? У вас нет права злиться. Вы оставили меня без денег, без объяснений, без даже намёка, что вам не всё равно. И теперь просто заявляетесь, когда вам вдруг приспичило? — Кто дал тебе право так со мной разговаривать? — Не нравится? — Голос дрогнул, но он не дал себе сорваться, — Тогда возвращайтесь в свою башню и продолжайте делать вид, что вам было не все равно. Тони сжал губы. Челюсть работала. В нём бурлило что-то тяжёлое. И Питер видел: попал. Прям в цель, но ему уже было всё равно. В глазах Старка он и так — предатель, неблагодарный, тупой подросток. Зачем тогда пытаться быть лучше? — Квилл, — тихо, почти ласково, — пойдём. И Квилл — ни слова. Только сжал его запястье. — Давно ты с ним так разговариваешь? — Прошептал Тони. — А вам-то какое дело? — Ты быстро распрощался с формальностями. — Есть момент. — Со мной ты так не разговаривал. Тут уже мужчина не сдержался — рассмеялся. Коротко. И пальцы на руке Паркера стали слишком крепкими. — О, это что, ревность, мистер Старк? Тони медленно повернул голову в сторону Квилла, и в его глазах мелькнуло что-то хищное. — Ревность? Ты, блять, думаешь, что я сейчас ревную? Он усмехнулся, склоняя голову набок. — Ну, конечно. Как ещё это назвать? Ты видишь, как кто-то другой рядом с «твоим» пацаном, и тебя это задевает. Разве нет? Питер чувствовал, как воздух вокруг них становится плотнее, напряжение скручивается в тугие узлы. Он всё ещё ощущал тепло ладони Квилла на своём запястье, но в эту секунду эта хватка казалась ему неуместной. Не потому, что Квилл был неправ и не потому, что Тони был прав. А потому что он стоял между двумя разными вселенными, между двумя совершенно непохожими людьми, и всё, чего он хотел — это выйти из центра этого водоворота, пока его не разорвало к хуям. Старк сделал шаг вперёд, его осанка была почти ленивой, но в этой лени чувствовалась гроза, скрытая за облаками. — Слушай, Квилл, — Тони говорил так, как будто объяснял что-то первокласснику, и это бесило. — Если ты правда решил, что имеешь хоть какое-то отношение к этому пацану, мне тебя жаль. Питер дёрнулся. — Мистер Старк.. — Нет, Паркер, сейчас взрослые говорят. Мне даже интересно, как он это сейчас объяснит. Старк прищурился, уголки губ дёрнулись, но улыбки не вышло. — Объясню просто. — Он скрестил руки на груди, — Ты появился на горизонте слишком недавно, чтобы даже пытаться строить из себя героя. Думаешь, раз я был не рядом, значит, ты теперь мое место заполнил? Мило, но ты даже не представляешь, что делаешь. — Я появился тогда, когда был ему нужен. — Тебе нравится играть в это, Квилл? — Голос был ленивым. Почти. — Что это за цирк? Ты считаешь, можешь просто взять парня, потаскать по барам, а потом утверждать, что ты здесь главный? — Нет, — он пожал плечами, — Ты сам отдал свою роль, и тебе не нравится, что кто-то другой её занял. Питер не хотел, чтобы Квилл ругался за него, не хотел, чтобы он доказывал что-то Тони, не хотел, чтобы этот человек вообще ввязался во что-то подобное. Квилл был рядом. Он встретил его совершенно случайно, но, по крайне мере, он дал ему плечо, когда состояние было паршивое. Он помог, не спрашивая и не углубляясь. От этого было приятно, но неправильно. Он выдохнул — медленно, осторожно, словно боялся, что одно неловкое движение разрушит всё. И затем, не торопясь, не делая резких рывков, разжал пальцы. Он почувствовал, как мужчина рядом это понял. Почувствовал, как его хватка ослабла — не сразу, неохотно, но всё же. Старший посмотрел на него и в этом взгляде было понимание. Не злость, не обида — просто понимание. И это, на деле, было худшим из всего. Паркер повернулся к Тони. Тот всё ещё ждал. Ждал так, будто уже знал, каким будет ответ. Будто с самого начала он был уверен в том, что все будет именно так, но не давал виду. Мальчик не стал ничего говорить кому-то из них, ведь слова в этой ситуации определенно лишние. И тогда Старк протянул руку. Он не делал этого резко, не навязывал свою волю, не давил на него. Просто протянул ладонь. Не властно, не требовательно, а так, будто знал – Питер её возьмёт. Мальчик протянул руку в ответ, вложил ладонь в его — будто не всерьёз, будто между прочим. Старк сжал пальцы без сантиментов, просто — крепко, коротко. Питер поморщился, но руку не отдёрнул. Квилл наблюдал за этим со скрещёнными на груди руками и физиономией, где ухмылка была вписана намертво. Прищурился, как будто пытался расковырять глазами: какого чёрта здесь вообще происходит. — Малыш, — протянул, растягивая слова, — Ты мне скажи: откуда у тебя такие связи, а? Питер уже успел выдохнуть из себя весь драматизм, вываленный в предыдущих сценах, и включил какую-то чертовски непробиваемую, подростково-нахальную легкомысленность. Улыбнулся. — Да как-то само вышло, — пожал плечами. Так, как будто Тони Старк не стоит рядом и не сверлит их взглядом, в котором жирным шрифтом выжжен вопрос: «Что тут творится?» Квилл косо глянул на Старка, оценивающе, с долей того самого священного недоверия. — Погоди. Малыш. — Голос у него стал тише, но от этого только сочнее, — Это ведь не кто-нибудь. Это же, мать его, Тони Старк. Ты мне объясни: ты что, с трёх лет ходишь с миллиардерами в бар? Питер задумчиво наклоняет голову. Будто правда припоминает. — Ну.. Один раз в детстве... — Паркер, — выдохнул Тони сквозь зубы. — А? — Заткнись. — Есть, сэр. Но по лицу — ни капли покорности. Упрямый, ехидный огонёк в глазах, который не затушить ни авторитетом, ни сарказмом. Квилл качает головой, то ли удивляясь, то ли проникаясь. — Ну ты даёшь, — говорит, — Я ж думал, почему ты такой спокойный был, когда мы от этих уродов в чёрном бежали. По крышам носились, как в боевике, а ты — ни мускулом. — Да у меня почти каждое утро такое, — парирует Питер, оживляясь. — Один раз, прикинь, за мной гнался громила в таком металлическом костюме, прям как.. Он осёкся. Тишина на секунду сгустилась, будто кто-то выключил свет. Тони тяжело вздохнул. Глаза у него стали темнее, взгляд — режущим. — Неудачный пример, — буркнул Питер, натужно улыбаясь. — Ну ты понял. И тут же включился обратно, как щелчком. — Но ты бы видел, Квилл, я тогда вообще был король паркура! Я от него сиганул со стены особняка — и прямиком вниз! Приземлился, как в игре. Как будто я себе чекпоинт открыл. Он аж подпрыгнул на месте от собственного восторга. — Это было золото, Паркер. Но в следующий раз ты хотя бы предупреди меня, прежде чем устраивать побег века, окей? — Да я в первую очередь уже, клянусь! — Знаешь, ты, конечно, ещё пацан, но, чёрт подери, давно мне не было так интересно. Он сказал это легко, будто мимоходом, но за словами тянулась тень. Густая, терпкая. Как виски, от которого давненько завязал, но всё ещё помнишь вкус. — Не теряйся, Пит. Я тебя ещё найду. И это не была угроза, не пустая фраза — просто факт. Он знал, что такие, как Паркер, не теряются просто так. Старк, всё это время стоявший в углу с лицом, выточенным из камня, прищурился. «Не вздумай», — читалось в нём чётко и громко. — Да ну? — Процедил он, склонив голову, как будто решал: то ли сейчас ему врезать, то ли просто вышвырнуть за шкирку. Мужчина, не моргнув, пожал плечами. По-прежнему небрежно, но что-то в глазах сдвинулось. Померкло. — Не ссы, Старк, — усмехнулся, — Я не буду мешать тебе играть в заботливого папашу. Он бросил напоследок взгляд на Питера. Внимательный, почти тёплый. Потом развернулся и пошёл к выходу. В полумраке бара его фигура растворилась, как сигаретный дым. — Увидимся, Паркер, — отозвался через плечо. И он знал: увидятся. Не потому что так надо — потому что такие штуки не случаются просто так. И это было, черт возьми, почти приятно. — Увидимся, питер. Тони выдохнул медленно, скрестил руки на груди. Квилл исчез, и можно было, наконец, вернуть себе контроль. Или хотя бы попытаться.

***

Дорога до особняка тянулась мучительно долго: как растянутое послевкусие скандала, горькое и немного металлическое. Они перекидывались репликами, как острыми лезвиями — каждое слово с заносом, каждый взгляд с прицелом. Тони — в своей фирменной манере хладнокровного пассивно-агрессивного гения, Питер — с пылом человека, которому впервые наступили на горло в момент, когда он пытался объясниться. — Прости, конечно, — Тони вёл машину одной рукой, и в его голосе звенело терпение на грани с презрением, — Но у меня стойкое ощущение, что ты живёшь в театре одного актёра. И играешь в нём сразу трагедию, драму и фарс. Питер фыркнул, как обиженный ребенок и не обернулся, но плечи у него были напряжены, как струны. — А у меня ощущение, что вы — мастер отмазок. Всегда ими прикрываетесь, когда срать хотели на чужие чувства. — Питер, скажи, у тебя в голове существует альтернативная вселенная, где ты — центр, а все вокруг только и делают, что пытаются потревожить твоё хрупкое чувство собственного достоинства? Потому что, если судить по твоим крикам, я не просто оставил тебя в ресторане, а, прости господи, продал в рабство. Питер, до этого сидевший в кресле с выражением скорбного осознания своей участи, резко распахнул глаза и возмущённо развернулся к нему всем корпусом. — Ну конечно! Потому что как только мистер Старк облажался, так сразу это я всё неправильно понял! Супер! То есть, блять, я тут, значит, один, в незнакомом месте, без денег, без связи, и даже не получаю жалкого: «Хэй, Питер, ты ещё жив? Тебя никто не расчленил?» — Паркер, во-первых, ты — человек с паучьими способностями. Ты быстрее пули, ты лазишь по стенам, и если кто-то вообще рискнёт тебя расчленять, то ему потребуется, как минимум, бензопила и полная уверенность в своём бессмертии. Во-вторых, если тебе так хреново, телефон у тебя есть, верно? Можно было позвонить мне. Но нет, ты решил, что лучший вариант — сидеть на троне собственного возмущения, пока твой внутренний драматический актёр не насобирает достаточно материала для полноценной истерики. — Вы серьёзно? — Питер аж привстал, сжав кулаки. — Да каким боком тут мои способности, мистер Старк? Меня бросили! В незнакомом месте, заставили платить за счёт, даже не позвонили! Не спросили, не проверили. И знаете что? Я теперь эту травму с собой на всю жизнь понесу. Когда-нибудь я стану взрослым, успешным, заведу семью, и всё равно буду ходить к психологу и говорить: «А всё началось с того, что один очень умный миллиардер оставил меня в ресторане, потому что у него, видите ли, было что-то поважнее!» — Да, да, бедный несчастный мальчик. Ты ведь, наверное, единственный подросток в мире, которого бросали в общественном месте? — Меня бросил не кто-то там, а самый настоящий Тони мать его Старк! — Охренеть, какая честь. Перепалка продолжалась, накаляясь, и они ещё долго обменивались колкостями, каждый более оскорблённый, чем предыдущий, и лишь когда колёса машины коснулись гравия перед особняком, наступила тишина — но не умиротворённая, а такая, что воздух можно было резать ножом. Порог дома они пересекли с синхронным чувством надвигающейся катастрофы. Внутри пахло лавандой и неминуемым судом. В гостиной стояла Пеппер — руки скрещены, взгляд тяжёлый, как у адвоката, у которого все доказательства уже есть. Рядом, с ленивым интересом, будто наблюдая за фехтовальным матчем, восседала ЭмДжей. Питер инстинктивно втянул голову в плечи. — Блять, — выдохнул он, но было уже поздно: обе повернули головы одновременно, словно по команде, и их взгляды обрушились на них, как холодный душ в пять утра. Пеппер первой заговорила — тихо, почти ласково, но с такой интонацией, что даже чайник бы закипел от страха. — Тони, тебе не кажется, что ты.. Несколько увлёкся этим мальчиком? В этом «мальчиком» Питер уловил сразу всё: насмешку, отстранённость, отчуждение. Кровь вспыхнула к щекам. — Классно, — пробормотал он, — теперь я даже не имя, а какая-то головная боль, о которой забывают в ресторане. Тони криво усмехнулся, но не ответил. Слишком много было сказано. Слишком мало услышано. — Ты, — теперь его внимание сосредоточилось на ЭмДжей, и он уже успел разглядеть, как у Старка дёрнулся глаз. Мишель выдохнула и, наконец, перевела взгляд на него. — Ты хоть представляешь, сколько времени я пыталась до тебя дозвониться? Паркер чувствовал, как на него начинает давить реальность всех его недавних, скажем так, не лучших решений. — Мишель.. — Неделю, паркер. Неделю. — Технически.. — Даже не вздумай продолжать. Он и не собирался. Вирджиния тем временем продолжала безмолвно сверлить взглядом Старка, который выглядел так, будто понимал, что вернуться домой было самой худшей идеей за весь, и так, непростой день. — И ты, Старк, — вмешалась девушка, её голос был ровным, но в нём ощущался тот особый оттенок, который означает скорую смерть, — Ты вообще хоть раз говорил мне, что проводишь с ним столько времени? Мужчина приподнял брови и сделал самый невинный взгляд, на какой только был способен. — А это было обязательно? Пеппер медленно моргнула, и в её молчании слышался гул неминуемой кары. — Знаешь что? — Она выдохнула, — Я даже не буду пытаться разобраться в этом бардаке. Просто скажи мне, Тони, ты вообще осознаёшь, как это выглядит со стороны? Старк нервно потёр шею. — Ну.. М-мм.. — Ты пропадаешь с подростком, — она подчёркнуто отчётливо выговаривала каждое слово. — Ты не берёшь трубку. Ты оставляешь свою девушку гадать, жив ли ты вообще. Старк молчал. Питер тоже. ЭмДжей сложила руки на груди. — Ну, Паркер? Ты собираешься мне что-то сказать? Он судорожно попытался придумать что-то, что могло бы хоть немного смягчить ситуацию. — ..Привет? Она медленно вдохнула и выдохнула, точно пересчитывая в уме количество возможных способов его убийства. — Ты труп. Мальчик ощущал себя мухой, беспомощно барахтающейся в липкой паутине чьей-то извращённой комедии положений, где сценаристом выступал сам дьявол, а главные роли были распределены между ним, Тони, и двумя разъярёнными женщинами, чьи взгляды сейчас напоминали целенаправленные лазеры, способные испепелить их к чертям. Поттс продолжала смотреть на Тони с выражением усталого разочарования, в котором, если приглядеться, можно было уловить ещё нотки отрешённого любопытства. Знаете, того особенного, с каким люди наблюдают за неизбежной катастрофой, понимая, что остановить её уже невозможно, но отчего-то надеясь, что она, возможно, обернётся чем-то менее катастрофическим, чем кажется. Мишель, в свою очередь, явно планировала питеру медленное и мучительное уничтожение. Её поза – руки скрещены, подбородок чуть вздёрнут, губы поджаты в тонкую линию – выдавала в ней человека, который уже придумал десять способов, как морально раздавить виновника своих страданий, но всё ещё размышляет, какой именно метод принесёт наибольшее удовлетворение. Всё это было не просто плохо. Это было невозможно плохо. Катастрофически и непоправимо ужасно. Тони, осознав, что его положение безнадёжно, выдохнул и обернулся к младшему. — Слышишь, Паркер, а давай лучше подерёмся? — Что?! — Я бы предпочёл вломить тебе, чем продолжать этот разговор. Вирджиния изобразила настолько разочарованное выражение лица, что Старк подавился собственным воздухом. Питер судорожно пытался найти хоть какую-то лазейку в этом коридоре гнева, хоть одну зацепку, за которую можно было ухватиться, чтобы выкрутиться из этой неловкой, давящей ситуации. И, как назло, в голове вертелась только одна вещь: их утренний разговор. Ресторан, кофе, невинная беседа, которая теперь, в контексте происходящего, казалась почти предвестником апокалипсиса. — Так, — он прочистил горло, осторожно выбирая слова, — Кстати.. Мы с мистером Старком сегодня утром обсуждали одну идею. Тони мгновенно повернул голову в его сторону, сузив глаза, как разъярённый коршун, только что заметивший, как его птенца собираются выкинуть из гнезда. — Я сейчас что-то не понял, Паркер. Но мальчик, движимый отчаянием и надеждой на спасение, продолжил: — Ну, я подумал, что было бы здорово устроить двойное свидание. Мистер Старк, мисс Поттс, я, Мишель.. Парк аттракционов.. – Ты предложил? – Да. Тишина, которая последовала за этим, была настолько оглушительной, что Питер невольно задумался, не остановилось ли случайно время. Старк замер, точно обдумывая услышанное, затем нервно сглотнул, открыл рот, собираясь настаивать, но сразу же закрыл его, словно не будучи уверенным, как именно он должен отреагировать на этот уровень идиотизма. А вот Вирджиния, напротив, оживилась. — Это.. Звучит как неплохая идея. Питер почувствовал, как в нём просыпается проблеск надежды. — Правда? — Да, — кивнула ЭмДжей, оценивающе скользнув взглядом по Старку, — было бы интересно. И вот в этот самый момент что-то в Тони явно сломалось. Он почувствовал, как его предала вся родня согласившись с этим капризным мальчиком. — Да вы, блять, издеваетесь? Он резко развернулся к Питеру, во взгляде которого вспыхнуло чистое негодование. — Пит, какого хрена ты вообще это предложил? Мальчик всплеснул руками. — Какого хрена? Какого хрена?! Мистер Старк, я просто пытаюсь найти выход из ситуации, в отличие от кого-то! Я подумал, что вам, наверное, стоит провести время с мисс поттс и укрепить отношения, а я, наконец, проведу время со своей девушкой! — Ты хочешь, чтобы я укрепил отношения? Я не нуждаюсь в наставлениях шестнадцатилетнего, который.. – Семнадцатилетнего, – тут же перебил Питер. – Нет, просто послушай! — А, вот так, значит? То есть, когда вам нужно учить меня жизни – я обязан слушать, а когда я предлагаю вам что-то хорошее, то это сразу «подростковая блажь»? — Это не просто подростковая блажь, Паркер! — В голосе Тони уже звучали стальные нотки, — Это хреновая идея, полная идиотизма, которая не имеет ни малейшего смысла. — Почему? Почему это плохая идея?! — Потому что, чёрт побери, я не нуждаюсь в свиданиях, устроенных подростком привыкшим все драматизировать! — Зато мисс Поттс и Мишель не думают, что это плохая идея! Паркер и Старк уставились друг на друга, дыша тяжело и прерывисто, сжав кулаки и практически ощетинившись от взаимного раздражения. И тут их осенило. Осознание пришло одновременно. Резкое, стремительное, как вспышка молнии в кромешной тьме. Они перевели взгляды на женщин. Мишель выглядела мрачной, напряжённой, будто вот-вот начнёт сжигать Питера взглядом. Пеппер — предельно спокойной, но в этом спокойствии ощущался тот неизбежный холод, который обычно предвещает смертельную бурю. Ревность. Питер почувствовал, как в груди что-то неприятно сжалось. Эмджей ревновала его к Тони. Пеппер — Тони к нему. И это было так нелепо, так безумно, так невероятно глупо, что он буквально потерял дар речи. Он украдкой посмотрел на Тони, и тот, кажется, испытал ту же чертову мысль. — Охренеть, — выдохнул Питер, переводя взгляд обратно на девушек. Тони, не отрывая взгляда от Паркера, тяжело вздохнул, с силой протирая лицо руками. Будто пытался раздавить головную боль, которая только что достигла своего пика. — Пит, — медленно протянул он, теперь глядя на парня с выражением глубочайшего, неподдельного удивления, — Я не верю, что говорю это, но, кажется, нас обоих сейчас одновременно ревнуют. Паркер кивнул, ощущая, как его мозг лихорадочно пытается обработать происходящее. — Это настолько глупо, что я даже не знаю, как на это реагировать. Он вновь взглянул на ЭмДжей, которая продолжала буравить его взглядом, в котором смешались злость, обида и явное желание чем-то в него запустить. Затем на Поттс, которая всё так же невозмутимо держала руки на груди. Старк, похоже, уже дошёл до стадии принятия, потому что просто стиснул зубы и, повернувшись к Пеппер, громко и отчётливо произнёс: — Дорогая, ты, конечно, знаешь, что я тебя люблю, но скажи мне, ради всего святого, ты ревнуешь меня к подростку? Пеппер даже бровью не повела. — Ты проводишь с этим подростком подозрительно много времени. — Он мой подопечный! — И ты забиваешь на меня, потому что проводишь с ним время. — Пеппс, ты слышишь, что говоришь? Это нелепо! Питер, тем временем, осторожно повернулся к Мишель, решив, что его очередь вступать в это абсурдное представление. — Джей, — он прочистил горло, пытаясь звучать как можно логичнее, — Я.. Ты же понимаешь, что я не могу, ну.. Встречаться со Старком? — Не можешь, но при этом ты готов с ним пропадать неделями, не брать трубку и исчезать в неизвестном направлении. — Он буквально мой наставник! Он как.. — Не вздумай сказать «как отец». Паркер захлопнул рот, осознав, что она была права. Тони был далеко не отцовской фигурой. Скорее, худшей вариацией старшего брата, который взращивал в нём наибольшую степень тупизма. — Ладно, — выдохнул он, — Но, серьёзно, ты ведь не ревнуешь меня к нему? — Я просто думаю, что ты уделяешь ему излишнее внимание. Питер беззвучно открыл и закрыл рот, чувствуя, что его уровень шока зашкаливает. — Он.. Он старый! — Охрененно, спасибо. — Буркнул Тони. — Да я не это имел в виду! — Застонал паркер, вцепившись пальцами в волосы,— Я хотел сказать, что вы не мой.. Блять! Тони, кажется, понял, что разумнее всего будет не лезть в объяснения, поэтому просто повернулся обратно к Вирджинии, широко раскинув руки. — Возвращаюсь к нашему разговору. Ты осознаешь, как это всё выглядит, верно? — Как именно? — С невинным выражением уточнила она. — Как абсурд, Пеп. Это просто комедийный фарс, — он махнул рукой между питером и эмджей, — Ты правда думаешь, что этот трагичный кусок.. — Мать вашу, мистер Старк! — Я не договорил, Паркер! — Рявкнул он, прежде чем снова повернуться к невесте, — Серьёзно, дорогая. Если бы я вдруг решил впасть в кризис среднего возраста и завести молодого любовника, это точно был бы не этот ходячий сгусток гормонов и катастроф. — Да пошли вы! Я был бы охрененным любовником! — Черт возьми, не говори это вслух! По виду Поттс, можно сказать, что она получила максимальное удовольствие от их реакции, потому что её губы дрогнули в подавленной улыбке. — Ладно, хорошо, — наконец сказала она, качнув головой. — Я поняла. — Правда? — Правда. Ты прав, это звучит нелепо. Он выдохнул, победоносно посмотрев на Питера. — Видишь, Паркер? Взрослые люди умеют признавать свои ошибки. Мишель в этот момент так же медленно кивнула, глядя на Паркера с задумчивым выражением. — Хорошо. Ты, возможно, не влюблён в Старка. — Конечно, блять, нет! — Но ты всё равно мне задолжал. Он вздохнул. — Что угодно. — Будешь носить мои учебники весь следующий месяц. — Это.. Это жестоко. — Заслужил. Он вздохнул и сдался. Старк, довольный тем, что кошмар, кажется, закончился, хлопнул в ладони. — Ну всё, дамы, я рад, что мы всё выяснили, — он повернулся к Питеру, — а теперь проваливай. — Можно было хотя бы капельку уважения ко мне проявить. — Я тут свою личную жизнь чинить буду, тебе советую сделать то же самое. Питер, пожав плечами, повернулся к ЭмДжей: — Пошли? — Пошли, — согласилась она, направляясь к выходу. Старк уже развернулся к Поттс, всем видом демонстрируя желание забыть этот вечер, как дурной сон, и, возможно, выпить что-нибудь крепкое, но что-то в его сознании вдруг резко защёлкнуло, как сигнал тревоги на объекте, который, казалось бы, уже давно перестали охранять. Его взгляд метнулся обратно к Паркеру и лицо его в мгновение утратило даже те жалкие проблески удовлетворённого облегчения, которые начали было в нём зарождаться. — Питер. Питер, который уже сделал шаг в сторону выхода, замер. Даже ЭмДжей, скрестив руки на груди и уже предвкушающая победу, медленно повернула голову, слегка нахмурив брови. — Что ещё? — Устало выдохнул он, чувствуя, как усталость накатывает на него волнами. — Ты куда собрался? — Домой, очевидно? — Домой. Домой? Пит, ты совсем, что-ли, мозгами тронулся? Питер упрямо поджал губы. — Что уже не так? — Что не так? — Старк покачал головой и ткнул пальцем в парня, будто напоминая ему нечто совершенно очевидное, — Ты последнюю неделю ночевал здесь. Помнишь, из-за чего? Парень открыл рот, но, поймав выражение его лица, тут же закрыл его обратно. — Чёрт. — О, теперь дошло. Дорогой мой несносный гений, хочешь объяснить, почему ты внезапно решил, что можешь просто взять и уйти? Учитывая, что, напомню, ты теперь ходишь по этому городу, укушенный радиоактивным пауком, что дал тебе способности, о которых ты понятия не имеешь, и, что ещё важнее, ты ещё даже не представляешь, сколько людей могут захотеть выяснить, как именно ты их приобрёл? — Ты.. — Резко начала Мишель, — Тебя укусил радиоактивный паук?.. — Да, да, блять. Он знал, что это прозвучало жалко, но, честное слово, сколько бы он ни прокручивал в голове возможные сценарии, этот — с ЭмДжей, смотрящей на него так, будто сейчас врежет — определённо не был в их числе. — А ты знал? — ЭмДжей резко развернулась к Тони, её голос зазвенел, как брошенный на стекло металл. — Разумеется, знал, — буднично ответил Старк, скрестив руки на груди, – А кто, по-твоему, сдерживал его, чтобы он не отправился геройствовать в три часа ночи без костюма и мозгов? — А вы, — теперь её взгляд вонзился в Пеппер, — Вы знали? Пеппер медленно повернулась к Тони, и в её взгляде скользнуло что-то острое. — Нет, — ответила она, голос её был холоден, как лёд в бокале с виски, — но теперь мне интересно. Тони, ты собирался когда-нибудь сказать его близким, что он рискует своей жизнью? Или это тоже не твоя проблема? Старк устало выдохнул, прикрыв глаза. — Началось. — Серьезно? Боже, Тони, ты понимаешь, что этот мальчик — не ты? У него есть семья, есть друзья, есть люди, которые должны были знать! — А, ну да, конечно, Пеппс, и что дальше? — Мужчина вскинул брови, его голос внезапно наполнился ядом, — Может, объявим всему миру? Устроим пресс-конференцию? «Дамы и господа, встречайте — человек-паук, шестнадцать лет, размер ноги — сорок первый, пиццу любит с двойным сыром»? — Семнадцать, — буркнул Питер, но его никто не услышал. — Ты хотя бы понимаешь, что держал это в секрете не только от возможных опасностей, но и от людей, которые его любят? — Пеппер была яростна, но в её гневе было что-то почти.. Материнское. — Что, если бы с ним что-то случилось? Ты хоть раз думал о том, каково было бы узнать это постфактум? Старший открыл рот, чтобы ответить, но его перебили. — Да плевать мне на то, что она не знала! — Внезапно рявкнул Питер. Тишина, натянутая, как струна. Все разом повернулись к нему. Мишель в изумлении моргнула. — Ты.. Ты серьёзно? Парень вздохнул, провёл руками по волосам, резко мотнул головой. Он чувствовал, как напряжение копится внутри, как разрывает грудную клетку изнутри. — Да, на полном серьёзе. ЭмДжей, я не сказал тебе не потому, что не доверяю и не потому, что не хотел, а потому, что так было проще. — Проще? — Её голос звенел от ярости. — Проще, — отчеканил он, чувствуя, как дыхание сбивается, — У меня и так, черт возьми, достаточно проблем. Думаешь, мне приятно было врать? Думаешь, я хотел? — Значит, ты солгал ради удобства? — О боже, да! Она вскинула руки. — Прекрасно. Спасибо за честность, Питер. — Всегда пожалуйста. — О, только не начинайте этот пассивно-агрессивный бред, я вас умоляю, — простонал Тони. — О, а вы, значит, лучше? — Паркер резко повернулся к нему, — Напомните-ка мне, кто втянул меня во всю эту чертову авантюру? Кто решил, что я подойду на роль героя, хотя мне, на секундочку, семнадцать? — Ах, вот как? — Тони сделал шаг вперёд, и теперь их разделяли считанные сантиметры, — Значит, виноват я? — Неужели? — Питер горько усмехнулся, — Вы не просто меня втянули, вы сделали так, что у меня не было выбора. — Да пошёл ты, Паркер, — Старк шагнул ещё ближе, почти вплотную. — Сами идите, — огрызнулся Питер, не двигаясь. Их лица были так близко, что можно было бы почувствовать дыхание друг друга. Напряжение между ними дрожало в воздухе, электризовало. Старк резко схватил Питера за воротник, едва ли осознавая это сам, и рывком подтянул ближе, почти врезаясь в него лбом. — Ты меня раздражаешь, — процедил он. — Да неужели, — Питер усмехнулся, не отводя взгляда, — а вы такой милый, божье существо?