Месяц второй.
18 марта 2025 г., 21:17
Отец Саймон не был похож ни на одного человека из его жизни. Из такой далёкой и теперь похожей на сон. Гарри понимал, что явно за маскарадом щедрости и понимания кроется огромное рвение овладеть им или сделать своей марионеткой. Но пропитанной огромной болью Поттер давно забил на самосознание.
Первый удар оказался неожиданностью, и от испуга Гарри поддался вперёд, от чего получил ожог от разгоряченного металла в камине. Встревоженный юноша посмотрел на Саймона; тот с лицом полного отвращения смотрел на жалкие попытки спастись. Видеть разочарование на лице, ставшем таким узнаваемым и уважительным, было невыносимо, и поэтому Гарри стиснул зубы. Вечером, лёжа на кровати и жмурясь от боли в пояснице, он думал, нормально ли это? Как такое вообще допустимо и кем — святым человеком или им самим. Почему он не сказал «стоп» или не сбежал? Ему, в конце концов, восемнадцать лет, и он может с лёгкостью сбросить отца. Но разум кричал о том, что если это произойдёт, то ему не помогут, и он останется одинок. Ведь на этот момент Саймон — единственный, кто мог понять его скорбь, ибо сам потерял всю семью.
Второй удар уже не был пугающим, но стал больнее. Жесткая палка столкнулась со спиной, оставляя красную полосу и немного помутнение в мозгу. Гарри зажал между зубами губу до крови, чтобы не издать ни единого звука, так как это строго запрещено. Отец молчал, но взгляд разочарования убрал, сменив на пощрение. Ему выдали список требований и режима, которому он должен следовать, если хочет очиститься и стать лучше. За каждый неверный шаг — отказ от еды или удары. Таким образом, за две недели Гарри проводил своё время только в церкви, приходя в свою комнату, валился мёртвым. Губы уже болели от молитв, но он упорно читал, пока не потерял голос. Тётя Петунья с ужасом смотрела на него, такого молчаливого и пыталась добиться внятного ответа. Поттер лишь развёл руками и написал, что простыл. Возможно, в прошлом юноша радовался бы этому, тётя волнуется за него, но он ощущал лишь липкий страх. За эту ложь отец Саймон схватил юношу за локоть и подвел к кипятку.
***
— Твой рот сейчас покрыт ядом и изрыгает желчь, ибо ты соврал родному человеку. — Простите, святой отец, я лишь хотел не сильно тревожить тетю. — Нельзя говорить, пока слушаешь. Я сколько раз тебе говорил, сын мой, что переживая грузового, ты не узнаешь истину. — Извините. — Пожилой мужчина перехватил тонкие запястья, вспышка осознания: "Что он творит? Срочно убираться отсюда", но было слишком поздно. Кожу обдало таким жаром, что стало мутно перед глазами, будто бы в бреду, и голова закружилась. Кипяток шпарил, оставляя после себя почти шмотки кожы и кости, что виднелись явно. Наверное, лишь воображение, но, поздно осознав, что вопит Гарри, попытался остановиться. — Не...н...надо...не. — Слова бились об стенки рта в перемешку с воплями, на что святой отец сильнее опустил руки по самые кисти. Поттер потерял счёт времени, опомнившись, когда Эрик, прихожанин лет двадцати, под локоть выводил из церкви. Сам идти юноша физически не мог, ноги не слушались.***
Когда Гарри подумал, что сходит с ума, был поздний вечер. Герой лежал на кровати, задрав голову к потолку и отгоняя мыслями. Он только вернулся со службы и нарвался на грозный взгляд дяди Вернона, который дословно спросил: "Поттер, ты рехнулся головой, что с твоими руками?" Ему бы соврать, но будет больнее потом, и так по кругу. И отмолчаться, бросив только "Извините, сэр, я устал", стало спасением. Глаза постепенно закрывались, отдавая его в царство Морфея. Но эта сладостная нега была недолгой. С немым криком парень выгнулся в попытке подняться. Ему показалось, что кости хрустнули во всем теле, и те неприятно заболели. Чувство удушья настигло неожиданно. Кто-то сдавил шею, и сладкий парфюм витал в воздухе. Мозг лихорадочно пытался выйти из этой ситуации, поэтому руки оказались в опасной близости от собственной шеи. — Кхм, Гарри, Вернон сказал?..— Голос тети раздался так близко, что крик всё-таки вырвался. Он был громким и даже смог оглушить Гарри так, что руки прижались к ушам в попытке спасти их от шума. — Гарри? — испуганно спросила старшая и начала искать светильник. Племянник распахнул глаза и уставился на Петунью. Яркий свет пробил глаза, заставляя их неприятно щипать. Кто больше испугался, понять сложно. Глаза тёти остановились на красных следах от ногтей на шее. Это были длинные полосы, они не глубокие, но тревожный звоночек запросто включали. — Я... как случайно... кошмар приснился... — Милы.. Гарри, послушай... если у тебя... — Я же сказал, всё хорошо. — Стараться, чтобы голос не сорвался, это одно, а доказывать, что это была не попытка самоубийства, —другое. Но почему-то слова о душителе застряли глубоко под ребрами, оставаясь там болью. —Спокойной ночи. — Младший отвернулся к стене, липкий пот вновь как кокон окутал его. Послышалось шуршание, и свет погас. "Не поверила, не проверила", —крутилось в голове. Что она сделает: в слезах расскажет дяде, позвонит в психбольницу? Его увезут туда? Может, и к лучшему.***
Когда он рассказал отцу Саймону, и тот наконец выдохнул и выдал: — Сын мой, я надеялся, что твой недуг спадет, но всё это зашло слишком далеко. Когда ты спросил, что твоя тётя хотела, я соврал и признаю, грешен. После нашего разговора я покорал себ— Мужчина засучил черный рукав, и Поттеру предстал белый выпуклый шрам. — Теперь ты готов принять правду. Ты болен, и все рассказы о волшебной школе не больше чем дурман, навеянный дьяволом. С самого первого дня ты был не готов услышать и принять, ведь это всё было таким реальным, но после твоего рассказа дьявол хочет окончательно забрать тебя. — Обман... но как же... — Смех... смех... такой истеричный и громкий, пропитанный диким отчаянием. Гарри прижал ладонь ко рту, ещё месяц назад он точно бы не пришёл сюда и не прислушался к словам, но сейчас. После того, что случилось вечером... —Почему... что произошло? — Когда погибли твои родители, тебе вбило в голову, что ты волшебник.Ты, Гарри, портил жизнь своим родственникам, представляешь, сколько они пережили? А потом Дьявол нашел лазейку и послал в твой мозг ведение на почве травмы. Мол, ты избранный и получил магию, но ты уже знаешь, что никто, кроме Бога, не имеет власти. — Да... — Поэтому все уходили от него? Поэтому он терпел издевательства? Неужели все это было лишь фантазией... больной напрочь... он пропитан этим. —Пожалуйста, — Поттер ухватился за ткань одежды отца, — вылечите меня, спасите меня. — Гарри больше не ощущал себя, в словах его наставника точно был смысл. Друзья не писали ему, и все связи с тем миром стали рваться, значит, сила молитв начала действовать. С этой секунды все прояснилось: кристально четкий мир, где есть только он и Бог. Никто больше не встанет на пути его искупления. — Конечно, сын мой, все мои действия были направлены на помощь тебе, теперь ты готов принять меня всего без остатка
