Маршрут перестроен

Чонин больше не ложится спать. По возвращении в комнату он аккуратно, чтобы не разбудить соседа, укладывается на кровать и достает телефон. Почти три часа ночи, будильник прозвенит через четыре, но спать не хочется. По телу все еще бегают мелкие мурашки вместе с неким холодком, от которого волоски дыбом. Неожиданно приятно было услышать такой странный комплимент со стороны предмета воздыхания. Чонин влюбляется все сильнее, и с этим уже ничего не поделаешь.  Ян, как и обещал, перед первой парой подходит к Хенджину. Он берет его за руку и тащит за собой к окну на их этаже. Людей тут ходит мало, этаж полупустой, да и первые пары есть не у всех студентов. Бан сразу наклоняется, проводит кончиком носа по виску парня, вдыхая любимый запах, пока он еще может это делать. Руки он держит на его талии. Кожа у Яна как всегда горячая, и Джин старается сдерживаться, чтобы не прижаться к нему всем телом. Он очень сильно скучал.  — Хенджин... — начинает Ян, но продолжить ему не дают, целуя в губы. Поцелуй выходит смазанный. С привкусом боли, обиды и разочарования. Они оба знают и понимают, что это последние ласки, что они могут себе позволить в сторону друг друга. Бан младший не хочет прекращать все это, что не скажешь о Яне, который уже ничего не чувствует. Поцелуя будто и не было. Хенджин отстраняется от губ и прикасается лбом ко лбу парня. Прикрывает глаза, чтобы замедлить их личное время. Парень тяжело дышит, и Нин это замечает. Свои руки он кладет на плечи уже бывшего и чувствует, как тот дрожит. — Я люблю тебя, — слышит Ян и не успевает что-то сказать на это, как его целуют вновь. И опять. И опять. Хенджин, как сорвавшийся с цепи зверь, ест свою добычу. Раз за разом. Сжимает руками его щеки и целует. Глубоко, грязно, развратно. Когда звенит звонок на пару, он смиряет свой пыл и целует мягко. Чонин на все это отвечает с меньшем энтузиазмом, но тоже обнимает парня.    — Джинни.. — наконец разорвав поцелуй, опять пытается начать разговор Чонин, но Хенджин перебивает его, скрепив их ладошки переплетением пальцев.  — Я знаю, что ты хочешь сказать. — он кивает и подносит один замок  из пальцев к своим губам. Целует ладонь юноши, смотря вниз на носы обуви. Ему очень больно, но он не показывает этого Чонину. — пообещай мне, что ты не оттолкнешь меня. Мы не будем вместе как пара, но должны остаться вместе как друзья. Я просто напросто не смогу без тебя. — Хенджин все это говорит куда-то вниз. Себе под нос. Он боится, что если посмотрит на парня, то расплачется.  — Хорошо... — только и остается ответить Нину.  — Скажешь мне, когда у тебя кто-то появится?.. — Чонин не думает, что Бану младшему стоит знать, в кого влюбляется его парень каждый день все больше и больше.   — Тогда и ты скажешь мне..  Это неловкое прощание они запомнят надолго. Всю неделю между ними такая ощутимая и заметная многим неловкость, что уже в четверг к Чонину подходит их одногруппник Донук и, любопытства ради, интересуется, расстались ли они. Ничего не скрывая, Ян кивает. В ответ он получает довольную улыбку и приглашение пообедать после пар. Он лишь щурится и хмыкает. Хитрый жук, будто сидел и ждал, когда это произойдет, чтобы свои яйца подкатить. Парень отказывает и идет в столовую один, так как Бан ушел еще с третьей пары, а Сынмо заболел.    Крис не рассказывает другу ничего про ночную поездку к юноше. На работе завал, ему сейчас тупо не до сплетен. Он ничего вокруг себя не замечает, лишь экран ноутбука и капли для глаз, ибо в такие рабочие трудные дни они жутко сохнут. Отчет они всем коллективом сдают только в субботу утром. Приходят за дополнительную оплату в свои выходные и пишут, пишут, пишут. Ровно две недели продолжается эта вакханалия. За четырнадцать дней Крис узнает, что у Хенджина все более-менее нормально. Они с Яном полюбовно разошлись, теперь уже официально, и решили остаться друзьями. Сын не выглядит горем убитым, а все из-за любовных писем. Он как-то делится с отцом, что их стало гораздо больше после того, как они расстались с Нином. Джин пытается методом тыка разузнать кто же это, все указывает на кого-то из группы. Кого-то, кто рядом с ним так часто, что видит все происходящее между ними, так еще и умудряется не попасться, пока подкидывает эти записки. Крис ругает сына за то, что тот словно не проживает утрату парня как следует, словно не дает себе это все прочувствовать, сразу окунается в интрижку с тайным воздыхателем. Это, по его мнению, не совсем правильно. Но сын его не слушает и безумолку трещит о них.  А Чонин... Ни одного сообщения и звонка от него не было больше. Это не должно как-то злить или расстраивать Бана, но, к сожалению, это именно так и было. Первым писать он не хочет. А смысл? Что из этого выйдет? Мужчина действительно переживает за его состояние. Где-то на подсознательном уровне он скучает по нему, но пока еще этого не понимает. После сдачи отчетов им дают неделю отдыха. Оплачиваемый мини отпуск, и Чанбин будет не Чанбином, если не позовет друга выпить в популярный бар на районе. Крис отнекивается до последнего, но усталость берет вверх, и они все таки туда идут. После пятого шота б-52 Чан уже не следит за языком. Рассказывает как на духу про Яна, про свою необдуманную поездку, и как его тянет к нему. Но себе признаться в этом он не может. Все мямлит, что он из-за Хенджина хочет поехать и узнать, как он там. Что все вертится вокруг его сына. А Чанбин не вчера родился. Он все понимает с первых слов, но пока говорить ничего не хочет. Подождет, посмотрит, приведет ли это к чему-нибудь. Воскресное утро приходит с ужасным похмельем и кем-то спящим рядом. Крис сначала думает, что тело рядом ему кажется. Он протирает глаза руками, но когда он разлепляет веки, девушка не испаряется. В шоковом состоянии он встает с кровати и, не замечая на себе белья, горестно вздыхает. Он ничего не помнит. На кухне его ждет сын с ароматным кофе и парой бутербродов. Крис стыдливо поправляет кромку только что натянутых трусов и краснеет словно рак перед сыном.  — Сынок...   Хенджин смеется от вида поникшего отца. Он подталкивает ближе к нему стакан с тарелкой и с азартом смотрит на него.  — Я уже могу называть ее мамой? — Крис выгибает бровь. Не понимает о чем он. — Она всю ночь так орала, что я думал, ты не сексом с ней занимаешься, а убиваешь ее там. — Чан кидает в сына кухонное полотенце и краснеет еще сильнее. Уши горят пламенем, а Бан младший бессовестно смеется, не переставая пялиться на отца и на его усыпанную уродскими засосами шею. К слову, он их не любит.  — Последнее что я помню — это то, как я вызываю такси домой. Дальше пропасть... — голова гудит и вместо кофе он выпивает пару таблеток аспирина.  — Интересно, где же ты ее нашел, — смеяться сын перестает, но улыбка с лица не сходит. — если ты уже встал, то я напишу Чонину, что он может приезжать. — на непонимающий взгляд отца, Бан младший кивает и объясняется. — мы в паре по биологии. У нас проект о членистоногих.  — Понял. Тогда дай мне час, и мы с этой...девушкой уйдем из дома.  — Да делайте, что хотите, мы у меня в комнате будем.  Крис кивает и смотрит на настенные часы. Девять утра. Тогда он может позволить себе поспать еще пару часов, пока сын будет заниматься с Яном проектом. Чонин заходит в дом Банов в начале одиннадцатого. Он не будет скрывать, что когда Джин предложил заниматься биологией у себя дома, причин для отказа у него не нашлось. Это воскресенье, большая вероятность что он встретит там хозяина дома. Увидит хоть мельком, чтобы еще на неопределенное количество дней была почва для фантазий и грез о Крисе. По просьбе Нина устраиваются они с учебниками и прочими принадлежностями в гостиной на полу.   Полтора часа проходят супер быстро. Они находят кучу информации в лекционных тетрадях и еще больше на просторах интернета. Чонину все не терпится узнать у Хенджина про отца. Где он? Что он? Но нужно сделать это так, чтобы не показаться подозрительным. Ян не видел мужчину две недели. После того ночного разговора он не решился что-либо писать. Поэтому сейчас это его пока единственная возможность посмотреть на поселившегося в сердце мужчину. Только он хочет аккуратно спросить про него у его сына, как из его комнаты выходит девушка. На ней лишь большая черная футболка, по всей видимости принадлежащая Крису, и нижнее белье. Она выглядит сонной и уставшей. На лице размазанный макияж, видимо ночью она выпила не один бокал алкоголя. На шатающихся ногах блондинка прошла до ванной комнаты, даже не заметив сидящих на полу у телевизора парней. Сердце Яна забилось слишком уж сильно. От нескрываемой обиды он сильно кусает нижнюю губу, боясь вот-вот расплакаться. Когда из той же комнаты выходит Бан старший, из рук Нина падает шариковая ручка. На мужчине лишь пижамные штаны и изуродованная красно-синими засосами грудь, совсем немного шея. Сложив в уме два и два, Чонин все понимает. Хочется уйти из этого дома сейчас же.  Крис помнит, что в гостях у сына Ян, но он был уверен, что они у него в комнате, как Хенджин и говорил утром. Но, прикрыв за собой дверь, он видит их. Оба с удивлением смотрят на мужчину. У одного заблестели глаза, и Крис сглотнул. Пока он возвращается в комнату, чтобы надеть майку, гость уже уходит.  — Он сказал, что забыл отдать ключи от комнаты другу. Так быстро убежал. — Хенджин вздыхает, убирая весь тот канцелярский хаос, который они устроили на ковре.  Ян бежит на остановку со всех ног. Нет. Нет, и еще раз нет. Тот комплимент был не как комплимент вовсе. Выпивший мужчина просто ляпнул что-то, не обдумав, а парень всю неделю думал лишь об этих словах. У него своя жизнь. Вон, даже женщина есть. Хочется опять поехать к родителям, чтобы хоть на пару дней отключиться от проблем и снова поиграть роль прилежного сына. Но завтра учеба, а пропускать нет желания.  Ближе к десяти вечера Бана накрывает тоска. Весь день он думает лишь о слезах в глазах юноши. Он расстроил его своим видом или есть другие причины? Он может предположить лишь один вариант. Вернее, лишь одну причину такой реакции Чонина на всю эту ситуацию, но до последнего не хочется ее озвучивать. Не может он быть причиной его слез, даже если это уже случилось. Нужно позвонить и узнать вообще, как он. Узнать, что у него случилось, убедиться, что в своих предположениях он не прав.  Адрес общежития у него уже есть в сохраненных в навигаторе. Дорога изучена, поэтому незаметны те минуты, что он тратит на нее. Припарковавшись у дверей здания, он тянется к телефону, чтобы позвонить парню, как замечает знакомый силуэт. Чонин собственной персоной выходит из ворот с большой черной сумкой на плече и чуть поменьше в другой руке. Крис быстро вылезает из машины, подходя к Яну ближе. — Ты куда в такой час и с сумками? — Парень пугается, но не отходит от мужчины. Он еле сдерживается, что видно по его трясущимся губам. Чан, не получив отказ от помощи, берет сумки и кидает их на заднее сиденья автомобиля. А сами они усаживаются вперед. — Расскажешь?  Чонин все-таки позволяет парочке слезинок скатиться по щекам, что заставляет сердце мужчины сжаться до размера атома. Над своей реакцией он подумает потом, а сейчас важен лишь он. Совсем маленький и беззащитный мальчик, который подрагивает в плаче. Его плечи вздрагивают, пальцы он сжимает до побеления, а губы трясутся, будто предупреждая об истерике, которая может начаться с минуты на минуту. Посидев в тишине, которая иногда прерывалась шмыганьем носа, минут десять, Чонин начинает говорить.  — Я переезжаю к тете. Если тебе удобно, то можешь меня отвести к ней? — опять он на «ты». Когда он обращается к нему так, то голос звучит более глубоко, уверенно, даже как-то по-взрослому, нежели когда на «вы». Криса это удивляет, но нравится.  — Могу я узнать, почему? — Чан заводит машину и аккуратно выезжает с парковки, перед этим попросив Чонина вбить адрес в навигаторе.  — Ты зачем приехал? — Ну вот! Опять этот уверенный и стальной тон. Будто не он тут плакал буквально пару минут назад.  — Хотел увидеть тебя. — На самом деле Крис хотел сказать совершенно другое, но слова вылетели быстрее, чем он подумал над ответом.  — Неужели? Не стоило отвлекаться от той шикарной дамы, чтобы просто посмотреть на меня, — как бы Чонин не пытался выглядеть уверенно, голос под конец предложения дрожит. Пазлы в голове Криса потихоньку складываются. Как бы ему этого не хотелось, но скорее всего его мысли верны. Чонин ревнует. А когда ревнуют, то... Быть такого не может. Он ему в отцы годится. О каких чувствах может идти речь?  — Чонин. — выходит строго и резко. Вышеупомянутый съеживается до минимальных размеров, продолжая хаотично сжимать свои тонкие, словно аристократичные, пальцы. — У меня нет больше друга. Поэтому я переезжаю к тете. Вот ответ на твой первый вопрос. — уже менее уверенно, но все равно отчетливо.  — Что между вами произошло?  Чонин молчит немного, будто собираясь с мыслями, а потом отвечает.  — Я искал сегодня свою тетрадь. Примерно час назад. У нас с Сынмином они одинаковые. Только я ее использую для истории, а он для биологии. Вот я и подумал, мало ли он случайно себе ее кинул. Сам он непонятно где. И вот я роюсь у него в комоде и нахожу письма. Кучу писем и разных заметок... — Ян замолкает, чтобы подобрать правильные слова, а Крис понимает, о каких письмах идет речь. — В каждом из них он признается в любви Хенджину. Как он мне завидует и как хочет оказаться на моем месте. А он не был на моем месте, он не знает, какого это! Он не знает, сколько боли я перетерпел за последние три недели! Он тварь, вот он кто. Так друзья не поступают. Я плакался ему всегда, получал советы. Как теперь расценивать их, зная, что он любил и любит Хенджина? Крису все это так больно слушать, он тяжело выдыхает носом и едет аккуратнее. Мысли и чувства затуманивают сознание, и в страхе за свою езду мужчина крепче держит руль, продолжая слушать парнишку.  — Он пришел в тот момент, когда я рвал все эти письма к чертям собачьим. Ким начал орать на меня, потом, поняв всю абсурдность ситуации начал извиняться, потом плакать и все в таком роде. Я молча собрал вещи, набрал тёте. Она меня уже ждет, вот и все... Я так устал... Это самые худшие три недели в моей жизни. — Чан неосознанно тянется рукой к колену Яна. Успокаивающе гладит по ней, пока они стоят на светофоре. Как только свет сменяется, руку он возвращает обратно. — А еще я влюбился, — только не это. Крис молится всем богам, пока Чонин видимо настраивается к признанию в любви к нему. Ему этого не надо. Лишний груз ответственности на плечи он брать не хочет. У них не то что будущего нет, у них и настоящего-то быть не должно. Но судьба смеется над ним, и Ян продолжает. — В тебя. — дальше везти машину Кристофер не в состоянии, поэтому он аккуратно выруливает на обочину и притормаживает, как гром среди ясного неба. Почему те люди, которые решаются признаться в любви, не думают о второй стороне? Нужно ли ваше признание там?  — Чонин.. Мне нечего сказать... — немного подумав, он продолжает. — Мне тридцать шесть лет, это раз. Я отец твоего бывшего молодого человека, это два. Я не могу ответить тебе взаимностью, это три. Не надо меня любить. Ни к чему хорошему это не приведет.  — Разве не ты мне говорил, что любовь — это самое лучшее чувство, что нужно уметь ее проживать? Попахивает лицемерием. Я люблю и этот факт. Нужны мои чувства тебе или нет, мне не интересно. Я их тебе не навязываю. — А это уже эгоизм. — тихо парирует старший, на что Чонин разворачивается лицом к нему и продолжает.  — Что плохого в том, что я влюблен? Я ничего от тебя не требую. Ничего не прошу и, упаси боже, не прошу бросать ту девушку ради меня. Я просто влюблен, и это уже только мои проблемы. — Чан даже не успевает разъясниться в том, что та девушка и не его девушка вовсе. Рот Яна не закрывается.  — Что плохого в том, что я хочу тебя поцеловать? Обнять? Быть рядом? — и тут парень начинает плакать. Сколько же в нем боли и горести. Он говорит, а голос ломается, но он не замолкает. Бан дает ему выговориться, надеясь, что потом ему станет легче. — с того самого первого дня в твоем доме я спать спокойно не могу. Я даже не знал, что можно влюбиться в человека без телесного контакта с ним. Теперь знаю, что можно. Меня всего рвет изнутри. Я не могу больше молчать, и мне не стыдно ни перед кем. Пусть Хенджин закидает меня камнями после того как все узнает, но молчать я больше не хочу. Я люблю его отца... — а дальше всхлипы становятся громче, и Чонина накрывает настоящая истерика. Крис, не думая ни о чем, тянется  к нему. Сокращает их расстояние до минимума и прижимает голову парня к своей груди. Ян плачет так горько, что мужчина чувствует ком в горле. Ему стыдно за все это. Он не хотел, чтобы все вышло вот так. Жизнь жестока и несправедлива. Мужчина опять видит в Чонине Минхо. Как тот плакал и умолял Криса не расставаться. Как в слезах держал его руки в своих и умолял остаться. Обещал все на свете, лишь бы Чан закрыл глаза на общество и позволил им обоим быть счастливыми друг с другом. Странные сравнения, но Крис как будто окунулся во времена двадцатилетней давности.   Неизвестно, сколько они так сидят, обнявшись. Когда Чонин перестает всхлипывать, Чан наконец выпускает его из своих медвежьих объятий. Он промолчит, что то время пока парень прижимался к нему, мурашки не перестают бегать по спине.  — Отвези меня до тети, и мы закроем на то, что сейчас произошло, глаза.  Как это, закрыть глаза? Вот так взять и забыть все те слова, что Ян сказал ему в лицо со слезами на глазах? Он в своем уме вообще? Почему-то предложение все забыть взбудоражило сознание мужчины. Ему пока не ясно, почему и из-за чего, но ему не хочется забывать это признание. Для ответа слов не нашлось. Молча доехав остаток пути, Бан паркуется возле нужного подъезда.  — Я думаю, что это последняя наша встреча. — опять Крис говорит, а потом думает. Он словно падает с обрыва, когда смотрит в глаза парня. Ему отвечает настолько пустой стеклянный взгляд, что при желании можно увидеть свое отражение. Крис понимает, что делает больно. Осознает, как сейчас рвется и болит сердце юноши, но это единственный верный поступок. Других путей у них нет. Даже если бы он и не был в отношениях с сыном когда-то, опустим сей момент, все равно. Двадцать лет разницы — это сущий ад. Если бы они познакомились в других обстоятельствах, Крис ни в коем случае не дал бы случиться тому, что в итоге случилось. Он не готов открываться миру и идти по улице за руку с парнем. Нет. Ему страшно, и вся та бравада, которую он транслирует на протяжении всей жизни его сына, меркнет именно в этот момент. Пусть его бисексуальность останется в тайне от всех до конца его жизни. Вот как думается Крису, пока он видит чуть ли не мертвый взгляд напротив. — Можно попросить об одолжении? — голос дрожит. Ян боится наткнуться на еще один отказ. Крис кивает, где-то на подсознательном уровне он понимает, о чем сейчас попросит юноша, и почему-то он будет совсем не против, если они думают сейчас об одном и том же. —Можно мне один поцелуй? — это то самое. Чан молчит непозволительно долго. Чонин уже принимает это за отказ, поэтому тянется к заднему сиденью за сумкой, как мужчина его прерывает.  — Прощальный поцелуй... разве это сделает легче? — вопрос-вброс. Оба понимают, что ни черта это не сделает. Крис просто поцелует, возможно что-то для себя поймет. А вот для Чонина это как последняя ниточка жизни, за которую от хочет ухватиться. Потом станет хуже вдвойне. Старший, вдруг поняв, что ему нужно еще, будет корить себя за необдуманный отказ юноше, а младший, попробовав поцелуй от любимого мужчины, будет спать и видеть этот поцелуй. Ему он станет нужен как доза наркоману. Сейчас этот поцелуй никому из них лучше не сделает, но оба этого хотят.  — Мне плевать. Я выйду из машины, и мы забудем друг друга. — Чонин почему-то уверен, что у Криса был опыт. Натурал бы себя так не повел, а он задумался о поцелуе. Закрадываются мысли, что мужчина пробовал все это.  Кристофер сидит неподвижно. Он лишь кивает юноше, давай зеленый свет для этого смешного и ненужного прощального поцелуя. Это будет просто детский чмок, вот о чем думает Бан. Ян медленно тянется ближе. Рассматривает в свете машиной лампочки редкие веснушки на носу и скулах мужчины. Замечает ранку на нижней губе и немедленно касается ее лишь кончиком языка. Обоих словно бьет током. Крис широко раскрывает глаза, а Чонин облизывает свои губы. Он будто попробовал Чана, лизнул на пробу. Дальше — больше. Он ставит обе ладони на бедра мужчины, чтобы опираться на них, и наконец сокращает расстояние между их губами. Вон он, тот самый простой детский чмок, о котором думал Крис, но не тут-то было. Только мужчина хочет отстранится, как юноша немного раскрывает рот и берет в захват губ нижнюю Криса. Слегла посасывает ее, отпускает, и так несколько раз. Когда воздуха в легких перестает хватать, он вновь целует, но уже подключает язык. Крис позволяет себя целовать, как его душе угодно. Он не контролирует себя от слова совсем. Приоткрывает рот и впускает юркий язык. По телу опять бегут знакомые мурашки, стоит их языкам соприкоснуться. Напор увеличивается. Чан чувствует, что парень начинает целовать сильнее, но отвечать пока он не торопится. Словно играется с Яном. Как только тот собирается отстраниться, Бан одной рукой хватает его за шею, прижимая к себе как можно ближе, а вторую ладонь вплетает в волосы на макушке. Он слегка сжимает их у корней, чтобы мальчишка приоткрыл рот для более взрослого и горячего поцелуя. Чонин забывает о своем существовании. Он растекается в руках старшего как лужица, а Чан целует его упорно. Со страстью. Целует до пошлых звуков, до вытекающей слюны. Азарт, возбуждение, страсть, похоть. Все эти чувства затуманивают рассудок, и он уже ничего не видит и не слышит. Есть лишь он, юноша, который поддается на все его ласки и их страстный до одури поцелуй. Не контролируя свои действия, мужчина спускается поцелуями на скулу, дальше на подбородок и еще ниже. Когда его губы касаются шеи, Чонин не выдерживает и развязно, протяжно стонет. И тут Крис будто просыпается. Он отстраняется, усаживаясь на свое место обратно. Голова кружится, что греха таить, в штанах жутко тесно и мокро. Ощущение не из приятных. Он берет себя в руки, стараясь не корить себя за этот «простой детский чмок», который пошел немного не туда. У них уходит минут десять на то, чтобы отдышаться. Чонин выглядит уверенно, чего не скажешь о потерянном виде Чана.  — Я пойду. Прощай. — он ему не отвечает, даже не помогает вытащить сумки с заднего сиденья. Мысленно он находится где-то не тут, не в этой машине.