Северная Каролина

«Нет, я, на самом деле, полностью довольна результатом. Мы с тренерами именно это и хотели показать, об этом и шла речь. Но, важно понимать, что самое главное - впереди, и расслабляться нельзя. Брайан и Трейси - лучшие специалисты из всех, которых я знаю, так что я полностью им доверяю и думаю, что они доверяют мне тоже. Это, пожалуй, самое главное». Я пересматривала этот отрывок где-то раз пятьдесят, не меньше. «Брайан и Трейси - лучшие специалисты». Эти слова вонзились в меня, словно лезвие бритвы. «Ну надо же, прям лучшие» - подумала я. «Я полностью им доверяю», «они доверяют мне тоже». В тот момент мне захотелось разнести свой ноутбук к чертовой матери. Скинуть его с окна десятого этажа, разбить экран с физиономией Жени молотком, а потом сжечь. Но вместо этого, я просмотрела это видео еще раз, а потом еще и еще… Я впитывала все, что она говорит. Каждое ее слово, каждый жест и звук ее голоса пропускала через себя насквозь. Она была так близко, но в то же время беспредельно далеко. Я не могла спокойно спать, есть и работать. Каждое мое действие сопровождалось мыслями о ней. Я не понимала, что я чувствую: я ненавидела ее или всем сердцем любила? Возможно и то, и то одновременно. И это сводило меня с ума. Мне казалось, что во всем, что она говорит, прослеживалась тонкая нить издевательства надо мной: «Смотри, что я могу. Смотри, какая я стала и чего я смогла достичь без тебя». Но самое страшное - чувство вины, которое пожирало меня изнутри. Все эти годы я пыталась убедить себя в собственной правоте, что это она - импульсивный ребенок, упрямая коза, которая не смогла смириться с поражением. Я не хотела признавать, что это я вынудила ее уйти. От одной только мысли об этом у меня начинала болеть голова и сердце учащало свой ритм. 7 апреля, 2018 год. Олимпиада позади, а на душе осталась лишь боль. Боль от того, что все изменилось и никогда больше не станет прежним. Я ненавидела перемены, потому что они всегда сопровождались внутренней трансформацией, которую довольно трудно выдержать. И сейчас, сидя в тренерской, я не знаю, что мне делать дальше. Все мои мысли лишь о той неизвестности, которая так внезапно меня настигла. Но я старалась не показывать свою внутреннюю борьбу, делала вид, что все нормально и мне ни капельки не больно. Отвлекалась я только на работе. Фигурное катание - моя любовь. Я не могла бы представить свою жизнь без этого спорта. Оно для меня нечто большее, чем просто любимое дело. Я живу им. И хочу видеть от своих спортсменов ту же отдачу, но, разумеется, не получаю никакого энтузиазма в ответ. Единственный человек, который испытывает то же, что и я - это… Женя. В последнее время я часто вспоминаю то интервью, которое мы дали репортерам для японского документального фильма. Она уже довольно давно не появляется на тренировках, но я все это списываю на юношеский максимализм. Она слишком упрямая и проигрывать точно не умеет. И, скорее всего, не собирается этому учиться. По правде говоря, вместе с раздражением от ее поведения я одновременно испытывала чувство гордости. «Я воспитала победителя, морального лидера» - подмечала я. Тренировка не задалась, все ребята катались слишком вяло, без огня в глазах и желания что-либо вообще делать. Алина, почувствовав на себе груз олимпийского золота, совсем расклеилась. Я, вроде бы, и хотела ее поддержать, сказать ей, что все уляжется и это чувство пройдет, но что-то меня останавливало. Я не хотела показывать ей, что мне ее жалко, ведь из-за этого она бы начала жалеть себя еще сильнее. А это я не любила больше всего. Стук в дверь. - Войдите - сказала я. - Здравствуйте, Этери Георгиевна. Темноволосая девушка с серьезным видом зашла в кабинет. У нее был довольно уставший и в то же время серьезный вид, будто она только что прилетела с деловой конференции. Её язык тела выражал уверенность, держалась она предельно строго, но в то же время я видела в ней отчаявшегося маленького ребенка, который точно так же, как и я, столкнулся с трудностями перемен. Вот только они отразились на ней слишком сильно. Ее тон голоса, то, как она себя вела, даже ее взгляд выражал невообразимую осознанность и печаль. Не каждый в ее возрасте может похвастаться такой глубиной, точно так же, как и не каждый столкнулся с тем, через что она прошла. - Ну здравствуй, Женя - сказала я ехидным тоном - Что, успокоилась? Или пришла еще раз обвинить меня во всех бедах этого грешного мира? - Я пришла поговорить - серьезным тоном произнесла девушка, а в ее голосе слышалось, что она всеми силами сдерживается, чтобы не ответить мне в той же манере. - Ну, говори. - Я бы хотела предложить Вам новые условия для дальнейшего сотрудничества. - Ну ничего себе! Новые условия, говоришь. Ну-ну… - с улыбкой произнесла я. Девушка замялась, но быстро пришла в себя и довольно уверенно сказала: - Так как у меня серьезные проблемы со спиной, я бы хотела снизить нагрузки и тренироваться в собственном темпе. Я молча смотрела на нее, а внутри меня уже все кипело от злости. Поразительно, как она одним своим видом могла вызвать у меня такую бурю эмоций. И варьировались они от положительных к отрицательным довольно быстро. Спустя мгновение, девушка продолжила: - Также я бы хотела иметь право голоса в своем катании, быть услышанной. Начиная от идеи программ вплоть до создания костюмов. Тут я уже не выдержала: - А теперь послушай меня сюда. Ни я, ни кто либо еще из нашего тренерского штаба под тебя подстраиваться не будет. Это понятно? - строго и громко произнесла я. - Нет, не понятно - завелась девушка - Я вроде бы ничего сверхъестественного не сказала, чтобы получить такую реакцию в ответ. - Я еще раз тебе повторяю: для тебя мы ничего в нашем тренировочном процессе менять не будем. Что я непонятного только что сказала?! - перешла я на крик. - Ну, хорошо, тогда я ухожу - спокойным тоном произнесла она. - Пошла вон отсюда - не выдержала я и отмахнулась, указывая рукой в сторону двери. Сказать, что она меня выбесила - ничего не сказать. Сначала обвинила меня в своем поражении, хотя я всеми фибрами души желала именно ее победы, а потом заявилась ко мне, как ни в чем не бывало, и начала диктовать свои условия. - Ну это же просто наглость какая-то! - воскликнула я. - Да, полный бред - произнес хореограф - Ладно бы на это еще были какие-то резонные основания, но так беситься из-за олимпийского серебра… Ума не приложу. - Она не вернется… - тихо произнес Дудаков. После его слов я махнула рукой и сказала: - Перебесится - вернется. Больше я ее не видела.