Северная Каролина

- М-да уж, ничего нового… - тихо пробормотала себе под нос темноволосая девушка. Перед ней образовалась просто прекрасная картина: Тофу, ее маленький французский бульдог, в очередной раз сгрызла ее трусы. «И почему тебя именно на них так тянет?» - задалась вопросом Женя. Девушка выхватила из пасти собаки свою вещь и взглянула на нее. «Ситечко, а не трусы…». Она еще секунд пять наблюдала за собакой сквозь маленькие дырочки ткани, а потом пришла к интересному выводу: «Зато вентиляция хорошая». Девушка скинула сумку на пол, а потом направилась в сторону спальни. Спустив штаны на половину, она села на кровать и уставилась в стену. Еще минут пятнадцать Женя просидела в этом положении, обессиленная и уставшая после долгого и изнурительного тренировочного дня. Наконец, собрав всю волю в кулак, она переоделась в домашнюю одежду, выполнила все процедуры по уходу за кожей, заварила чашечку гречишного чая и села смотреть «Секс в большом городе». Вечер обещал быть просто прекрасным. Апартаменты Жени в Канаде были просторными, но не кричащими о роскоши - в них чувствовалась сдержанная элегантность, к которой она привыкла за последние годы. Высокие потолки, панорамные окна от пола до потолка, за которыми простирался величественный и холодный Торонто. По ночам город сверкал миллионом огней, а днём его скрывал туман, как будто стёртый градиентом фон. Внутри царила почти стерильная аккуратность, но не потому, что Женя тщательно поддерживала порядок - просто в её жизни не осталось ничего лишнего. Гостиная - просторная, но минималистичная. Серый, бежевый, мягкие тени от точечных светильников. У стены - полка, на которой в хаотичном порядке стояли книги, коробки с медалями и случайные сувениры, привезённые с турниров. Рядом - стойка с виниловыми пластинками. Порой Женя включала их, чтобы хоть чем-то заполнить тишину. В спальне было ещё меньше деталей. Просторная кровать с белоснежным постельным бельём, серые портьеры, закрывающие город за окном. На прикроватной тумбочке - телефон, серебряное кольцо, которое она уже давно не носила, и маленький полароидный снимок, слегка потрёпанный по краям. На фото были она и несколько друзей - ещё с тех времён, когда она верила, что некоторые вещи вечны. Но больше всего она любила балкон. Узкий, с высоким стеклянным ограждением, он напоминал обрыв над ночным городом. Здесь она сидела, закутавшись в тёплый плед, с чашкой кофе в руках, наблюдая за суетой далёких улиц. Но почему-то Женю не покидало ощущение, что все это - декорации. Она не чувствовала себя комфортно, для нее это не дом, а временное место обитания. Ее дом - Москва. Там все, что она любит: мама, друзья, знакомые улицы и запахи…Нет, на самом деле ей нравился Торонто. Она была благодарна этому городу за работу, тренировки, Брайана и Трейси и много чего еще. Здесь она обрела новых друзей: Джейсона, например. Парень во всем ее поддерживал и искренне восхищался ее достижениями, был верным товарищем и опорой в сложные времена. Но ужасное, глубокое чувство одиночества не покидало ее. Она понимала, что находится не там, где должна, не там, где находится что-то очень важное для нее. Она не понимала, чем то самое «важное» было. Это человек? Или может быть предмет, место, событие? На все эти вопросы Женя никак не могла найти ответы, да и не особо стремилась к этому. Единственное, что ее сейчас волновало - это любовные интриги Кэрри Брэдшоу. Завтра ей исполняется двадцать шесть лет. Время летит так быстро, что не успеваешь даже моргнуть, как тебе уже почти за тридцать… Но, по правде говоря, Женя не печалилась на этот счет. Ей нравилось быть взрослой, нравилось, что с ней начали общаться на равных и прислушиваться к ней. В Канаде она получила ту автономность, ту свободу, которой ей так не хватало в Москве, в частности в «Хрустальном». Она сама составляла свой распорядок дня, сама брала ответственность за свои поступки и решения. Не раз обжигалась, но тем самым закаляла себя и свой характер и, если честно, Женя гордилась собой. Она гордилась той женщиной, которой стала и прекрасно знала, что она делает все правильно. У нее был план и она его придерживалась. «Может, прошлое - это якорь, который тянет нас обратно? Может, стоит выпустить того, кем ты был, чтобы стать тем, кем ты будешь?» - раздалось из телевизора. Именно так Женя и поступила. Она не стала другой личностью, но отпустила прошлую себя. Ту восемнадцатилетнюю девочку, мир которой в мгновенье разрушился, а самые близкие люди (человек) - вмиг стали незнакомцами. Тяжело столкнуться со всем этим в столь юном возрасте, но иначе она бы не стала той сильной, умной и опытной женщиной, которой является сейчас. Уснув перед экраном телевизора, девушка забыла завести будильник и проспала утреннюю тренировку. «Твою мать…» - выругалась Женя. Она довольно серьезно относилась к своей работе, так как Федерация фигурного катания возлагала на нее большие ожидания, потому что она была их единственным шансом на Олимпийское золото. Катание Жени стало лучше, она сконцентрировалась на второй оценке, подтянула технику и выучила свой первый и единственный прыжок ультра-си: четверной сальхов. Женя обрела стабильность не только в жизни, но и на льду. Судьи и общественность не оставили этот факт без внимания. Быстро закинув свои вещи в сумку, девушка выбежала из дома и направилась в сторону лифта. Добравшись до катка, Женя, запыханная и растрепанная, зашла в помещение. Внутри ее уже ожидал ее главный тренер - Брайан Орсер. - Женя, ты в порядке? Что случилось? - обеспокоенно спросил мужчина. - Я проспала… - печально и в то же время игриво произнесла девушка. - Что же, надеюсь я тебе приснился - Брайан рассмеялся и прошел дальше по коридору. Но сон Жени был не о нем. А о ней.