Северная Каролина

Свой второй этап Женя выиграла так легко, будто щелкнула пальцами кому-то по носу. В ней так и струилась уверенность, которой она заряжала публику. Все остались довольны, Брайан и Трейси гордились своей подопечной, а Женя, в свою очередь, в привычной для нее манере пассивно-агрессивного юмора общалась с журналистами. По правде говоря, такое поведение девушки никого не задевало, а наоборот еще сильнее подогревало интерес к ее персоне. Я не могла не подметить, что выглядела она просто прекрасно. Даже прекраснее ее катания. И это злило и расстраивало меня сильнее всего. Я искренне не понимала ее позицию и не видела причины для того, чтобы не достичь того же со мной. Время летело быстро, я не успела оглянуться, как уже наступил январь. Я не люблю зиму. Не могу терпеть мороз, ломающий кости, вечный снегопад, лужи и слякоть. Все это наводит на меня уныние. Я не знала, что это зима станет для меня особенной, потому что именно тогда я впервые за долгое время увидела ее вживую. Это произошло на чемпионате Европы, на который я приехала вместе с Никой. Парень сидел на соседнем сидении автомобиля и молча смотрел в окно. Он никогда не был разговорчивым в поездках, и мне это нравилось — никакой лишней болтовни, только обрывки мыслей и тишина. — Спать хочу, — вдруг пробормотал он, откидываясь на спинку сиденья. — Потерпишь, — коротко ответила я. В отеле нас встретил администратор в строгом костюме и с обаятельной улыбкой. Я быстро протянула документы, пока Ника лениво рылся в рюкзаке в поисках паспорта. Он всегда делал все в своем темпе, будто проверяя, сколько у меня терпения. — Ваши номера готовы, — сказал администратор, возвращая мне карточки. — Третий этаж. Мы поднялись на лифте. Полки коридоров украшали простенькие вазочки с искусственными цветами, а воздух пах стиральным порошком и свежим бельем. Я нашла свой номер первой, вставила карту в замок и услышала тихий щелчок. — Встретимся через полчаса внизу, — сказала я, оборачиваясь к Нике. — Хорошо, — произнес парень. Ника исчез в своем номере, а я закрыла за собой дверь, глубоко вздохнула, скинула пуховик на кресло и прошла к окну. Снаружи серый январский город дышал холодом, а где-то там, в этом самом городе, находилась она. Женя. Я не могла поверить, что мы находимся так близко. Мы дышим одним воздухом, видим одни и те же пейзажи, слышим одни и те же звуки... Сейчас я чувствовала ее так близко, но все равно не могла «поймать» ее. Я до последнего пыталась отрицать эти мысли, выкинуть ее из головы, говорила себе, что она — это прошлое, но не смогла… Я еще никогда ничего подобного не испытывала. Чувства были настолько сильные, что я потихоньку сходила с ума. Я засыпала и просыпалась с мыслью о ней, она приходила ко мне во снах и ее образ всегда сопровождал меня наяву. Все это было похоже на какое-то психическое расстройство, от которого я испытывала боль и удовольствие одновременно. Мысли о том, что мы можем встретиться, что я смогу увидеть ее и вновь сказать ей «здравствуй» вызывали у меня такую панику, что я готова была провалиться под землю, лишь бы эти картинки исчезли из моей головы. «Казалось бы, ты взрослая женщина, Этери. Ты прошла через множество трудностей и потерь, смогла достичь таких высот и не сломаться. К чему эти сантименты? Переживать из-за какой-то малолетней пигалицы… Я должна быть выше этого! Надо показать ей, кто тут главный и кого она потеряла» — подумала я. Выйдя из своего номера и встретившись с Никой, мы с ним пошли осматривать окрестности отеля. Мы ходили по этажам, вышли во внутренний двор и встретили множество знакомых тренеров и фигуристов. Но все это было для меня не важно, потому что я искала ее. В каждом прохожем я пыталась уловить ее взгляд, надеялась, что вот-вот наконец-то смогу взглянуть на нее. Мое отчаяние взяло надо мной верх, и, когда Ника заметил мою перемену настроения, я поняла, что он обо всем догадался, но предпочел не тыкать меня в это носом, за что заслужил отдельное спасибо, которое я, разумеется, ему никогда не скажу. Вернулась я в номер без настроения. Мне показалось, будто Женя издевается надо мной, специально играя в прятки. Я чувствовала себя так глупо! Как пятнадцатилетняя школьница, жаждущая встречи со своим кумиром. «Как унизительно» — подумала я, а затем убедила себя в том, что Медведева мне попросту безразлична. Я повторяла себе это из раза в раз на протяжении нескольких часов, но когда я представляла ее — мое сердце уходило куда-то в пятки и, в конечном итоге, я прекратила обманывать себя и от усталости уткнулась лицом в подушку. Единственное, чего я сейчас желала — крепкий сон и ее рядом.

***

Я стояла около бортика, скрестив руки на груди, и внимательно смотрела, как Ника заканчивает свою произвольную программу. Его прокат был сильным, но не идеальным. Ошибки были, и я сразу поняла, что пьедестала нам не видать. Я уже привыкла к его вечному четвертому месту, но кто разрешал привыкать ему? Такое ощущение, что ему комфортно находится в позиции «почти получилось». И меня это сильно раздражает. После объявления оценок мы направились к мужской раздевалке, но вдруг я почувствовала, как левая сторона моего лица начала полыхать огнем. Сначала я подумала, что у меня поднялась температура и я подхватила какой-то вирус, но как только я повернула голову, первое, что я увидела — ее. Мне показалось, что время вдруг замедлилось. Сердце, которое ещё секунду назад билось ровно и спокойно, сорвалось с привычного ритма. Удар, ещё удар — слишком быстро, слишком громко. Я почти услышала его эхом в собственных ушах. Я не могла отвести с нее взгляд. Каждая черта её лица, которую я когда-то знала до мельчайших деталей, теперь ощущалась будто заново открытой. Я смотрела на неё и ловила себя на том, что отчаянно выискиваю любые изменения. Будто хотела понять, что в ней осталось прежним, а что теперь навсегда потеряно. Она смотрела прямо на меня. Ее взгляд не выражал никаких эмоций, он не был говорящим. Она смотрела, чтобы смотреть. Смотрела, чтобы я видела, что она смотрит на меня. Я почти утонула в ее мнимой уверенности, но виду не подала. Я поняла правила ее игры. И теперь я тоже в деле. Как только стало понятно, что продолжаются эти переглядки неприлично долго, я, сделав незаинтересованный вид, вопросительно подняла брови, а затем и вовсе переключила свое внимание и начала листать ленту новостей в телефоне. Я знала, что она сейчас в недоумении, ведь Женя сто процентов ожидала другой реакции, но поддаваться я ей не собиралась. Вынудил меня прекратить этот спектакль Ника, который уже полминуты стоял рядом и, оказывается, разговаривал со мной. Я, испугавшись, подняла взгляд и почувствовала ухмылку Жени на другом конце коридора. Разумеется, ее позабавил этот момент, ведь я попросту облажалась. Вышла из образа, существование которого она не должна была заподозрить. Мне было так стыдно, что я готова была провалиться под землю. Но сначала мне хотелось прибить Нику. — Что ты сказал? — неожиданно для самой себя робко произнесла я. — Ладно, в четвертый раз спрошу: автобус у нас во сколько, говорю? — недоверчиво спросил парень. — В 18:00, а обязательно нужно было под нос себе бубнить? Сколько ты тут стоял? — нервно спросила я. — Я… Где-то минуту, — виновато произнес парень. — Я повторял, и даже громко, но Вы, почему-то, не слышали… — А вот огрызаться со мной не надо, — я грозно взглянула на него. — Раз не услышала, значит тихо сказал, понял? — Понял. — Все, поехали — я обернулась, чтобы еще раз посмотреть на нее, но в коридоре было пусто. Ушла. Как и всегда.