Feeling your blood

— Госпожа, вас действительно не волнует происходящее? Девушка ведь в итоге осталась в поместье… — осторожно спросила Эмили, протирая пыль в комнате госпожи, пока та читала на кресле. За окном постепенно вечерело, легкий закат окрашивал комнату своими уходящими лучами. Ветерок из приоткрытого окна, теплый плед на ногах и книга — все это постепенно размаривало. Скрыв зевок, Пенелопа повернулась в сторону служанки. — Эмили, я уже говорила, что все в порядке. Прошло несколько дней, но Экхарт не спешила вновь со всех ног бежать к возлюбленной, она хотела дать той время все обдумать. Она должна была понять тогда, в саду, что Пенелопа что-то помнит, знает, узнать ее саму. Да и в принципе теперь ей нужен был план действий на эту жизнь, а первоначальной в нем была передышка. До совершеннолетия оставалось четыре дня — и все уже было готово, потому сегодня девушка весь день отдыхала. Эмили повернулась к хозяйке и, отложив тряпку в сторону, подошла ближе. — Я… я буду докладывать вам о каждом ее движении! — упрямо произнесла горничная, чем вызвала у Пенелопы смешок — она снова вспомнила прошлое. Там Эмили сказала те же слова… Воспоминания вновь вызвали радость на лице. Хоть тогда все и было ужасно нерадостно, этот момент отдавался в ее сердце теплом, как и все, что касалось Эмили. Увидев приподнятые уголки её губ, служанка подумала, что ее идея пришлась госпоже по вкусу, и победно осклабилась: она будет ей еще полезнее. За всю ее доброту, которой в последние дни стало еще больше. — Ее временной горничной назначили девушку с моей малой родины. Ее зовут Бекки, в детстве она потеряла семью из-за пожара и как-то жила в доме моей семьи в течение года. Таких сирот без близких родственников не особо принимают в дома дворян, но мои родители из жалости написали поручительство на нас обеих, когда я устраивалась в герцогство. Мы не так близки, но одно упоминание о поручительстве — и она станет послушной, — продолжила служанка, описывая свой план. Бекки сыграет ей достойную карту. Все равно они уже долгое время особо и не общались; с момента, как Эмили стала лучше служить госпоже, большинство прекратило с ней общение или же снизило его. Хоть сейчас многое стало становиться на свои места, когда репутация приемной дочери улучшилась, с Бекки они так и не восстановили то, что было когда-то. Ответом девушке стал звонкий смех ее госпожи; подняв на нее взгляд, та распахнула глаза. Отложив книгу, Пенелопа заливисто смеялась, откинув голову. — Эмили… Ой, аха-ха… — помахав рукой перед её лицом, она посмотрела на подчинённую. — Твои слова звучат прям как злодейский лепет. — Госпожа, не время для смеха! — воскликнула горничная, хоть сама и была рада, что та в хорошем настроении. — Эмили, — Экхарт вытерла выступившую влагу на глазах, ее голос зазвучал уже более серьёзно, — я очень рада, что ты желаешь мне помочь, что ты рядом. Я благодарна тебе за твою заботу как никогда. Ты моя первая самая настоящая подруга. Тепло улыбнувшись, Пенелопа заметила, как девушка застыла, вытаращив взгляд, в котором начали скапливаться слезы. Откинув плед, она встала. — Твоя помощь неизмерима, ты так много старалась, желая, чтобы тебя по-настоящему признали. Ты заслуживаешь большего. Не стоит лить слёзы… — Экхарт обняла дрожащие плечи, чувствуя, как ее обхватывают в ответ, прижимаясь. Влага впитывалась в ее плечо и шею, пока она поглаживала каштановые волосы. — Госпожа… Я… — икнула Эмили, отстраняясь спустя какое-то время. — Ох, я запачкала ваше платье, прошу меня простить! — Перестань, это всего лишь платье, потом с ним разберёмся, — отмахнулась Пенелопа. — И насчет Бекки… Не стоит, не нужно пачкать душу лишними угрозами. Я уверена, все и так будет замечательно, Ивонн не стоит твоих хлопот. — Н-но… — Ты же веришь мне? — она перебила служанку, и та, прикусив губу, кивнула. — Вот и замечательно. Попроси подготовить все ко сну, меня клонит потихоньку, и захвати по пути еще чая, на двоих, я очень хочу выпить с тобой по чашечке. — Хорошо! — Эмили засияла, разворачиваясь в сторону двери. Покачав головой, Пенелопа развернулась на пятках, падая обратно в кресло. Закат уже во всю заполнил комнату. Посмотрев в окно, она улыбнулась ещё шире.

***

На следующий день Пенелопа, как и в прошлый раз, отправилась к отцу, позвавшему ее с утра. Насколько Пенелопа помнила, Иклисс, этот утырок, дал просто замечательные показания, что могли бы свести их семью в глубокую канаву. Теперь же зная, чем он руководствовался, внутри пробегала дрожь — вот же чёрт. Что-что, а сбегать с ним она не планировала, его план во всех вселенных был бы обречён на провал. Помня, как отец волновался о ней в прошлый раз, она еще сильнее захотела слегка втащить этому щенку. Судя по всему, приутихшая злость вновь дала о себе знать. Постучав, она вошла к отцу, и он пригласил ее присесть. — Прошу прощения, отец, я не уследила за этим рабом… — опустила голову Пенелопа, когда он закончил говорить. — Возможно, мне изначально не стоило его и вовсе покупать, вы были правы в своей подозрительности на его счет. — Пенелопа, все в порядке. Я знаю, что тут нет твоей вины, ты всего лишь хотела спасти и помочь нуждающемуся в этом, и никогда нельзя быть на сто процентов уверенным в том, что тебе не откусят руку, которой ты кормишь. У тебя просто слишком доброе сердце, — остановил ее оправдания герцог. Он хмуро осмотрел чайный столик перед собой. — В последнее время ты пережила столько беспокойств. Я переживал. Пенелопа улыбнулась и протянула ладонь вперёд, накрывая ею руку отца. Ее семья и вправду была замечательной. — Все в порядке, пап… — от этого обращения герцог вздрогнул и поднял на нее полный шока взгляд. Хоть она и начала вновь называть его отец, это обращение было новым, никогда ранее не звучащим из ее уст. Сжав ее руку в ответ, он проговорил слегка дрожа, понимая, что сейчас может разрушить многое. — Я собираюсь позволить Ивонн остаться на некоторое время в поместье… Ее память не полная, на некоторые вопросы она ответила не полностью, но на большинство правильно. Ее память о матери точна, даже расположение родинок как у Эвелин, — он свел брови к переносице, затаив дыхание. — Это же замечательно, — с теплотой ответила Пенелопа, в то время как мужчина вновь в шоке уставился на нее. — Вы наконец-то нашли ту, кого так долго искали. Я от всей души рада за вас, отец. — Ты… не против? Я могу отослать ее в другое место. — Что вы, отец! Это же Ивонн, ваша Ивонн. Не стоит так делать, — Пенелопа прикрыла глаза; в сравнении с прошлым разом, ее душу не охватывало чувство неизбежной потери. Сейчас она знала, что ее не выгонят, что о ней искренне заботятся и любят. — Пенелопа, ты… — герцог не мог найти слов, он так боялся реакции дочери на это все. Боялся, как бы она не отступила назад в их отношениях вновь, как бы не сделать хуже. — Отец… папа, — вернулась к этому обращению девушка, — сейчас больше всего я желаю, чтобы вы и братья были счастливы. Скоро мой день рождения, ваша родная дочь вернулась — сплошь да праздник. — Ты тоже моя родная дочь, — сказал герцог, смотря ей в глаза. Пенелопа застыла на мгновение, переваривая сказанное: сколько бы раз он ни поддерживал ее в прошлом, сколько бы ни был рядом, эти слова она слышала впервые. Нижняя губа задрожала, в то время как мужчина продолжил. — В тебе не течёт моя кровь, но от этого ты не перестаёшь быть роднее. Мне жаль, что я сказал это слишком поздно, что не показал раньше, но ты всегда была, есть и будешь моей родной дочерью. Не зависимо от того, настоящая ли эта Ивонн или нет. Уже довольно давно у меня две дочери. Пенелопа держалась до победного, в последнее время она и так плакала слишком часто, но все же не смогла вытерпеть. «Да что ты понимаешь? Ты даже не представляешь, как я устала! Эти вечные циклы…» «Они всегда будут рядом с тобой, на твоей стороне. Сколько я их ни убивай, сколько ни захватывая их сознание». «Твоя семья, в отличие от моей, рядом!» Горячие слезы обожгли лицо, катясь потоком. Воспоминания прошлого проносились в голове с молниеносной скоростью. Встав, она буквально влетела в отца с объятиями; будучи в окончательном шоке, он прижал ее к себе дрожащими руками. — Папа… папочка… — не сдержавшись, она отчаянно шептала ему куда-то в плечо, продолжая захлёбываться слезами. Все это время она была дома, уже давно это поняв, сейчас она убедилась окончательно. До церемонии осталось три дня.