В кабинете доктора Лектера

— Присниться же такое... — пробормотал в никуда профайлер за завтраком. Одна из собак, черная с бежевыми бровками, бородкой и белым воротничком, была единственной, кому достались слова хозяина, и она приблизилась, уткнувшись носом ему в ногу. — Кажется, я слишком одержим вами, ребята. — Он поддержал ее инициативу и погладил. — Снилось, что я собака. Совсем я спятил, да, девочка? — Позабыв про перекус, Грэм полностью отвлекся на прочесывание мягкой шерстки уже обеими руками. — А неплохо было бы — гулял бы с вами, на работу не ходил, а этот старик забыл про свои фешенебельные приемы... Да, моя милая, мы бы его научили тихой жизни в этой дыре! — Не такой уж я и старик. Грэм чуть не подскочил на месте, услышав знакомый, но посторонний голос. Как и когда он вообще тут появился? — К тому же, пока ты отсыпался у меня дома, я не устраивал званых ужинов, а довольствовался компанией твоих ненаглядных любимчиков. — Так говорите, будто вы скорее не скучаете по вашим гостям, а ревнуете, ведь я всегда предпочту им своих собак. — огрызнулся Уилл и поставил ноги на носочки, приподнимая коленки, чтобы прикрыться, ведь он был опять в одних трусах и футболке, вот только теперь Лектер смотрел куда-то наоборот под коленки. — Поверь, дорогой Уилл, я ревновал бы куда больше, окажись хоть кто-то из моих гостей тебе более интересным, чем собаки. Уилл не сдержал улыбки. Нечасто он выводил Ганнибала своими дерзостями и намеками на эмоции и, упаси Господь, шутки! А может, он и не шутит? — И что бы вы сделали, будь то правдой? — Устроил бы очередной званый ужин с новым изысканным блюдом. — Наказали бы человека за то, что он более интересный, чем вы сами? — Уилл думал, что Ганнибал отвертится простым "не переходи на вы" и скажет, наконец, зачем пришел, но их игра лишь набирала обороты. — Ты не так-то просто признаешь свою заинтересованность в людях. Думаю, ты бы просто ошибся в нем или в ней, особенно учитывая то, что на моих приемах трудно встретить того, кто мог бы тебя впечатлить. — О! Вы тщательно следите за тем, чтобы вам не составляли конкуренцию! — оскалился Грэм, а когда разглядел в глазах оппонента восхищение ответом, лицо его преобразилось и расцвело, будто он нашкодивший школьник, которого только что неожиданно похвалил директор за разбитый нос одного из учителей. — С теми, кто мог составить мне конкуренцию, если это вообще возможно... — Возможно, — вставил Грэм, непринужденно возвращаясь к уже размокшим в миске хлопьям. — С ними я, мой мальчик, встречаюсь при несколько... — продолжил фразу доктор и в духе эсэсовского надзирателя снял черные кожаные перчатки. — ...иных обстоятельствах. И что, черт возьми, ты ешь? Грэм удивленно распахнул глаза и замер, ложка вывалилась у него из рук, со звоном ударяясь о тарелку и слегка расплескивая содержимое. По приоткрытым от удивления губам потекло молоко. — Надеть тебе слюнявчик? — вдогонку еще больше поразил Ганнибал Уилла, при этом нежно улыбнувшись. — Доктор Лектер, я плохо на вас влияю, охуеть! — Уилл, — он погрозил пальцем, недовольно поджав выразительные губы. — Я вот на тебя, видимо, никакого влияния не оказал, раз ты до сих пор так ругаешься, и... — Не переходи на вы, знаю! А че ты пришел-то, а? Ганнибал не переставал умиляться контрастности профайлера — то он забывается в вежливостях, как и должно обращаться со старшими, то становится слишком острым на язык. И так было во всем: две чуждые друг другу души, живущие в больной груди его, жаждали разделения. Отсылка на цитату Ганнибала из "Фауста": "Ах, две души живут в больной груди моей, друг другу чужды и жаждут разделения". Или наоборот, примерялись, ссорились, менялись местами. Так и колебался Уилл от трясущегося социопатичного альтруиста до размеренного жгучего манипулятора. — Время четвертого эксперимента, — улыбнулся Ганнибал. — Разве не третьего? — нахмурился Грэм. — Да, точно, — улыбка с лица никуда не исчезла, наоборот, стала невиннее и шире, но у Лектера чуть сердце не остановилось. — Третьего. — И где-то сотого, если учитывать твои истязания надо мной в области психиатрии. Ганнибал опять улыбнулся, так и не сказав, что истязал он его не только в этой области, но хватит на сегодня оговорок и юмора на тонком льду. — Мы поедем к тебе, и ты накормишь меня нормальной едой? — Уилл акцентировал внимание на слове "нормальной", поддразнивая ожидаемой реакцией Ганнибала на такие дешевые химозные хлопья, что тот уж лучше предпочтет съесть от них упаковку, чем проглотить хотя бы одну ложечку этой приторно-сладкой гадости. — Я уже приготовил тебе поесть, думал, ты поешь в дороге, но если тебе так хочется, можем заняться этим здесь. — Лектер положил на стол контейнер, в мыслях отметив градус интимности между ними сейчас. Происходило это непроизвольно, но теперь в каждом слове чувствовался скрытый подтекст. — Боюсь, ребята будут нервничать, если увидят, как у меня из мозгов и брюха торчат ножи. — А мы им не покажем, — усмехнулся хирург в духе его смешков с Кроуфордом, когда тот ему жирно намекает о своих гурманских предпочтениях. — Нет, серьезно! Ганнибал стал кормить чем-то аппетитным собак, которые за последние долгие недели привыкли к нему почти как к родному. Уилл поморщился, осознав, что этот старый осел претендует занять вторую роль родителя, может, уже занял. — Поешь, Уилл, потом тебе, возможно, не захочется, но это лишь опасения. — Звучит неприкольно. — Ничего страшного не случится, максимум не рассчитаю силы, но я быстро все исправлю. — Как-то не очень утешает. Что ты хочешь сделать? Ганнибал выждал паузу и продолжил разговор, уже когда Уилл положил кусочек омлета в рот. — Дорогой Уилл, что обычно делают с людьми, которые усомнятся в твоих способностях? — Не знаю, — пробормотал эмпат с набитым ртом. Не очень-то это соответствует правилам этикета, но в очередной раз тыкать его замечанием не хотелось. — Едят? — В редких исключениях, но что делают обычно? — Доказывают обратное. — Верно. И у меня есть возможность сделать это самым наглядным способом. Грэм серьезно задумался, вспоминая, когда в последний раз он сомневался в Ганнибале. В голове мелькнула свисающая с лектеровских плеч голова Уинстона, и он зажмурился, пытаясь не расчувствоваться. — Представь, какой у меня нюх, если я по запаху могу определить, с кем человек взаимодействовал сегодня, что ел на завтрак и чем занимался, — глаза Ганнибала заискрились, когда Уилл начал понимать. — Представил? — в глазах читалось продолжение фразы из разряда: "Такой нюх, что я чую, когда ты возбужден, когда дрочил, а когда неудачно цеплял какую-нибудь девушку и как далеко у вас с ней доходило". Но он, конечно, этого не признавал, это и без слов было ясно. — Да, — сухо прохрипел Грэм и слегка покраснел, вспоминая их недавние посиделки с пылкой телячьей нежностью. — Теперь возведи это в десятую степень. Или даже в абсолют. Это я сделаю с твоим обонянием. Они долго смотрели друг на друга. Уилл почувствовал себя так же, как и в молодости, когда устраивался на работу, и вот он стоял на пороге, понимая, что мог бы сбежать из этого гиблого места, но он обречен сделать шаг вперед — еще ничего не началось, но вот-вот начнется. — Ешь, — прервал молчание лекарь, довольный тем, какой фурор он навел несколькими лишь фразами. — Я пока подготовлю оборудование. — Ты взял его с собой? — глупый вопрос, если бы не взял, повез бы сейчас его в Балтимор. Зачем он вообще приехал сюда, мог бы позвонить и пригласить к себе! Уилл так и не узнает, что эта самодовольная морда не хочет, чтобы тот мог взять и уехать на своей машине прочь. Ганнибалу нравилось возить его, и, кажется, он предвкушал, что их поездка сегодня окажется довольно интересной. — Да, Уилл, на всякий случай взял. Уилл молча доедал, и когда хотел встать, на кухню вновь вернулся Ганнибал, заставив его неловко вернуться на стул, будто его голые ножки внезапно стали секс-символом, и их непременно нужно было прятать. "Какой вздор, даже перед Аланой я так не стеснялся! Позор, Уилл Грэм, просто позор!" — Все готово, — оповестил психиатр тоном дворецкого. — Ага, дай мне мои домашние штаны, — с видом полного безразличия пробормотал Грэм, и тот уж бросился беспрекословно и покорно выполнять приказ, но, будто вспомнив о своих принципах и гордости, бросил на Уилла укоризненный взгляд. — Что? — профайлер застыл, не зная, что от него ждут, но вдруг ахнул, секундно приподняв руки в извиняющемся жесте. — Пожалуйста...? Ганнибал удовлетворительно кивнул и вскоре преподнес этот "щедрый дар". Он отвернулся, чтобы Уилл без стеснения оделся, но когда тот хотел пройти мимо доктора в гостиную, тот поднял руку, как шлагбаум, пресекая это действие. Он всмотрелся ему в лицо и, подняв ладонью слегка отросшую челку, округлил глаза. — Ганнибал, что-то не так? У меня...? Мх... — профайлер потерял дар речи, когда ледяные руки со лба опустились на талию и совершенно неожиданно, задравая футболку, широкой ладонью ошпарили жгучим холодом. — Что ты...? — Шрамы, Уилл! Они выглядят так, словно ты их получил года три назад, не меньше! — Что? — фбровец опустил голову, и у него затаилось дыхание при виде здоровых лап чесапикского потрошителя, лежащих и полностью покрывающих его уязвимый живот. Он убрал его руки от греха подальше и теперь оглядывал потускневший шрам от недавней операции, который по сравнению с незаживающей улыбкой был практически незаметен. — Это из-за того, что у меня мышцы и кости менялись в размере? — предположил профайлер. — Видимо, да. Несмотря на то, что я еще и использовал раствор, их регенерация правда значительно улучшилась. — Ганнибал, хоть ему и ясно дали понять не трогать чувствительную плоть, был так заворожен плодами своих экспериментов, что еще раз провел кончиками пальцев по отметине и осоловело поднял взгляд, когда услышал несдержанный всхлип. — Пойдем уже! — рявкнул Грэм, дрогнув голосом, и поспешил на место, которое ему уже обустроил профессор, пока тот, в свою очередь, принюхавшись, блаженно улыбнулся, прежде чем к нему присоединиться. Встав сзади, он только потянулся руками, как они прошлись от макушки по щекам до шеи из-за того, что Уилл внезапно задрал голову вверх, упираясь ею в живот доктора. — Что такое? Если ты боишься, что будет больно... — Нет, не боюсь. — Уилл явно хотел что-то быстро сказать, но смотреть на Лектера снизу вверх показалось ему таким правильным и завораживающим занятием, что он ненадолго забылся, пока большой палец не огладил его под подбородком. Грэм привык, что Ганнибал часто трогал его лицо, ведь ему часто нездоровилось, но это местечко было таким для всех недоступным и... доверительным(?), что его будто ведром холодной воды облили. — Чуть не забыл, надо вернуть тебе твою одежду. Ганнибал закрался пальцами ему в кудри и зафиксировал голову прямо. — Вернешь, когда закончим. Он резко схватил профайлера за челюсть, последовала щиплющая боль в ноздре, захотелось вырваться и промыть нос, но его держали крепко, когда вторую ноздрю тоже одолели те же ощущения, которые отдавались горечью на языке. Грэм понял, что не заметил, как он оказывается все это время хныкал и мычал, а крики его сдерживали пальцы Лектера во рту, которые он тут же принялся кусать. — Молодец, самое неприятное позади, — прошептал он, прислонившись к виску. Грэм поморщился, вспомнив, как неприятно ощущалась трубка в глотке, через которую проводилось ухо их суррогатной дочери. — У меня дежавю, — неразборчиво промямлил он из-за того, что упирался языком в шершавую кожу. — Понимаю, — Лектер вытащил пальцы и провел обслюнявленными подушечками друг об друга, когда Грэм до смешного нелепо стал чихать из-за орошающей полость субстанции. Звук больше походил на фырканье. — Дай запить! — проскрипел он, шмыгая, и уже меньше чем через полминуты опустошал любезно принесенный ему стакан, проливая на себя воду. Лектер тем временем придвинул стул как можно ближе к испытуемому и пинцетом достал из коробочки, напоминающей кейс для линз, гибкий, крошечный, тоненький и эластичный датчик или сим-карту. — Не шевелись, — с неким благоговением молвил доктор и, наклонившись почти вплотную, стал поочередно помещать симки в обе ноздри. Это было почти неощутимо, слегка щекотно, но Уилл просто наблюдал, как под белым ярким освещением глаза, что почти всегда казались ему адски черными, в лучшем случае цвета дорогого темного коньяка, теперь, из-за сузившегося зрачка, уступающего территорию радужке, казались янтарными, карамельными. Ресницы трепетали, губы пару раз дрогнули, на шее набухла вена, он был полностью сосредоточен. Было довольно неприятно, когда Ганнибал, по ощущениям чуть ли не пощекотал через ноздри его мозги металлической холодной палочкой с магнитиком, но сзади его придерживала за шею рука, это успокаивало. — Остался последний штрих, тебе лучше прилечь. — Доктор, прихватив планшет, сопроводил испытуемого на диван и, пока тот устраивался поудобнее, быстренько убрался, чтобы собаки не проявляли лишний интерес к разложенным скальпелям и ножам, но он не успел закончить, поскольку услышал ненавязчивый, но капризный, полный ожидания вздох и ринулся к его источнику. — Пока что ничего не изменилось. — Он сделал глубокий вдох носом, наслаждаясь тем, что в нем была почти стерильная чистота и свежесть. — Зато дышится теперь так легко! — Не изменилось, совсем? Это хоть и промежуточный результат, но... — Ганнибал испарился, а вернулся с сцепленными за спиной руками. — Угадай, что я от тебя прячу. — Не знаю, — протянул эмпат, потянувшись на подушках. — Свою совесть? — Ее учуять сложнее. Еще попытка. Уилл перевернулся на бок с таким видом, будто перед ним просто мельтешит надоедливый лакей, и все же, прикрыв глаза, внимательно впустил в себя воздух. Улавливались цитрусовые нотки, дома были как лимоны, так и апельсины. — Лимон, — заключил испытуемый. — Ты хоть и не очень близко стоишь ко мне, но когда цитрусовые разрезаешь — за версту учуешь. — Когда разрезаешь, может, и да. — Ганнибал удовлетворительно показал ему целёхонький фрукт с нетронутой желтой кожурой и поймал слегка ошарашенный взгляд. — Мой тебе подарок, у тебя всегда будет такое обоняние, если не попросишь вновь обуздать твои рецепторы. Думаю, это будет весьма полезно для ищейки ФБР? — Пожалуй, — Уилл на секунду зыркнул на хирурга, как на кудесника, но этого было достаточно, чтобы польстить его самомнению. — Да, это неплохо. Ганнибал сел на краешек койки и несильно нажал ему большим и средним пальцем на пазухи. — Я сделал рецепторы более возбудимыми, но вот здесь есть нервы, ведущие к обонятельной зоне коры больших полушарий, и с помощью... — Чипиков, — подсказывал ему агент. — Чипиков? — потрошитель округлил глаза, будто они заговорили на разных языках. — Ах, это! Да, это сенсоры, да, я их еще не активировал. Ганнибал взял в руки его голову и, приятно массируя и указывая, что где, рассказывал о каких-то височных долях и обонятельной луковице. — Хоть нервы и посылают импульсы, я боюсь, что они не справятся, когда я доведу твой нюх до предела. Даже если ты не будешь самостоятельно справляться с восприятием запахов, сенсоры сами будут посылать информацию в мозг. И тогда ты не... — Не взорвусь. — Не взорвешься, — согласился Ганнибал, хотя он бы выбрал несколько иную формулировку. — Ну что, готов? — У меня нет выбора. — Выбор есть всегда, и я даю тебе... — Док, без демагогий! Давай уже быстрее! Ганнибал довольно кивнул, уткнулся в планшет, и маленькая вселенная взорвалась. Из носа пошла кровь, казалось, мозг чешут, все погасло. Уилл потерял сознание, но ненадолго, это был щелчок, перезагрузка, треск. Открыв глаза, все плыло, в носу стоял едкий металлический запах, жгучий, яркий, он будто полностью промывал его, но Ганнибал уже почти избавился от крови и сейчас вставлял ватку. — Это слишком, — кряхтел агент, приподнимаясь, и тогда в нос шибанул хлоргексидин, аммиак, анальгетики, йод и другие вещества. — Убери! — Что? — Зачем тебе вообще аммиак!? — Я его не брал, это нашатырный спирт на случай... Нашатырка — это вогнанный в воду аммиак, разбавленный, и его дают понюхать людям без сознания, чтоб они пришли в себя. — Знаю, но я же уже очнулся, не надо мне больше ничего давать! — только сейчас запыхавшийся Уилл сфокусировал взгляд и понял, что Ганнибал и не собрался ничего делать, в руках его было лишь тонкое запястье профайлера. Тогда Лектер понял, в чем дело, и спрятал прочь оборудование, остановленное в небольшом беспорядке. — Учуял, что у меня в сумке, очень хорошо, — посмеивался он, вновь усаживаясь рядом. — Теперь идем за моей одеждой? — Точно... Да, сейчас... — не без поддержки крепких рук Грэм поднялся на ноги, и собаки, которые все это время сидели в тревожном ожидании, подбежали к нему. — Ну вы и вонючки! — без тени брезгливости захихикал он, гладя всех по очереди. Да, теперь собачий запах ощущался острее, но он не вызвал у их хозяина раздражения, это было чем-то совершенно естественным для него. По мере приближения к своей комнате его все больше бросало в жар, он краснел, и коленки тряслись. Во-первых, он понимал, что сперма не до конца выветрилась, хоть визуально и на ощупь не осталось даже и намека на нее, а во-вторых, он сходил с ума, чувствуя, как Лектер идет прямо сзади него, прямо-таки испуская феромоны. — Вот, держи, — агент старался изобразить непринужденность в голосе, но прозвучал, как ластящийся хитрый придворный, предлагающий королю чашу с ядом. — Ты постирал рубашку, — оценивающе констатировал "король". — Но пиджак с брюками не трогал. Почему? — Не успел. — У меня была белая стирка, — Уилл начал бояться, что острому нюху этого хищника тоже ощутим шлейф. — Решил закинуть, а вот темная еще не накопилась, вот я и... — Мог бы не утруждать себя, дорогой Уилл, — только и сказал он, развернувшись и уходя обратно. — Звонят, Уилл, — раздался голос из кухни, когда Грэм все еще не мог отдышаться в коридоре. — Ах, э, кому? А! Кто? С... секунду... — подбежав к доктору, он выхватил мобильник. — Джек? Да, я... Сейчас? Э-э, но... Да, ты прав, да, да, буду, скоро буду... До скорого. — Дядюшка Джек вызывает на службу? — Да, нет времени на болтовню, езжай домой. — Я могу тебя подвезти, как раз помогу с... — Лектер был почти готов настаивать, ведь это была одна из целей его визита. — Нет! Езжай, я сам все сделаю, а потом приеду к тебе. Уходи, Ганнибал. Доктор еще долго всматривался в нервное лицо мужчины и нежно приложил ладонь к его щеке, из-за чего у Грэма по ощущениям поднялась температура и подкосились ноги. Серьезно, ему как будто воздушно-капельным путем втюхивали лошадиную дозу афродизиака! Он отшатнулся от прикосновения, и тот напоследок лишь вытащил ватку. — Осторожней на дороге, Уилл. — Я умею водить машину. — Да, но если тебя отвлечет какой-нибудь запах, притормаживай, иначе случится беда. — он выждал паузу, чтобы агент успел представить с десяток вариантов аварии из-за того, что его замучил запах заправки или выхлопных газов. — Я все же предлагаю тебе воспользоваться моим предложением. — агент сомневался. — Уилл, одевайся и поедем. И тот послушался. Даже не понял, как так получилось, но когда Ганнибал перестал делать ему наваждения, а прямо приказал, сомневаться не хотелось. Он взял клетчатую рубашку и удивился, что на ней был такой стойкий запах Лектера. — Ганнибал, ты не мог бы... — он зыркнул на дверь. Тот хищно улыбнулся и удалился. Запах Лектера тянулся из соседней комнаты, но теперь, когда Уилл мог прижать рубашку к носу, его подозрения подтвердились, но это даже не вызвало у него злости, скорее даже наоборот. — Оделся? — Ганнибал осторожно зашел в комнату и улыбнулся, обнаружив эту картину. — Изучаешь свои возможности, похвально. — Черт возьми! — Грэм быстро нацепил рубашку и встал по стойке смирно. — Помнишь свой гель после бритья, который меня так мучает? — Как такое забудешь. — Надеюсь, это заставит сменить его на более щадящий вариант... — стоило ему открыть бутылек, который он нашел по изображению корабля на этикетке, запах заполнил комнату и едва не придушил Грэма, который чуть не потерял сознание. — Закрой! — у него заслезились глаза, и с виду он стал походить на аллергика в разгар цветения. — Позволишь мне выбрать для тебя другой? — Да, конечно, только закрой это! — агент побледнел, потом его лицо приняло даже зеленоватый оттенок, и доктор, посмеиваясь, пошарил в карманах в поисках таблеток, будто заранее знал, что испытуемого затошнит. — Вот, выпей. — он спрятал бутылек и, приобняв друга за плечи, прижал пилюли ко рту. *** Уилл специально занял заднее сиденье, чтобы запах Ганнибала был не так близко, но это практически не меняло дела. Зато его, по крайней мере, как ему казалось, было почти не видно, когда он забился в угол, спрятавшись под спинкой пассажирского сиденья и тихонько затрясся. Однако Ганнибал всю дорогу зыркал на него, упивался происходящим и размеренно втягивал воздух полной грудью. — Ты в порядке? — Лектер завел одну руку назад и дотянулся до коленки профайлера. — Не трогай меня и не поворачивайся, смотри на дорогу и помалкивай. — Как грубо. Что тебя так огорчает? — У тебя в багажнике воняет проспиртованной сумкой. В салоне трупами несет. И ты тоже воняешь. — И чем же я "воняю"? — голос доктора показался ни капельки не обиженным, будто он знал, какие эмоции на деле испытывает фбровец. — Чем-то... — он осекся, чуть не сказав "приятным" и несколько раз заикнулся. — Не знаю. — Не знаешь. — хмыкнул доктор и убрал руку, чем вызвал у того выдох, полный напряженного облегчения. Доехав до Куантико, хирург открыл дверь "Бентли" и наклонился перед задремавшим фбровцем. — Просыпайся, Уилл. — гладил он по кудрям, завитками обрамляющим личико. Он взял его руку и мимолетно приложил к губам, а когда голубые глаза открылись, притворился, будто делает массаж его костяшкам. — Что? — спросонья, изображая бодрость, голос прозвучал неестественно собранно, но абсолютно дезориентированно. — Приехали. — он отошел, позволяя эмпату выйти из машины. Ноги пошатывались, щеки горели, ресницы сонно трепетали, в целом он выглядел, будто его только что хорошенько оттрахали, и Ганнибал, пусть и верил в невнимательность Кроуфорда, слегка побаивался отпускать Грэма в таком неоднозначном состоянии. При этом была у него тень желания пойти по пятам ищейки, да и еще чтоб все видели, что они в такую-то рань уже прибыли в одном автомобиле, разгоряченные и лохматые. Хотя Лектер был идеально причесан и собран, но он был уверен, что иначе быть не должно, и все это прекрасно понимают. — Уилл! — Кроуфорд встал из-за стола, когда в кабинете появилась фигура, но слегка удивился, когда за ней последовала следующая. — Доктор Лектер, — приветственно кивнул он. — Не рассчитывал вас увидеть. — Давай к сути. — Грэм не дал и слова молвить своему сопровождающему. — Конечно, гм... Пока ты был у тетушки, Чесапикский Потрошитель снова вышел на охоту. — Уверены? — Уилл зыркнул на Ганнибала, не понимая, почему он не мог притвориться мелкой сошкой, а не поднимать очередную шумиху. — Покажи. Кроуфорд достал папку с фотографиями и информацией, но Уилл нахмурился. — Могу я посмотреть вживую, или его похоронили? — На самом деле, мы ждали тебя, и нам удалось... — Ну так пошли. — он вышел из комнаты, при этом отшатнувшись от Ганнибала, как от огня. — Джек, тебе стоит поменьше использовать соус терияки, когда ешь курицу. — буркнул он, когда шел по коридору. — Что? Как ты... — Джек. — Лектер коснулся его плеча, намекая не тревожить сейчас эту фарфоровую чашечку. Зайдя в помещение с холодильными камерами, трупный запах с такой силой пронзил Грэма, что ему казалось, будто сама смерть проникла в него. Он чуть не упал в обморок, но когда при падении тут же уперся в Ганнибала, отскочил, как попрыгунчик, и зажал нос. Когда одну из камер открыли, Уилл удивился: это был вполне знакомый ему человек, они иногда пересекались в предбаннике их общего психиатра. Голова лежала отдельно от тела. — Франклин Фруадево. Он был клиентом доктора Лектера. — объясняет Джек и тут же обращается к доктору. — Не знаю, был ли он вам близок, но примите мои соболезнования. — Он был моим клиентом, с профессиональной точки зрения я не должен эмоционально подключаться к пациентам, однако во время приемов я выполняю для них роль родителя или друга, пусть на самом деле я был далек от таких определений, но я не мог не испытывать заботливости к такому одинокому человеку, как Франклин. Уилл чуть не усмехнулся лживому притворству Ганнибала, изображающего невинность, но тут же отдернул себя от этой мысли, почувствовав, что тот не врет. Забота не значит сочувствие или привязанность, нет, но Лектер, несмотря на риски, преобразил Франклина, сделал из него искусство, он не мог просто избавиться от улик и бросить тело на обочине без всякой чести. Грэм закрывает глаза. Маятник качается, и он возвращается в момент сеанса психотерапии. "— Я не рад ему, он помешал моим планам. — рассуждает профайлер, сидя в кресле Ганнибала. — Он меня раздражает, но я отношусь к нему с заботливостью. Я даю ему шанс уйти, я не рассчитывал убивать его. — он встает с места и идет за Франклином. — Он что-то понял. То, чего знать не стоило бы. Я убью его быстро, без мучений. Я сворачиваю ему шею, это довольно гуманно, он даже не успел понять, что умрет, и главное, я сохранил в тайне нечто более ценное. Таков мой замысел..." В этот момент Уилл поднимает взгляд и встречается со своими глазами. Вот только кроме них он больше ничего не узнал: изуродованное тело, жуткое существо, смутно лишь напоминающее человека. Грэм выходит из своего подсознания и, сбитый с толку, чуть не падает и, пытаясь поймать равновесие, ударяет рукой по шкафам. Тремор, сбитое дыхание, зрачки бегают по комнате, в ушах звенит. Его хватают с обеих сторон, что-то крича ему, ставят на ноги. — Уилл? Дыши глубже! — советует Кроуфорд. Уилл прислушивается, но тут же начинает тереть уже раскрасневшийся нос, выглядел он как зависимый от кокаина. Дыхание ртом ему сейчас подходит больше. — Что ты видел? — Лектер уже массирует ему виски, но тот стоит как вкопанный и не очень решается на разговор. Он стал бубнить что-то около "ничего", повторяя это из раза в раз, когда раздался звонок. Джеку. Уилл не слышал, о чем тот говорит, пока ему не крикнули: "Едем!" Покидая бюро, Грэм понял, что если в погоне за предполагаемым Чесапикским Потрошителем, на след которого якобы вышло ФБР, у него под носом будет маячить ходячий амилнитрит (летучая жидкость с фруктовым запахом, используется для повышения сексуального влечения, типа наркотика), то он просто исступленно свалится на пол и забьется в конвульсиях. — Ганнибал, пожалуйста, поезжай к себе. — Ты уверен, Уилл? Я бы мог помочь. — Уезжай. — процедил сквозь зубы профайлер, потирая нос. Лектеру ничего не оставалось, кроме как покорно откланяться. Сейчас это их территория, он лезет в дела ФБР только по их просьбе и по своей необходимости, а если на то воля Уилла — он повинуется (если воля не заключается в том, чтобы засадить его за решетку, конечно). *** Долгие два часа Ганнибал был в одиночестве, он прокручивал в голове события сегодняшнего дня, запечатлевая их на бумаге, как вдруг раздался звук уведомления. "Выооьи. У. Грэм" Ганнибалу понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что от него требуется выйти. Едва выбравшись на улицу, размеренный шаг его сменился торопливым. Джек вытаскивал из машины бледного и взмокшего профайлера, закинув на себя его руку. — Он с ума сошел! Отказывался ехать в больницу, только к вам! — ругался крайне обеспокоенный босс, прикрывая переживания за привычной руганью. Грэм бросил на него слегка обиженный взгляд, он не хотел, чтобы Лектер знал этих подробностей, но когда у тебя насквозь продырявлено плечо и ты стремительно теряешь кровь, это не так важно. Лектер перенял раненого, взяв за поясницу, пока Кроуфорд перевешивал ему на плечи руку эмпата. — Пусть уйдет. — еле слышно прошептал Уилл на ухо доктора. — Джек, вам необязательно присутствовать, я обо всем позабочусь. — Не лучше ли мне побыть рядом? — Неспроста ведь он отказался ехать к другим врачам. — намекнул Ганнибал на желание соблюдения приватности во время зализывания ран и, не дожидаясь ответа, поволок подстреленную пташку в дом, а потом и вовсе не стал церемониться и подхватил его на руки так, что Грэму постыдно пришлось обвить его туловище ногами и уткнуться в шею. "О да, блять!" — Ликовал про себя профайлер, но задержал дыхание, слишком близко, слишком ярко. Он провел кончиком носа по области под ушком, чувство сумасшедшей эйфории, смешанное с невыносимой болью в плече, вылилось дрожащим стоном, но вот чего-чего, а Грэм не ожидал в ответ на это получить дрожь в крепко сжимающих его бедра руках. — Ваш потрошитель оказался слегка агрессивным? — Лектер усадил тело в кресло и сорвал рубашку, вызвав рычащий крик. — И весьма неосмотрительным, он у нас. Я сказал им, что это обычный подражатель, но настаивать не... Блядь! Убери спирт! Убери нахуй! — эмпат стал задыхаться, поверхностно дыша ртом. — Потерпи, нужно продезинфицировать. — доктор резким движением прижал вату к кровоточащему отверстию, сдерживая одной рукой брыкание. — Остановись, — проскрипел эмпат, теряя силы. — Прошу, пожалуйста. Мольба, когда агент был таким уязвимым и измотанным, жалобно приподнимая бровь, подействовала самым внушающим образом. Доктор остановился, спрятал перекись и сделал ему инъекцию. — Не могу тебе отказать, когда ты так просишь. — последнее, что услышал Грэм перед тем, как провалиться в сон. Доктор сделал ему перевязку и, уложив на диване, с книжкой отправился в спальню. Было тяжело смотреть на такого обезоруженного и бессильного Уилла без сознания после того, как тот весь день ходил немножко мокренький и трясся от обыкновенного нахождения Лектера рядом, поэтому, собрав волю в кулак, было решено изолироваться в другой комнате и отвлечься на чтиво. — Доктор Лектер. — появившийся на пороге профайлер оперся о дверной косяк и легонько улыбнулся. Бинты немного окрасились кровью, волосы растрепались. — Как себя чувствуешь? — Лучше, спасибо. — он подошел к кровати и долго всматривался в лицо доктора. — Вы позволите? — он коснулся ворота рубашки и лукаво сверкнул глазками. — Все, что пожелаешь. — с невинным видом прошептал Лектер, хватаясь за чужие бедра. Грэм, расстегнув верхние пуговицы, стянул с него одежду и положил ладошки на грудь. Проведя пальцем по шраму, он опустился на колени. Ганнибал уж было подумал, что тому стало плохо, но послышалось звяканье ремня и характерный звук молнии. — Привстаньте на секунду, пожалуйста. — он вымотанно прижался к внутренней стороне бедра доктора, краснея. Лектер помог ему избавиться от своих же брюк, не более. Он хотел увидеть в глазах парня секундное замешательство, как он решился бы самостоятельно освободить возникшую эрекцию доктора и как неуверенно обхватил бы ее губами, и, размышляя о том, как далеко готов зайти его мальчик, он забыл обо всем на свете, однако, пусть тот и, задыхаясь, одарил взглядом выпуклость, явно ею смутившись, он неожиданно опустился еще ниже и огладил икры, нащупывая шрам, оставленный им самим, будучи собакой. — Так и знал. — поднял он осознающий взгляд. Ему нужно было увидеть нагим Лектера, чтобы убедиться, что его видения — не обман, а догадки — не паранойя, но также ему хотелось сделать его уязвимее, а в итоге сам растерялся, взирая на такую реакцию тела хирурга и будоражащее изменение в воздухе, чего он ожидать не мог, несмотря на свою эмпатию. Во сне он увидел ту сцену прозрения, когда он напал на доктора и раскусил ему ногу, и если шрам на груди он уже видел прежде, то об этом знать не мог. — Зачем ты это сделал? — не вставая, начал Грэм. — Ты говорил, что воскресишь его. — Я хотел для тебя лучшего. — Ты пустил моего пса на мясо ради идиотского эксперимента, который даже не согласовал со мной! — Уилл, я бы мог заставить его вновь открыть глаза и обрести дыхание. Его сердце бы забилось, но оно было бы уже не тем. Поверь, это могло привести тебя к такому отчаянию, что пришлось бы либо своими руками убить его, что явно принесет тебе лишние страдания, либо мириться с тем, что твою стаю пополнил зомби, живой мертвец. Доктор с сожалением посмотрел на кипящего от эмоций агента и провел ладонью по его волосам. — Сейчас Уинстон лежит в земле рядом с домом и, кто знает, душой в собачьем раю. Ничего не изменишь, Уилл, каждому свое время. Когда-то и наше придет, и если я переживу тебя, то, несмотря на весь свой эгоизм, я ни за что не позволю тебе мучаться в тлеющем теле с разрушенным разумом. Наши чувства и рассудок определяют нас, без них жизнь — существование. Ганнибал наклонился и, взяв за плечи дрожащего профайлера, призвал его выйти из такого провокационного положения и встать на ноги. Тот, как глина, потянулся наверх и стоял, пошатываясь при поддержке крепких рук. — Зачем было делать все это? — Ты сам согласился стать моим подопытным, и я делаю все для удачных результатов. — Но ты даже не предупредил меня. — Ты был сам не свой и не смог бы здраво оценить ситуацию... — Из-за тебя я всегда сам не свой! — перебил эмпат, срываясь на шипящий полукрик и делая забавляющие Лектера паузы на глубокий вдох ртом и отдышку. — Я теряюсь, но я... Я Уилл Грэм, сейчас... — он зыркнул на наручные часы. — 19:37, я в Балтиморе, штат Мэриленд... По-твоему, я совсем псих!? Хирург оценивающе поморгал и решил слегка сменить тактику. — Я давал тебе выбор, когда ты был псом. Даже сегодня утром я видел подтверждение тому, как ты иногда грезишь сбежать от всех душащих тебя обязательств, нравственного выбора и внутренних противоречий. Тебя тяготит ответственность, и все же ты очень обязательный и надежный человек. Ты был прекрасной собакой... — последнее предложение прервал кулак в нос, а за ним последовал удар локтем по затылку, но его сила почти не ощутилась из-за того, что доктор подался вперед и, наклонившись, шибанул по связкам коленного сустава. Профайлер пошатнулся вперед, но когда Лектер подорвался и нанес точный удар в шею, задевая блуждающий нерв, началось сильнейшее головокружение, и его сразу качнуло назад. — Уилл, не воспринимай это так близко к сердцу! Я рассчитывал, что ясность твоего ума сохранится с изменением оболочки, я ошибся, я до сих пор не знаю, насколько процентов это был ты, я не думал, что ты все забудешь! — Пошел к черту! — еле держась на ногах, он приготовился сделать тычок в яремную впадину между ключицами, что чревато повреждением трахеи, асфиксией и временной парализацией, особенно с беспечным рвением профайлера, но доктор смазал его нападение, надавив на подмышки. — Я водил тебя к твоим собакам, ты был счастлив. У тебя была кличка в честь одного бога, я тебе о нем расскажу... Я всерьез задумался, а не собачье ли у тебя сердце, не стоит ли дать тебе право выбора, в каком обличии тебе предпочтительнее жить. Но даже в таком состоянии твой рассудок не угас, та схватка, в которой я, к слову, тебя не ранил и даже близко на живодера не был похож, доказала, что ты... Уилл, ты уникален, я никогда не встречал таких людей, как ты. Грэм, отдышавшись, отвешивает отвлекающую, но сильную пощечину и пытается успеть атаковать почки, пока потрошитель приходит в себя, но у него было около двух секунд, прежде чем ему не стукнули по вискам и грубо толкнули на кровать. — Услышь меня, Уилл. Я рад, что ты здесь, и это твоя заслуга, ты как никто другой заслуживаешь называться настоящим человеком. Агент пытается тут же подорваться, но чувство раскалывающейся головы приковывает его к матрасу, его моментально окутывает и еще больше одурманивает запах Лектера, коим были пропитаны наволочки. Он начал ерзать в постели, словно в кошачьей мяте. — Да, я безумно рад, что ты здесь. — охрипший от возбуждения голос Лектера, казалось, чиркал по стенам и резонировал в черепной коробке, расплываясь по всему телу. Доктор навис над невразумительным лицом и коснулся губами уголка его губ — нежно, ненавязчиво, но это вызвало такую волну мурашек и изумления. — Ганнибал, ты правда?.. — он бросил многозначительный взгляд на возросшую выпуклость, которую сам и вызвал, не веря, что это его рук дело. — На что же ты рассчитывал, раздевая меня? — Я хотел проверить, верны ли мои... — Поэтому сделал вид, что готов отсосать мне? Грэм округлил глаза, отмахнулся от мысли об услышанном, зажмурился, услышал смешок и, проморгавшись, у него поползли брови наверх. — Что ты сказал? — проскрипел на высоких частотах он и тут же задохнулся стоном, когда вместо ответа, раздвинув ему ноги, его пригвоздили бедрами к паху. — Хотел бы просто проверить, не испытывал бы мое терпение, строя мне глазки. — Какие нахуй глазки!? Лектер иронически приподнял светлые брови, он понимал, что выудить из профайлера признание в потайных желаниях все равно, что потребовать его убить кого-нибудь — Уилл сам не до конца осознает этих желаний. — Знаешь, у меня не развита эмпатия. Совсем. — удивительно повседневно начал Ганнибал и перестал упираться в несчастного профайлера членом, чтоб тот не задыхался так во время рассказа. — Я считываю все твои эмоции, потому что они у тебя наглядные. Ты такой чувствительный и несдержанный мальчик, и чтобы понять тебя, мне иногда не нужно применять мои глубокие знания в области психологии, которые заменяют мне эмпатию в обычных случаях. — Ганнибал, у меня в глазах все плывет, я не понимаю... — Тише, а знаешь, что еще мне позволяет все знать и понимать? Уилл, не теряй сознание, мы не закончили. — он провел рукой по его волосам и продолжил. — Чуйка. Я по запаху определяю, какие гормоны выделяются и, собственно, что чувствует человек. А у тебя и эмпатия, и такое сильное сейчас обоняние... Не представляю, какого тебе сейчас, если даже я чувствую твое возбуждение на протяжении всего дня, и это сводит меня с ума. Грэм захныкал, каждая секунда, проведенная в обволакивающем его сладостном амбре, помутняла рассудок и повышала жар. Переизбыток чувств настолько высок, что хотелось исступленно рыдать, не от горечи, от желания и неприятия этих желаний. Драка выбила его из сил, Лектер пробуждал в нем слабость, боль в подстреленном плече сдерживала агрессивный порыв, и тем не менее Уиллу были неясны мотивы доктора и пугали намерения. Каким бы ласковым тоном с ним ни говорил Лектер, он побудил агента к борьбе, ведь он просто не мог допустить и мысли о том, что их взаимоотношения переступят ту черту, после которой нет дороги назад. Он махом перевернулся, поменяв их с каннибалом местами, и, оседлав его, стал избивать по лицу кулаками. Ганнибал восторженно принимал удары, роняя голову им в такт, губа его треснула, в веждах мелькали блики, кровь прилила к лицу, он, оголив клыки, ухмыльнулся, почувствовав, как ему в живот упирается предательский стояк профайлера. Костяшки Грэма покраснели и потрескались, он с трудом остановил себя, когда у доктора пошла кровь из носа. Его трясло. Придерживаясь за плечи мужчины под ним, он откинул голову назад, пытаясь перевести дух. Он встал с места и хотел вот так просто уйти, но дверь захлопнулась у него перед лицом, обернувшись, он оказался заключенным в ловушку рук обнаженного потрошителя. — Доктор Лектер, вы издеваетесь надо мной. — Тебе так кажется? — Я вас ненавижу. — Мой милый мальчик, тебе самому не больно? — доктор указал взглядом вниз, за что схлопотал уже непростительную и до неприличия очередную пощечину. Он схватил Грэма за запястье, заломал руку и, прижав лицом к кровати, толкнулся бедрами ему меж ягодиц, на что ему ответили жалобным всхлипом. — Уилл, ты сам затеял эту игру, может, ты не понимаешь, но ты ходишь по тонкому льду. Прости мне мою несдержанность, — доктор сорвался на рычащую манеру. — Но прежде чем решиться на такое поведение, ты должен думать о последствиях. Я прошу тебя поразмышлять на досуге о причинах твоего образа действия в контексте меня и впредь нести ответственность, которую на первый раз, так уж и быть, я не смею с тебя потребовать. Но если это станет закономерностью, я предупреждаю тебя, Уилл, я... Лектер застыл, увидев, как дрожат плечи профайлера. Он наклонился и взглянул на плачущее лицо, лишенное трезвых мыслей. — Доктор Лектер, я не справляюсь. — хныкал он по-ребячьи. — Я нуждаюсь в вас, вы сами привели меня к этому. — он закрыл глаза, не веря в то, что сказал это. Физиономия доктора исказилась в едва читаемой сочувственной гримасе, он махом вернул агента в лежачее положение и провел пальцем по мокрым на щеках следам. — Я не трону тебя, дорогой Уилл, но тебе следует попросить меня помочь, если ты того желаешь. Эмпат, хлипнув, обнял Ганнибала, будто тот, как бы иронично это на первый взгляд ему ни казалось, был главной опорой и поддержкой в его жизни. Лектер изумленно положил руку тому на затылок, мысленно ликуя. — Прошу, помогите мне. Я совсем не соображаю, ваш букет странно влияет на меня, я просто... — Тише, я понимаю. Чего бы ты от меня хотел? — Просто остановите это, я хочу достичь облегчения. — Да? А как я тебе в этом помогу? — Как посчитаете нужным. — просьба вертелась на языке, но не решалась с него сорваться. — Мне следует подумать... — Ганнибал поблагодарил на всякий случай всех богов, что внимание Уилла прошло мимо его хитрой ухмылки, ведь он просто испытывал своего мальчика. — Блядь, пожалуйста, просто дай мне кончить, как угодно, пожалуйста! — Полагаю, я что-нибудь придумаю, но пообещай, что ты должным образом попросишь меня остановиться, если вдруг тебе окажется это не по нраву. — Лектер вытер последние слезинки с глаз эмпата. — Пообещай, Уилл. — Обещаю, хорошо, пожалуйста... Доктор взял лицо агента в обе руки и примкнул к устам. Это был первый поцелуй с Ганнибалом для Уилла, хоть целовались они далеко не в первый раз. Точнее, Лектер целовал его уже неоднократно, но ни один из тех разов не сравним с этим, когда фбровец осознавал происходящее, наслаждался и был таким живым, нуждающимся и отзывчивым. Параллельно доктор водил пальцем по ореолу соска, принципиально минуя центральную горошину. — Ну же, я прошу... — прошептал Грэм между поцелуями и простонал тому в рот, когда получил ласку, которую требовал. В глазах потемнело, Грэм закрыл их, расплываясь в ощущениях, пока, снимая с него брюки сразу с бельем, его шею и ключицы покрывали поцелуями, но они исчезли, и вскоре прозвучал щелчок. Уилл затаил дыхание, приготовившись к тому, что его доведут до разрядки, но вместо этого почувствовал палец у колечка мышц. — Что!? Нет, — он взволнованно распахнул глаза. — Я не рассчитывал на такое, стой! — обжигающий холодок смазки и входящий в него палец заставил сменить протесты на невнятное бормотание. — Нет, нет! Лектер стал разрабатывать его и очень скоро добавил второй палец, разводя их, подобно ножницам, пока агент выкрикивал проклятья и слабо хватался за руку доктора, желая ее убрать. — Мы договорились, Уилл, все закончится, и я уйду, если ты хорошо меня попросишь. — он зыркнул на раскрасневшегося профайлера и улыбнулся, когда тот смущенно отвел взгляд, скуксился и в смиренном соглашении отпустил руку, толкающуюся в него, за что был вознагражден и доведен до крика третьим пальцем. — *Mano meilė* (Любовь моя (литовский)), потерпи немного. — Лектер поцеловал его в висок и продолжал свое дело, пока противоречивое мычание профайлера не сменилось скупым постаныванием, а там он не стал жадно вбирать в себя пальцы, машинально толкаясь бедрами им навстречу. Он недовольно охнул от ощущения пустоты, но через считанные секунды увидел, как из плена белья освободился агрегат неприличного размера и прислонился ко входу. Сперва эта картина ужасно напугала профайлера, ему хотелось все бросить, сбежать домой и больше никогда сюда не возвращаться, но Ганнибал мешкал и, считывая эмоции эмпата, гладил его по голове и изводил поцелуями. — Чего ты ждешь? — прошипел агент спустя несколько минут пугающего предвкушения. — Не хочу торопиться. — Лектер толкнулся языком ему в рот, шаря руками по телу. — Мы и так блядь весь день не торопимся, войди в меня наконец. — Грэм оттянул губу доктора, прикусив ее. Потрошитель слизал выступившую кровь и выпрямился, оглядывая мужчину под ним. В глазах его что-то мелькнуло, воздух потяжелел, он впервые выбил из агента настолько порнографичный стон, когда, взяв его за бедра, резко и дико вогнал в него всю длину разом. Он не двигался, но при этом Грэм продолжал будто по инерции вздыхать и поскуливать, из глаз выступили слезы, дыхание участилось, и он сильно укусил себя за руку. Вид этот вернул доктора на землю, и он с усилием воли унял желание начать беспощадно вдалбливаться в это прекрасное тело. Хоть в нем и была животная страсть, необузданная и дикая, он все же не хотел навредить своему мальчику и старался обходиться с ним, как с божеством. Он расцеловывал его живот, грудь и лицо, шепча успокаивающие слова на неизвестном агенту языке, пока тот не адаптировался и не намекнул Ганнибалу, что тот может начать двигаться. Доктор безоговорочно слушался и начал набирать темп. — Кстати, ты мастурбировал в моей рубашке? — неожиданно улыбнулся Ганнибал, будто спрашивал о рождественском подарке. — Ты все-таки... — Уилл говорил заикаясь и с отдышкой. — Почувствовал это!? — Ох, — Ганнибал на секунду положил голову на здоровое плечо профайлера, — так я был прав! Я сомневался, но у тебя было это на лице написано. Теперь я буду надевать эту рубашку по особым случаям... Он ускорился и, поцеловав лодыжку профайлера, закинул ее себе на плечо. — Представь меня в ней на званом ужине в кругу твоих коллег, изысканных дам, норовящих коснуться белой ткани на моей груди, не подозревая, что мой мальчик был так разгорячен в ней. — продолжал он дразнить фбровца, и правда, эта картинка наиярчайшим образом всплыла в голове и вызвала одновременно и чувство ревности, и превосходства, и жгучего возбуждения со стыдливыми оттенками. Ганнибал слегка поменял траекторию и улыбнулся, когда по громким стонам Уилла было ясно, что теперь при каждом толчке он с хирургической точностью попадал в самую чувствительную точку мужского тела. — Может, мне подарить ее тебе? Уилл, она твоя, только прикажи, и я отдам тебе все, что у меня есть... Уилл не смог ничего ответить, он бесстыдно расплывался в ощущениях и собственных криках, и когда Ганнибал отвечал на них рычанием, это лишь больше будоражило и расслабляло его. Он абсолютно переставал стесняться себя, полностью отдаваясь доктору. Его тело мотало по наволочкам в такт толчкам, он взялся за плечо потрошителя, нуждаясь в его тепле, и когда тот накрыл его своим телом, он стал расцарапывать его спину. Лектеру сносило крышу, когда Грэм был таким открытым. — Нет, стой! — неразборчиво кричал он. — Пожалуйста, подожди... пожалуйста... — Что, мой милый мальчик? — Лектер насторожился. Если тот попросит, он, конечно, остановится, но как же ему этого не хотелось! — Пожалуйста, чуть... Блядь, чуть нежнее! Лектер блаженно улыбнулся и слегка замедлился, но при этом оставался таким же настойчивым и пылким. Профайлер излился, пачкая и свой, и чужой живот, и вскоре за ним последовал Ганнибал, сделав последние толчки отрывистыми и особенно мощными. Грэм пощупал место, где изнутри его кожу натягивал Лектер, прежде чем он вышел из него. Они переводили дух, как вдруг фбровец, охнув, попытался подскочить, но с шипением вернулся обратно. — Что такое, mano angelas? — Собаки! Я должен поехать к ним... Ганнибал подавил ухмылку: "Хвала небесам, что я сам поехал за ним!" Он радовался, что таким образом привязал к себе профайлера, и тот не сможет взять и сбежать. — Я съезжу к ним, пока ты будешь отдыхать. — Нет, я сам. — Как же, разве у тебя есть запасной автомобиль? С твоим нюхом дорога с таксистом может оказаться очень и очень неприятной... — Тогда я поеду с тобой. — Ты устал, мой мальчик, я поеду, как только мы закончим. — Закончим? Мы ведь уже... Уилл не успел договорить фразу, как его перевернули на живот и поцеловали в левую ягодицу. — Тише, милый мой, это не займет много времени... Ганнибал не спеша провёл ладонью по дрожащей спине Уилла, чувствуя, как под тонкой кожей играют мышцы. Его пальцы скользнули ниже, обводя контуры тазовых костей, и профайлер застонал, впиваясь в подушку. — Ты ведь понимаешь, — голос Лектера звучал будто разливался по телу, — что теперь я знаю все твои слабые места. Каждый твой нервный узелок, каждую точку, от которой ты теряешь контроль... Уилл попытался перевернуться, но сильные руки прижали его к матрасу. Холодное кольцо металла коснулось его запястья — наручники? Нет, просто браслет от часов Ганнибала. Но этого лёгкого прикосновения хватило, чтобы по спине пробежали мурашки. — Не стоит так напрягаться, — доктор наклонился, и его губы коснулись раскалённой кожи между лопаток, — я просто хочу, чтобы ты почувствовал себя по-настоящему живым. Его пальцы вновь нашли цель, и Уилл вздрогнул, чувствуя, как волны удовольствия накрывают с головой. В этот момент он понял — сопротивляться бесполезно. Да и не хотелось.