Часть 12
18 ноября 2025 г., 22:40
Первым ощущением стала тяжесть. Тяжёлая, тёплая ткань на нём. Затем — тупая, ноющая боль в груди, приглушённая, словно её прикрыли толстым слоем ваты. И запах. Не кровь и пыль, как в том переулке, а запах старого камня, воска и сушёных трав. Знакомый. Родной.
Рене медленно открыл глаза. Над ним простирался не звёздный небосвод Нью-Йорка и не потолок его скромной квартиры, а знакомые своды целительного зала Санктума. Тёплый, золотистый свет парящих сфер мягко освещал знакомые резные стены, тёмное дерево и серебряные прожилки в полу.
Он лежал на том же каменном столе, но теперь его голова покоилась на подушке, а тело было укрыто мягким одеялом. Он был жив.
Мысли путались, сбиваясь с ритма. Последнее, что он помнил ясно — выстрел. Острая, разрывающая боль. Питер. Его крик. Падение. И всё.
Тихое движение слева заставило его повернуть голову. Это далось с трудом — мышцы шели задеревеневшими. В кресле у его изголовья сидел Стрэндж. Он не медитировал и не читал. Он просто сидел, уставившись в пространство, его лицо было бледным и усталым, а на щеке, будто застывшая, блестела единственная слеза. Его взгляд был пуст и полон какой-то странной, глубокой печали.
Рене попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хриплый, беззвучный выдох.
Звук заставил Стрэнджа вздрогнуть. Он резко поднял голову, и их взгляды встретились. В глазах Стрэнджа мелькнуло что-то сложное — облегчение, боль, вина, а затем — привычная, но на этот раз более мягкая настороженность.
— Ты… вернулся, — тихо произнёс Стрэндж. Его голос был хриплым от усталости.
Рене сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло.
—Как… — его голос сорвался на шепоте. — Как я здесь?
В этот момент с другой стороны зала появился Вонг. Он нёс глиняную чашу с дымящимся содержимым. Увидев открытые глаза Рене, он остановился, и на его обычно невозмутимом лице появилось выражение глубокого удовлетворения.
— Добро пожаловать обратно, — просто сказал Вонг, подходя ближе.
Рене перевёл взгляд с одного на другого. Стрэндж, который несколько месяцев назад с такой холодностью изгнал его. Вонг, который тогда был спокоен, но отстранён. Теперь они оба смотрели на него с неподдельным, нескрываемым участием. Это было так непривычно, так не вязалось с его последними воспоминаниями о них, что вызвало новую волну смятения.
— Как долго? — прошептал он, и в его голосе прозвучала не просто физическая слабость, а глубокая, накопленная усталость. — Как долго я здесь? И… Питер? Где Питер? С ним всё в порядке? Он… он не пострадал?
Последние слова он выдохнул с такой тревогой, что Стрэндж невольно наклонился ближе.
— Ты здесь пятый день, — ответил Стрэндж, его голос был ровным, но в нём слышались осторожные ноты. — Питер в порядке. Он был здесь каждый день, пока мы не отправили его домой отсыпаться. Он… очень переживает за тебя.
Рене закрыл глаза, чувствуя, как по его щекам медленно скатываются слёзы облегчения. Он спас его. В этой жизни он успел. Он не подвёл.
— Последнее, что я помню… — он снова открыл глаза, глядя в потолок, — это перестрелка. Питер был в опасности. Я… я оттолкнул его. А потом… выстрел. Боль. И темнота.
Он умолк, собираясь с мыслями. Память была обрывочной, как разбитое зеркало.
—Я слышал, как Питер кричит моё имя… — его голос дрогнул. — И… я видел вас. Вас двоих. И Плащ. Это… это было наяву? Или мне показалось?
— Это было наяву, — твёрдо сказал Стрэндж. — Мы почувствовали всплеск энергии и… нарушение защитных барьеров. Мы прибыли как раз вовремя.
Воцарилась неловкая пауза. Стрэндж и Вонг переглянулись. Они оба понимали, что сейчас самый сложный момент.
— Рене, — тихо начал Стрэндж, произнося его имя с осторожностью, будто боясь спугнуть. — Пока ты был без сознания… у тебя была сильная лихорадка. Ты… много говорил.
Рене медленно перевёл на него взгляд. Его глаза, всё ещё влажные от слёз, стали настороженными. Он не помнил своего бреда, но интуитивно чувствовал опасность. Он столько месцев хранил свои тайны.
— Говорил? — его голос прозвучал слабо. — Что… что я говорил?
Вонг подошёл и поставил чашу с отваром на прикроватный столик.
—Ты говорил о многих вещах, — сказал он своим спокойным, глубоким голосом. — О людях, которых мы знаем. О событиях, которые… ещё не произошли. Или… уже произошли? Для тебя.
Рене замер. Он чувствовал, как лёд страха сковывает его изнутри. Они знают. Они что-то знают.
— Я… не понимаю, — он попытался отвести взгляд, но взгляд Стрэнджа удерживал его, тяжёлый и пронзительный.
— Ты говорил о Щелчке, — тихо, но очень чётко произнёс Стрэндж. — О Камнях Бесконечности. О том, что видел более четырнадцати миллионов вариантов будущего. О том, что Тони Старк должен был умереть. Ты просил у него прощения.
Каждое слово было как удар молота. Рене чувствовал, как его сердце начинает бешено колотиться, отдаваясь болью в ране.
— Ты говорил о своём сыне, — продолжил Стрэндж, и его голос внезапно смягчился, в нём появились несвойственные ему нотки жалости. — Об Энтони. О том, как он показывал тебе свои первые магические трюки.
Слёзы снова выступили на глазах у Рене, на этот раз — от стыда и ужаса. Они знали самое сокровенное. Ту жизнь, которую он оставил там, в небытии.
— Ты говорил о болезни, — Вонг говорил мягко, но неумолимо. — О том, как отправил их в Камар-Тадж, чтобы они не видели… твоего ухода.
Рене закрыл лицо руками. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Все его защиты были разрушены. Все стены, которые он так тщательно выстраивал, рухнули под напором лихорадочного бреда.
— И ты говорил… обо мне, — Стрэндж сделал паузу, и когда заговорил снова, в его голосе слышалась неподдельная боль. — Ты сказал, что искал меня. Что я… не слышал тебя. И ты просил… чтобы я больше не уходил.
Рене не мог сдержать рыданий. Они вырывались из его груди тихими, надрывными спазмами. Вся его душа, всё его израненное сердце было обнажено перед ними. Перед тем, кто в этой жизни был ему почти чужим, но для кого в прошлой он был всем.
Он чувствовал, как тёплая, тяжёлая рука легла на его плечо. Это был Вонг.
— Мы не хотим причинить тебе боль, — сказал Верховный чародей. — Но мы должны понять. Ты пришёл сюда не просто так. Ты нёс в себе знание. И… ты нёс в себе раны, которые никто не видел.
Стрэндж медленно встал и подошёл к кровати. Он смотрел на Рене не как на угрозу или загадку, а как на человека. Сломленного, потерянного, но невероятно сильного.
— Кто ты? — тихо спросил Стрэндж. — Настоящий. И что нам… что мне нужно сделать, чтобы на этот раз всё было правильно?
Рене опустил руки. Его лицо было мокрым от слёз, глаза — полными отчаяния и надежды одновременно. Он смотрел на Стрэнджа, и в его взгляде была вся боль девяти месяцев одиночества в этой жизни и вечность тоски по тому, что было потеряно в прошлой.
— Я… — его голос сорвался. — Я не знаю, с чего начать.
— Начни с самого начала, — мягко сказал Вонг. — У нас есть время.
И в тишине древнего целительного зала, под внимательными взглядами двух магов, Рене начал свою историю. Историю о жизни, смерти и втором шансе, дарованном богиней, для которой он был сыном. Историю о любви, которая пережила смерть и нашла свой путь домой, сквозь время и реальности.
