А что если?... (Рабочее название)

Глава: Исповедь за чашкой чая Следующие несколько часов прошли в тихой, почти церемониальной подготовке. Вонг, с присущей ему практичностью, распорядился перенести Рене из целительного зала в небольшую, уютную комнату, примыкавшую к библиотеке. Здесь было не так торжественно и пугающе. Тёплый свет из окна падал на деревянный стол, где Вонг расставил простую, но сытную еду — тёплый хлеб, мёд, фрукты и крепкий травяной чай, пахнущий мятой и чабрецом. Рене, всё ещё слабый, сидел, закутавшись в мягкий плед. Он медленно ел, и с каждым глотком тёплого чая и кусочком хлеба в его тело возвращались силы, а в глазах — некоторая ясность. Стрэндж и Вонг сидели напротив, не торопя его, давая ему собраться с мыслями. Но самым красноречивым присутствием в комнате был Плащ Левитации. Он не висел на вешалке, а устроился в кресле рядом с Рене, мягко накрывая его ноги своими алыми складками, словно стремясь согреть и защитить. Когда Рене начинал говорить о особенно болезненных моментах, край Плаща нежно касался его руки — молчаливый жест поддержки от старого друга, который помнил всё. Когда Рене отпил последний глоток чая и поставил чашку на блюдце с тихим звоном, он глубоко вздохнул и провёл ладонью по шершавой ткани Плаща, ища в этом прикосновении опору. Плащ в ответ мягко сжал его пальцы. — С самого начала, — тихо сказал он, и его голос уже звучал твёрже. — Но… какое начало? Начало было в Куинсе, с тётей Мэй и дядей Беном. А конец… конец был здесь, в Санктуме, в другой жизни. В постели, от болезни, которую не могла вылечить ни медицина, ни магия. Он начал свой рассказ. Неторопливо, с деталями, которые заставляли картину оживать. Он рассказывал о своём детстве, о укусе паука, о первых пробах сил, о дяде Бене и его словах, ставших проклятием и благословением. Он говорил о Тони Старке, который стал ему наставником, почти отцом. — Вы упоминали Мистерио, — осторожно вставил Стрэндж, когда Рене дошёл до этого эпизода. — В бреду. Вы сказали, что он играл с вашей болью. Рене кивнул, его лицо на мгновение помрачнело. Плащ легонько потянул за его рукав, будто напоминая, что тот не один. —Он использовал технологию иллюзий. Он показал мне кошмары, заставил поверить, что я раскрыл свою личность и стал убийцей. Я был на волоске от того, чтобы совершить роковую ошибку. Это был один из самых тёмных периодов моей юности. Я тогда чувствовал себя таким… одиноким. Он продолжил, подходя к истории со Щелчком. Он описывал Титана, битву с Таносом, ощущение, когда его тело начинает рассыпаться в прах. — Пять лет, — прошептал Вонг. — Вы говорили о пяти годах в Камне Души. — Это сложно описать, — Рене покачал головой, его взгляд стал отстранённым. Плащ утешительно обвился вокруг его плеча. — Для мира прошло пять лет. Для нас… для тех, кто был внутри, не было времени. Было лишь одно растянутое мгновение, наполненное эхом всех, кто исчез. Это была не тьма и не свет. Это было… ничто. И всё. Затем он рассказал о возвращении, о битве, о смерти Тони. Его голос дрожал, когда он говорил о том, как Старк оттолкнул его, приняв удар на себя. Плащ прижался к его щеке, впитывая влагу слёз. — Вы просили у него прощения, — тихо сказал Стрэндж. — Говорили, что это должны были быть вы. — Я был готов, — Рене сжал кулаки на коленях, а Плащ укутал их своими концами, словно пытаясь смягчить напряжение. — Я видел, что будет. Я знал цену. И да, я до сих пор считаю, что это должна была быть моя жертва. Он… у него была Пеппер. Морган. А у меня… — он замолк, не в силах договорить. Потом наступила самая болезненная часть — история с заклинанием, которое стёрло его из памяти всех, кого он любил. Он описывал пустоту, одиночество, отчаяние семнадцатилетнего парня, оставшегося совершенно одного. — А потом… та самая ночь, — его голос стал почти шёпотом. Плащ замер, его ткань натянулась, будто он снова переживал тот момент, когда нашёл его под завалом. — Завал. Я не успел… Я был слишком измотан, слишком подавлен. И я подумал, что на моих похоронах не будет никого. Потому что меня никто не помнил. — Но вас нашли, — сказал Вонг. — Плащ принёс вас к Стивену. Рене кивнул, и на его губах появилась слабая, горькая улыбка. Он погладил Плащ, который горделиво взъерошил воротник. —Да. Я очнулся здесь. И первое, что я понял… что не чувствую ног. Врачи сказали — неоперабельная травма позвоночника. Паралич. Он посмотрел на Стрэнджа. —А потом появились вы . Вы не жалели меня. Вы… вы заставили меня поверить, что я могу бороться. Вы дали мне магию. Вы показали мне, что я могу быть сильным, даже прикованным к креслу. Он подробно описал долгий, мучительный год реабилитации, первые шаги на астральных опорах, изучение фолиантов, как магия стала для него не просто силой, а новым способом существования. Плащ время от времени одобрительно кивал капюшоном, будто вспоминая те дни упорных тренировок. — Ты говорил, что стал Верховным магом, — Стрэндж произнёс это без тени сомнения или иронии, как констатацию факта. — Вы передали мне титул, — Рене посмотрел на него с безмерной благодарностью и любовью. — Сказали, что я достоин. А потом… потом вы сделали мне предложение. Он рассказал о их свадьбе, о кольцах, о годах счастья, которые последовали за этим. Его лицо светлело, когда он говорил о их общем сыне, Энтони, названном в честь Тони Старка и Стивена Стрэнджа. Плащ нежно обнял его за талию, словно разделяя тёплые воспоминания. — Он был таким смышлёным, — голос Рене снова дрогнул. — Его первые трюки, его смех… это было самое большое счастье в моей жизни. И тогда он подошёл к концу. К диагнозу. К трём годам, которые им были отмеряны. — Я знал, что Стивен догадывается, — тихо сказал он. — Он видел боль в моих глазах, но не спрашивал. Давал мне время принять это. А в последнюю ночь… я отправил их в Камар-Тадж. Я не хотел, чтобы они видели… это. Он описал свои последние мгновения, как его душа отделилась от тела, как он видел, как Энтони тряс его остывающую руку, как Стивен плакал, склонившись над ним. Плащ, слушая, беззвучно дрожал, его ткань стала влажной от слёз Рене. — Я обнял его… в последний раз, — Рене закрыл глаза, словно снова переживая тот миг. Плащ прижался к его груди, как когда-то в их прошлой жизни, пытаясь утешить невыносимую боль. — И он почувствовал это. Он сказал… «Удачи тебе, где бы ты ни был сейчас». В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Стрэндж сидел, опустив голову, его плечи были напряжены. Вонг смотрел на Рене с бездной сострадания в глазах. Плащ всё ещё обнимал Рене, его алая ткань была единственным ярким пятном в сумрачной комнате. — А потом… я проснулся там. В Межмирье, — Рене сделал глубокий вдох, его рука лежала на Плаще, черпая в его верности силы. — И я встретил… себя. Себя-подростка, который только что был смертельно ранен в переулке. И Хелу. Он наконец рассказал им о богине смерти. О её предложении. О том, что она — его мать. О её даре — втором шансе, не в его мире, а в этом. В теле восемнадцатилетнего юноши, брата Питера Паркера. — Она сказала, что возможно… возможно, Тони Старк — наш с Питером отец, — Рене выдохнул, словно сбрасывая с себя тяжёлый груз. Плащ мягко провёл по его спине, будто помогая ему освободиться от этого бремени. — Её прощальный подарок. Дать нам отца в этой жизни. И наконец, он рассказал о своей миссии. О том, что знает о грядущей угрозе, о битве с Таносом, которая должна произойти здесь. О том, что он должен всё исправить. Спасти всех. И о девяти месяцах агонии в этом мире, где Стрэндж, его муж, смотрел на него с холодным подозрением. При этих словах Плащ тревожно зашелестел, обращаясь к Стрэнджу, словно упрекая его. Когда он закончил, в комнате повисла тяжёлая, но очищающая тишина. Его история, невероятная и ужасающая, была рассказана. Стрэндж медленно поднял голову. Его глаза были яркими и влажными. —Прости меня, — его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Прости за эти девять месяцев. Я… я не знал. — Вы не могли знать, — тихо ответил Рене. — Но теперь я знаю, — Стрэндж встал и подошёл к окну, глядя на улицы Нью-Йорка. — И теперь я понимаю, что Плащ… он знал с самого начала. Он пытался мне сказать. Он повернулся к Рене и Плащу. Верный артефакт нежно потёрся о щёку Рене, а затем повернулся к Стрэнджу, его складки выражали безмолвное одобрение. — Ты не один. Ты дома. И эта битва… мы будем сражаться в ней вместе. На этот раз мы не проиграем. Вонг кивнул, его лицо было серьёзным. —У нас есть уникальное преимущество — знание. И у нас есть вы. Тот, кто уже проходил через это. Рене смотрел на них, и впервые за долгие девять месяцев груз на его плечах стал хоть немного легче. Он был не один. Его тайна была раскрыта, и вместо отторжения он нашёл понимание и поддержку. Плащ, его старый друг, крепче обнял его, словно говоря: «Я всегда был с тобой». Длинная, тёмная ночь его одиночества подходила к концу. Начинался новый день — день, когда у него снова была команда. Снова был дом. И снова был шанс всё исправить.