10 желаний

— Каталку, быстро! Пациент без сознания, подозрение на внутреннее кровотечение! Срочная помощь! Сквозь стерильную белизну коридоров клиники проносится каталка. Врачи и медсёстры спешно расступаются, давая дорогу. Хэ Тянь осторожно, но быстро укладывает на каталку пациента, к которому тут же подступают врачи со всех сторон. — Давление семьдесят на сорок, критическое падение! — резкий голос медсестры прорезает напряжённую тишину. — Готовьте УЗИ FAST! — командует кто-то из врачей, когда каталка врезается в двери приёмного отделения. Пациенту распахивают банный белый халат. Вводят катетер. Кожа бледная, липкая, холодная, с мраморным оттенком — признаки гипоперфузии. — Пульс сто шестьдесят. — Геморрагический шок, — хмурится анестезиолог, подстраивая поток растворов. — Брюшная полость? — уточняет хирург, когда датчик УЗИ скользит по влажной от пота коже. — Свободная жидкость в Моррисоновом пространстве. Мгновенный обмен взглядами между врачами. — Внутреннее кровотечение. Срочно в операционную! Хэ Тянь идёт рядом. Держит бутылку с раствором выше уровня пациента, чтобы инфузия не замедлялась. Ловит чей-то напряжённый взгляд, но не отвечает. Его дыхание сбито, мысли спутаны, но руки не дрожат. Перед операционной их уже ждёт отец. Высокий, собранный, с выправкой человека, привыкшего принимать решения на грани жизни и смерти. Он скользит взглядом по каталке, затем встречается глазами с Хэ Тянем. В голосе нет ни сочувствия, ни утешения — только холодная констатация факта: — Мы его теряем. Шансов почти нет. Время словно сжимается в точку, словно вытягивается в длинный, непрерывный сигнал кардиомонитора. Пациент на каталке едва шевелит губами под кислородной маской. Его тело безвольно, почти неподвижно, но пальцы дрожат — слабый признак жизни, за который так отчаянно цепляются все вокруг. Лицо Хэ Тяня непроницаемо, но в глазах плещется бешеная ярость и страх. Они уже в стерильной зоне. Каталку тормозят у дверей, медсёстры накрывают пациента простынёй, анестезиолог регулирует поток кислорода. И вся команда скрывается за огромными дверями, где заканчивается нормальная жизнь и начинается борьба. Отец уже отворачивается, готовясь скрыться. И вот тогда Хэ Тянь хватает его за локоть. Он держит так крепко, что белеют костяшки пальцев, но это всё, что он может сейчас сделать, — цепляться за последнюю надежду, уповать на профессионализм отца, молиться всем возможным богам. — Спаси его. Отец задерживает дыхание, с сомнением качает головой, как будто уже готов сдаться. Но затем смотрит в глаза сына. Медленно кивает. Двери операционной закрываются. Хэ Тянь остаётся снаружи. Сердце грохочет в ушах. Целый год жизни проносится перед глазами. Боль пронзает его так же, как скальпель рассечёт кожу там, за дверью. Но он не может стоять без дела. Глубокий вдох и выдох. Он рывком распахивает дверь, проводит всю необходимую процедуру по дезинфекции, натягивает стерильный халат, с помощью медсестёр продевает руки в перчатки. Пальцы едва заметно подрагивают, но он быстро сжимает их в кулаки, чтобы скрыть свою слабость. Адреналин жжёт вены, мысли затуманены, но тело движется автоматически, доведённое до совершенства сотнями часов практики. Операционная встречает его леденящей тишиной. Свет от потолочных ламп дробится на холодных, стальных инструментах. Медсёстры расступаются, кто-то отдаёт быстрые команды, но слова тонут в гуле звуков аппаратуры и прерывистом дыхании. Команда уже ждёт. Хэ Тяня встречает беспокойный взгляд отца, но тот его выдерживает, не теряется. Говорит четко: — Я буду ассистировать. Господин Хэ лишь пару секунд сверлит сына взглядом, а затем кивает, протягивает руку и отдает команду: — Начинаем. Скальпель. Скальпель скользит по коже, оставляя ровный разрез. Кровь проступает на бледной коже пациента. Хэ Тянь делает глубокий вдох и погружается в работу. Это его первый пациент. И он не может его потерять.