10 желаний

Полдень. Солнце в зените, его лучи преломляются в панорамном окне элитного ресторана, рассыпаясь золотыми бликами по стеклу столов и блестящих бокалов. В воздухе витает лёгкий аромат дорогого алкоголя, смешанный с тонкими нотами цитрусов и специй. Здесь всегда тихо, мягкая инструментальная музыка играет на фоне негромких разговоров состоятельных посетителей, привыкших к роскоши. Хэ Тянь сидит в кожаном кресле, небрежно откинувшись на спинку, и лениво вращает бокал с виски в пальцах. Лёд звякает о стенки, карамельный оттенок напитка искрится в солнечном свете. Он одет в тёмную рубашку, расстёгнутую на вороте, манжеты закатаны до локтей, открывая тонкие, но сильные запястья. Дорогие часы поблёскивают на руке, ловя свет. Он выглядит расслабленным, но взгляд ленивых, чуть прикрытых глаз — цепкий, оценивающий, немного насмешливый. За столом трое его однокурсников — такие же, как он, молодые врачи, только окончившие ординатуру. Они смеются, обсуждая престижные предложения, которые поступили им от частных клиник. У всех есть связи, богатые семьи, блестящие перспективы. Работать в государственных больницах? О таком здесь даже не шутят. — Ну что, отец уже приготовил для тебя кабинет? — усмехается один из друзей, лениво потягивая коктейль через трубочку. Хэ Тянь едва заметно улыбается, скосив взгляд на собеседника. — Конечно, — тянет он, без особого энтузиазма, — я же не какой-нибудь заурядный врач. Всё идёт по плану. Он знает, как смотрят на него окружающие. Сын самого Хэ Хао Ю, легендарного хирурга Китая, гения медицины, человека, чьё имя заставляет коллег замолчать с уважением. Хэ Тянь привык к этому. Привык к зависти, к ожиданиям, к тому, что все уверены: его путь уже расписан. Лучшие университеты, лучшие клиники, огромные деньги — как иначе, если он родился с золотой ложкой во рту? Телефон, лежащий на столе, внезапно начинает вибрировать. На экране высвечивается одно-единственное слово: Отец. Хэ Тянь скептически поднимает бровь, закатывает глаза и медленно проводит пальцем по экрану, принимая вызов. — Да, отец? — Уже полдень. Где тебя носит? — голос в трубке — холодный, резкий. — В ресторане. Я всё-таки окончил ординатуру, есть повод отпраздновать. — У тебя эти поводы каждый день рождаются. — Не утрируй, отец. Я ведь имею право отдыхать как нормальные люди, — Хэ Тянь лениво усмехается, делая глоток напитка. На том конце провода слышится тяжёлый и досадный выдох. — Чтобы через двадцать минут был в клинике, — тон отца звучит грубо, как приказ, не терпящий возражений. А затем слышатся короткие гудки. Хэ Тянь морщится, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Он знает этот тон. Отец никогда не разговаривает таким образом просто так. — Опять что-то выдумал, — бурчит он себе под нос. На несколько секунд он застывает, продолжая смотреть на телефон, затем медленно кладёт его обратно на стол и залпом осушает виски. — Ладно, развлекайтесь без меня, — бросает он друзьям, нехотя поднимаясь на ноги и поправляя рукава рубашки. Один из парней скептически прищуривается. — А куда это ты так рано? Хорошо же сидим. — Отец вызывает. Приспичило поговорить. — Ну удачи тогда. Звучит так, будто тебя вызывают на ковёр. — Хах, да ладно, — Хэ Тянь усмехается, подхватывая со спинки пиджак, — он слишком меня любит, чтобы испортить мне день. Он уверен, что разговор будет раздражающим, но не более того. Отец, как обычно, попытается что-то ему внушить, поворчит, а потом в конце концов смирится с тем, что у сына нет такого же рвения к медицине, как у него самого. Так было всегда. Но в этот раз Хэ Тянь ошибается.

***

Чёрный Rolls-Royce плавно скользит по широким улицам Пекина. За окном — стеклянные небоскрёбы, роскошные бутики, дорогие рестораны. Жизнь здесь кипит: элитные автомобили, деловые люди с телефонами у уха, ухоженные женщины в брендовой одежде, мужчины в строгих деловых костюмах. Город живёт на скорости денег, и Хэ Тянь всегда знал, что его место — именно среди таких людей. Он сидит на заднем сиденье, расслабленно вытянув ноги. В салоне играет тихая джазовая музыка, кондиционер поддерживает идеальную температуру. В руках дорогой телефон, но он лениво пролистывает соцсети, ни на чём не задерживаясь. Всё скучно, предсказуемо. Голова немного идёт кругом от выпитого алкоголя, но это так, бонус. Возможность расслабиться. — Сэр, мы скоро будем на месте, — ровно сообщает личный водитель. — Отлично, — лениво откликается Хэ Тянь. Он привык к такой жизни. Привык к тому, что мир крутится вокруг него, стоит только захотеть. Младший сын в семье — тот, кого баловали, кому не отказывали, кого не грузили ожиданиями так, как старшего брата. Если он хотел игрушку — она была у него в тот же день. Если ему не нравилась школа — его переводили в лучшую. Если он не мог решить проблему — за него всё всегда решали. Баловень судьбы, рождённый под счастливой звездой. Но при всём этом он знал: если хочет уважения отца, ему нужно быть врачом. Это было единственным требованием, которое он не мог обойти. Тянь добросовестно окончил бакалавриат и ординатуру, провел восемь лет за учебой и выпустился с красным дипломом. Но он никогда не любил учёбу, не горел медициной. Он просто был достаточно умён и хваток, чтобы пройти этот путь без особых трудностей и заработать звание лучшего студента на потоке. Всё-таки репутацию фамилии нужно было оправдать. Главным были не знания, а связи, деньги и правильное поведение. И он знал, что когда-нибудь просто займёт место отца в его клинике и будет зарабатывать миллионы, не прикладывая особых усилий. Машина останавливается у центрального входа. Входная группа — воплощение дорогого минимализма: стекло, мрамор, идеально ухоженные растения, позолоченные замысловатые украшения в стиле фьюжн. На парковке только люксовые машины, пациенты и персонал — с безупречным внешним видом. Здесь всё соответствует статусу. Стоит Хэ Тяню выйти из машины, как его сразу узнают. — Доктор Хэ! Добрый день! — улыбается один из сотрудников охраны. Он слегка кивает в ответ, с лёгким превосходством в осанке. Здесь его уважают. Нет, здесь его боготворят. Он сын владельца. Будущий босс. Персонал это знает. Как только он переступает порог, войдя во вращающуюся дверь, к нему подбегает администратор — молодая девушка в идеально сидящей униформе. Её глаза сияют, щеки розовеют. — Доктор Хэ, как приятно вас видеть! Он лениво усмехается, позволяя себе беглый взгляд сверху вниз. — Лин, ты как всегда очаровательна, — негромко говорит он, чуть склонив голову. — Ты сменила стиль? Причёска новая. Честно говоря, Хэ Тяню и дела нет ни до администратора Ли Лин, ни до её новой причёски. То, что она по-новому заколола свои белокурые волосы, не делает её симпатичнее, даже так она не в его вкусе. Но хорошее внимание к деталям и природное обаяние парня — делают своё дело. — О, вы заметили? Да, решила немного освежить внешний вид. — Тебе очень идёт. Прям расцвела, — губы Тяня растягивается в обворожительной улыбке, и он подмигивает. И этот жест работает безотказно, как и со всеми девушками. Она краснеет ещё сильнее. — Спасибо, доктор Хэ. — Лин, мы же договаривались, просто Тянь и на ты. — Простите, докт… Тянь. Могу я что-нибудь сделать для в… тебя? Тебя, — она кокетливо хлопает ресницами. — Эспрессо. Без сахара. — Конечно! — девушка тут же направляется в сторону кофемашины. — Занесёшь в кабинет отца? — вслед бросает парень. — С удовольствием, Тянь, — она приветливо машет и исчезает с поля зрения, активно виляя бедрами. Он любит такие моменты. Лёгкий флирт, восторженные взгляды, ощущение власти. Здесь ему рады. Здесь он на своём месте. Но как только он входит в кабинет отца, этот мир мгновенно рушится. Личный кабинет господина Хэ просторный, но не вычурный. Дубовый стол, книжные полки, несколько медицинских дипломов на стене. Всё строго, со вкусом, без показной роскоши. Отец сидит за столом, сплетая пальцы в замок. Внимательно изучает то ли документы, то ли медицинскую карту, то ли статью. Одним словом, никогда не сидит без дела. Очки сдвинуты на кончик носа, добавляя его образу точной расчётливости. Он выглядит, как всегда, безупречно. Белый медицинский халат сидит на нём так идеально, будто его собирали по миллиметру, подгоняя каждую складку. Никаких лишних деталей, всё чётко, строго, лаконично. Даже часы на запястье — дорогие, но не кричащие о своём статусе, а говорящие ровно столько, сколько нужно. Как и сам их владелец. — Ты опоздал на десять минут, — холодно бросает он, даже не поднимая головы. — И я рад тебя видеть, отец, — Тянь, закатив глаза, расстёгивает пуговицы пиджака и падает в кресло напротив стола. Хэ Хао Ю также размеренно, без единого лишнего движения и спешки, собирает бумаги в идеально ровную стопку, откладывает их на край стола, снимает очки и наконец поднимает голову. Лицо отца, будто высеченное из камня, не выражает ни эмоций, ни усталости. Резкие черты, холодный взгляд тёмных глаз — словно сканирует его, выискивая слабые места. Волосы, коротко подстриженные, чернее ночи, с едва заметной проседью у висков. Единственный признак возраста, который он, кажется, даже не пытался скрывать. Отец не был человеком, который цеплялся за молодость. Он был человеком, который просто существовал вне времени, всегда выглядевший моложе своих шестидесяти двух лет. В этом взгляде Хэ Тянь не видит ничего нового. Всё тот же холод, всё та же оценка, словно перед ним не сын, а студент на экзамене, который вот-вот скажет что-то глупое и провалится. Как же он ненавидит этот взгляд. — От тебя разит алкоголем. — Не утрируй, мы выпили буквально по два стаканчика. — Это непрофессионально, Хэ Тянь, — голос отца звучит ровно, но в нём звенит сталь. — Ты врач или кто? Хэ Тянь закатывает глаза и лениво откидывается в кресле. — Отец, не начинай. Мы просто отмечали окончание ординатуры. Не вижу в этом ничего криминального. — Ты отмечаешь окончание учёбы, а твои однокурсники в это время дежурят в клиниках и спасают жизни. Они становятся врачами, а ты? — отец медленно, почти с отвращением, скользит по нему взглядом. — Ты с утра ошиваешься по ресторанам, вместо того, чтобы быть здесь, рядом со мной. Учиться у лучших специалистов Китая, впитывать их бесценный опыт и знания как губка. Тебе завтра работать с больными людьми, где ты, — он делает паузу, делая акцент на последнем слове, — их последняя надежда на спасение. К тому же я не вижу смысла твоих празднований. Ты только окончил ординатуру, но практики у тебя никакой. Я не вижу в тебе хирурга. Хэ Тянь напрягается, но старается не подавать вида. — Я работаю в клинике, отец. Успокойся. — Это называется работой? Ты появляешься в ней раз в неделю, прогуливаешь обходы и собрания, тратишь больше времени на флирт с медсёстрами, чем на пациентов. Хэ Тянь только открывает рот, чтобы возразить, но в этот момент в кабинет тихо стучат, и дверь приоткрывается. — Тянь, ваш кофе, — с улыбкой произносит Лин. Она ловко ставит чашку на стол перед ним, наклонившись чуть ближе, чем было необходимо. В глазах блестит знакомая симпатия. Хэ Тянь лениво улыбается ей в ответ. — Спасибо, Лин, — он подмигивает, небрежно беря чашку, и делает глоток крепкого напитка. Лин опускает взгляд, чуть заметно смущаясь. — Если что-то понадобится, зовите, — её голос звучит почти певуче, прежде чем она грациозно выходит, прикрыв за собой дверь. Как только она скрывается за порогом, тяжёлый взгляд отца пронзает Хэ Тяня насквозь. — Вот именно об этом я и говорил, — с холодной чёткостью произносит он, — ты больше заинтересован во флирте с девушками, чем в профессии. Хэ Тянь усмехается, не отводя взгляда от кружки. — Ну хоть кому-то от меня есть польза. — Это не то, что мне от тебя нужно, — отец резко перебивает его. — Ты носишь белый халат, но не понимаешь его цены. Ты думаешь, что это просто статус, просто гарантия высокого дохода. Ты ни дня не работал в настоящих условиях, не сталкивался с реальными проблемами. — О, только не этот пафосный монолог, — раздражённо выдыхает Хэ Тянь, — давай сразу к сути. — Ты думаешь, что всё в жизни даётся легко? — тихо, но резко спрашивает отец. — Разве не так? — Хэ Тянь ухмыляется и бесцеремонно закидывает ногу на ногу. — Ты сам дал мне всё: образование, связи, место в клинике. И зачем ты теперь меня отчитываешь? Отец не отвечает сразу. Он просто смотрит. Потом медленно выдыхает. — Ты прав, я дал тебе всё это и совершил огромную ошибку. Ты ничего не знаешь о настоящей медицине. О реальных пациентах, у которых нет денег на лечение. Ты не знаешь, каково это — держать чью-то жизнь в руках, не имея под рукой дорогого оборудования и лучших специалистов. — И зачем мне это? — раздражённо бросает Хэ Тянь. — Я хочу работать в хороших условиях, зарабатывать хорошие деньги. Разве не для этого ты меня учил? — Нет, — твёрдо отвечает отец, — я растил врача. А сейчас вижу перед собой зазнавшегося мальчишку. Ты вырос безответственным дармоедом. Господин Хэ смотрит на него с тяжёлым разочарованием. Хэ Тянь недоверчиво прищуривается. Отец редко говорит с ним так грубо. — Я исправлю свою ошибку. Сделаю из тебя человека, пока не стало слишком поздно. — Что ты задумал? — Ты отправляешься в Ханчжоу. В государственную больницу. На год. Там ты по-настоящему узнаешь, что значит быть врачом. В кабинете повисает тишина. Хэ Тянь даже не сразу реагирует. Он моргает, словно осмысливая сказанное. — Что?.. — Твоя безалаберность зашла слишком далеко. Если ты действительно хочешь занять моё место, ты станешь врачом. Не в стенах этой клиники, не под моей защитой. А там, где тебе придётся по-настоящему работать. В одиночку думать и принимать решения. Полагаться только на себя. Хэ Тянь вскакивает на ноги. — Что?! Нет! Я никуда не поеду! — раздражённо мотает головой. — Это какое-то издевательство! Я не собираюсь тратить год жизни в какой-то дыре! Отец остаётся спокоен. — Ты поедешь. Или можешь забыть о своём месте здесь. И о наследстве тоже. — Теперь угрожать мне вздумал? Очень по-взрослому, отец. И кому ты оставишь наследство? Кроме меня, у тебя никого нет. — У меня есть старший сын. — Чэн? Серьезно? А кто отрёкся от него, когда твой первенец не захотел продолжать твоё дело? Предпочёл бизнес и менеджмент вместо этой ебучей медицины? — Выражения, молодой человек, — старший Хэ хмурится, явно недовольный таким поведением сына. — Я никогда не отрекался от него как от ребенка. Я убрал его из наследства. Был молод и глуп, а у тебя ещё молоко на губах не обсохло, чтобы осуждать меня. — Мне двадцать шесть! — чуть ли не орёт Тянь. — Это ничего не меняет, — Хэ Хао Ю устало выдыхает, потирая переносицу. — Если сравнивать вас двоих, он намного самостоятельнее и ответственнее, чем ты. Чэн человечнее и построил сам себя с нуля, никогда не пользовался моей фамилией и репутацией нашей семьи. В отличии от тебя. Поэтому, если не хочешь лишиться наследства и всего, к чему так долго шёл, ты поедешь, и это не обсуждается. Мир замирает. Хэ Тянь смотрит на него, не веря своим ушам. Но он видит в глазах отца —- это не блеф. Не манипуляция. Это ультиматум. — У тебя два дня на сборы. Беседа окончена.

***

Утренняя прохлада почти не ощущается в пелене раздражения, что душит Хэ Тяня с самого пробуждения. Он стоит у чёрного седана, сложив руки на груди, и ждёт, пока водитель загрузит последний чемодан в багажник. Отец стоит рядом, спокоен, как и всегда, руки засунуты в карманы длинного пальто. Несмотря на тёплое время года, сегодня день выдался ветряным. — Ты можешь не делать такое траурное лицо, словно тебя отправляют в ссылку? — вздыхает он. Хэ Тянь фыркает, устремляя взгляд в сторону. — А разве это не ссылка? Добровольно отправляешь собственного сына в какую-то вшивую больницу на краю Китая, где лечится всякий сброд. Отец сдержан, но во взгляде проскальзывает лёгкое разочарование. — Тянь, в этой «вшивой» больнице такие же люди, как и здесь. Только они ещё больше нуждаются во врачах, потому что не могут позволить себе дорогое лечение. — Вот именно! Пациенты, которые не могут себе позволить нормальное лечение. Небось, берут туда всех — и бомжей, и наркоманов, и спидозников. Если я ещё и подцеплю там какую-нибудь неизлечимую хрень, ты, конечно, тоже скажешь, что это во благо? — Ты не понимаешь сейчас, но поймёшь. И ещё спасибо мне скажешь, сынок. Хэ Тянь кривит губы в насмешливой ухмылке. — Обязательно, когда буду подыхать в реанимации. Отец тяжело вздыхает, качает головой. — Не ёрничай. Сейчас, возможно, ты воспринимаешь мои действия и слова в штыки, считаешь наказанием. Но, поверь, я преследую лишь благие намерения. — Ага, конечно. — Главврач этой больницы — мой старый друг — Чжоу Вэйжэнь. Мы учились с ней вместе. Она добрая и умная, но достаточно строгая и требовательная. Замечательный специалист. Она будет следить за тобой, поможет адаптироваться, будет помогать. Веди себя с ней прилично, слушай внимательно и выполняй все поручения. Не забывай, ты всё ещё носишь мою фамилию. Не вздумай позорить меня. Он делает шаг вперёд и протягивает руку, будто хочет приобнять сына напоследок, но Хэ Тянь отстраняется. — Обойдёмся без лишней сентиментальности, — бросает он, распахивая дверцу машины. Отец на секунду замирает, но ничего не говорит. Только смотрит, как Хэ Тянь садится в салон и хлопает дверью. Машина трогается с места, плавно выезжая за ворота. Хэ Тянь даже не поворачивает голову назад.

***

На следующее утро Хэ Тянь уже стоит у входа в государственную больницу Ханчжоу, с раздражением оглядывая здание перед собой. Облупившаяся краска, выцветшая табличка у входа, пахнущие сыростью коридоры — больница Ханчжоу выглядит так, будто готова развалиться прямо у него на глазах. Он кривится от каждого брошенного взгляда, каждый раз натыкаясь на ещё более убогий вид. Это не роскошная клиника его отца, где пол сверкает от чистоты, а врачи носят костюмы, стоящие больше, чем месячная зарплата местных сотрудников. Он стоит в холле, запах антисептика и дешёвого мыла смешивается с чем-то тяжёлым, металлическим — будто сам воздух здесь пропитан усталостью. Медсёстры мельком бросают на него взгляды — совсем не те, с которым его встречали в Пекине, они оценивающие, недоверчивые, осуждающие. Он чувствует, как его просвечивают с головы до ног, видят дорогие часы, идеально выглаженный халат, уверенность, которую здесь, похоже, считают чем-то лишним. Его не встречают приветственными улыбками, не предлагают кофе в ту же секунду, не флиртуют с ним откровенно. Здесь вообще как будто всем на него плевать. — Дерьмо, — Хэ Тянь сжимает зубы. Отец реально его сюда засунул. И ему теперь здесь работать. — Хэ Тянь? — раздаётся женский голос. Он поворачивается. Перед ним стоит женщина, на вид ровесница отца, с высоко убранными волосами и внимательным, цепким взглядом. Несмотря на строгость и холодность, глаза у нее тёплые. На её бейдже значится: Чжоу Вэйжэнь, главврач. Она сразу смотрит на него без лишних церемоний. — Ты сын Хэ? — уточняет она. — Если быть точным, сосланный сын Хэ, — сквозь зубы отвечает он. Она усмехается. — Да уж, сходства у вас гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд. Ну что ж, посмотрим, из чего ты сделан, и проверим тебя на деле, — она разворачивается на каблуках и уверенно идет вперёд. — За мной. Проведу тебе небольшую экскурсию. Она ведёт его по длинному коридору, и Тянь ловит себя на мысли, что здесь будто бы не хватает света. Лампочки мигают, стены местами покрыты следами старой краски, а из-за угла вдруг выкатывается каталка с больным, за которой спешит молодая медсестра. — Эта больница — одна из самых загруженных в Ханчжоу, — начинает главврач, не оборачиваясь, — её ресурсам давно нужен пересмотр, но, как ты понимаешь, в государственных учреждениях не всё решается так быстро. Тянь хмыкает, разглядывая стены. Ну конечно. Это же не его клиника, где деньги текут рекой. Здесь вряд ли кто-то вообще знает, что такое нормальное финансирование. — Как же вы тут вообще работаете? — фыркает он, избегая наступить на что-то липкое на полу. — Со сложностями, но работаем, — спокойно отвечает она. — У нас хороший коллектив. Но это ты увидишь сам. Хэ Тянь закатывает глаза, но идёт следом. Коридоры узкие, в них снуют измученные врачи, пациенты сидят на пластиковых стульях, ожидая своей очереди. Это место шумит, пахнет, дышит жизнью, но ему от этого только хочется знатно проблеваться и продезинфицировать себя полностью. Главврач ведёт его дальше, и Хэ Тянь замечает, как сотрудники автоматически выпрямляются, завидев её. Кто-то кивает, кто-то коротко здоровается, а она отвечает каждому, иногда даже с лёгкой улыбкой. Её уважают. Это чувствуется во всём — в том, как её взгляд сразу ловят, как прислушиваются, как тут же стараются выполнить просьбы. — У нас три основных отделения, — говорит она, не сбавляя шага, — терапия, хирургия и педиатрия. Ещё есть кардиология, но там сейчас нехватка специалистов, так что мы балансируем как можем. Недавно открыли ещё одно — ревматологию. Там пока худо-бедно, но надежд много. Это первое отделение ревматологии в Ханчжоу. Они проходят мимо открытой двери, за которой шумно. Хэ Тянь заглядывает внутрь — несколько студентов сгрудились вокруг койки, а в центре стоит мужчина в халате, объясняя что-то резким голосом. — Хирургия, — бросает Вэйжэнь. — Если планируешь задержаться с нами надолго, познакомлю тебя с заведующим. Он не любит новичков, поэтому, советую держать себя в руках в его обществе. Если хочешь пойти по стопам отца, присмотрись к нему. Многому научишься, опыт у него огромный. — О, чудесно, не могу дождаться весёлых будней с ним, — фыркает Хэ Тянь, но она уже идёт дальше. Они проходят через ещё один коридор. Здесь тише, воздух пропитан чем-то сладковатым — запах медикаментов смешивается с детским шампунем. Впереди небольшая игровая зона, и несколько малышей сидят там, сосредоточенно рисуя. Женщина в белой хирургичке, видимо, медсестра, сидит рядом с девочкой лет пяти и что-то ей рассказывает. — Педиатрия, — говорит Чжоу Вэйжэнь, и впервые в её голосе появляется особая мягкость, — самое сложное и самое важное отделение. Хэ Тянь видит, как к ним подбегает мальчик с загипсованной рукой. — Тётя Вэй! Она улыбается и приседает рядом. — Что случилось, герой? — Мне сегодня сказали, что гипс снимут через неделю! — Вот это новость. Будешь осторожнее в следующий раз? — Конечно! — Молодец, — она ерошит ему волосы, поднимается и смотрит на Хэ Тяня. — Здесь таких, как он, десятки. И все ждут помощи. Тянь не знает, что сказать. Он не привык видеть таких главврачей. В его мире это всегда были холодные, чопорные люди, больше похожие на администраторов, чем на настоящих докторов. Но Чжоу Вэйжэнь — совсем другая. Они идут дальше, и Тянь слышит, как она перебрасывается парой фраз с медсёстрами, консультирует врача у поста, коротко замечает, что кто-то выглядит уставшим, и советует взять перерыв. Везде, где она появляется, люди реагируют на неё мгновенно. Она успевает уделить внимание каждому — улыбнуться, пожелать хорошего дня, поприветствовать пациентов. — Ну что? — она останавливается и смотрит на него. — Впечатляет? Хэ Тянь закатывает глаза. — Да уж. Настоящее королевство в руинах. — Не суди книгу по обложке, — усмехается она. — Ладно, хватит на сегодня. Остальное увидишь и узнаешь по ходу работы. Сейчас только познакомишься с нашими ординаторами. Кстати, они твои ровесники. Думаю, вы поладите. Они заходят в просторный кабинет, где за столом сидят двое парней. Оба в белых халатах, но выглядят совершенно по-разному. Первый — высокий, подтянутый, с лёгкой небрежностью светлых волос в причёске и хитрой улыбкой на лице. Второй — спокойный, сдержанный, с внимательными глазами и чуть нахмуренными бровями. Они оба поднимают головы на вошедших. — Познакомься, — Чжоу делает жест рукой, — Цзянь И и Чжань Чжэньси. Оба — ординаторы, работают здесь уже больше двух лет. — И наслаждаются каждой минутой, — тут же вставляет Цзянь И, ухмыляясь, — особенно ночными сменами. — Это Хэ Тянь, — представляет его главврач, игнорируя слова светловолосого. Хэ Тянь скрещивает руки на груди. — Так вот кто будет нашим новым коллегой, — протягивает Цзянь И, оглядывая его с интересом. — Что ж, надеюсь, ты не сбежишь через неделю. — Да с чего бы мне сбегать? — фыркает Хэ Тянь. — Ну тут обычно остаются те, кто не боится крови, усталости и полной задницы каждый день, — пожимает плечами он. — Ты, кажется, не особо в восторге от того, что оказался здесь. — И это ещё мягко сказано, — сквозь зубы отвечает Хэ Тянь. Чжоу Вэйжэнь складывает руки на груди. — Ладно, хватит разговоров. Хэ Тянь, твоя смена начинается завтра в семь утра. Будешь работать с этими двумя. А теперь — пошли дальше. — Погодите, почему с ординаторами? Я ведь уже врач. Цзянь И и Чжань Чжэньси обмениваются взглядами. — Обсудим это позже. Идём. — Удачи, — ухмыляется Цзянь И. Хэ Тянь закатывает глаза и выходит вслед за Чжоу Вэйжэнь.

***

Главврач останавливается перед двойными дверями, бросает на Хэ Тяня короткий взгляд и распахивает их. — Перед тем, как ты уйдёшь, хочу познакомить тебя с твоим пациентом. Хэ Тянь хмурится. — С моим пациентом? — Не обольщайся, — усмехается она. — Тебя будет курировать заведующий отделения. Все решения, препараты, лечение и процедуры ты будешь обсуждать с ним. Но вести пациента и отвечать за его состояние доверено тебе. Она уверенно шагает внутрь, и Хэ Тянь лишь краем глаза успевает заметить табличку с надписью «Отделение ревматологии», прежде чем вынужден поспешить за ней. В кабинете за большим столом сидит мужчина средних лет, крепкого телосложения, с коротко остриженными волосами и строгим взглядом. У него сильные, широкие руки, которые явно привыкли к тяжёлой работе, а в голосе звучит суровая уверенность. На бейдже написано «Сунь Чжэнтай, заведующий отделением ревматологии». — Доброе утро, — главврач кивает ему. — Как у вас дела? Есть ли новости? — Как всегда, — он поднимает взгляд на вошедших и тут же хмыкает. — Из новостей — пока ничего хорошего. Пациентов слишком много, специалистов слишком мало. — Ну значит на одну проблему у вас теперь меньше. Познакомьтесь, ваш новый помощник — Хэ Тянь. — Хэ Тянь? — повторяет заведующий, прищуриваясь. — Сын того самого господина Хэ Хао Ю? — Да, — спокойно отвечает Хэ Тянь, внутренне напрягаясь. Он ненавидит этот тон — с лёгким оттенком сомнения, будто ему уже заранее вынесли вердикт. — Какими судьбами тебя сюда занесло? — Думаю, вы и сами знаете. Сунь Чжэнтай усмехается. — Знаю. Но мне интересно, знаешь ли это ты. Хэ Тянь закатывает глаза и обращается в главврачу: — Почему ревматология? У меня ведь специализация в хирургии. И что за приколы с ординатором? — Твой отец считает, что для полноценной карьеры в хирургии тебе нужно больше практики в других медицинских областях, — объясняет Чжоу Вэйжэнь. — Ревматология, например, будет полезна, особенно при работе с пациентами, у которых есть сопутствующие заболевания. И здесь у нас, как ты знаешь, не хватает кадров. Мы с твоим отцом решили, что ты мог бы принести больше пользы именно в этом отделении. Она делает паузу и добавляет: — И, к тому же, твой отец попросил, чтобы ты поработал именно здесь как ординатор. Он считает, что для твоего будущего это будет хорошая практика. К концу срока я дам рекомендацию, оценю, готов ли ты работать с пациентами и можно ли тебе доверить более сложные случаи. — Да твою ж… — Рад слышать, что тебя так волнует хирургия, — вмешивается заведующий отделения, складывая руки на груди, — но здесь ты не скальпелем размахивать будешь, а головой работать. Это тяжёлые пациенты, многие — на лечении годами. Работа с ними требует терпения, дисциплины и умения слушать. — Прекрасно, — Хэ Тянь натянуто ухмыляется, усаживаясь на край стола. — А когда мне уже представят моего подопечного? Не терпится с ним увидеться. Сунь Чжэнтай вскидывает бровь, недовольно реагируя на его выходку. Но всё же воздерживается от лишних комментариев. Кивает в сторону стопки карт — историй болезни. — Мо Гуань Шань, двадцать шесть лет. Системная красная волчанка. Довольно тяжёлый случай. Диагноз поставили ему на днях, так что новость была для него шокирующей. Постарайся быть с ним помягче. В истории болезни найдёшь всю необходимую информацию. Ознакомься, изучи внимательно. Будут вопросы — задавай. Он в девятнадцатой палате. Можешь сходить и познакомиться. Хэ Тянь хмурится. Вот так сразу? Ни адаптации, ни представлений? Всё делать самому? Он берёт первую карту из стопки, безразлично перелистывает страницы и усмехается, но ничего не отвечает. Ладно. Если отец хочет устроить ему воспитательный курс «жизни простого смертного» — он поиграет в эту игру. Недолго. — Окей, босс. Пойду поприветствую своего подопытного, — он спрыгивает со стола и скрывается в коридоре под неодобрительные взгляды двух врачей. Хэ Тянь беспечно идет по коридору, насвистывая себе под нос какую-то дурацкую мелодию. Останавливается у двери под номером «19» и, поправив волосы, нажимает на ручку. В палате пахнет лекарствами и чем-то резким, неприятным. На кровати, прислонившись к подушке, сидит парень. Рыжие волосы, худощавый, осунувшийся вид. Под глазами тени, кожа бледная, губы сухие. Вид у него измождённый, но взгляд… Тяня встречает жёсткий, колючий, дерзкий взгляд, в котором нет ни тени сожаления, депрессии или безысходности, как у людей болеющих смертельным заболеванием. Он сидит, скрестив руки на груди, и смотрит на него так, будто сразу считывает Хэ Тяня с головы до ног, и хмурится. Хэ Тянь смотрит на него в ответ, и только сейчас в башку ударяет осознание, во что он вляпался.