Я буду твоим крылом

— А ну, колись, в чем дело? «Мне нужно найти одного шустрого синтета» — ответ, в общем-то, простой и понятный, и вряд ли он удивил бы Лукаса или же заставил насторожиться. Но Марк не намерен был никого здесь, в этом незнакомом месте, посвящать в свои планы. По крайней мере доктора, который работает на Саманту. По-хорошему, ему бы сказать ей «спасибо». Сэм в очередной раз спасла его распрекрасный зад, и ведь даже не претендовала на него, что удивительно. Нет, в том, что касается секса — тут Саманта удержу не знала, что называется. Их с Марком редкие, но жаркие ночи тот вспоминал скорее с удовольствием, если бы не тот факт, что ночи эти были щедро оплачены. Но ни на секунду Сэм не давала понять, что Марк интересует ее как некто больший, нежели обладатель крепкого члена. Ни разу карие, по-восточному раскосые женские глаза не взглянули на Марка с нежностью. Не то, чтобы он на эту самую нежность рассчитывал, просто непонятно было — на кой ляд дамочка платит такие деньги, чтобы просто покувыркаться? Ну ладно, не просто, а затейливо весьма, но это был всего лишь секс. Впрочем, сейчас Миллер не намерен был разбираться в природе их с Самантой взаимоотношений. Кай… Вот о ком он думал с той самой минуты, как только осознал, куда именно его занесло. — Я врать не хочу, — признался Фенрир… Кайзер, пора уже забыть о старом прозвище. — Но и правду озвучивать не могу. Мне просто нужно попасть в Корпорацию. — Оу, — рипер взял в руки журнал и придирчиво осмотрел изображение, а потом перевел взгляд на своего пациента, подозрительно сощурившись. — Эти ребята давно не производятся, и чтобы купить такого, надо на Луну лететь в лучшем случае, так что Корпорация тебе не поможет. Но… Судя по адресу, который ты проверял, я допускаю, что тебе нужен разработчик. Спроси у Саманты, в чем проблема-то? — Лукас пожал плечами и бросил журнал на стол. — Или ты оклемался и передумал с ней разговаривать? Она меня по головке не погладит, знаешь ли, если я тебя в срок не верну. — Да не собираюсь я никого покупать, — устало возразил Марк, размышляя над тем, что сказал Лукас. «Надо на Луну лететь»… Выходит, в этом мире дома терпимости тоже располагались на земном спутнике? — А каков срок? — на всякий случай решил уточнить Кайзер. План созрел моментально. — Давай так, приятель. Я быстренько сгоняю в офис МИК и вернусь, ладно? А Саманте мы пока ничего говорить не будем. Зачем лишний раз волновать эту милую женщину? — Там не офис, а закрытое НИИ, тебя дальше КПП не пустят, офисы в других местах располагаются. Рипер, сев на край стола, сложил руки на груди; пластик скрипнул о пластик, он снова изучающе посмотрел на Марка. — Я знаю такие глаза, — Лукас поднял брови, как будто его осенило, — ты что, механофил? Ты не думай, я без предрассудков, главное, чтобы детей не трогали… Слушай, у меня есть еще пара дней и… — многосуставчатый палец уперся Кайзеру в нос, — блядь, если ты не вернешься, это будет пиздос, ты понимаешь?! Я вообще должен был тебя без сознания держать! Но раз так выходит, то я поверю тебе на слово, но и вламываться куда попало тоже не дам. Ты сходишь к человеку, который водится с этими ребятами. У него можно получить информацию, и без особых проблем, понял? Но ему придется рассказать правду. — С его помощью я смогу проникнуть дальше КПП? — улыбнулся Марк. Этот добрый доктор начинал ему нравиться. Несмотря на довольно-таки пугающую внешность… эти механические конечности, боже! — Лукас оказался парнем миролюбивым и понимающим. Даже жаль будет, если придется нарушить обещание и не вернуться в эту импровизированную операционную. — Ладно, говори, кто этот человек и как мне его найти. — Тебе нужен бар «Дорога в небо». Там ты найдешь двухметрового верзилу с красным ирокезом, его зовут Бастиан, он хозяин этого местечка… Посмотрим, может и не придется никуда проникать. И тебе надо во что-то одеться, не босиком же идти… Пошли. Рипер прошлепал через комнату, позвав Миллера за собой жестом. В соседнем помещении обнаружился встроенный шкаф с подклинивающей дверкой - туда-то и нырнул Лукас. — Тут… вроде… было что-то… В итоге Марку досталась сомнительной чистоты футболка, которая, к тому же, оказалась слегка маловата — в отличие от Кайзера, Лукас не мог похвастаться шириной плеч, и вообще был человеком субтильным. Зато у них оказался один размер ноги — по крайней мере, ботинки совсем не жали, а поношенный тренч, который расщедрившийся Лукас выдал своему пациенту, кое-как сглаживал общий нелепый вид. — Спасибо, — Марк протянул руку, тренируясь рассчитывать силу искусственных пальцев. — За то, что подлатал меня… И за одежду… У меня нет с собой денег, но будь уверен, Марк Миллер всегда платит свои долги. — Давай мне просто не снимут голову за то, что я такой понимающий? — расплылся в смущенной улыбке рипер и ответил на рукопожатие. — Жду тебя через два дня. Да… И карту тебе распечатаю сейчас.

***

Судя по карте, до нужного Марку бара вполне можно было дойти на своих двоих, и это было удивительно, учитывая тяжелейшее ранение, полученное им накануне. Что за чудесные лекарства колол ему Лукас? Нужно будет обязательно поинтересоваться по возвращении — Курт охренеет, когда узнает, что выбывшего из строя бойца можно будет поставить на ноги в течение пары дней. Пока же Курт был далеко. А Кай близко. И пусть каждый шаг давался Миллеру не так, чтобы уж очень легко — все-таки две пули из крупного калибра — это две пули из крупного калибра, и Марку приходилось время от времени останавливаться, чтобы переждать головокружение или приступ кашля. Он почти не замечал того, что творилось вокруг — все эти летающие мотоциклы и прочие инопланетные штучки, были, безусловно, занимательны, но сейчас Кайзера волновал совсем другой вопрос. Что-то ему подсказывало, что его сероглазый — собственность заправляющей здесь Корпорации, и взять его с собой окажется задачей если не невыполнимой, то уж точно нелегкой. Но кто сказал, что Марк Миллер боится трудностей?

***

Самым трудным было — не сойти с ума. Последний день пребывания Фенрира на Арене, наверняка, должен был стать одним из счастливейших дней в его недолгой пока что жизни. Еще бы! За этот год Марк не просто остался в живых — он завоевал титул абсолютного чемпиона Арены, не проиграв ни одного боя. Сумма, которую выложил клиент за право провести ночь с чемпионом, превышала пятьдесят тысяч фунтов — никто, даже знаменитый Рекс не мог похвастаться таким достижением — сомнительным с точки зрения Миллера. С любой точки зрения сомнительным… И ему бы улетать домой с легким сердцем — все закончилось, черт побери. Можно не ждать следующего боя, гадая, сможет ли он остаться в живых или как много таких же, как он, гладиаторов умрет для того, чтобы Фенрир выжил. Можно не думать с содроганием и омерзением о том, что после боя придется выкладываться еще и в постели — Марк честно отрабатывал каждый уплаченный за него фунт не потому, что был таким уж исполнительным, а потому что понимал — стоит ему сделать что-то не так, стоит только оставить Саманту недовольной, как вместо нее на тело победителя может претендовать кто-то другой. Кто-то менее привлекательный, но гораздо более требовательный. Как-то раз, ожидая в роскошном пентхаузе свою постоянную клиентку, Марк от нечего делать решил осмотреться, проверить, что еще есть в номере кроме выпивки, закуски и запасов презервативов. Найденное поразило Фенрира — если взять все эти игрушки, которыми забиты были шкафы, и продать их, то можно было сколотить небольшое состояние. От банальных наручников до хитроумных приборов, с помощью которых можно было умножить удовольствие. Боже! Марк не сразу смог понять, как работает эта хитрая машина, что нашел он под кроватью — да и не хотел понимать: выглядел агрегат пугающе. И то, что Сэм ни разу не воспользовалась ни одной из этих штуковин, казалось ему чем-то… Чем-то, за что ему хотелось сказать Саманте «спасибо». Марк не был любителем подобных девайсов, ему всегда казалось, что умелых рук, губ, твердого члена и некоторой доли фантазии вполне достаточно, чтобы твой партнер купался в наслаждении. И Саманта, кажется, разделяла мнение Марка. Не разделял его тот, другой… Миллер не помнил его имени. Или же это память — услужливая стерва — не желала запоминать имя последнего клиента Марка. Того, кто перебил ставку Саманты. Или же это она позволила этому мудаку обойти себя. А может, ей просто наскучил Марк. Как бы там ни было, но последний бой — он дался Марку даже легче, чем первый, — Фенрир завершил просто блестяще, и, поднимаясь в пентхаус, Миллер думал о том, что эта последняя их с Сэм ночь станет такой же яркой и зажигательной, как и битва, которая все еще пела, все еще горела в крови. Это было похоже на музыку — яркие аккорды сражения — Марк привносил эти же ноты в их с Самантой соитие, и они звучали оба, словно хорошо настроенный музыкальный инструмент. О том, что за дверью его может ждать кто-то другой, Фенрир даже и не думал. И возблагодарил небо, что прямо перед ним нет зеркала, и он не может наблюдать свое охуевшее выражение лица, когда понял — сегодня его купил кто-то другой. В номере витал чужой запах. Тяжелый горький парфюм. Мужской. Саманта — та вообще не пользовалась духами, и аромат ее тела — свежий, с легкой апельсиновой ноткой, щекотал нервы. Этот же давил. Душил просто. Марк сделал осторожный шаг вперед, думая о том, что если этот тип позволит себе что-то такое… Что-то мерзкое. То, что Миллер просто не сможет вынести, то он… Интересно, что бывает с заключенными, посмевшими поднять руку на клиента? Их пускают в расход сразу же или перед смертью дают им прочувствовать всю степень их невъебенной глупости? К черту! Марк сделал еще шаг и замер, услышав шаги навстречу. Он был огромным — на целую голову выше Миллера и раза в полтора шире в плечах. Этот мужчина, который должен был стать последним клиентом Фенрира. Тот, кто не пожалел пятьдесят кусков, чтобы присвоить себе тело чемпиона — пусть и на одну ночь. Он не был некрасив, но свирепое выражение лица уж точно не придавало этому мужику привлекательности. Абсолютно лысый череп. Светлые, до полупрозрачности глаза. Полные губы — на нижней Фенрир смог различить маленький белесый шрам. Одет мужчина был в темный шелковый халат, едва прикрывающий колени, и его крепкие — как у колосса — голени, покрытые редкими светлыми волосками, совсем не казались Марку чем-то возбуждающим. — Фенрир… — неожиданно высоким голосом произнес его имя здоровяк. Гладиатор кивнул настороженно. С языка рвалось: «А где Саманта?» Но Марк не мог не понимать, как жалко это прозвучит, а потому молчал. — Я могу попросить тебя раздеться? — клиент тяжело сглотнул, произнося это. Надо же… Какой вежливый… Он казался Марку одним из тех, о ком говорят: «Взгреб и взъеб». То есть… Не стал бы такой тип расшаркиваться. Тем более перед шлюхой. Но что ж тут было делать? Сказано раздеться, значит… Марк принялся снимать с себя одежду, думая о том, что он так и не узнал подробностей относительно того, как вообще проходит аукцион. Он поначалу боялся, что после каждого боя гладиаторов заставят выходить на некий подиум, где они станут в обнаженном виде красоваться перед покупателями. Но ничего подобного не происходило. Парни, с кем успел познакомиться Миллер, говорили, что аукцион проходит тайно. Собравшиеся в роскошном ресторане зрители, наблюдая поединок на огромном плазменном экране, попивая шампанское и закусывая каким-нибудь изысканным вонючим сыром — чем сильнее вонь, тем больше изысков — делали ставки с помощью электронного устройства. Не зная, кто из них сколько поставил. Самая большая ставка выигрывала. Сегодня самую высокую ставку сделал вот этот лысый великан. Сегодня он выиграл Марка. А значит… — Нравлюсь? — хмыкнул Миллер, откидывая в сторону боксеры и поворачиваясь вокруг своей оси, демонстрируя себя бесстыдно. И осекся, видя, что не только он тут обнажен. Клиент успел скинуть халат и теперь стоял перед Марком во всем своем обнаженном великолепии. И представив, как его орган — да он же конский, господи! — станет разрывать анус, Фенрир едва не закричал. Поэтому. А еще и потому, что в руке здоровяк держал внушительных размеров хлыст. «Пиздец», — подумал про себя Миллер. — Умеешь с ним управляться? — мужик взвесил хлыст в ладони и протянул его Марку рукояткой вперед. — Я хочу, чтобы ты не сдерживался, понимаешь? И он развернулся к Фенриру спиной, упираясь руками о стену. «Пиздец», — еще раз подумал Марк, делая первый замах. Эта ночь была — как тот самый бой, что провел Марк накануне. Жесткая схватка, кровавая — спина клиента была расчерчена в кровь ударами хлыста, но никто из них двоих — ни здоровяк, имени которого Фенрир не запомнил, ни он сам об этом не жалели. Уж точно Марк не думал жалеть этого безымянного. Не за то он заплатил пятьдесят тысяч, чтобы купленная им игрушка упражнялась в жалости. Они схватились не на жизнь — на смерть — и кто стал победителем в этом поединке, черт его разберет. Марк доминировал, чего ранее никогда не делал, но ему казалось, что выебанным в итоге остался он сам. Под утро они лежали прямо на полу — обессиленные, измочаленные, мокрые, остро пахнущие потом, спермой и кровью. Марк облизывал прокушенные губы. Его любовник шипел, когда ворсинки ковра задевали порезы на спине. Гребаная идиллия. Полное удовлетворение. Абсолютное наслаждение. Все это Марк ощущал бы сейчас в полной мере, если бы не тот факт, что несмотря на фееричный поистине трах, он чувствовал себя так, как если бы вымарался в грязи. То, что творилось внутри, когда он взял в руки хлыст… Ту эйфорию, что завладела им, когда Фенрир понял, как на многое он способен, оказывается… Какие жуткие… и вместе с тем сладкие вещи может он совершить, если партнер готов все эти жуткие и сладкие вещи вытерпеть… Ебаный извращенец — стучало в мозгу, и от этого тоже было жутко и сладко. А через день Фенрир покидал Арену. Свободным человеком — ну почти что: его реальный срок изменили на условно-досрочный, и теперь еще какое-то время Марк Миллер должен был вести себя как паинька, дабы вновь не попасться копом. Оказалось, вести себя как паинька — это не про Марка. Оказалось, что возвращение домой вовсе не принесло с собой облегчения. Оказалось, больше всего на свете Фенрир мечтает о том, чтобы вновь оказаться на Арене. Чтобы чувствовать запах крови. Чувствовать плечом отдачу оружия. Слышать хруст, с каким ломается хрящ в носу противника. Ощущать тяжесть кнута в ладони… И чтобы снова накрыло то темное, густое удовольствие, что владело им в последнюю его ночь в качестве платной игрушки. Марк почти что не виделся с Куртом. Просто не мог. Не выносил этот все понимающий, все прощающий взгляд брата. О том, чтобы вернуться в Массачусетс, в универ, как он раньше и планировал, теперь не было и речи. Не лежала душа к науке. Какой он, к задолбанной матери, ученый? Вчерашний искусный убийца и такая же искусная шлюха… Марк не просто чувствовал себя грязным, он вообще ничего не чувствовал, и лишь тогда, когда бывал пьян — а пьян он бывал большую часть времени, Марк мог испытывать хотя бы какие-то отголоски чувств. В один из таких пьяных дней он ошивался в баре неподалеку от дома родителей, в который переехал после их смерти… Так вот в один из дней он вырубился прямо за столиком, и не то, чтобы хозяин пивной был против — Марк всегда оставлял щедрые чаевые. Тогда-то он почувствовал это… Странно, но сквозь душный хмельной угар питейного заведения ему вдруг послышался тонкий аромат апельсинов. Фенрир приподнял голову, которую минутой ранее уронил на сложенные на столе руки. Моргнул, не веря своим глазам. — Зря тебя прозвали Фенриром, — без приветствия заявила Саманта. Как она нашла его? Да какая, нахрен, разница, эта баба могла найти кого угодно, стоило ей захотеть, а Марк особо и не скрывался. — Ты не Фенрир. Ты просто жалкая блохастая псина… В голосе ее сквозило разочарование. Да только Марку было поебать. В первую минуту. А во вторую он вскочил из-за стола, перевернув на пол стул, и кинулся догонять удаляющуюся Саманту, даже ровная гордая спина которой в этот момент выражала полнейшее презрение к нему, Марку Миллеру. — Я не Фенрир, ясно? — рявкнул он, догоняя женщину у самого выхода из бара. Схватив Сэм за запястье, он заставил ее развернуться. — У меня есть имя, — продолжил он, глядя прямо в глаза надменной сучке. — И ты его запомнишь, клянусь. Он не выпил ни капли с того самого вечера. А через неделю подал документы на восстановление в университете.

***

Сейчас, спустя полтора десятка лет, шагая по улицам незнакомого ему города в поисках человека, о котором, в общем-то, Марк тоже мало чего знал, но который казался необходимым… словно рука, которой Миллер лишился. Словно крыло, которое подрезали… Так вот шагая по улице, Марк думал о том, что, наверное, он должен будет однажды поблагодарить Саманту, раз до сих пор этого не сделал. Какие бы интересы та ни преследовала — а в ее бескорыстие Миллер не верил ни минуты, — она сделала то, что не удалось даже Курту. Сэм превратила Фенрира в Кайзера. Так что спасибо ей отсюда и до Луны.

***

Кай разорвал поцелуй и погладил Марка по щекам, глядя в глаза и улыбаясь совершенно безумно и пьяно. — Амбер, это правда он, ты не убил его! — синтет крутанулся, выскользнув из объятий Миллера гибкой лаской, и сгреб напарника в охапку, приподняв над землей, — я так счастлив. А твои синяки мы сейчас уберем… Он ткнулся Гордону губами в ключицу, и начавшие проявляться отметины сошли, лишь на несколько секунд вспыхнув темными пятнами на бледной шее альбиноса. — Не обижай его! — Серый обернулся к Марку и потянулся, пытаясь схватить обоих сразу, — Амбер мой самый родной и близкий человек. Бастиан отпустил незнакомца и отступил на шаг, вопросов было много, но задавать их сейчас, когда этим ребяткам вот уж точно было не до него, он не собирался. Все равно не ответят. «Приплыли», — подумал Кайзер, в замешательстве глядя на «самого родного и близкого человека», за которого Кай цеплялся так же отчаянно, как и за него самого. Марк Миллер никогда не был собственником… Может быть, потому, что никто не претендовал на то, чтобы принадлежать ему. Так или иначе, Марк имел на любовь взгляды самые прогрессивные — ему так казалось, быть может, потому, что он никогда ранее не состоял в сколь бы то ни было тесной любовной связи. Пожалуй, самая долговременная история у него была с Самантой, разве что они с Сэм друг друга не любили. Вот нисколечки. Они даже не трахались последние несколько лет, и все их контакты сводились исключительно к деловому общению. Как быть с тем… Вот с этим, блядь… Кай и этот мудила, который едва не отправил Марка к праотцам. Не обижайте его, божечки. — Сюда иди, — Кайзер подхватил пьяное тело на руки и, не оборачиваясь, бросил через плечо охреневшему от такой наглости Гордону: — Куда вы там направлялись-то? — Ты сам-то куда направлялся в плаще Лукаса? — наконец подал голос Бастиан. Пьяное тело пыталось сопротивляться и доказывать, что пойдет само, но стоило прижать его покрепче, как Кай заскулил, захныкал и только протянул лапку к напарнику. Марк, закатив глаза, легонько хлопнул неугомонную пьянчужку по попке — лежи, мол, смирно и не брыкайся. — К тебе, если ты Бастиан, — ответил Марк, разглядывая красноволосого бармена. — Но сам видишь… Надо отнести тело туда, где оно сможет проспаться. Меня, действительно, направил к тебе Лукас. Буду признателен, если ты дождешься меня. Дело есть. — Да, я Бастиан и куда бы я отсюда делся? Бар открывается в полдень. Он объяснил подробнее, как найти отель, еще раз пообещав, что свободные номера там точно будут, причем не только капсульные. Бастиан покачал головой, видя, как Серый затих, вновь отрубившись, но только после того, как вцепился в руку Терренса мертвой хваткой. — Хотя я и ощущаю некоторое напряжение после фразы: «Ты его не убил», но можете перекантоваться у меня в комнатке на втором этаже, если у вас двоих нет желания оставаться наедине, — с последней фразой хозяин бара выразительно посмотрел на Терри. — Я все еще горю желанием его убить, — признался Терренс, ни на полтона не понижая голос, чтобы слышал его не только Корсо, но и Кайзер. — Не хочешь же ты, чтобы в твой милый бар пожаловала полиция вместе с коронером? Он крепко держал тонкие пальцы синтета, с трудом осаживая себя, чтобы не начать отбирать у Миллера его ношу. Ну смешно же, в самом деле! Посреди улицы устроить потасовку, словно ревнивые бараны. — Ты зафейлил, когда у тебя была возможность, — гневно зыркнул на него Кайзер. — Другой такой я тебе не дам, не надейся. И он, сориентировавшись, зашагал в том направлении, где находился нужный им отель.