Я буду твоим крылом

— Мы можем заехать в аптеку? — спросил Марк, когда они вместе с Гордоном грузились в такси, которое должно было доставить их в отель. Ему претила мысль о необходимости одалживаться, но вряд ли Саманте даже в качестве шутки пришла бы в голову мысль сунуть ему в карман местные деньги в тот момент, когда она принимала решение о транспортировке раненого Миллера в этот инопланетный Детройт. Сейчас лицо Марка представляло собой сочную, спелую сливу — Сэм здорово отделала его, нужно отдать дамочке должное. Да и на теле наверняка окажутся гематомы. Не критично, но неприятно. — Можем, но я думаю, лучше сказать Бдонди, чтобы он захватил сыворотку, — Терренс критически осмотрел медленно опухающую физиономию. — Хотя, можно и лекарства из аптеки заказать — я не то чтобы очень хорошо ориентируюсь в городе. Быстрый поиск в сети — и к тому моменту, как Миллер и Гордон добрались до своего номера, их прямо под дверью ждал специальный бот, стерегущий курьерский пакет. Получив подтверждение личности постояльца, бот оставил посылку и уехал. В номере было пусто. Лукас определенно заходил — забрал свой видавший виды тренч и оставил карту, которую выдавал ему Кай, но больше никаких следов пребывания рипера не было. Только переступив порог, Марк тут же отправился в ванную — хотелось немедленно смыть с себя пот и попробовать хотя бы немного привести в божеский вид то, что называлось человеческим лицом. Он долго плескался в душе, позволяя уставшим мышцам расслабиться под упругими струями воды, а потом так же долго ковырялся в пакетике с лекарствами, читая незнакомые названия и инструкции по применению. В конце концов, когда Кайзер уже не знал, чем еще себя занять, он таки покинул тесное помещение ванной. Не то, чтобы Марк опасался — или же не желал — признаваться самому себе в том, что просто-напросто боится оставаться наедине с Терренсом, но… Но он боялся. После того, что произошло между ними троими. После того крышесносного оргазма, который испытал, когда он буквально тек сучкой под ласкающей рукой Терри. Нет, Марк не думал, что он накинется на Гордона или что сам Гордон потянется к нему, а все же… Да к черту! Ну было и было. В конце концов, если они все трое смогли получить удовольствие… Стоит ли пережевывать все это так тщательно? — Давай проясним кое-что, — предложил Марк. Он нашел Терри в расслабленной позе на диванчике в общей комнате: тот полулежал, закинув руки за голову и прикрыв веки. Агент старался ни о чем не думать, не изводить себя ожиданием, а просто очистить голову, выкинуть прочь мешающие расслабиться мысли. У него уже почти получилось, так нет же… — Что ты предлагаешь прояснить? — не открывая глаз, спросил этниец. — То, что ты сделал в лаборатории Лукаса, — Марк уселся в кресло напротив, чувствуя, как начинают наливаться тупой болью ушибленные мышцы. Состояние «после битья» неумолимо настигало. Терри взглянул на Кайзера удивленно. Неужели решил, что землянин станет обсасывать их веселую дрочку? — Я хотел бы знать, как часто ты пользуешься подобной хуйней. Это выглядело мерзко, и я даже боюсь представить, что должен чувствовать Кай, когда с ним поступают подобным образом. Я тебе морду не стал бить только потому, что его трясло всего. — Это было в первый раз, и я очень надеюсь, что в последний, — губы Терренса вытянулись в тонкую линию. — И что чувствует в этот момент Блонди, он мне однажды показал в красках, когда во время моего обучение пришел черед отработки команд. Хочешь, расскажу? — Гордон рывком сел и опустил ноги на пол. — Хотя… Лучше ты мне скажи… Ты реально думаешь, что мы бы с Блонди были так близки, думаешь он бы меня выбрал, если бы я с ним обращался как последний гондон? — Ты видишь в этом что-то удивительное? — в изумлении приподнял бровь Кайзер. — Тысячи и тысячи пар живут — причем долгие годы — примерно так, как ты сказал: когда один обращается со своей половиной, как последний гондон. Кайзер замолчал, в который уже раз вспоминая то, что творилось на Арене. Гладиаторы… Это слово излишне романтизируют, забывая, кем изначально были эти люди. Рабами, полностью зависящими от воли хозяина. Если бы распорядитель боев — мистер Майольф пожелал, Фенрир сделал бы все что угодно. Или же был мертв. Попробуешь бунтовать — пожалеешь о том, что не умер. Марк потер переносицу — голова начинала болеть. Может, зря он затеял этот разговор? Может быть, нужно было бы вместо этого дать отдохнуть себе и Терренсу? Хрен знает, как дальше все сложится — силы могут им понадобится. — Прости, Горди, — устало проговорил Миллер, — но я знаю тебя всего ничего, так что у меня нет оснований предполагать в тебе благороднейшего из людей. — Справедливо, — кивнул агент. Янтарно-карие глаза смотрели на Марка как будто оценивающе. Как будто тот не мог для себя решить — как ему стоит относиться к Кайзеру. — Извинения приняты. Признаюсь, твоя фигура тоже внушает мне опасения, я успел натерпеться от твоего двойника. И Кай тоже, даже больше. Но ты, по крайней мере, пытаешься договориться по-человечески. Терренс потянулся и забрал пакет с лекарствами, выудил оттуда тюбик медигеля, к которому Миллер не притронулся, и показал ему. — Вот это надо на тебя намазать, а то ты становишься похож на далматинца. — Спасибо, — Марк открыл тюбик. В ванной, когда он перебирал лекарства, его состав и инструкция не произвели на землянина должного впечатления. Но раз уж местный житель советует… — Мой двойник? Тот самый, который выдавал себя за меня в «Черном терновнике»? Что он сделал? — Нет, другой. Из моей родной реальности… — агент покачал головой, вновь бросая на своего собеседника оценивающий взгляд. Миллер вышел из ванной в одном полотенце, и можно было отметить не только то, что Саманта его отделала как бог черепаху, но и понять, что таких «Самант» в жизни Марка было не две и даже не пять. Да, те, кто штопал тело Кайзера ранее, знали свое дело: от некоторых повреждений оставались только тонкие нити шрамов да относительно незаметные вмятинки, но Терренс знал, что они обозначали. Такие же отметины видел он на теле Кая, когда тот рассекал в своей настоящей форме: на мягкой серой шкурке были заменты небольшие насечки и проплешинки там, где оставались шрамы, которые не зарастали даже на весьма живучем синтете. Гордон поднялся, обошел Марка со спины и, выдавив немного геля на пальцы, начал обрабатывать начинающие чернеть синяки. — Я не уверен, что мне стоит это рассказывать за спиной у Блонди. Но вкратце, если вот совсем коротко, то твой двойник… Вернее даже не он сам, а тот, кому он служил, раскатал Кая катком. Меня тоже зацепило, но не суть. После этого мы оба смогли идти дальше, только опираясь друг на друга. Марк вздрогнул — гель слегка холодил кожу, но прикосновение чужих пальцев не было неприятным. Скорее наоборот — хотелось продлить это ощущение. То, как касался его Терренс — мягко, но уверенно, не лаская, но даря избавление от боли. Бывший бодигард явно владел некоторыми познаниями в том, что касалось оказания первой медицинской помощи, и Кайзер вдруг вспомнил, как однажды к нему уже прикасались вот так же точно — без намека на что-то большее, нежели простая помощь, но от прикосновений этих становилось легко и тепло. Как же его звали? Парнишку, который штопал раненых гладиаторов? Марк не пытался запомнить его имени. Он вообще предпочитал ни с кем не сходиться близко на Арене. Так было легче — не приходилось потом скорбеть после очередной потери, а их было немало. Некоторые бойцы заводили друзей. Даже возлюбленных — руководство Арены смотрело на это сквозь пальцы. Видимо, там понимали — такое скопление здоровых сильных мужчин в замкнутом пространстве, такая концентрация тестостерона… Рано или поздно это привело бы к взрыву… И взрывы случались — Марку рассказывали о бунтах заключенных, которые были жестоко подавлены. Так что не было проблем в том, чтобы удовлетворить определенные потребности тела. Марку это было не нужно. То есть… Разумеется, ему было мало одной лишь ночи раз в пару месяцев — Саманта не появлялась на Арене чаще. Но он не заводил партнеров именно по этой причине — боялся привязаться. Да и не смотрел ни на кого как на возможный предмет приложения сексуальной энергии, предпочитая выматываться на тренировках, чтобы ни на что другое сил на оставалось. А тот человек… Марк помнил запах лекарств и еще чего-то… Какой-то чистоты, может быть — этот запах просто намертво въелся в белые стены лазарета, но Кайзеру… Фенриру — так его тогда называли — казалось, что так пахнет от доктора — лекарствами и чистотой. Да как же его звали-то? Джек? Джей? Что-то такое на джи, да какая теперь разница? Марк никогда не видел его лица, доктор носил маску постоянно. А вот запах запомнил. Он тоже прикасался вот так — уверенно и аккуратно, и Марку всегда хотелось продлить эти прикосновения. Сейчас он млел под руками Терренса. Эти руки чуть было не угробили его, а теперь Кайзер готов в желе растекаться — так ему было хорошо. Он застонал чуть слышно, когда ладони Гордона переместились на поясницу. И попытался отстраниться. Не нужно так. Не здесь. Слишком чувствительное место. Слишком… — Достаточно, — выдохнул Марк, разворачиваясь резко, чтобы встретить спокойный взгляд теплых янтарных глаз. — Спасибо. — Я нашел какое-то особенное место? — Гордон весело сощурился, тон его был почти таким же игривым, как в тот раз, когда он обещал вылизать Кая. Однако, проверять догадку Терри не стал: нечего провоцировать недавнего противника, хотя, стоит заметить, что было в этом Марке то, что хотелось распробовать. Что-то… Пока слишком неясное. Терренс сходил в ванную, чтобы смыть с рук остатки геля, и вернулся на свое место на диване, замечая, за время его отсутствия Миллер успел вымазать на себя все, что оставалось в небольшом тюбике. Гордон вдруг понял, что голоден. Когда они ели последний раз? Ну, не считая этих хрустких закусок в баре… Больше суток прошло. — Я думаю, надо заказать еды. У тебя есть предпочтения? Марк есть не хотел. Саманта неплохо отделала его, так что даже подташнивало слегка, и в таком состоянии сама мысль о еде вызывала дурноту. — Закажи на свой вкус, — Кайзер сделал неопределенный жест рукой. — Если в заказе будет что-то крепче пива, я буду только благодарен. Вопрос об «особенном месте» Марк намеренно проигнорировал. Гордон оказался достаточно внимательным, чтобы считать его реакцию. Так зачем словесные подтверждения? Кайзер ухмыльнулся — эта игра определенно начинала ему нравится. Не флирт, скорее обоюдное прощупывание, изучение… — Попридержи свою благодарность до следующего раза, — Терри развернул голограмму со своего браслета, сделал запрос и принялся перебирать варианты. Изучить местную кухню бывший бодигард еще не успел, и пусть некоторые блюда походили на те, к которым он привык, проживая на Этне, но все же… В голове всплыло название заведения, куда он несколько раз захаживал с сокурсниками во время полугодового обучения. Гордон был не единственным приезжим — с ним вместе обучались ребята из колоний, и «местные» — так величали себя земляне, пусть и слетелись они из разных уголков планеты — старались устроить своим будущим сослуживцам интересные выходные. Будь его воля, он бы проводил свободное время с Блонди, но за все эти полгода им не дали ни единой встречи. Гордон набрал название бургерной и заказал доставку: еды хватило бы, чтобы накормить человек пять, а потому были шансы, что им этого хватит, учитывая аппетиты синтета. — Через полчаса привезут. И без пива, а то если что-то пойдет не так, придется делиться с тобой супрессорами еще. — Тебе по кайфу, да? — скривился Марк. — Что ж… Если не даешь мне налакаться, тогда будешь развлекать разговорами. Кайзер тяжело опустился на диван — на отходняках он всегда становился чуточку неповоротлив, а сейчас тело ломило нещадно: эта сучка Сэм знала, как доставить человеку максимальную боль. Задумай она выступать на Арене — у остальных просто не было бы шансов. Хотелось откинуться на спинку и, прикрыв глаза, подремать немного до прихода Кая, но Марк слишком взвинчен был из-за того, что пришлось отпустить синтета одного, так что ни о каком «подремать» не было и речи. — Свои пристрастия я при себе оставлю, — агент вернулся в положение, в котором Миллер нашел его после душа, — должен заметить, ты хорошо держался. Против боевого синтета, даже учитывая то, что убивать тебя не собирались. — Ты поэтому решил не впрягаться? — приподнял красиво очерченную бровь Кайзер, никак не комментируя гордоновский комплимент. — Потому что знал, что меня так и так оставят в живых? — Нет, я надеялся, что она тебе голову проломит, — Гордон прикрыл обращенные в потолок глаза, — а когда понял, что не дождусь, пришлось вмешаться. Он поймал себя на том, что все меньше раздражается. Может, это влияние напарника, их пресловутой сцепки? — Прости, что разочаровал, — Кайзер в приступе притворного покаяния прижал ладони к сердцу и тут же сделался серьезен, понимая, что зря он, возможно, пытается сейчас поддеть агента. Как бы там ни было, Гордон прекратил бойню. А ведь увечья — куда более серьезные, чем сейчас, — мог получить не только сам Кайзер, но и Кай. И пусть Терри не вступил в драку, один его приказ заставил синтетов остановиться. — В последние годы я, в основном, торчал у себя в лаборатории. А если приходилось решать какие-то вопросы силовым путем… Для этого в организации Курта есть специально обученные люди, я лишь отдаю приказы и координирую операции, так что… У меня был определенный опыт… — Кайзер все же хотел бы умолчать о своем прошлом, проведенном на Арене, — но теперь я предпочитаю работать головой, нежели кулаками. — Я понял, расспрашивать подробности не стану, — Терри скосил взгляд. — А работать головой исключительно полезно, особенно учитывая то, что мы с тобой планируем провернуть. И дело тут не только в корпорации или конкретно нашем отделе, дело в нем… В Блонди, — Гордон снова прикрыл глаза, — Двенадцатый может попросту отказаться уходить: у него есть связи, которые он может не захотеть рвать даже в ущерб себе. — Я кажусь слишком самонадеянным, да? — невесело усмехнулся Марк. — Разумеется, я не собираюсь взваливать Кая на плечо, словно он мешок с картошкой, и уносить его, куда мне вздумается. Он волен поступать так, как захочет. Если есть что-то, что держит его в МИК, значит надо придумать, как с этим быть, вот и все. Кайзер все-таки позволил себе откинуться на спинку дивана и слегка прикрыть глаза. Теперь, когда лекарство начало действовать, он чувствовал, как буквально с каждой минутой тянущая боль в мышцах становится чуть менее интенсивной. Сейчас бы не помешал хороший массажист… — Полцарства за массаж, — лениво протянул Марк, поводя плечами. — Я могу открыть тебе счет, м? — усмехнулся агент себе под нос. — Но не факт, что ты сможешь откупиться одним только «полцарством». Он поднял голову и повернулся к Марку, запоздало сообразив, что действительно только что предложил свои услуги. Предложил скорее по инерции, продолжая их вялый обмен колкостями. Ладно, это может быть даже интересно. Тем более, что массаж делать он умел, в том числе такой, который сейчас бы Миллеру действительно подошел. — Собираешься оставить меня без штанов? — густая бровь вновь изогнулась в изумлении, а ее обладатель хмыкнул, понимая, как двусмысленно это прозвучало. — Я имею в виду, думаешь обобрать меня до нитки и пустить по миру? Ну-ну… Это становилось все более и более возбуждающим — то, как вели себя они оба, балансируя на той самой грани, удержаться на которой стоило им обоим определенных усилий. Марку так уж точно. Сейчас он как никогда ясно отдавал себе отчет — Гордон привлекает его. В том самом смысле. Нет, от него не срывало тормоза напрочь, как это бывало, стоило Каю прикоснуться. Что-то другое. Спокойнее. Сдержаннее. И в то же время остро. Чувственно. Под внимательным взглядом янтарных глаз Марк улегся на живот, вытягиваясь почти что в струнку. Полотенце осталось на бедрах. Пусть будет так. Пока что так… — Будь со мной нежным, — прошелестел он едва слышно, — Амбер… Терренс тихонько сглотнул и сделал вид, что не слышал последней фразы. Он ожидал от себя, что огрызнется, так же как сделал это Кай, когда другой Миллер назвал его Блонди. Но нет. Огрызаться не хотелось. Было даже приятно услышать этот шепоток. Но делиться своими мыслями с Кайзером Гордон не собирался — он себе-то признаться в этом готов был со скрипом. — Тебя бы в спальню, как бы это ни звучало, — Терри усмехнулся и навис над Марком, опираясь одним коленом о диван, — но для первого раза подойдет и диван. Теплые руки прошлись вдоль спины, сначала аккуратно, изучая, ощупывая: Гордон прислушивался к реакциям чужого тела, замечая, что синяки под действием медигеля еще не ушли, но хотя бы темнее не стали, что уже было хорошим знаком. — Это прозвучало максимально провокационно, — отозвался Марк, отдаваясь ощущениям. Терренс явно имел в этом опыт. То, как он прикасался, разогревая мышцы, а не стремился сразу же начать с силой их разминать, говорило о том, что Гордон имеет некоторые медицинские познания. И в то же время в его прикосновениях не было сексуального подтекста. Неужели о последнем Кайзер сожалел? — Чему еще обучают агентов МИК? — спросил Марк, чтобы не думать о том, что сейчас выделывают сильные пальцы с его телом. — Помимо массажа… — Массажу я научился, когда работал телохранителем, а будучи агентом я научился пить, — Гордон нащупал переход от настоящих мышц к искусственным на плече, про себя отметив, что нет ни швов, ни каких-то видимых следов операции, которую провел Лукас, — а вообще всему понемногу: нас сначала тестировали на собственные знания и навыки, а потом добивали недостающее. В моем случае это были всякие законы, уставы, правила, обращение с искусственной жизнью, вождение примитивного транспорта, обращение с огнестрелом — таких пушек на моей родной Этне не производят… Языки опять же… Марк зашипел негромко, когда Терри добрался до искусственной руки. Отчего-то прикосновение в месте сочленения суставов вызывало ощущения, подобные тем, что оставляет звук елозящего по стеклу пенопласта. По нервам буквально… — Подожди… — попросил он, пережидая неприятное чувство, и когда немного отпустило, продолжил: — уж пить-то ты точно научился. Кайзер позволил себе улыбку, вспомнив батарею бутылок, что стояла перед ними в баре — даже такое количество выпитого не свалило с ног бывшего бодигарда. — У тебя перегружена спина, — Гордон не отреагировал на блаженный стон, сосредоточившись на том, что делал: слишком легко было отвлечься и навредить, — ты хорошо развит, а значит, силовые упражнения выполняешь. Но вот сидение в лаборатории… Нужны растяжки, хотя бы самые базовые, а в идеале гимнастика… — Боже, даааа, — не смог сдержаться Марк, когда Терри нажал какую-то точку на пояснице. И тут же уткнулся лбом в подушки дивана, понимая, как это должно было прозвучать. Их прервало оповещение о доставке. Гордон коснулся губами местечка между лопаток Миллера и, выдав короткое: «Лежи, я не закончил», пошел забирать еду у курьера. Прикосновение губ не было неожиданным: к чему-то подобному все это должно было привести в итоге. Поцелуй вызвал определенную реакцию, и Марк поерзал, стараясь не дать возбуждению проявиться в полной мере. Он действительно не собирался переводить их с Терри отношения в иную плоскость. Тот недотрах… Было здорово, но это еще ничего не значило. Совсем ничего… Ничего же? — Заканчивай, — попросил Марк, когда Терри вернулся. — Иначе… Черт! Хорошо, что Кайзеру удалось поймать себя за язык и не продолжить фразу, сообщив Терренсу, что еще один такой поцелуй — и придется уже агенту Гордону массировать что-то кроме спины. — Иначе что? — Терри поставил на стол пакеты, от которых исключительно вкусно пахло, а сам вернулся на исходную, вновь принимаясь за многострадальную поясницу. — Иначе не получишь полцарства, — нашелся Марк и вновь пошевелился, устраиваясь поудобнее. От этих его телодвижений полотенце, и так державшееся на честном слове, чуть присползло, открывая Терренсу чудесный вид на ямочки чуть повыше крепких ягодиц. Гордон скользнул взглядом но загорелому телу, и руки едва ли не сами опустились ниже, большие пальцы аккуратно проминали мышцы у крестца. Тут было чем любоваться, ничего не попишешь. «Если Паук видел по ночам нечто аналогичное, то сложно его осуждать», — пришла мысль, от которой Терри тут же поспешил избавиться. Черт! Нахер, нахер эти мысли! Марк улыбнулся, скрывая улыбку в сгибе локтя. Он не мог не почувствовать, как изменилась сила нажатия, с которой все это время массировал его спину Терренс. Прикосновения там, чуть пониже спины, теперь были чуть более мягкими, выглаживающими. А то, что Гордон задержал дыхание, коснувшись ягодиц, нельзя было не расслышать. Он как будто бы даже носом воздух втянул. Что ж… А как тебе такое, Амбер? И Марк, дразня и провоцируя, прогнулся в пояснице слегка, приподнимая немного таз. Несчастное полотенце сползло еще чуть ниже, и теперь Терри мог видеть ложбинку между двумя подкачанными, гладкими половинками. Вселенский дух, да он еще и подставляется! Терри только замер на секунду и вдохнул глубже. Он аккуратно взял полотенце за край и натянул до пояса, прикрыв аппетитные, пожалуй уж слишком аппетитные выпуклости. — Все, — сделав над собой куда бОльшее усилие, чем следовало ожидать, агент отстранился и вернулся к ожидающим своей очереди пакетам с обедом. — Так просто? — Марк принял сидячее положение, не скрывая довольной улыбки. Неужели хватило полуобнаженной задницы, чтобы бодигард перестал себя контролировать? — Что ж, полцарства остаются при мне, Амбер. Экстаза все же не было, но стало легче. Спасибо. — Обращайся. Я подумал, что ни к чему тебя вгонять в долги, раз ты не имеешь при себе ничего, кроме собственных штанов, — агент улыбнулся в ответ, даже не пытаясь скрывать: да, он повелся. Кайзер повел носом. Ммм… Пахло вкусно. То ли массаж, действительно, помог, то ли чудодейственные свойства геля возымели эффект, но Кайзер и впрямь чувствовал себя неплохо. — Что у нас на обед, дорогая? — На обед тут… Бургеры, картошка и милкшейки. Клубничный для Блонди, остальное можешь выбирать. Терри достал себе фольгированный сверток с пестрой наклейкой и приложенные к истекающему соусом великолепию перчатки, после чего уселся на край дивана. — Бургеры, картошка и милкшейки… — повторил Кайзер. — Пища богов. Так мне казалось в моем голопузом детстве. И в молодости, когда я разве что штаны мог позволить себе купить. О том, что последние лет десять меню для него составлял нутрициолог, Кайзер умолчал. И хотя Марк искренне считал, что запивать бургер милкшейком — это гастрономический кошмар, однако пахли эти самые бургеры так, что хотелось сожрать целый пакет. — Фкуфно, — прошамкал он набитым ртом и тут же втянул через трубочку молочно-банановую сладость с таким звуком, от которого обычно морщился, если его издавали другие. Марк оторвался от коктейля, счастливо уставившись на Гордона и слизывая оставшуюся на губах молочную каплю. — Вот это стоит половины царства, — и он отсалютовал агенту своим стаканом. — Привыкай. У Кая пунктик на еде: много белка, сахара и специй. Придется есть такое часто. Терри поднял стакан в ответ, с каким-то даже умилением глядя на то, как радуется таким простым вещам этот человек, при первой встрече показавшийся слишком… Слишком что? Слово «пижон» подходило плохо, но другого подобрать не получалось. Сейчас он сам был немного похож на Кая — радующийся фастфуду после очередного удара, одновременно милый и немного жутковатый со всем этими шрамами и темным прошлым. — Что? — заметил внимательный взгляд янтарных глаз Миллер. Он все еще помнил, какой ненавистью горели эти глаза, когда Гордон спустил курок. И что-то подсказывало Марку: причина этой ненависти не в нем вовсе. Терри говорил про двойника Кайзера… Что-то о том, как тот проехался катком по ним с Каем… Да нет же! Пришедшая в голову догадка неприятно поразила. Так, что даже аппетит пропал. — Я просто на него похож, да? — спросил он Терренса, уже заранее зная, какой ответ получит. Кайзер поднялся со своего дивана и, отправив в мусорный контейнер недоеденный бургер, залпом допил свой коктейль. — Он видит во мне другого Марка, я прав? Кай… Он видит знакомое лицо, и ему кажется, что с новым Марком все может получиться по-новому? В этом все дело? — Н-нет… — запнулся Гордон. Внутренне он ожидал подобного вопроса — тот просто обязан был появиться. — Лицо ни хрена не значит для того, у кого своих тысяча. Для Блонди вообще ни хрена не значит все то, на чем люди строят свое самоопределение. Терри отложил свой бургер и вытер рот салфеткой. — Это я видел в тебе другого Марка, а сейчас, наконец, понял, что ты похож больше не на него, а на самого Кая. Кажется, я догадался, что же такое он в тебе отыскал. Кайзер слушал внимательно, страшась упустить хоть слово, хотя бы малейшую эмоцию, мелькнувшую на красивом лице агента Гордона, боялся не дочитать. Почему-то это было очень важно — услышать все это. Именно от Терри — не от Кая даже. Никто никогда не пытался разглядеть Кайзера. Фенрира. Марка Миллера — он носил эти имена, наверное, так же, как Кай носил свои лица. Никто никогда — даже брат… тем более брат… — не интересовался, а какой он на самом деле. О чем думает. Чего хочет. Никто никогда не видел, как Марк просыпался ночью, обливаясь холодным потом и задыхаясь от накатившего вдруг ужаса, когда ему казалось, что он проснулся не у себя дома, а в той каморке, которая стала ему домом на целый год, что провел он на Арене. Он просыпался с мыслью о том, что сегодня снова кто-то погибнет от рук Фенрира. Или же это будет сам Фенрир. А те, кто прилетят посмотреть шоу, станут делать ставки на то, кому же сегодня достанется победитель. И от этого… От всей этой липкой мерзости хотелось задохнуться. Никто никогда не пытался что-то отыскать за той маской, что носил Кайзер. Он был таким, каким должен быть: жестоким, циничным, по-деловому собранным и в меру очаровательным. Марк сделал себя таким, слепил из себя Кайзера, вернувшись из заключения. Это было долго, сложно и не всегда приятно. Особенно когда приходилось вспоминать те навыки, которые приобрел он на Арене, и не просто вспоминать, а применять их на практике. Но так нужно было Кайзеру. А значит и Марку. Никто никогда не говорил… И сейчас сказанное Терренсом отозвалось слишком остро. — Надеюсь, ты не пожалеешь о найденном, — тихо произнес Миллер. В два широких шага он очутился рядом с Гордоном. Тот медленно поднялся из-за стола, замечая, как вспыхнули непонятной ему решимостью голубые глаза Кайзера. — Вы оба не пожалеете, — почти что шепот… Он обжег губы Терри. Марк не пытался поцеловать. Словно бы не решался. Просто стоял рядом — Терренс уж точно не подпустил бы к себе Айсберга настолько близко. Просто стоял и буравил Терри этим своим взглядом, когда казалось — он может проникнуть до самого нутра… В самое сердце проникнуть. — Я верю тебе, — Гордон нежно коснулся его щеки кончиками пальцев. Вот теперь та самая мелькнувшая схожесть встала во весь рост. Эта реакция, обещание, эти совершенно дикие глаза, как два глубоких горных озера… И эта, казалось бы, совершенно банальная вещь — видеть в том, кто стоит перед тобой, человека, а не статус или функцию. Всего-то? А вот для таких, как Марк и Блонди, подобное оказалось слишком редким и ценным. Терренс мягко улыбнулся и обнял взволнованного здоровяка, прижавшись губами к виску. Если бы Гордон сказал, что не хотел другого поцелуя — соврал бы. Еще как хотел почувствовать снова эти обжигающие губы, но не сейчас. В эту самую минуту Кайзеру нужно было совсем иное… Нужно было… — И ты не пожалеешь, что мы встретились.