Я буду твоим крылом

Разговор с Бастианом Корсо, на помощь которого возлагалось так много надежд, оказался на удивление коротким и емким. Бармен достаточно давно знал Серого, с одной стороны, а с другой, они не так уж часто виделись, поэтому и перемены, произошедшие с каждым из них, бросались второму в глаза особенно сильно. — Я помогу… — казалось, Бастиан совсем не был удивлен просьбе, с которой пожаловала в его бар эта странная троица. — Я знаю место, где можно удалить чипы, — золотистые глаза смотрели в серые с невысказанным «ну наконец-то дозрел». — Помнишь базу контрабандистов, откуда мы вынимали программатор? — Смутно, на самом деле, — признался синтет, — очень смутно, Бастиан. Время относительно. И это для тебя тридцать лет прошло, а для меня вчетверо больше и… — он только руками развел, — прости. — Охренеть… — красноволосый присвистнул, — но это к делу не относится. Я дам координаты, спуститесь, назовете пароль, оставите шмот — его отдадут на выходе. И вам понадобится порядка трехсот тысяч кредитов. На сей раз присвистнул Серый. — Понял… Ладно, да, найдем. — Деньги не для меня, деньги для убежища, там разберетесь. Надеюсь больше не услышать о твоих подвигах. Они пожали руки и разошлись.

***

Вход в убежище оказался в тупиковом тоннеле заброшенной уже скоро полвека как линии метро. Это место Кай вспомнил только возле самого спуска в подземку — запахи сырости и ржавого железа расшевелили воспоминания. Спускаясь вниз, он уже знал, куда нужно идти, и через полчаса блуждания в холодной тьме, когда из-под ботинок то и дело раздавалось сочное хлюпанье, трое оказались перед большой железной дверью с видеофоном на звонке. Марк ненавидел подземку. Дома, в Лондоне, он не спускался в метро, если на то не было крайней необходимости. Несмотря на вечные столичные пробки, Кайзер предпочитал передвигаться на автомобиле не потому, что статус обязывал, а потому что… Это даже не было клаустрофобией или чем-то вроде. Просто каждый раз, стоя на эскалаторе, Марк вспоминал, как он и еще трое парней петляли в катакомбах, вырытых для особого задания, на которое отправил распорядитель Арены Фенрира и других… Бой в катакомбах — особый вид сражения. Там, где обычная перестрелка отнимает силы, здесь, под землей, она тебя просто уничтожает вне зависимости от того, одержал ты верх или просрал. Темнота, разбавленная призрачным светом ПВД, спертый воздух, тесные переходы… Не говоря уже о том, каких мерзких созданий пустили в катакомбы устроители боев ради того, чтобы зрители, наблюдавшие за противостоянием команд, могли еще сильнее пощекотать нервы. Крысы, летучие мыши, какие-то черви длиной в человеческий локоть… Марк ненавидел этих тварей. А еще кости… Все члены его маленького отряда были уверены — эти полусгнившие останки принадлежат отнюдь не животным… И вот он снова под землей. Кайзер ступал осторожно, пытаясь не обращать внимания на противное чавканье под ногами. А когда над его головой прошелестели крылья — видимо, здесь тоже обитали летучие мыши — он сделал вид, что все в порядке. Где-то на краю сознания сидела мысль, что Бастиан вполне может загнать их в ловушку. То, что Корсо помогал синтетам, Марк знал только со слов Лукаса. А кто такой Лукас, чтобы доверять ему безоговорочно? Да, он был добр к Марку и не сдал его Саманте, позволив уйти и отыскать Кая. Но… Слишком много «но». Слишком мало информации, которой Миллер мог бы доверять безоговорочно. У Кайзера вообще с доверием все было не очень хорошо. Прежде, чем приступать к какой-либо операции, он предпочитал просчитать досконально все, от ресурсов до последствий. А теперь… Теперь он просто шел в тоннеле, как крот, и надеялся на то, что Бастиан их не сдал. И что его крылья не подведут. Кай топал, включив боевое зрение и незаметно держась за руку Гордона. Что-то было… то ли дежавю, то ли просто ассоциации, но Серый чувствовал, что еще немного, и он совсем потеряется, просто забьется в угол и расплачется, утонув в пучине истерики, а ладонь напарника была тем, что позволяло держаться над этими темными водами. И вот теперь… Синтет нажал на кнопку, и экран видеофона загорелся: в маленьком квадратике появилась обрезанная сверху и снизу физиономия. — Нет законов, которым подчинялись бы предрассудки, — произнес синтет кодовую фразу и улыбнулся себе под нос тому, откуда взялась эта цитата. Интересно, кто-то из тех, кто ее использует, в курсе? Дверь открылась; яркий свет резанул по глазам. Прямо перед вошедшими оказался хорошо освещенный коридор — метров двадцать бетона — заканчивающийся еще одной дверью, а дальше… Казалось, они попали в густонаселенные шумные трущобы. Тут было полно народу: все куда-то спешили, пахло едой, дымом и немытыми телами; гул голосов поднимался к высокому потолку, затянутому проводами и сетью коммуникаций. — Колоритное местечко, — напряженно осматривался Гордон, сканируя возможную опасность. Тут, в замкнутом подземном мирке, она могла исходить от любого человека буквально. Не нужно было обладать какими-то глубокими познаниями о таком вот подземном социуме, чтобы понимать: те, кто живут подобным образом, не могут похвастаться тем, что принято называть адекватностью. А значит, опасность им троим может грозить откуда — и от кого — угодно. — Охуеть какое колоритное, — подтвердил Марк, на всякий случай проверяя, насколько быстро выходит нож из ножен, что висели на поясе, скрытые полами куртки. Он настоял на том, чтобы Кай выдал ему один из ножей, что прихватил синтет из своего корабля. Не то, чтобы это было какое-то серьезное оружие, но в руках Кайзера оно становилось беспощадным. — Определенно… — Двенадцатый сморгнул, возвращаясь к обычному зрению, и хотел было двинуться дальше, когда перед ними вырос обладатель того самого лица из видеофона. И это лицо — единственное человеческое, чем могла похвастать эта особь: достаточно устаревший андроид без внешнего корпуса и одежды, который, к тому же, открыто носил встроенное в предплечье оружие. — Уоу… — синтет выкатил глаза, — Милостивые тени, какой… — Прошу оставить свои вещи и оружие. Они будут возвращены после проверки. Оружие мы вернем на выходе. Об этом Бастиан их предупреждал, и Кай поставил рюкзаки в нишу, оставив только набедренную сумку с валютными чипами, а затем дал себя обыскать… Терренс тоже не сопротивлялся обыску. Марк, поразмыслив, решил покориться и позволить чужим рукам облапать собственное тело. Начни он выделываться и качать права — это не кончилось бы добром. А им нужна была лояльность этих людей, и чтобы они помогли Каю. Поэтому Кайзер терпеливо ждал, когда закончится обыск, и только сильнее стискивал зубы, чтобы не выдать какую-нибудь колкость. У него забрали нож и аккуратно положили его в боковую сетку одного из рюкзаков прямо вместе с ножнами, а после пропустили дальше. Трое пришельцев оказались предоставлены сами себе, однако, Кая как будто больше волновало не это. — Ну, вы видели? Видели?! Это же MR-240! Их не должно было вообще остаться, их строили только во время войны за независимость с Марсом и только год! Это же… Это просто музейная ценность, ему же лет двести! Марк пообещал себе, что не будет ничему больше удивляться. Война за независимость с Марсом? Окей. Андроиды… Это же был андроид, правда? Ну ладно, пускай. — Мы не на экскурсии, Блонди, — напомнил Терренс. — Надо поскорее отыскать того, кто справится с твоим маяком, а потом… — А потом съебем отсюда нахуй, — Марк становился мрачнее тучи тем сильнее, чем дольше времени проводил под землей. Он бы с удовольствием разглядывал необычных существ, но теперь, оставшись безоружным, Миллер чувствовал себя так, будто его раздели. Он поежился — одно из заданий на Арене он выполнял в костюме Адама. Это обескуражило противника — тот ожидал увидеть соперника, вооруженного до зубов, а за ним пришел совершенно обнаженный человек. И пока его враг ловил ахуй, Фенрир разделался с ним голыми руками. Даже не интересно было. — Зануда. Вы оба зануды, — фыркнул синтет и припустил вперед, сверяясь с запиской, которую сунул ему старый друг Бастиан. — Не волнуйтесь, я смогу вас защитить, если что, — он бросил взгляд на Миллера, от которого буквально несло адреналином. — А пока… Комплекс большой, так что держитесь ближе; нам нужно пересечь его почти по диагонали. Он уверенно двинулся сквозь толпу, где никто на троих новичков не обращал внимания, кроме, разве что, торговцев, которые пытались привлечь внимание и затащить поближе к своему лотку. — Вернемся ко мне на Землю, я свожу тебя в музей естественных наук, — пообещал Кайзер и усмехнулся, — а потом сразу в цирк, если пожелаешь. Он немного расслабился — насколько в этом месте и с его-то нелюбовью к подземельям было возможно. По крайней мере, Марк не тянул руку за пояс каждый раз, как только ловил чей-то заинтересованный взгляд из толпы. Ножа за поясом уже не было, и это бесило безмерно. Но стоило представить себе глаза Кая, как они вспыхнут почти что детским любопытством, когда увидят разные неизвестные ему штуки, так тут же становилось тепло на душе, и паника… не выпускала из своих когтистых лап, нет. Просто ее острые коготки царапали не так болезненно. Марк рыкнул, когда кто-то из торговцев схватил Кая за руку, желая показать ему что-то из разложенного на прилавке. Беднягу словно ветром сдуло. Как и панику. Стоило вспомнить, как должен вести себя Кайзер, так даже паника сваливала нахуй, позволяя дышать свободнее. Правильно. Пусть боятся. Суки. Серый ничего не ответил. Он пока еще не знал, как реагировать, и скорее наблюдал, пытаясь оценить то, как ведет себя его новый спутник, понять реакции Марка, то, как он воспринимает мир, в конце концов. Наблюдал как умел — изучая. Лавировать в этом месте, которое однажды было складом, а теперь стало зоной бесконтрольной застройки, пришлось около получаса: спутники прошли вдоль каких-то шипящих труб и добрались до пространства, закрытого пленочными шторами, какие обычно используют на автомойках. Кай нырнул за шторку первым и расхохотался. Причина его смеха стала понятна Марку и Терренсу, когда они сами показались следом: в компании нескольких полумеханических доходяг находился Лукас. — А ты чего тут делаешь? — спросил рипер вместо приветствия. — Мне сказали, тут можно извлечь загрузочный стэк, — так же без приветствия ответил Серый. — Так ты что? Синтет что-ли? Марк приказал самому себе ничему не удивляться. Поэтому и на Лукаса отреагировал безо всякого удивления. Лишь махнул ему рукой — той самой, которую добрый доктор ему присобачил. На самом деле Кайзер даже рад был встретить здесь Лукаса… Насколько вообще можно было радоваться, учитывая то, что предстояло Каю. Рипер, пусть и выглядел максимально стремно, оказался человеком на редкость порядочным, да к тому же дело свое делал вполне профессионально — Марка-то он заштопал на загляденье. Терри только кивнул коротко, приветствуя Лукаса. И от него не укрылось, как сдержанная улыбка коснулась — пусть почти что невесомо — голубых глаз землянина, в которых до этого момента сквозила тревога. — А… о, — стоило Лукасу увидеть Марка, так сразу же в полумеханической голове рипера сложилась ясная картина. — А! Вот это внезапно, да. Стоп! Ты не восемнадцатая модель! — Последнее было сказано Каю, конечно же. — Нет, я 2.6.13.12, — ответил синтет, — базовый образец, поэтому, на самом деле, я понятия не имею… — Тринадцатая линейка! Проект «Метаморф»? — Лукас потер подбородок. — Это ж сколько тебе лет? О, будет интересно, но тебе надо познакомиться с доктором Олком, она поможет разобраться. А вы, парни, — он указал на Марка и Терри, — идите пока, или посидите тут, не знаю. В любом случае, так сразу я ничего не собираюсь делать. — Давайте-ка проясним кое-что, — Кайзер не собирался никуда идти и «посидеть тут». Если Каю предстояло серьезное оперативное вмешательство, то Марк не мог допустить, чтобы синтет переживал это в одиночестве. — Мы пришли сюда втроем, так что ни я, ни мистер Гордон никуда не уйдем. Это первое. А второе — прежде чем доктор Олком… или кто бы то ни был, — начнут разбираться, я хочу быть уверенным, что это разбирательство не доведет до беды. — А ты привык командовать, да? — Лукас махнул рукой. — Ну, как хотите. Если что, я предупреждаю: вам может не понравится то, что вы увидите. — Определенно не понравится, — чуть слышно пробормотал себе под нос Кай. Далеко идти не пришлось: буквально в соседнем помещении находился горизонтальный медицинский сканер; Кай его узнал. Ровно такой же стоял в лабораториях в первые годы жизни синтета. — В базовую форму, без одежды и без любой дополнительной маскировки, — заулыбался рипер, — удиви меня. Кай кивнул и принялся снимать парку. Был ли готов Марк к тому, чтобы Кай предстал перед ним… таким? Миллер никогда не задавался вопросом — а как же на самом деле выглядит синтет? Без своих многочисленных масок — каков он, настоящий? Не просил его показаться в своем первозданном облике не потому, что не хотел знать, а потому что времени, проведенного рядом с Каем, было катастрофически мало. Сколько они знакомы? Если сложить вместе все часы и минуты, вряд ли наберется больше суток. И каждый короткий час их взаимодействия был насыщенным весьма. Так что, увидев серую шерстку вместо гладкой белоснежной кожи и вытянутые, похожие на эльфийские, ушки, Марк не просто удивился — он потерялся на какое-то мгновение, разглядывая в упор невероятное создание, и медленно приходил в себя, только сейчас осознавая в полной мере, что он на полном ходу, словно ебучий товарняк в бетонную стену, врубился, втрескался, вкрашился — вот правильное слово, потому что… ну ебанный же краш… — в… не человека. Марк Миллер, никогда никого не пускавший в свое сердце, сейчас не просто приоткрыл туда дверку — он распахнуть готов был настежь клетку ребер, чтобы Кай смог добраться до сердца. Дескать, на, бери… И плевать, что не человек. Вот вообще похуй. Кайзер о многих представителях рода человеческого мог сказать, что они ведут себя куда хуже животных. Некоторые из них — сущие свиньи. Иные — гиены. Кого-то можно назвать шакалом… Марк сам был волком когда-то… Молодым, сильным, опасным и безжалостным. Так стоит ли удивляться тому, что у возлюбленного Фенрира оказались острые зубы? — Сейчас будет некрасиво, — Кай стыдливо отвернулся, так, чтобы его лицо видел только Лукас, и прижал руку к животу. По телу как будто рябь прошла, шрамы и опалины на шерстке стали ярче, промеж лопаток появилась проплешина от выстрела из расщепителя. Рипер поднял брови и тихо выругался себе под нос. — Вот все так реагируют, — хмыкнул синтет и улегся на кушетку, прикрывшись ладонью, чтобы его спутники не видели того, что у него с лицом, позволяя им рассмотреть только подбородок и разрезанную губу. Марк готов был выругаться вслед за Лукасом, но вовсе не от того, что он узрел изуродованное шрамами тело. Кайзер видел тела куда более обезображенные, так что его ругательства относились к тому уроду, кто оставил Каю эти отметины. Вот только у него хватило ума прикусить язык — если синтет так болезненно реагирует на то, что кто-то видит его настоящим, то Марк не хотел бы стать тем, кто вызывает подобную реакцию. Он подумал было отвернуться — чтобы совсем уж не смущать Кая, но подобное можно было истолковать так, будто Миллеру неприятно то, что он видит. Поэтому он остался стоять, как стоял, внешне совершенно спокойный, только губы его изломала грустная улыбка. — Подождите! — внезапный порыв заставил его подойти поближе к синтету. Потеснив плечом Лукаса, Марк опустился на колени возле кушетки. Не обращая внимания ни на кого, тем более на рипера — вот уж чье мнение было совсем не важно сейчас, — Кайзер провел ласкающим жестом от предплечья до запястья синтета, чувствуя подушечками, какая мягкая эта серая шерстка, и, поднеся к губам ладонь Кая, поцеловал, прошептав тихонько: «Я бы убил тех, кто сделал это с тобой». И отошел, чувствуя себя немного странно. Это не было пафосным — по крайней мере, Кайзер не хотел, чтобы его поступок выглядел именно так. Он просто не мог допустить того, чтобы Кай подумал о том, что, увидев эти шрамы, Марк отвернется от него. Сканер загудел, его дуга медленно двигалась вдоль тела, просвечивая синтета. Руку с лица пришлось убрать, и стало понятно, что именно Кай пытался скрыть — его дивных серых глаз на самом деле попросту не было, а в глазницах находились протезы, вставленные в восьмиугольные рамки. — А доктор Олком? — спросил он рипера. — Она не выходит, — был ответ, — разве что по видеосвязи. Посмотрит данные, и тогда мы решим, как быть. — Если тот, кто сделал это с ним, все еще жив, — тихо шепнул Кайзер так, чтобы его услышал один лишь Гордон. Да и вряд ли Кай с Лукасом стали бы прислушиваться — процесс сканирования забирал все их внимание. — Он пожалеет. Ты знаешь, кто это был? Терренс покачал головой отрицательно. Он сам в первый раз увидел синтета таким. Все это время, что они с Блонди работали бок о бок, Терри понятия не имел, что под гладкой серой шерсткой скрывается обезображенное лицо, которого Кай так стесняется. — Ты что… Ты не знал? — догадался Марк. Голубые глаза, наполненные гневом, встретили спокойный взгляд янтарных глаз Терренса. — Ты… Ты же знаком с ним давно, как так-то? — Захлопнись, — прошипел агент. — Не хватало еще устроить перепалку сейчас. — Я не собираюсь устраивать перепалку, — таким же шипящим шепотом возразил Терренсу Марк, — но ты его напарник, ты с ним бок о бок… Сука, вы трахаетесь давно, и ты не знаешь о нем нихуя. — Ты знаешь еще меньше, так что не тебе мне предъявлять, — опять же спокойно возразил Терренс, думая о том, что лучше бы им с землянином было воспользоваться советом Лукаса и пойти пройтись. Сканирование завершилось, и полученные данные высыпались на голографичекие экраны, поднявшиеся над терминалом. Изображение показывало странное строение тела: утолщенные кости и вытянутый череп, набор органов, отличный от человеческого, и замкнутая системы пищеварения. — Попался, да, вот он, — рипер показал на пятно засветки на уровне первого позвонка. — А в руках что? — В руках не импланты, они отрастают, даже если удалить пальцы, — буднично пояснил синтет, приподнявшись на локте. В разговор Марка с Терри он не вслушивался, в конце концов, они вроде как нашли общий язык, и теперь охранять одного от другого не нужно. А если будет что-то важное, они скажут. Скажут же? Кай заправил волосы за ухо с отсутствующим кончиком. — Можно, я верну все как было? — Нет, потерпи, — не отрываясь от столбиков текста под картинкой, ответил Лукас, — иначе тут поплывает все. — Стек стоит почти с рождения, спроектирован индивидуально, и место сложное. Я даю девяносто три процента положительного исхода и пять летального, — произнес голос с потолка. — Ты, нахуй, кто еще такой? — оглянулся Марк в поисках источника звука. Пять процентов летального… Такой прогноз никак не мог его устроить. — А в общем, насрать, — он подошел к кушетке, подавая Каю руку. — Пошли отсюда. — Куда? — на него поднялось скрытое длинной челкой лицо с перебитым носом и шрамами на щеках. — Да ладно тебе, пять процентов это не так и много. Синтет сел, сунул ладони под бедра и сам посмотрел на собственные данные на экране. — Я кое-что знаю о себе, чего нет на экране. Тут не учтен фактор выработки Х-6… И еще мы можем притащить чистую сыворотку. Шансы и так отличные, а с сывороткой будут еще лучше, только я могу… — он прикусил губу и повернулся к напарнику. — Амбер, может, вы заберете у проверяющих наши вещи и притащите сыворотку? И транки… Могут понадобиться, когда все закончится. — Фактор выработки, действительно, не учтен… — донеслось с потолка. — Меня однажды изучали, и я потом читал выкладки, — объяснил Кай, умолчав о том, где и когда это было. — А голос… Это же ИскИн? Я слышу характерные модуляции. — Это композитное сознание, — кивнул рипер. — Олком… — серый хмыкнул. — А, я понял, да. Забавно. — Обхохочешься, — хмыкнул Марк. Черти что. Неведомая хуйня на потолке ставит диагнозы, а однорукий бандит Лукас за фельдшера. И пять процентов летального исхода… А, ну да, уже меньше — какая-то там сыворотка и вся прочая лабуда… Голова шла кругом. Оттого, что слишком уж все кругом было… Странным. Словно Марк в фантастический сериал попал. Одно только было настоящим, неподдельным — его чувства к Каю. — Я не хочу вести себя как мамочка, — проговорил Марк, снова присаживаясь на корточки перед кушеткой и заглядывая в странной формы настоящие глаза синтета. — Если ты действительно хочешь избавиться от этой штуки — я буду рядом. Мы с Горди будем, да? — и он обернулся к этнийцу, будто ища поддержки. Тот подошел, садясь вровень с Марком. — Я видел, как ты взорвался, — слабо улыбнулся Терри. Он не хотел переживать подобное еще раз, но ради того, чтобы Кай смог вырваться из МИК, Гордон готов был затолкать тревогу в одно глубокое темное место. — Не думаю, что сейчас будет хуже. — Ой, да тогда просто была перегрузка: больно, но не смертельно, — Двенадцатый улыбнулся, и прореха на верхней губе разошлась сильнее. — Простите, что вы это видите. Это… Никто не должен… — он указал на свое лицо. Безбровое, с искусственными глазами без век, лицо это мало что выражало, живым остался только рот. — И да, хочу избавиться. А если в стеке есть контрольные функции или что-то еще? Я же… — Кай сглотнул и отвел взгляд. — У них были самые веские причины жестко меня контролировать. Принесите транки обязательно. — Водитель моего брата… Сид… — Марк попытался улыбнуться, когда снова поднял взгляд на синтета. Получилось откровенно плохо, но не потому, что ему не понравилось увиденное, а потому что… Взорвался, серьезно? «Я тебе потом расскажу», — должно быть, именно это имел в виду Терренс, когда коснулся плеча Кайзера, пусть и не сказал ничего вслух, но подумал. — Так вот видел бы ты этого урода, — Марк закатил глаза. — Но если бы вы, ребята, знали, как на этого квазимоду бабы вешаются! Серьезно, этот хмырь переебал половину Лондона, а вторую… Вторая состоит из бабушек и маленьких девочек, а Сид хотя бы не страдает извращениями. Ну так вот… — Охуеть как смешно, — оборвал его Терренс. — Если вечер воспоминаний закончен, может быть, ты позволишь доктору сделать его работу? — А меня тут кто спрашивает вообще? — Кайзер поднялся, и, оставив на щеке Кая легкий поцелуй, отошел от кушетки. — Мы принесем все, что нужно, Блонди, — пообещал Терри и, поцеловав другую щеку, кивнул Марку. — Пошли. Поможешь. — Может быть, ты хочешь рассказать что-то еще, что я должен знать, прежде чем мы начнем извлечение? — проговорил Лукас, после того, как парочка, сопровождавшая синтета, скрылась за дверью. — На самом деле нет, разве что я бы хотел попросить настроить мне глазные протезы, а то у меня есть некоторые сложности с оценкой расстояния. Что касается денег… — Пожертвование убежищу и деньги на новые документы. Я так полагаю, Бастиан назвал цифру? — Да, назвал. Чипы подойдут? — Подойдут, но после того, как ты выживешь. А сейчас, если готов, то топай на подготовку к операции. — Да, готов, — Двенадцатый потер затылок и встал, чтоб пойти в операционную вслед за рипером.

***

Вещи им вернули. Рюкзаки были в порядке, только оружие осталось на хранении до тех пор, пока все трое не покинут это закрытое место. И хотя Марк и Терри торопились, все равно, вернувшись, застали операцию уже в разгаре — под стеклянным колпаком внутри стерильной капсулы лицом вниз лежало бессознательное тело, а тонкие манипуляторы вспахали шею синтета так, что виден был позвоночник. Гордон отдал капсулы с сывороткой, а инъектор с транквилизатором достал из чехла аптечки и повесил себе на пояс. Операция должна была длиться еще два часа с небольшим, поэтому им с Марком разрешили остаться, взяв с них двоих обещание сидеть в углу и не отсвечивать. — Кай в такие моменты говорит: «Я вижу, что у тебя над головой что-то вьется, дай это мне», — Терренс стоял у стены, подперев ее ногой и спрятав руки в карманы. — В смысле, мне кажется, что у тебя есть вопросы. Например, зачем нужны транки, и почему Блонди вообще их взял? Или что там с перегрузкой? И так далее и тому подобное. — Видишь ли, я… — Марк сжал указательным и большим пальцами переносицу — что-то защипало в глазах, будто под веки кто песка насыпал. — Я сейчас самому себе напоминаю героя сериала об инопланетянах. Меня похитили, и я оказался в незнакомом, охренеть каком продвинутом мире, где я туплю, мало что понимаю, переживаю о каких-то вещах, которые вам с Каем кажутся пустяками, и все прочее. Есть ли у меня вопросы? У меня миллион вопросов, Горди. Но пока Кай не пришел в себя, мое любопытство подождет. Разве что… Я догадываюсь, зачем нужны транквилизаторы… Кайзер помолчал немного, неотрывно глядя туда, где над телом синтета производили сложные манипуляции. — Эта штука, которую извлекают сейчас… Она не просто помогала кураторам отслеживать местонахождение Кая? То, как расположен стек… Он служит чем-то вроде стабилизатора? — Нет… Эта штука была нужна, чтобы записывать ему информацию в мозг, отслеживать и, если прижмет, управлять Каем с пульта — она перехватывала контроль тела. Ты прав, подозревая его нестабильность. Кай хищное существо, его создали не с нуля, а на базе какого-то коктейля из генов… Я не знаю, какого именно, но и не суть. Дело в том, что его бешеная регенерация и большой аппетит имеют обратную сторону, — янтарные глаза тоже посмотрели на капсулу. — Если Серый получает слишком много ран, он звереет. И тогда бросается и жрет, пока не получит достаточно, чтобы более-менее восстановиться. Мне показывали записи, когда после полевых испытаний его накрыло травматическим психозом, и Блонди напал на Ребекку, своего первого куратора: она его вырастила, они были очень близки, но это не помешало Каю зубами вырвать ее сердце. Марк сжал кулаки, только чтобы не начать вытирать о брюки вспотевшие ладони. То, что рассказал ему Терренс, не укладывалось в голове. Образ нежного, влюбленно заглядывающего в глаза Кая рассыпАлся в хрупкое крошево с каждым словом Гордона. Вырвал сердце… Женщине, которая его вырастила…. А если случится так, что Кай накинется на него, Марка? Или набросится на Терри? Миллер не испытывал отвращения, скорее сочувствие — и к самой жертве, и к хищнику. Кай — не человек. И, следовательно, к нему не должны быть применимы человеческие нормы морали. Не то, чтобы Кайзер сейчас решил удариться в морализаторство, уж кому-кому, а ему точно нужно молчать тогда, когда речь заходит о морали. Но он точно мог сказать — Кай не виноват. Его таким создали. Люди — создали. Вырастили домашнюю, послушную — как они думали — зверушку, а потом — упс! — зверушка, оказывается, отрастила зубки и научилась кусаться. Кайзер сделал медленный вдох, заставляя себя не думать о возможных последствиях срыва, если таковой вдруг произойдет. О своей реакции на возможный срыв… Сейчас главное — чтобы Кай перенес операцию. Кажется, он сказал это вслух… — Я как-то пытался спросить об этом, — продолжил Гордон. — Он до сих пор себе этого не простил. Транквилизаторы успокаивают — с одной дозы, с двух вырубает на несколько часов, с трех на несколько дней. Что характерно, одной дозы, предназначенной для синтета, хватит, чтоб отправить человека в медикаментозную кому, так что эта маленькая игрушка может выступать в качестве нелетального оружия, — агент, скоро уже бывший, достал инъектор и протянул Миллеру. Гордон задумчиво смотрел на то, как крутит в пальцах приборчик Марк: небольшая вещица в его лапах казалась совсем игрушечной. — А о том, что ты говорил… — задумчиво произнес Терри. — На самом деле, я многого не знаю, мы с Блонди вместе меньше двух лет и, знаешь… Я не лез. Я просто принимал его таким какой он есть, внутренне готовясь, что в любой момент может выстрелить что-то еще. Я сам в этом мире часто веду себя как дикарь из пещеры, не понимаю, что у них и как, но может в этом и смысл? Если бы ты и я были местными, мы бы просто не поняли, в чем проблема? — Проблема — это вот такие прекрасные существа, которых можно контролировать с помощью хитрой шутки в позвоночнике? — Марк улыбнулся невесело. — Ладно, не мне кого-то судить. — Кайзер привычным жестом коснулся запястья, чертыхаясь про себя от того, что пальцы не коснулись холодного металла, из которого был сделал браслет его хронометра. — Долго они еще?