Я буду твоим крылом

Кайзер не услышал, как открылась дверь ванной. Сейчас он мог позволить себе это — отгородиться ото всех внешних раздражителей и полностью отдаться ощущениям внутренним. Отключив голову, стараясь не думать вообще ни о чем, Марк постарался максимально расслабиться, чувствуя, как горячая вода и ароматная пена для душа делают свое дело — очищалось не только тело, все мысли, все, что тревожило, отошло на самый дальний план. Время от времени это было необходимо — давать себе подобный ментальный отдых: это позволяло еще лучше сконцентрироваться на важных задачах сразу после такого вот сеанса терапии. Так что он не слышал, как открылась дверь ванной. И только через секунду почувствовал легкий холодок — кто-то отодвинул перегородку душевой кабины. Его тела нежно коснулись мягкие узкие ладони. — Ты не против, если мы присоединимся? — игриво спросил Кай. — Мне не захотелось тебя дожидаться. Он смотрел влюбленно, не стесняясь того, что любуется плавными изгибами, гладкой загорелой кожей, чертами лица этого человека, которые сейчас казались ему почти совершенными. — Я должен пошло пошутить про «потереть спинку» или просто поцелуешь меня? — Марк привлек к себе синтета, забирая в объятия. В кольце крепких тяжелых рук Кайзера альбинос едва ли не терялся — таким хрупким он казался рядом с массивным, высоким землянином. Серый обнял его за шею и прильнул губами к губам, бесцеремонно проникая юрким язычком в горячий рот. Вторая половинка этого самого «мы» закрыла за собой перегородку и подошла ближе, завороженно наблюдая за целующейся парой. «Они оба мои? — крутилось в голове. — Действительно мои?» Марк позволил альбиносу вести. Позволил трахать свой рот, полностью отдавшись ощущениям, и только стонал, не сдерживаясь, когда язык проникал особенно глубоко или когда Кай, играючи, вылизывал десны, или принимался посасывать его язык бесстыдно. Этот поцелуй — горячий, обжигающий — Кайзер, время от времени бросая взгляды на явно наслаждающегося зрелищем Терренса, будто пытался разделить с ним удовольствие. И, оторвавшись на секунду от мягких горячих губ, приказал: — Сюда иди. Терри не нужно было долго упрашивать. Подойдя ближе, он вжался грудью в худую спину альбиноса, а его уже вовсю текущий член уместился аккурат между упругих, крепеньких ягодиц. Коснувшись подбородка Кая, Марк развернул его голову, так, что чуть расфокусированный от удовольствия взгляд серых глаз встретился с янтарными. — Вылижи его рот, детка, — попросил Кайзер, на секунду опуская глаза вниз, туда, где его член касался возбужденного члена синтета. Кай повел бедрами, чувствуя, как скользят по коже прижавшиеся к нему стволы, и чуть ли не задрожал, представив, как они возьмут его вместе. Он одной рукой притянул к себе напарника и замкнул поцелуй. Горячо и сладко, чувство целостности окутывало будто вязким сиропом. Он тихо застонал в объятиях, подаваясь к ласковыми руками. Марк смотрел на целующихся, как завороженный. Искушенный, опытный, много чего повидавший и попробовавший — постоянные клиенты клуба «Черный терновник» не знали отказа ни в чем, — привыкший получать удовлетворение самых смелых своих капризов, сейчас Миллер с мальчишеским азартом предвкушал, как они на пару с Терренсом станут трахать синтета. Все происходящее отдавало легким безумием — Кай прочно занял место в сердце Кайзера, которого многие… да почти все, кто его окружал, считали бессердечным. Поселившись внутри, расположившись с комфортом, Кай стал жизненно, критически необходим. И если бы кто сказал Кайзеру, что ему захочется разделить с другим того, кто принадлежал ему, кто был так дорог, так желанен, он бы заехал в ухо тому, кто посмел даже подумать о подобном. Но теперь, глядя, как целуется Кай самозабвенно, как скользят широкие ладони Терри по бледной груди синтета, как сильные пальцы задевают аккуратные темные соски, Марк только возбуждался сильнее. Он сжал оба члена — свой и Кая — в кулаке, медленно надрачивая, то и дело проходясь подушечкой большого пальца по чувствительной головке, дразня уздечку. Стон, что издал синтет, почувствовав такую ласку, был ему наградой. Серый завел руку за спину, обхватив член Гордона и стал двигать кулаком синхронно с Марком. Он все сильнее возбуждался, хотелось больше, хотелось почувствовать, как его подхватят сильные руки, сожмут, как его сдавит меж тренированных тел, как его растянут и наполнят… — Я хочу… — слова прервал новый стон, когда Марк сжал его крепче, а Терри покрутил между пальцев сосок. Терренс готов был повторить эти два коротких слова. То, что творили они на пару с Кайзером, лаская Блонди до исступления, заставляло думать, что он спустит прямо так, от одних только ласк. Вжимаясь стояком между ягодиц, ловя ртом стоны Кая, поигрывая пальцами с его сосками, Гордон понимал, что не выдержит долго эту пытку ласками. Но, похоже, Кайзер имел в планах запытать их обоих до изнеможения. Потянувшись к Терри, он обхватил его за затылок и подался вперед, впиваясь губами в губы так, будто хотел их сожрать. Чуть надавив на плечо Кая, Марк заставил его опуститься на колени, и теперь прямо перед лицом синтета оказались сразу два крупных, тяжелых члена. Перевитые венками, слегка подрагивающие, истекающие смазкой, они так и просились в рот. Он взял в руки оба, жмурясь от потока горячей воды, что лилась на них сверху, от мелких брызг, смывающих с кожи все, что случилось с ними за последние дни, оставляя только витающие во влажном воздухе их собственные возбуждающие запахи. Кай провел языком по головкам, а после взял в рот, прижимая языком к небу, и заглотил, пропуская в горло, член Марка, одновременно лаская и сжимая в пальцах Терри. По телу прошла волна дрожи, он и сам был готов, уже почти, то, что происходило сейчас, заставляло его держаться на самом краю. Кайзер застонал в поцелуй, сминая губы Терри жестко, раздвигая языком зубы, трахая развязно, а тот отвечал с таким же напором, позволяя Марку делать все, что ему будет угодно. Только глаза прикрыл, словно боялся опустить их вниз и увидеть, что творит Кай, устроившись у обоих мужчин между ног. Марк чувствовал, как поджимаются яички. Рот Кая — чистое, незамутненное удовольствие: жарко, глубоко, губы обхватили плотно, мучая языком головку, в то время как тонкие пальцы жадно отдрачивали у самого основания. Так хорошо. Так невозможно хорошо, что Кайзер понимал — надолго его не хватит. — На кровать, — шепотом скомандовал он, прикусив чувствительно губу Терренса и помогая Каю подняться на ноги. А потом подхватил альбиноса на руки и, даже не думая о том, чтобы вытереться, прошлепал в спальню и уложил синтета на кровать лицом вниз, заботливо подложив подушку ему под живот. — Хочу посмотреть, как ты будешь его растягивать, — сообщил он подошедшему Терри, хватая того за мокрую ягодицу. Оттянув ее в сторону, Кайзер шлепнул с оттягом, отчего Гордон зашипел рассерженной кошкой, но все же подался к Каю, устраиваясь так, чтобы Марк мог насладиться представлением. — Не надо растягивать, — простонал Кай, но послушно выгнулся, припав грудью на простынь и приподняв задницу, подставляясь любовникам; светлые влажные волосы остались лежать волной на плече. — Пожалуйста… Я хочу вас почувствовать. Хочу сейчас… Марк взглянул на Терренса с непониманием — он не хотел причинять боль Каю, а Терри, похоже, совсем не был удивлен просьбе. — Тебя ждет множество потрясающих открытий, — обворожительно улыбнулся он землянину и, прикоснувшись ко входу, размазал вокруг ануса выделившуюся смазку, которую Кай мог продуцировать, когда пожелает. «Охуеть!» — единственной реакцией на увиденное было именно это слово, после чего сам Марк, протянув руку, коснулся пальцем увлажнившихся, но еще сомкнутых мышц. — Перегруппировываемся, — с той же улыбкой произнес Терренс, ложась на спину и укладывая Кая плашмя себе на грудь. — Давай сам, Блонди, — шепнул он, чувствуя, как потирается Кай промежностью о его мокрый от смазки член. Издав низкий гортанный стон, синтет медленно насадился на гладкий горячий член. Он расслабился и снова сжался, вобрав его в себя до самого основания. — Тени, мха-а… Амбер… — он уткнулся лбом Гордону в грудь, дрожа. Марк вынужден был крепко сжать себя рукой, глядя на то, как эти двое сливаются в одно, как поддаются тугие стенки, пропуская внутрь член, как подрагивает Кай всем телом — то ли от распирающей пока еще боли, то ли от ничем незамутненного удовольствия от проникновения. Для него не впервой было трахать кого-то в два ствола, но все шлюшки «Черного терновника» не могли дать фору этим двоим, что сплелись сейчас на постели. Кай, привыкнув к ощущениям внутри его тела, завел руку назад, оттянув ягодицу в сторону и, повернувшись к Марку, что-то прошептал. Миллер не понял ни черта, просто мозги отключились, стоило подумать о том, что это было… Приглашением? Ну что ж… Он приблизился, направляя себя рукой, глядя, как исчезает головка в еще более расширившимся отверстии, чувствуя — почти что болезненно — как трется его член о член Терренса. Он едва не закричал, когда попробовал толкнуться сильнее — ощущения туго сжимающих его бархатных стенок оказались куда более сильными, чем мог предполагать Марк. Еще один толчок — уже более комфортный — и Кай выгнулся сладко всем своим изящным гибким телом. Выгнулся и поднялся, упершись ладонями Гордону в грудь, томно постанывая в такт собственным движениям. Бледное тело стало извиваться, ритмично сжимаясь и расслабляясь. Он сам насаживался на оба члена, проваливаясь в это пьянящее ощущение наполненности. Так много, так тесно — они давили на самые чувствительные точки, и с каждым движением стоны всех троих становились все громче. Марк, вцепившись пальцами в крепенькие круглые ягодицы Кая с такой силой, что после наверняка останутся синяки, развел их в стороны, постепенно наращивая темп и чувствуя, как ускоряется Терри, поддавая бедрами. Сам Кай, будто потерявшись в ощущениях, настолько чувствительный сейчас, выдавал эмоции такие яркие, невыразимо острые, щедро делясь ими с любовниками. Он покачивался, изгибался, приподнимал бедра и опускался до самого конца, словно это не они трахали гибкое стройное тело, а наоборот — это Кай трахал их двоих собой: яростно, несдержанно, развязно. Сердце колотилось в груди бешено, дыхание срывалось, пот катил градом с лица, с волос, с подбородка, капая на влажные ягодицы Кая, и Марк чувствовал, что Терри тоже взмок под тяжестью сразу двух тел, но хрен бы там Кайзер сейчас стал его жалеть. Он только ускорялся — быстрее и быстрее — чтобы еще острее, до излома, до сорванных хрипов и закатившихся в пароксизме наслаждения глаз. Еще несколько толчков, и Марк почувствовал, как внутри стало горячо, мокро от пролившейся чужой спермы — Терренс кончил, а следом за ним сорвался в оргазм Кайзер, заполняя Кая своим семенем. Кай вскрикнул, сжал собой партнеров и сам излился, окропив Гордону грудь и живот. Он уронил голову, тяжело дыша, и замер — все чувства были сконцентрированы внизу, там, где в восхитительной сцепке с ним все еще находились эти двое. Медленно они расслаблялись, за сброшенным напряжением и этой горячей вспышкой поднимали голову усталость и все более яркие ощущения близости и необходимости остаться вместе, именно втроем. Марк выскользнул первым, перекатываясь на бок и подставляя губы под поцелуй Терренса, вместе с тем медиативно выписывая никому не понятные узоры на спине Кая. Оргазм схлынул — сильный, яркий — оставляя после себя терпкое послевкусие и желание ласкаться. Странное, непривычное для Кайзера желание — обычно он не задерживался в постели, сбегая в душ сразу после соития. Теперь же он чувствовал острую потребность, совсем ему несвойственную. Хотелось лениво лизаться и тискаться. Хотелось отблагодарить этих двоих за то острое, живое удовольствие, что разделили они на троих. Кай сполз в сторону, устроился поудобнее, прижавшись со спины, они с Терри окутали Миллера объятиями с двух сторон, заключив будто в кокон из тепла. Чуть прохладные ладони скользили по разгоряченному телу, а припухшие искусанные губы коснулись края уха. — Я же говорил, что мог бы дать фору многим работникам того чудесного местечка, — прошептал синтет. В шепоте его слышалась улыбка: он специально припомнил сказанное при первой их встрече, — и это только начало, мой милый, мой обожаемый Марк… Кайзер ничего не ответил. Столько всего вертелось в голове, мысли буквально опережали слова, поэтому он не мог бы сейчас выстроить более-менее связное предложение, чтобы вслух поделиться теми чувствами, что переполняли его сейчас. Было хорошо. Так охуенно, невъебически, заебательски хорошо, что не хотелось говорить. Просто так лежать, впитывать тепло разгоряченных, утомленных охренительным сексом тел, гладить, осязать, вдыхать запахи, слушать сорванное дыхание. Это единение — одно на троих… Такое правильное. Такое нужное. — Мои… — сорвалось с раскрасневшихся губ Кайзера. Единственное, на что его хватило. — Наш… — ответили ему. Постепенно их, уставших и расслабленных, забрала легкая нежная дремота, перешедшая в крепкий здоровый сон. И то ли они были слишком вымотаны, то ли настолько уютно устроились, но проснулись трое в той же позе, в которой уснули. Что странно, но от жидкостей Кая, которыми он залил Гордону живот, ничего не осталось, как будто все просто впиталось в кожу Терри и прижавшегося к нему Миллера. И, вероятно, с этим было связано и то, что проснулись эти двое почти одновременно и полными сил, как будто бы и не было всего нескольких часов сна после трех суток стресса. А еще они оба чувствовали зверский голод. Кай уже не спал, он просто едва слышно урчал, будто большой, сытый кот, обнимая их и просто наслаждался моментом. Проснувшись, Терренс не спешил открывать глаза — ему казалось, что если он увидит этот клубок переплетенных тел, то просто не сможет выдернуть себя из постели, и то безумие, что устроили они втроем накануне, продолжится. Не то, чтобы агент Гордон был против — скорее, наоборот, он с радостью бы провел в кровати как минимум ближайшие сутки, трогая, пробуя, переживая заново эти восхитительные ощущения, которые подарил ему… Марк… Пора бы уже привыкать называть его по имени. Не Кайзер, не чертов Миллер, не копия Айсберга. Этого человека звали Марк, и он… Он потянулся за поцелуем, даже еще толком не проснувшись как следует. Пребывая в полудреме, ткнулся губами куда-то в подбородок, проехался носом под челюстью и, наконец, нашел губы, нагло проталкивая свой язык в рот. Терри только застонал, принимая этот поцелуй — властный и напористый. — Доброе утро, — довольно проворковал Серый, наблюдая за целующимися, и уткнулся носом Марку в пушистые, растрепанные волосы. От того, какие звуки издавал Терри, по спине пробежали мурашки. Совершенно не хотелось вставать, однако чувство опасности затаилось где-то на краешке сознания: они ушли, спрятались, но пока что недостаточно хорошо, чтобы можно было расслабиться. Даже если их пока не ищут, что вероятнее всего так и есть, ведь от десятидневного отпуска прошло сколько? Дня четыре? Оставив растерзанными губы Терренса, Марк повернулся к синтету, желая попробовать и его рот тоже. На секунду вспомнилось, как Кай с кокетливым превосходством в голосе напомнил Миллеру о том, что случилось во время первой их встречи в тематическом клубе. Знал бы Серый, какие марафоны закатывал Кайзер, будучи постояльцем «Черного терновника»… Впрочем, он не собирался хвастаться победами. Сейчас они не имели значения. Все, что было важно — эти двое рядом. — Хочу трахнуть твой рот, — прошептал Марк, целуя любимые губы. — Когда ты будешь трахать Терренса. Фантазия была настолько яркой, что хотелось воплотить ее в жизнь немедленно. И только необходимость позаботиться об их общей безопасности удерживала от того, чтобы не начать воплощать желаемое прямо сейчас. — Когда-нибудь, — еще одно легкое прикосновение губ. — Я сделаю это с вами. — Мы не будем надолго откладывать, — Кай прикусил и немного оттянул ему нижнюю губу, прежде чем разомкнуть поцелуй. Такой теплый, такой сладкий… — Но пока что нам нужно позавтракать и озаботиться дальнейшими планами. Синтет погладил любовника по щеке и неуклюже попытался выбраться из постели, светлые волосы с укладкой «о подушку» торчали в разные стороны. — Очаровательно, — улыбнулся Марк, расчесывая пальцами растрепавшийся шелк волос. Он позволил Каю покинуть кровать, в то время как сам предпочел понежиться еще хотя бы несколько минут — если он пойдет в душ вслед за синтетом, завтракать они будут в ужин. Терри, похоже, разделял мысли Кайзера и не спешил вставать вслед за Каем. Повернувшись на бок и устроив голову на сгибе локтя, он молча наблюдал за ними двумя, и выражение лица его сейчас невозможно было прочитать. — Что за сложные щи, Горди? — спросил Марк, откидываясь на подушки и закидывая руки за голову, блаженно потягиваясь всем телом. Серый цапнул с собой вчерашнюю одежду, которую надевал в капсуле лифта, и скрылся за дверью ванной. Достаточно было просто умыться и привести себя в порядок, смывать с себя тонкие едва ощутимые запахи близости сейчас не хотелось, тем более он знал, что для всех остальных, кто окажется достаточно близко, от него просто будет пахнуть корицей и табачным листом. — Я должен тебя предупредить об одной вещи, — заговорил Терренс, когда дверь за Каем закрылась. — Я не отговариваю тебя и не пугаю, просто это то, что тебе стоит знать и не удивляться, когда оно начнется. — У тебя ВИЧ или еще какая-то хуйня венерическая? — изогнул брови Кайзер. — Уж не хочешь ли ты сказать, что в твоем охуеть каком продвинутом мирке не придумали лекарств от подобного? — Если бы у меня было что-то такое, было бы все гораздо проще, — Гордон не выдержал и, всхрапнув, рассмеялся. Он приподнялся, опираясь на локте, и посмотрел Миллеру в лицо. — Тот белокурый ангел, что сейчас плещется в душе, имеет интересную стратегию размножения. Этого не должно было быть, у других версий его модели такого нет. Но он первый, самый первый и потому… — Терри сдвинул брови на секунду и тряхнул головой, возвращая себя к теме. — Его жидкости — слюна, пот, сперма, кровь — в них есть такая штука, особый белок. Во-первых, он дает регенерацию и оздоравливает: спорить готов, ты сейчас себя чувствуешь гораздо лучше, чем стоило бы ожидать, да? — Терри дождался, пока Марк кивнет. — А еще они вызывают привыкание. Очень быстро и очень сильно, а ломка при отсутствии жидкостей — это агония. Поверь, я проходил через это… Ебаный пиздец. Сейчас у меня стоят импланты для защиты от воздействия. Но и это еще не все… — Добей меня, — глухо произнес Миллер. Приятная расслабленность, томная нега, которой наслаждался он до этой тирады Гордона, прошла, растворилась, будто бы ее и не было. Сказанное агентом заставило не просто напрячься — тут было о чем подумать. Само слово «зависимость» уже имело негативный окрас. Это было то, чего всегда стремился избегать Кайзер: он даже простую сигарету позволял себе крайне редко, боясь испытать привыкание. Надо ли говорить о том, что Марк никогда не хотел бы испытывать так называемую ломку, если рядом вдруг не будет кого-то близкого? Это все хуйня нездоровая — так примерно думал Кайзер, когда при нем упоминалось о такой простой и, казалось бы, понятной вещи, как любовь. Теперь же Марк чувствовал, как он погружался в это самое чувство… в эту хуйню нездоровую, все глубже и глубже, и, похоже, не имел ничего против. Он наблюдал однажды что-то подобное — некую «ломку», как выразился Гордон — когда от Тайлера Нэша ушла его жена. В тот раз Нэш знатно накосячил, и Марк, признаться, понимал вполне Олив, что та решила забрать детей и съехать к матери. Тай тогда на человека не был похож — довел себя алкашкой и ширевом до рехаба. В такую размазню превратился, что Кайзеру стоило определенных усилий привести его в чувства и отправить вымаливать у Олив прощения. И что-то ему подсказывало: то, о чем говорил сейчас Терри, действовало куда сильнее, чем «любимая съехала к маме». Готов ли был Кайзер испытать нечто подобное? Он не мог вот так сразу ответить на этот вопрос. Одно знал точно — без Кая ему будет херово. Или же… Он… Да нет же! — Подожди-подожди, — до Марка постепенно дошло все то, о чем на самом деле говорил агент. — Что ты имел в виду, говоря о размножении? — Да ты, кажется, правильно поймал мысль. Как в дурацких фильмах про вампиров, Блонди не способен иметь детей, но может сделать из тебя себе подобного. Насколько я знаю, как минимум один раз у Кая это получилось… Собственно, так об этом и узнали… Что стало с тем человеком, я так и не смог выяснить, зато я застал некий эксперимент… то, как однажды подобное обращение планировалось произвести в клинических условиях. Гордон сел на кровати, скрестив ноги, и внимательно посмотрел на Марка, чуть склонив голову на бок, как это делал Кай. — Так что надо или ставить тебе фильтры, или будь готов к тому, что с тобой может произойти нечто необратимое. Меня на самом деле не спрашивали, когда устанавливали. — Ты имеешь в виду, что я могу стать таким, как Кай? Если Марк и ожидал услышать что-то подобное… Нет, такого он точно не мог даже в теории предположить. Да, он много времени занимался наукой. Пусть область его научных знаний лежала далеко от генетики или чего-то подобного, но Кайзер всегда был человеком широких взглядов и мог предполагать, что рано или поздно ученые смогут создать существ, подобных Каю. Но чтобы человек превратился в синтета… Не просто какой-то абстрактный человек — он сам, Марк Миллер… Было… Страшно? Наверное. Только больные разумом ничего не боятся. Хотел ли Марк превратиться в существо, способное голову другому отгрызть? А разве Фенрир был кем-то другим? Разве ему не приходилось буквально зубами — и это вовсе не метафора — выгрызать себе победу? Возможность остаться в живых… — Тот человек, о котором ты говоришь… Кай должен был обратить кого-то? Не то, чтобы Марку не было похуй… Скорее, он хотел бы знать какие-то подробности… То, что предстоит ему самому, возможно. — Да. Но подробности лучше у него выспрашивай, они там с доктором Карпиным, одним из спецов по этим мутагенным белкам, обсуждали что-то, я на тот момент вникать даже не пытался. Тем более, что вам это обсудить надо так и так. — Гордон наклонился, клюнул Марка в губы поцелуем и встал, потягиваясь. — Точнее, нам, хотя это уже планы за пределами решения ближайших проблем. — Это какие планы? — синтет вышел из ванной как раз вовремя, чтоб поймать последнюю фразу. — Грандиозные, насколько я понял, — ушел от прямого ответа Марк и поспешил в душ. Ему хотелось побыть одному, обдумать то, что могло случиться с ним в перспективе. Прямо сейчас никто не требовал от него ответа. Странно было то, что сам Кай не рассказал Марку о последствиях, а сделал это Гордон. Это кольнуло неожиданно остро. Почему промолчал? Боялся, что Миллер сбежит, узнав о том, что ему грозит? Наверняка опасения эти имели под собой основания, но… Такой влюбленный… Такой искренний и открытый Кай… Почему он не рассказал Марку такую важную вещь? Можно было бы спросить об этом синтета в лоб, и, наверное, так было бы лучше всего — сразу расставить все точки и черточки и что еще там расставляют. Но Марк, выходя из ванной, так и не решил, стоит ли заводить разговор об этом или дождаться первого шага от Кая. И шаг этот случился, пусть и не сию минуту. Сначала они выбрались в ближайший маленький ресторанчик и заняли маленький столик в углу почти пустого зала. По внутреннему времени Кольца, сейчас в этом секторе была глубокая ночь, а местечко это работало, так как было полностью автоматизировано. Они сделали заказ, и первыми к их столику подъехали напитки. Кай взял себе большую чашку какао и, сделав первый глоток, он вздохнул и немного виновато посмотрел на своих спутников. — Итак… Давайте я начну… Обо всем по порядку: нам надо решить, что мы будем делать дальше, придумать, как нам раздобыть на это денег и определиться…- он покусал губу, — что будет дальше с вами. эм… биологически. Простите, но мой опыт говорит о том, что вот прямо сейчас надо расставить все точки… — Слишком много вопросов, и ни одного ответа, — Марк попытался улыбнуться. — Что касается денег: могу предложить пару способов их честного отъема и десятки вариантов не совсем честного. А насчет…. биологически… Ты о том, что я в тебя должен превратиться? Он взглянул на синтета прямо, радуясь тому, что тот все же поднял тему, которую, на взгляд Кайзера, должен был затронуть еще раньше. Хотя… Времени на поговорить по душам у них явно было маловато. — Ну, у меня есть один способ более чем отлично отработанный, — Кай ухмыльнулся уголком рта, и эта ухмылка, немного самодовольная, почти даже злая, странно смотрелась на гладком личике. — Только вам придется изображать моих хозяев, но я не думаю, что это станет проблемой. Тут с хозяевами считаются больше, чем с агентами, на самом деле. Ну да не суть… Улыбка стала мягче, и хитрый взгляд остановился на Гордоне. — Ты предупредил его, да? Ну что ж, — синтет посмотрел на Марка. — Да, ты имеешь все шансы стать мутантом, уподобившись мне. Или умереть, если организм не выдержит изменений. Пока что беспокоиться рано, мы слишком мало контактировали. Но скоро все случится, и я бы не хотел нырять в это просто так и надеяться на удачу, потому что ставки высоки. Не хочу так глупо тебя потерять. — Кай протянул руку через стол и сжал кисть Миллера тонкими пальцами. — Надо все проверить, а потом ты решишь, хочешь ты этого или нет, но сразу говорю — будет больно, очень больно. — Как скоро? — прямо спросил Марк. Не сказать, что Кайзер переварил это известие. Тут, в этом мире, новости — одна охуительнее другой — сыпались на него, как конфетти из рождественской хлопушки, вот только в отличие от бумажных блесток, больно били по башке. Так, что Марк даже не успевал хорошенько обдумывать каждую. Он привык принимать решения быстро, но с тем, что предстояло решить сейчас, нельзя было спешить. Сказать, что Марк испытывал ужас от перспективы превратиться в кого-то другого — это значило бы промолчать. В каждом из нас с самого рождения заложен некий код, установка: ты человек. Теперь ему предстояло этот код сломать. Кай прав — ломка будет болезненной. Стоит ли Кай… возможности быть с ним, любить его, оберегать… Стоит ли это боли? Однозначно да. Стоит ли Кай того, чтобы Марк потерял себя? Потерялся в своем чувстве… Или переродился? Стал кем-то другим, но… более сильным… более совершенным… В погоне за совершенством так легко потерять себя, не так ли? — Я просто должен знать, — кивнул головой Марк, и в этом наклоне головы, казалось, было уже заложено утверждение. — Порядка двух недель, скорее даже больше, если ты останешься в верхней позиции или я буду предохраняться. Ну и значительно дольше при отказе от секса и обмена жидкостями, раздельном сне и… — Кай замолчал, чувствуя, как красноречивый взгляд едва ли не прожигает в нем дыру. — Но если это будет опасно, или ты не захочешь, можно вложиться и поставить тебе такие же фильтры, как у Амбера: они работают, да и от всякого другого защищают тоже, — добавил синтет уже тише и обнял ладонями кружку, как будто пытался за нее спрятаться. Должно быть, сомнения Марка задели Кая, причем настолько, что он сейчас изо всех сил старался показать, что это не так. Кайзеру это было очевидно. Он понимал, пожалуй, почему Серый чувствует себя неуютно. — Я дам ответ, — пообещал Миллер, протягивая руки и обнимая ладонями пальцы Кая, что сжимали сейчас несчастную кружку с отчаянием. — Но от секса отказываться мы не будем. И от тебя я не откажусь. И от Горди тоже, — в тоне, которым это было сказано, уверенности было больше, чем синтет мог бы ожидать. — Ты мне нужен. Вы оба мне нужны. Я обещал вытащить тебя из этой хуйни, и я вытащу, не сомневайся. Мне просто… Нужно все это переварить, понимаешь? — Я понимаю, мой хороший. Я правда понимаю, — синтет потерся щекой о его ладонь, — но я не хочу тебя принуждать. Мне хочется защитить вас от всего этого… Даже от себя. Кай прикрыл глаза на секунду, чувствуя, как сейчас некстати давит на переносицу. Только еще устроить потоп тут не хватало. Он глубоко вздохнул, стараясь привести себя в чувство, и открыл глаза. — И… собственно… — Серый пососал нижнюю губу, — что вы думаете о том, чтобы покинуть Землю насовсем? — Я за любой кипиш, Блонди, — пожал плечами Терренс. Оставив в прошлом Этну и все, что с ней… всех, кто связывал его с родной планетой, агент Гордон научился получать удовольствие от того, как все шло. Он чувствовал себя свободным — и эта свобода стократ компенсировала отсутствие дома. Марк скопировал жест Терренса — эта Земля не была ему родной. К тому же ему казалось вполне очевидным — нельзя оставаться там, где Кая станут искать. — Хорошо, давайте я вам кое-что расскажу, чтобы вы понимали общую картинку. Ну и постарайтесь не бить меня ничем тяжелым за то, что я предложу в финале. У меня было время подумать об этом обо всем, пока вы спали, и у меня есть немного опыта в том, чтобы всерьез и надолго потеряться. — Почему мне кажется, что в итоге нам все же придется его отшлепать? — повернувшись к Терренсу, спросил Марк тоном несколько игривым, выбивающимся из общей канвы серьезного разговора. — Я все еще здесь и прекрасно вас слышу! — с напускным возмущением фыркнул Серый. Кай зашел издалека, с того, что творилось в этом мире и влияло на отношения между протекторатом и колониями, а потому иномирцам стоило об этом знать. Колонизация планет солнечной системы началась давно и шла планомерно и централизованно. Выбран Марс, некоторые спутники Юпитера и Венера, но с ней разговор отдельный. Сейчас Кай сфокусировал внимание на красной планете. В недалеком прошлом колонии пытались получить независимость, и самая крупная из них была подвергнута жестокому подавлению с почти полным уничтожением населения со стороны Земли. Теперь в колониях тихо, как и на Марсе после второй волны колонизации. Теперь здесь в основном живут мутанты и процветает черный рынок, а законы намного более лояльные. Здесь же, на Марсе, проводятся исследования и работы, запрещенные законами на Земле. Война между Землей и Марсом отгремела более века назад, а инфраструктура и население так полностью и не восстановились просто потому, что способом подавления бунта было уничтожение инфраструктуры жизнеобеспечения с последующим десантом андроидов для добивания выживших. Сейчас же терраформирование дошло до той стадии, что на планете вполне можно было дышать, хотя тонкий озоновый слой и заставляет местных прятаться под куполами или выходить по большей части ночью, иначе солнечное излучение приведет к серьезным ожогам. Кай предлагал взять Ровер и найти уединенное местечко, где их никто не будет искать, восстановить купол или небольшую станцию, в которой найдется источник воды. Он убеждал своих спутников, что справится с ремонтом, а если и нет — всегда можно добыть нужные агрегаты, чтобы обеспечить уют и удобства в таком вот импровизированном логове. А дальше… Дальше по ситуации. Что же касается денег… Он просто достал коммуникатор, влез в сеть и показал архивную таблицу тотализатора. — Коулунские бои, — на лице синтета слова появилась самодовольная ухмылка. — Я там отрабатывал навыки для экспедиции, чтобы вжиться в образ, так сказать. Ну и… Видишь имя — Влад Ортега? Снова его использовать, конечно, будет палевно, но все равно. Видите, какие ставки? Мы сможем за пять-семь боев поднять достаточно, чтобы хватило на перелет, Ровер, снарягу и еще осталось. Марк слушал рассказ внимательно, особенно в самом его начале, там, где Кай говорил о противостоянии планет — должно быть, каждого мальчишку, даже повзрослевшего, эта тема не может оставить равнодушным. Тем более синтет не просто пересказывал какой-то фильм или прочитанную книгу — это все было на самом деле. Тем фантастичнее казалось. Но по мере того, как история приближалась к своей кульминации, Марк становился все мрачнее, пока не понял, что еще чуть-чуть, и он что-то сделает… Что-то глупое и привлекающее внимание. Кулаком по столу саданет или разобьет стакан. Усилием воли ему удалось сдержать гнев. — Нет, — коротко возразил Кайзер. Коротко, но веско. — Никаких долбанных боев. Никаких ставок. Просто вот… Нихуя подобного. — Ой, да ладно тебе, это будет весело! — Кай по-детски поднял светлые, почти бесцветные брови. — Почему нет-то? — Ты, может быть, сомневаешься в том, что Блонди уделает на этих боях любого? — встал на сторону синтета Терренс. — Ты просто не видел его в деле. Я имею в виду, в настоящем деле, а не… — Что в слове «нет» вам обоим не ясно? — перебил Гордона Марк. — Три буквы. Один слог. Весело им будет… Миллер ни с кем не говорил о том, что пережил он за тот год, что провел на Арене. Ни с братом. Ни с Тайлером. Он сам предпочитал не копаться в этом, не перебирать в душе воспоминания. Затолкать в самый дальний уголок памяти и запереть там надежно. Надежно не получилось. Не было таких замков, которые могли бы сдержать воспоминания. То и дело из этой каморки памяти что-то нет-нет, да и просачивалось, словно кислотой выжигая душу Кайзера. Сейчас, если он начнет все объяснять этим двоим… Плотину прорвет нахуй. — Я. Сказал. Нет. — Мы можем использовать накопления Терри? Их хватит, но нам нельзя покидать планету, и нас тут же перехватят, — заговорил Кай негромко. — А грабить или шантажировать мы никого не будем. Это не обсуждается. Серый открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но закрыл его, склонил голову на бок, раздувая ноздри и принюхиваясь. Синтет окинул пустой зал коротким взглядом, встал из-за стола и скользнул к Марку, бесцеремонно оседлав его колени. — В чем дело, Марк? — А в чем дело? — переспросил Миллер, подхватывая синтета под попку. — Я не предлагаю никого грабить или шантажировать. За годы работы с братом я освоил несколько вполне безопасных схем, и я уверен, здесь, в этом мире, они могут сработать. Это займет некоторое время, но избавит тебя — или кого-то из нас — от необходимости рисковать шкурой. Я понимаю, для тебя эти бои… Ну, не знаю, — Марк сделал неопределенный жест рукой, — как у ребенка игрушку отнять. Но если можно заработать, не рискуя, я предпочту не рисковать. — Я верю, что ты в состоянии провернуть серьезное дело, но у нас есть около ста сорока часов, прежде чем нас с Терри начнут искать. — Серый заглянул ему в глаза, как будто хотел увидеть там что-то… То, что Марк пытается скрыть. — И сейчас спросил я не об этом. — Отстань от человека, Блонди, — попросил Терренс. Гордон не мог, как Кай, по одному только изменившемуся запаху понять — что-то не так. Но он видел, как напряженно стискивает Марк бедра Кая, как вымученно улыбается, пытаясь удержать лицо. Кайзер явно что-то пытался утаить, и не то, чтобы Терри это нравилось. У каждого есть тайны. Не вышли бы эти тайны потом боком всем троим. Но… Гордон знал таких людей — чем сильнее на них давишь, тем больше сопротивление. — Тогда ограбление, — рассмеялся Кайзер. — Можем Саманту шантажнуть: у меня материала на нее — я ебу! Прямо сейчас Кайзер самого себя ненавидел. Еще каких-то полчаса-час назад он недоумевал, почему Кай не поставил его в известность о том, что Марк имеет все шансы самому превратиться в синтета. Сейчас Миллер не хотел говорить о том, почему он так настроен против боев. Но он не мог. Просто не в состоянии был произнести это вслух: «Я убивал людей на потеху публике, а потом продавался, как шлюха.» — Мы не будем никого грабить. И здесь у Саманты ничего нет. У нее даже комнаты, забитой личным барахлом, как у меня, и той нет. Там все принадлежит Манфреду. Серый замолк, когда к ним подъехал высокий прямоугольный бот, достал из своего нутра несколько тарелок с аккуратно уложенными, ломтик к ломтику, заказами, оставил кнопочку вызова и уехал восвояси. — Манфред не будет договариваться. Я на самом деле почти уверен, что он просто натравит на нас группу корпоративного спецназа, как только ты выйдешь на связь. — Кай поерзал на коленях Кайзера. — Ладно… Не буду тебя пытать. Придумаем что-нибудь еще. В целом, я могу просто попробовать угнать транспортник…