Я буду твоим крылом

Марк, извинившись, встал из-за стола и, поискав глазами, направился в уборную. Зеркало, что висело над умывальником, отразило его весьма встревоженную и напряженную рожу. Сделав несколько глубоких вдохов и таких же глубоких выдохов, Миллер приказал себе успокоиться и только после этого умылся холодной водой, окончательно прогоняя бесконтрольный страх, что поселился внутри, как только Кай упомянул о боях. Давно нужно было проработать эту херню — в конце концов, полмира живет от визита до визита к мозгоправу, чем он хуже? Теперь же непроработанная травма приводила к тому, что он, Марк Миллер, тормозил своих партнеров вместо того, чтобы помогать. Марк вышел из туалета, когда отражение собственного лица перестало вызывать жалость. Он Кайзер, черт дери! Нехрен тут сопли размазывать. Кай вернулся на свое место, и пока Миллер рассматривал себя в зеркале, почти приговорил свою порцию и сейчас продолжал жевать, ковыряясь в коммуникаторе, на пару с Гордоном рассматривая карту Кольца. Если план менялся, то надо было понять, откуда начинать: пару дней понаблюдать, может быть, попробовать пробраться на верфи, а может, еще раз попытать счастья на орбитальной свалке — однажды Кай нашел там полуживой шаттл. — Проблема твоя и всех твоих Марков в том, что вы, намертво друг в друга влипая, напрочь друг другу не доверяете, — Гордон быстро расправлялся со своей порцией, думая о том, стоит ли попробовать связаться с Зодиаком и попросить помощи. Идея была такая себе — Паук плотно сотрудничал с Фостером и вряд ли стал бы укрывать беглого синтета. К тому же… Ебучий Айсберг… Но скрываться в колониях… На полулегальном положении… Да к тому же бои… Нет, он не волновался за Блонди — тот уделает всех бойцов в мясо, но как быть с нежной душевной организацией его величества Кайзера? Что ж так все сложно-то? — Нет никаких «всех моих Марков» — огрызнулся синтет, — его с Адлером нельзя даже отдаленно сравнивать. А доверие — дело наживное, ты мне тоже не сразу душу раскрыл. — Я имею в виду… — Терри замялся, понимая, что вопрос доверия для Кая — тема весьма деликатная. — Если дело во мне, я могу потеряться ненадолго, чтобы вы могли поговорить… Эта идея тоже не внушала оптимизма. Если они решили действовать втроем, то и доверие должно установиться между ними троими. — Дело не в тебе, — Марк, появившись из-за спины Терри, плюхнулся на свое место, с отвращением уставившись на еду. Аппетит пропал напрочь. Миллер давненько не ощущал себя самым слабым звеном. Никогда на самом деле не ощущал. Но теперь, когда он не может даже сраный цент добавить в общую кассу… Кай поднял глаза от экрана — усевшийся перед ним человек сейчас был еще менее похож на того, кого он увидел впервые в «Терновнике», но синтету, по большому счету, было плевать. Он чувствовал… Седьмое или хрен знает какое там по счету чувство подсказывало: Марк тот, кто ему нужен, и все остальное рядом с этим меркло и бледнело. — Позволь предположить, что дело в том, что мы нащупали стену, за которую ты никогда никого не пускал, и вот так с наскоку не готов это сделать и для нас, — Кай заговорил успокаивающе. — Это не важно, что бы там ни было спрятано. Просто не важно. Потом разберемся, а пока мы найдем вариант, который всех устроит. Адреналин сбросить я могу и другим способом. «Тебе не понравится то, что там спрятано», — подумал про себя Марк. Он не был готов пустить кого-то за ту стену, о которой говорил синтет, как не собирался лезть в душу самому Каю, уточняя, что это за другие Марки. Какая, к хуям, разница? Кайзер подозревал, что эти двое имели в виду кого-то из его двойников, один из которых имел наглость представляться Кайзером в «Черном терновнике». Прямо здесь и сейчас был один Марк — он сам. Остальные… Остальные отсасывают. — Угоняем корабль. Валим на Марс. Находим нужных людей. Делаем доки и думаем о том, как нам нагнуть МИК. Я ничего не упустил? Кайзер обвел двоих — человека и синтета — внимательным взглядом голубых глаз. — Я не очень уверен насчет последнего, — Кай поднял палец. — Я понимаю, что вам не нравится, но… При чем тут весь МИК? Даже если речь идет только о нашем отделе, то они же меня вырастили. И мистер Фостер на самом деле хороший человек. — Кай, я не трону никого пальцем, если ты прикажешь, — Марк взял в ладони тонкие пальцы ситета, осторожно поглаживая. — Все эти… хорошие люди… Они могут вырастить еще десятки и сотни синтетов, каждый из которых в итоге… Он замолчал внезапно, поймав себя на том, что сказанное им далее может на самом деле задеть Кая. То, каким предстал он перед ним и Терри, прежде чем лечь под нож: обезображенное лицо, наверняка не раз переломанное тело… Это все потому, что «хорошему» человеку мистеру Фостеру… да, собственно, не ему лично, а корпорации нужны были такие, как Кай: там, куда не пошлешь человека, справятся синтеты, и плевать, что они чувствуют не менее остро, чем люди. Новых можно вырастить? Делов-то! — Я не собираюсь записываться в спасители человечества… то есть… в спасители всех синтетов… — Прикрути пафос, Кайзер, — подал голос Терри. — Я согласен с тобой, МИК — те еще сволочи. И я не меньше твоего хочу избавить Кая от них. Но ты не представляешь, что это вообще такое. Это не просто организация — целый мир. Махина, которую ты не сможешь победить, даже будь с тобой вся армия твоего братца и весь их арсенал. Они уничтожат тебя. А потом и Кая. — Посмотрим, — мрачно буркнул Кайзер. — Ну, опыт борьбы с теми, кто хочет их размотать, есть. Взять хотя бы тех ребят, что пытались подорвать их дела в конгломерате. Помнишь, я рассказывал, как меня продали в бордель? Они очень плохо кончили.— Серый усмехнулся. — Я не испытываю гнева относительно корпорации, но вы имеете на это полное право, на самом деле. А теперь ешь, мой хороший, — он показал Марку на его порцию, — неизвестно, когда мы сможем это сделать в ближайшем будущем. А потом… Нам надо вернуться в номер, и я должен достать и перепроверить на работоспособность одну маленькую штучку, которая облегчит нам поиск транспорта. — Куда тебя продали? Марк покосился на тарелку так, будто она была его личным врагом. Не хватало еще блевануть прямо на еду. И синтет еще утверждает, что этот мистер как-его-там — хороший человек? Да Кайзер лично ему яйца отрежет и заставит сожрать. — Нас везли на тренировочный полигон, и фуру угнали, — Кай наколол на вилку кусок. — Меня перепрошили и продали в «Дом кукол», мы там с Бастианом познакомились, ну… как познакомились… он думал, это просто отель, а там я, — Серый со временем определенно стал относиться к этой истории как к старой байке. — А мистер Фостер меня искал. Все перестали, списать хотели, а он искал. Ну и нашел. И меня, и программатор, и склад контрабандистов, который мы с Бастианом тогда вскрыли. — Какой он… настойчивый… — Кайзер сам не заметил, как вилка, которую он бездумно вертел в руках все это время, согнулась, едва не сломавшись, — этот твой мистер Фостер. «Как будто это что-то меняет, — думал про себя Марк. — Как будто бы это извиняет их всех — тех, кто создали таких существ, которых можно… просто перепрограммировать и продать в бордель. Какая прелесть». А вот то, что Кай так спокойно говорил об этом… Может быть, стоило бы взять у Серого уроки смелости? Или же нужно помнить о том, что Кай все же не человек, следовательно, и мыслит не человеческими категориями. Обо всем этом еще нужно будет подумать. Сейчас же… — Если вы оба наелись, может быть, вернемся в отель? — спросил Кайзер.

***

В отель они вернулись только для того, чтобы собрать вещи. Серый заплел волосы потуже, обрядился в узкие, удобные шмотки и выкопал из рюкзака потертый подсумок, в котором лежала весьма потрепанного вида книжка; из того же чехла он извлек небольшой, чуть изогнутый цилиндрик размером с большой палец. Он покрутил устройство, оно мигнуло несколькими огоньками, и синтет удовлетворенно хмыкнул. — Собираемся и идем на третью верфь, — заговорил Кай, — там скоро будут сдавать партию челноков, один из них мы присвоим. Вы подождете, пока я сигнал не подам… Надо бы рации раздобыть, но увы, поэтому на созвоне. Амбер, держи браслет включенным. Как только грузимся на борт, все средства связи отключаем. Вопросы? — Нам с Горди не помешает иметь при себе какое-никакое оружие, — задумчиво проговорил Марк. Последний раз он угонял тачку лет двадцать назад, еще сопливым, но дохуя уверенным в себе подростком. Охренеть каким крутым себя чувствовал. От того, что не спалился. Увести космический челнок с наверняка хорошо охраняемой верфи — это было совсем не то же самое, что тиснуть бэху-трехлетку на заправке, пока ее хозяин покупал себе кофе в мини-маркете. Так что не хотелось бы соваться на верфь с голыми руками. — Только если ножи, на стволы могут отреагировать детекторы. Ну и стрелять на верфи чревато повреждением перегородки, и тогда понадобятся скафандры, — Синтет сунул устройство в карман. — Если что-то пойдет не так, то первый приоритет — ваши задницы, второй — рюкзак с Серенити, потом все остальное. Кай подошел ближе, качнув бедрами, явно красуясь перед Миллером и Гордоном. Он слишком остро чувствовал, когда и как они смотрят, и сейчас, когда всеобщее внимание было сосредоточено на нем, синтет не смог удержаться. Пара коротких поцелуев — и они двинулись в путь.

***

Компактные челноки для малых пассажирских групп стояли стройными рядами на верфи: новенькие, тщательно отполированные, еще не получившие порядковых номеров в своих ангарах. Кай выбрался из вентиляционной трубы, достаточно широкой для того, чтобы он мог там проползти, даже особенно не напрягаясь. По местному времени было начало четвертого утра, и никого из работников не оказалось на месте, что ожидаемо. Но существовали охранные датчики и камеры наблюдения. Кай включил боевое зрение и отследил их: всего пара, направленная на закрытый сейчас шлюзом выходной портал. Двенадцатый прокрался вдоль стены по мертвой зоне, аккуратно повернул камеры к потолку и кинулся бегом к ближайшему шаттлу. Маленьким устройством, что он прихватил с собой, была сарта — самоделка, доставшаяся ему в наследство от почившего Зейна Громова, его первой любви и верного спутника, научившего Двенадцатого множеству интересных, аморальных и незаконных вещей. Сарта — универсальный инструмент, созданный в цивилизации, от которой Альфа отставала даже сильнее, чем от самой Альфы отставало бы какое-нибудь первобытное племя. И сейчас эта маленькая штучка отработала ровно так, как нужно — замок открылся, а чуть позже челнок послушно завелся. «Заходите, все чисто», — отправил Кай сообщение на браслет Гордона. — Так просто? — тихо прошептал Марк. Он мог бы не понижать голос — поблизости никого не было. Признаться, Кайзер был удивлен тому, как хреново охранялась эта стоянка: ни датчиков по периметру, ни обилия камер, ни вооруженного патруля. — Они или долбоебы тут все, или же… Что-то мне неспокойно, Горди, — признался Марк. — Слишком уж гладко. Не бывает так. Однако, все прошло тихо и мирно: Марк и Терренс погрузились в челнок, Кай нажал кнопку аварийного открытия ворот и заскочил к ним, когда воздух уже выходил в распахивающуюся пасть бездны, утаскивая с собой все, что не приколочено. — Позволь? — он потеснил Гордона у штурвала и, как только его спутники пристегнулись, резко сорвался с места. Где-то за их спинами ряд челноков поехал и рассыпался, и маленькие пестрые суда, словно ягоды в воде, начали медленно расплываться в невесомости. Марк наблюдал эту картину, завороженный настолько, что Терренсу пришлось, легко дотронувшись до подбородка, прикрыть распахнутый в удивленном «О» рот землянина. То, с каким любопытством разглядывал Кайзер звездный пейзаж за окном и внутреннее устройство шаттла, вызывало у этнийца странное чувство, до сих пор свойственное ему, только если он думал о Пауке. Нежность — пожалуй, это была она, и почему-то желание защитить. Хотя кто-кто, а Кайзер не выглядел как тот, кто нуждается в защите. Но, справедливости ради, Паук тоже мог постоять за себя. Чертов Кайзер… — Однажды я перестану охуевать от того, какого прогресса достигла ваша цивилизация, — словно бы не замечая повышенного к себе внимания со стороны агента Гордона, произнес Марк, уставившись в иллюминатор. — Мое изобретение — это просто детская игрушка по сравнению с… Этим… Он мог бы сказать сейчас: «Я же говорил», имея в виду то, как просто удалось угнать космический шаттл: это избавило Кая от необходимости участвовать в боях, против чего так возражал Кайзер. Но не хотелось сейчас так открыто выражать самодовольство. Пустое… — Эта колымага будет тащить нас до места пятнадцать часов, — заговорил Кай, когда они покинули земную орбиту и направлялись мимо светящейся ночными огнями своих городов Луны, — так что пока можно выдохнуть, а потом… Он включил автопилот, чтобы тот гнал по курсу на максимальной скорости, встал и потянулся, оголив бледный живот. — Проблема возникнет во время посадки, потому что разрешения нам никто не даст. Надо будет приземляться и тикать, пока нас не прижали за незаконное проникновение на планету. А пока отдыхаем. — Вот оно как, — покачал головой Кайзер. — То-то я удивлялся, что все так легко прошло в самом начале. — Ты всегда такой пессимист? — поинтересовался Терренс, притягивая к себе синтета, так, чтобы тот прижался спиной к груди агента, и сомкнул ладони на гладком, подтянутом животе. — Нет, что ты, — улыбнулся в ответ Марк, не в состоянии оторвать взгляд от того, как смотрятся загорелые ладони Гордона на бледной коже Кая. — Только когда угоняю космические корабли. Он сложил руки на груди — чтобы не потянуть их к парочке. Хотелось… Пока что просто хотелось смотреть. — Сними с него одежду, Горди, — попросил Кайзер, устраиваясь поудобнее в своем кресле. — Любишь наблюдать? — поинтересовался синтет, подняв бровь, и провел кончиками пальцев вдоль своей ключицы. Он даже не скрывал, что дразнит, и немного откинулся назад, опираясь спиной о Гордона, — А что ты еще любишь? — К тому моменту, когда я закончу перечислять, мы как раз приземлимся, — Марк смотрел на синтета тяжелым взглядом — от столь явной демонстрации возбуждение только нарастало. — Так что если тебя не кинкует чужая болтовня во время секса, то я оставлю твой вопрос без ответа. Пальцы Терренса, между тем, продолжали поглаживать живот, кружа вокруг пупка и не стремясь пока еще проникнуть за кромку штанов. — Мне нравится, когда меня слушаются, — сообщил Кайзер этим двоим. — Так что я жду, Терри, когда ты избавишь Кая от лишних тряпок. — А я люблю слушаться только в очень определенные моменты, — Кай провел языком по нижней губе и прикусил ее клыком. — А еще предпочитаю сексу занятия любовью. Ты знаешь разницу или хочешь ее узнать? Одну руку Кай запрокинул, приобняв Терри, и запустил пальцы ему в волосы, а вторую протянул Марку. Может, синтет и устроил бы шоу для одного зрителя, он бы даже станцевал для них двоих, не говоря уже о том, что и сам любил смотреть и вполне понимал это пристрастие своего нового любовника, но здесь и сейчас… Сейчас хотелось дразнить, может быть, даже немного провоцировать, но не подчиняться. — Непослушных я тоже люблю, — признался Марк, поднимаясь и подходя поближе к ласкающейся парочке, так, чтобы вытянутой рукой Кай как раз смог дотронуться, почувствовать, как сильно хочет Кайзер… Заняться любовью? Что ж, он никогда никого не называл «любимым», но, может быть, стоит оставить «никогда» в прошлом? Проворные пальчики сжали член сквозь плотную ткань штанов. Марк охнул и подался вперед, влипая губами в сладкий рот Кая. Кай ответил на поцелуй, но уже скоро Марка целовал Гордон, а мягкие губы синтета изучали шею, нежно касаясь и аккуратно пощипывая, выискивая самое чувствительное место, пока ладошка продолжала ласкать член сквозь одежду. Что они делают? Надо планировать вылазку, надо быть настороже, надо поспать, в конце концов, и заставить Марка поесть, но сейчас… всего несколько слов, несколько прикосновений — и не было никаких сил сопротивляться тому, что накатывало как будто откуда-то изнутри. Терри целовал Марка, проваливаясь в эти ощущения полностью: то, каким напористым был каждый раз Миллер, впиваясь в его рот болезненным, яростным поцелуем — эта явная демонстрация власти так нравилась Терренсу, что он едва сдерживался от того, чтобы начать поскуливать, тем более что его член от этой кайзеровской ярости принимался так сладко течь. Мысли покидали голову — все до одной — когда его целовал Марк Миллер. И это было так странно. И так восхитительно. И так необходимо. Не прерывая поцелуй, Терренс все-таки позволил своей ладони скользнуть Каю в штаны и, наконец, сжать в кулаке перепачканный в смазке член. В голове что-то переклинило, хотя, скорее, просто встало на свое место с явственным щелчком. — Моё…— издал синтет голодный стон. — Мои… Они принадлежали ему, те, кто так жадно ласкался сейчас, такие сильные и одновременно такие хрупкие. Он будет их защищать… Больше никто не имеет права прикасаться к ним… Никто… Кай чуть сжал волосы на затылке Терри и отпустил, а после забрался узкой ладонью к нему под одежду — слишком уж ощутимо упиралась в синтета его эрекция. Марк зарычал — одежда все еще оставалась на их телах, и это раздражало. Оторвавшись на секунду, он стащил с себя так мешающие сейчас шмотки. Оказавшись обнаженным, в то время как его любовники все еще были одеты, Миллер чувствовал некоторую уязвимость, но прямо сейчас это скорее доставляло ему удовольствие. К тому же восхищение, охватившее вмиг обе пары глаз — серых и карих — стоило того, чтобы позволить себе эту уязвимость. Пусть смотрят. Есть на что. Кайзер явно сделал себя не в спортивном зале, вылепил собственное тело — сначала в уличных драках, потом на Арене, а после… Они с братом спокойные дни по пальцам могли пересчитать, так что навыки, полученные на Арене, Кайзер использовал постоянно, и теперь мог похвастаться отлично прорисованной мускулатурой — мощной, но не раздутой, как у завсегдатаев качалок и любителей анаболиков. Теперь он, расположившись так, чтобы Кай оказался справа от него, а Терренс слева, наслаждался тем, как эти двое набросились на него — клеймя загорелое тело поцелуями и горячими прикосновениями. Кай глубоко вдохнул пьянящие запахи возбужденных тел, провел языком по груди Марка и прикусил твердый сосок, чувствуя нежный солоноватый привкус кожи… Ощущений было так много, что они клокотали в груди низким, утробным, еле сдерживаемым рыком. Губы синтета медленно скользили вниз, с груди на живот, в то время как ладони его поглаживали горячую кожу, изучая это совершенное тело… Синхронно с ним тот же путь проделывал Терренс, пока оба они — человек и синтет — не опустились перед Кайзером на колени, встречаясь губами у основания крупного, тяжело покачивающегося возбужденного члена. Мазнув языком по губам синтета, Терри припал к стволу, медленно скользя от основания к головке и чувствуя, как тяжелая рука Марка сжимает затылок. Миллер застонал хрипло — ощущать губы сразу двоих партнеров для него не было чем-то новым, но то, что сейчас это были губы Терри и Кая, заставляло чувствовать все гораздо острее. Может быть, это и было то самое, о чем говорил синтет? Занятие любовью… Кто бы сказал еще пару дней назад, что Кайзер будет смаковать это выражение, о котором он думал не иначе как в контексте романов для впечатлительных барышень? Сейчас он готов был признать — авторы этих романов не всегда все преувеличивали и приукрашивали. Язык Терри влажно коснулся уздечки, и Марк задрожал, забывая тут же о литературе и впечатлительных барышнях — то, что творили с его телом эти двое, те ощущения, что дарили их губы, не описать было словами. Прикосновения Кая отличались, казались мягче и как будто бы немного прохладнее. Он провел языком вдоль ствола и сжал губами основание, после чего оторвался на секунду для того, чтоб покрыть слюной пальцы. Подушечки коснулись нежного места промеж поджарых упругих ягодиц, и тяжелый гортанный стон прозвучал в ответ на новые ласки. От проходящей по телу дрожи внутри у синтета все переворачивалось, тело требовало слиться с Марком. Не важно, в какой позе — в каждой из них, быть с ним, быть в нем, ощущать его в себе. Он терялся и плыл, чувствуя, что сам вот-вот кончит от этой дрожи, от этих стонов. Марк выдохнул хрипло, когда Терренс, наигравшись с головкой, насадился горлом, встречая своими губами губы Кая, что ласкали сейчас основание. Это зрелище в сочетании с теми ощущениями, что дарили пальцы синтета, кружа вокруг входа с мягким нажимом, показалось непристойным и таким возбуждающим даже видавшему виды Кайзеру. Он только расставил ноги пошире и, поглаживая одной ладонью по щеке Терренса, вторую завел за спину, оттягивая ягодицу в сторону, как бы приглашая Кая действовать смелее. Марку приходилось бывать в позиции принимающего всего пару раз в жизни — не сказать, чтобы он получал от этого какое-то особенное удовольствие, скорее Кайзер пошел на это, чтобы иметь определенный опыт. Теперь же ему хотелось ощутить эту наполненность, пока его член станет трахать податливый рот Гордона. Синтет подвинулся, давая любовнику место, чтобы тот мог насадиться до основания, а сам поднялся на ноги, подставляя губы поцелую. Пальцы аккуратно нажали и плавными толчками стали проникать внутрь. Он действовал осторожно, медленно стараясь расслабить плотно сомкнутый сфинктер, ощупывая шелковистые стеночки. Еще чуть-чуть… немного глубже, и он найдет правильную точку, чтобы заставить Марка стонать еще громче. Миллер прогнулся со стоном, когда пальцы Кая, обнаружив простату, начали массировать мягко, в то время как Терренс, явно войдя во вкус, сосал так, будто хотел выпить Кайзера всего до капли. Он то пропускал член так глубоко в глотку, что Марку казалось — Терри или подавится или задохнется, то выпускал изо рта, острыми, жалящими движениями языка дразня уздечку, пока его пальцы, сомкнутые у основания, быстро отдрачивали. — Позволишь мне? — прошептал синтет и ввел третий палец, растягивая проход. Он продолжал ласки, целовал под ключицей и в плечо, куда мог дотянуться со своего невеликого роста. Тени, сколько отдачи… Он только начал, а Марк уже весь извелся; казалось, с ним можно было играть как захочется… Такой податливый… — Дааааа, — простонал Марк, — да, блядь, боже! И вильнул бедрами, насаживаясь еще сильнее. Сразу три пальца… многовато с непривычки, но Кайзер ни за что не позволил бы Каю остановиться. Как и сам он не собирался останавливаться, трахая рот Гордона, который, похоже, ловил от этого особенный кайф, еще успевая надрачивать самому себе. Теперь, когда Марк ускорился, Терри просто расслабил горло, позволяя пользовать себя так, как хотелось Миллеру — жестко, напористо, глубоко. В один из таких моментов, когда член Кайзера вошел по самое основание, Терри прислонился щекой к гладко выбритому, слегка подрагивающему от наслаждения животу, потираясь жесткой щетиной о мягкую кожу. Такой послушный. Такой доверчивый. И снялся с члена, чмокнув влажно головку, отстраняясь и глядя, как следом — от головки к губам — тянется тоненькая ниточка смазки. Перехватив свой член, Марк поводил им по натруженным, припухшим губам Гордона и снова вставил резко, заставив того поперхнуться. — Соси давай, — грубо рыкнул Кайзер. — Я уже… Он и впрямь был на грани, подгоняемый движениями пальцев внутри его тела, и когда Кай вновь надавил на простату, кончил, заливая горячей спермой рот Терренса, который тут же сглатывал, как будто боялся потерять хотя бы каплю. Пока захваченное экстазом тело еще дрожало и сокращалось, еще пульсировало оргазмом, Кай скользнул Марку за спину, вытащил пальцы и пристроился, сильнее раздвинув ему ягодицы. Мягким плавным толчком небольшой, щедро смазанный член вошел в узкое нутро. Тени, как тесно… Как горячо и сладко… — Мха-ах!.. Он зажмурился и уткнулся лбом в широкую спину. Марк подался вперед, упираясь в подлокотники кресла — после пережитого оргазма ноги с трудом удерживали выжатое тело. Слишком чувствительный сейчас, он ощущал проникновение не так остро и уж точно не так приятно, как это могло бы быть еще до того, как он спустил в рот Терренсу, но движения чужого члена внутри не были неприятными. Поэтому Марк максимально расслабился, принимая в себя Кая, желая, чтобы и он тоже получил свою порцию удовольствия. Терренс, залив спермой свой кулак, теперь наблюдал, как закатываются от наслаждения серые глаза Кая, когда он властвует полностью над этим сильным, тренированным телом. Устроившись за спинкой кресла, он то и дело подавался вперед, целуя влажные, слегка обветренные губы Кайзера, ловя сдавленные стоны, зализывая языком мелкие трещинки. — Такой красивый, — шептал тихо Терри в эти губы, лаская мягкими прикосновениями высокие скулы Марка. — Так охуенно было отсасывать тебе… Это возымело эффект, и Кайзер почувствовал, как его член снова обрел твердость, требуя к себе внимания. — Сюда иди, — приказал Кайзер, и Терри выскользнул из-за кресла, становясь рядом таким образом, чтобы Марк мог обхватить рукой оба их члена, лаская сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее, в такт ритмичным движениям, с какими трахал его синтет. Когда Кай кончил, Марк почувствовал это… По телу разошлось незнакомое тепло, вымывая нотки усталости, что играли в теле, те неприятные ощущения, что остаются после секса в нижней позиции: ничего этого не осталось, только удовольствие и скопившаяся внизу живота тяжесть, говорившая о том, что этот их марафон в космической пустоте вполне еще может быть продолжен. Серый только перехватил его чуть пониже талии и прижался сильнее, с последним толчком вбиваясь как мог глубоко, и спустил. — Люблю… — тихо сорвалось с губ. Может, слишком быстро… но у них все происходило слишком быстро. — Люблю… — отозвался Марк, одними только губами произнес это слово, и непонятно, кому оно было предназначено — Каю, Терренсу, или же им обоим. Для Кайзера они сейчас были одним целым — все трое. Оргазм накрыл их с Терри одновременно — теплое семя испачкало пальцы Марка, перемешиваясь, и когда Кайзер подумал о том, что вот теперь-то он точно не выдержит и сползет в кресло, растечется, словно подтаявшее желе, тогда его подхватили — Кай сзади и Терренс спереди, удерживая крепко. Не давая упасть…