Я буду твоим крылом

Сознание возвращалось медленно, как будто Марк не хотел выныривать из забытья. Темнота, в которой пребывал он, казалась мягкой, обволакивающей. Тьма забирала себе боль, страх… всё себе забирала, и Марк, будто спрятавшись в этом теплом темном коконе, не хотел выбираться наружу. Как будто кому-то было дело до его желаний… Кайзер пришел в себя окончательно, проморгался, позволяя глазам привыкнуть к нестерпимо яркому свету. Голова немного кружилась, к горлу подкатывал липкий, скользкий ком, который хотелось выхаркать, выдавить из себя, чтобы в желудке не было так противно. Хуже всего было то, что он оказался связан. Точнее, подвешен за вздернутые вверх руки. Подняв голову, Марк увидел довольно длинную цепь, свисающую прямо с потолка. К этой цепи его запястья были пристегнуты крепкими на вид наручниками, так что он едва мог стоять, касаясь пола одними пальцами босых ног. Тот, кто снял с него ботинки, также лишил его и верхней одежды — хорошо, что хотя бы штаны оставил. И если Миллера интересовало, кто же это с ним сотворил, то он не заставил себя ждать. Послышался металлический скрежет, и через секунду в крохотной каморке, щедро освещенной льющимся как будто бы из стен светом — по крайней мере, никакой лампы Кайзер не заметил, — появились двое. — Очнулся… — зачем-то констатировал очевидное один из них, и Марк подумал, что голос этот слишком уж похож на голос того ублюдка, который командовал группой захвата. — Где мои друзья? — с ходу поинтересовался Кайзер, не особо, впрочем, рассчитывая на ответ. Однако, он ошибся. — Там, где им самое место, — охотно пояснили Марку. — Белобрысый отправится в ближайший бордель. Такая сладкая попка просто создана для того, чтобы в нее спускать. Второй уебок… За него, вероятно, поторгуются с МИК, но это уже не моя забота. И тем более не твоя. Странно, Марк должен был почувствовать что-то… злость, отчаяние… Что чувствует человек, которому сообщают, что его любимого отправили в бордель? Кайзер ничего не чувствовал. Совсем. Он просто принял сказанное к сведению. Так бывало всегда, когда ему приходилось принимать решения. Те, в результате которых обрывались чьи-то жизни. Эти двое, что стояли сейчас перед Кайзером, — они умрут. Как и те, кто удерживают Кая и Терренса. Как он это сделает — Марк пока что не представлял, но рано или поздно это произойдет. — Тебе же придется ответить за то, что погибли мои люди… Чего-то подобного Марк ожидал, поэтому удар, последовавший за этими словами, встретил, максимально напрягая пресс, не позволяя этому хмырю причинить значительный вред. А вот дальше удары посыпались градом. Двое били грамотно, профессионально дозируя силу: в ход шли увесистые дубинки, наподобие тех, что имеют на вооружении полицейские родного Кайзеру Лондона, изредка кулаки. Обрабатывали его тщательно — в основном по корпусу и конечностям — не стараясь отбить особо важные органы и почему-то не задевая лицо. И Марк позволил им это — на несколько долгих минут позволил этим двоим поверить в то, что они тут главные. Что Марк Миллер — это просто живая груша, на которой можно спокойно отрабатывать удары. А потом, ловко перехватив цепь и чуть подтянувшись, Марк поймал ногами в захват шею одного из избивавших его мразей. Секунда — и тот обмяк, падая к ногам своего напарника — шейные позвонки сломались легко, Кайзер использовал этот прием не единожды. Со вторым было еще проще. Искусственная рука оказалась сильнее, чем Марк мог предполагать. Цепь, на которой был подвешен Миллер, вырвалась из пазов легко. И пока обмудок охуевал от потери напарника и от того, что пленнику удалось освободиться, Кайзер пустил эту цепь в дело, накидывая на шею и удерживая, пока его противник не сдох, хрипя и ломая ногти в попытке избавиться от железной удавки. Не обращая больше внимания на тех, кто еще пару минут назад избивал его, Марк направился к входной двери. Эти ублюдки, что пришли поквитаться с ним, и не подумали о том, чтобы запереть ее, так что Миллеру даже не пришлось преодолевать собственную брезгливость, обшаривая их тела в поисках ключа. Он только взялся за ручку, как почувствовал дурноту — сначала легкую, но уже в следующую секунду ему пришлось упереться руками в стену, чтобы не упасть. А еще через мгновение он уже сползал на пол, думая о том, что такое могло произойти. По голове его не били, да и вообще удары — хотя и болезненные — не могли повредить ничего серьезного. Может, тромб какой оторвался? Это была последняя мысль Кайзера, прежде чем он потерял сознание. А тот, кто пустил в его камеру усыпляющий газ, только головой кивнул будто бы самому себе и отключил видеокамеру. Пленник проявил себя именно таким образом, каким и ожидалось.

***

На этот раз Кайзер пришел в сознание быстро. Стоило только открыть глаза, как вернулось всё то, чего лишен он был, пребывая в блаженном забытьи: головная боль, тошнота… Чем его напичкали, черт дери? На сей раз Марк не обнаружил никаких оков — ничто не связывало его конечности, — но назвать его состояние свободным всё равно было нельзя. Он находился в клетке — самой настоящей, похожей на ту, в которой держат животных в зоопарке. Небольшая — метра три в ширину и столько же в длину — не разгуляешься особо. Соскребая себя с пола, Миллер поднялся — сначала на колени, пережидая головокружение, а потом, держась за прутья, встал на ноги, окидывая помещение внимательным взглядом воспаленных, уставших глаз. Его клетка располагалась в каком-то ангаре или… Черт его знает — просторный пустой зал, грубо оштукатуренный, с широкими окнами по периметру, почти под самым потолком. Сквозь зарешеченные стекла пробивался странный голубоватый свет, и непонятно было, какое сейчас время суток. В зале стояло еще несколько клеток, похожих на ту, где держали Марка. Все они пустовали, и Кайзер спросил себя, а не появятся ли у него соседи в ближайшее время? Откуда-то доносился звук: негромкий — видимо, его источник находился далеко от Марка, но тем не менее Кайзер вполне мог различить гул десятков — если не сотен — голосов. Собравшиеся где-то люди что-то кричали, будто болельщики, подбадривающие любимую команду. Или… Да нет же! Да быть того не может! Марк тряхнул головой, прогоняя непрошеную догадку. Что, если все эти люди, что орут сейчас дурниной, наблюдают вовсе не матч по крикету, а… Бои? Гладиаторские бои, иначе нахрена тут все эти клетки? Мысль эта на короткое время выбила из колеи — именно поэтому Марк пропустил тот момент, когда рядом с его клеткой оказались двое. Они не были похожи на тех головорезов, что спеленали их в пустоши — никаких защитных комбезов, никакого оружия. Напротив, они одеты были весьма… изящно, так бы сказал Кайзер, разглядывая двоих мужчин, что смотрели на него, стоя по ту сторону клетки. Высокие — почти одного с Кайзером роста. Один из них — тот, кто стоял за плечом своего товарища — был гораздо шире в плечах и вообще как-то… мощнее. Чувствовалось, что он работал над своим телом постоянно. Второй — тот, кто был ближе к клетке Марка, уступал спутнику в весе, его можно было даже назвать худощавым, но Миллер знал эту породу людей: сухие и жилистые, они часто бывали куда выносливее любого качка. Тот, худощавый, имел темные, достающие до самых плечей волосы, которые делали его угловатое, скуластое лицо еще более острым, состоящим будто бы из одних только углов и четких линий. Серые глаза смотрели мягко, даже как будто насмешливо, в то время как плотно сомкнутые узкие губы говорили о том, что человеку этому не до веселья. Выражение лица его спутника прочитать не представлялось возможным. Оно, несомненно, показалось бы многим привлекательным — мощный длинноволосый блондин был хорош той самой классической мужской красотой, которую так любили редакторы глянцевых модных журналов. И если была в этом лице некоторая… свирепость, что ли? — то здоровяк ее отлично прятал, и теперь физиономия его совершенно ничего не выражала. Уставившись в одну точку, тот не смотрел ни на Марка… Вообще никуда. Одеты эти двое были… одинаково. Парные костюмы — почему-то это развеселило Кайзера. Темные брюки из тонкой ткани, чем-то похожей на шелк, и заправленные внутрь туники из мелкой сетки. Весьма откровенный наряд, немного нелепый — будь он надет на ком-то другом. Но эти двое почему-то выглядели в таких вот тряпках весьма органично. Брюнет не имел на себе никаких украшений, в отличие от своего спутника — массивные браслеты серебристого металла окольцовывали мощные запястья, такие же точно обхватывали бицепсы. Но не они поразили Марка. Чокер… Этот тип носил широкий серебряный ошейник, от которого шла узкая цепочка, конец которой терялся в ладони черноволосого. — Охуенно смотритесь вместе, ребята, — развеселился Марк. — Благодарю. Надеюсь, через пару часов ты будешь смотреться не хуже, — заговорил брюнет. Голос его: мягкий, но властный, завораживал, заставлял слушать того, кому он принадлежит. — Я полагаю, тебе еще не объяснили, где ты и что от тебя потребуется? — А ты, собственно, кто такой, чтобы чего-то от меня требовать? — сложив руки на груди, Марк внимательно разглядывал собеседника. Приятная внешность и мягкие манеры вовсе не обманывали Кайзера. Взгляд серых глаз напротив резал холодной северной сталью, заставляя внутренне ежиться. — Твой новый хозяин. Ты неплохо показал себя, и я решил прикупить тебя для своей небольшой коллекции, — черноволосый сделал немного жеманный жест: «О, как я мог забыть». — Ты же не местный, действительно… Что ж. Добро пожаловать на Арену вольного города Ноктис. Я — хозяин Арены, а значит и твой. По крайней мере, пока ты не отработаешь затраченные на твою задницу средства. Наверняка от внимательного взгляда хозяина Арены не укрылось, с какой силой пальцы Марка сжали тяжелые прутья клетки — тому потребовалась опора, чтобы не начать оседать на пол. Арена… Марк надеялся никогда больше не услышать это название. В том, что место боев именовалось именно так, не было ничего из ряда вон. Арена — она и на Марсе арена. И судьба — сука ебливая — сыграла с Кайзером охуительнейшую шутку, раз он вновь очутился на боях. Первый раз в качестве заключенного. Второй раз — в качестве… Как сказал этот мудак? Он его… Купил? Да идите же вы нахуй! Кайзер дышал глубоко, стараясь затолкать на самое донышко души поднимающуюся панику. Нельзя было показать этим двоим, как сильно он напуган. Так сильно, что хотелось свернуться клубочком в углу гребанной клетки, и чтобы слиться с полом, провалиться поглубже, чтобы не нашел никто и никогда. Не нашел… А как же Кай? Как же Терренс? Разве Марк не обещал убить каждого, кто посмел разлучить их? Кто продал Кая в бордель. Кто сейчас, возможно, торгуется из-за Терри. Мрази! Он сплюнул под ноги черноволосому вязкую слюну, заставив того брезгливо поморщиться. Ради того, чтобы вытащить Кая и Горди, нужно было попытаться выжить и сбежать из этой дыры. — Как тебя зовут? — спросил Кайзер, беря под контроль дыхание. И сажая на поводок панику. — Тебе этого знать не положено, я несколько суеверен, знаешь ли, — собеседник Марка повел плечами. — Тебе стоит уяснить: здесь не Земля, не Коулун, не Белфаст и даже не Сидней. Это не Луна с ее попытками играть в «цивилизованность», — хозяин Арены сделал пальцами кавычки, и в голосе его явственно слышалась брезгливость относительно данного понятия. — Никаких боев на очки, никаких технических побед, никакой жалости к проигравшим. Это Марс. Ты и другие деретесь тут за свои драгоценные жизни. Понял меня? — А если я откажусь? — поинтересовался Кайзер. Не то, чтобы он всерьез рассчитывал, что ему позволят увернуться от боев, просто хотелось до конца понимать, с кем именно он имеет дело и как далеко могут зайти эти подонки. — Что тогда сделаешь? Натравишь на меня свою псину? — продолжил Марк, имея в виду здоровяка на цепочке. — С чего ты взял? Какая глупость! — брюнет вдруг расхохотался, запрокинув голову. — Натравлю! О, ты это слышал?! Ему потребовалась пара минут, чтоб посмеяться. — Ты можешь отказаться драться, и тогда твоя кровь и размазанные по песку кишки просто проложат дорогу к жизни кому-то еще, — хозяин Арены все еще всхлипывал от смеха, — Отказаться… Ха-ха-а… Конечно. Ну или мы можем просто выставить тебя против песчаного ската, например. Хочешь? Объяснишь ему, что ты не хочешь драться? Ха-ха! «Больной ублюдок», — думал про себя Марк, ожидая, пока сероглазый вдоволь насмеется. Его безымянный спутник продемонстрировал Кайзеру свирепый оскал — должно быть, он должен был означать улыбку. Из всего сказанного Миллер выхватил название… Коулун… Кажется, там проходили бои, на которых намеревался выступить Кай? Может быть, имело смысл послушать синтета? И сейчас никто бы не посягал на его сладкую задницу? Марк тряхнул головой, прогоняя яркое видение: как двое мужчин, слишком похожих на хозяина Арены и его пса, пялят синтета в два ствола, даже не пытаясь быть нежными. Суки! Хотя бы ради того, чтобы не позволять чужим рукам касаться Кая, нужно вырваться отсюда. А то, что придется еще раз переступить через себя, убивая на потеху толпе… В конце концов, Кайзеру ли считать отнятые жизни? К примеру, жизни этих двоих мудил уж точно ничего не будут стоить. Искусственной рукой Марк покрепче перехватил один из прутьев клетки и рванул с силой, пытаясь вырвать его. Оружие будет ничем не хуже цепи, которой он задушил давеча ублюдка. Странно… Прут не поддавался. То ли сил в руке было недостаточно, то ли конструкция клетки оказалась настолько крепкой. Поднатужившись, Миллер дернул еще раз. С тем же результатом. — Это вряд ли, — глядя на его усилия, выдал хозяин Арены, — но не беспокойся, оружие будет. Найдешь себе что-нибудь, ты ведь умеешь быть таким шустрым, да? Он развернулся на пятках и не спеша направился прочь, уводя своего спутника на тонкой цепочке.

***

Марк недолго пробыл в одиночестве. После того как хозяин Арены и его прихлебатель покинули пленника, в помещении с клетками появилось существо, пол и возраст которого Миллер разобрать не мог, даже если бы очень захотел. А ему было так глубоко похуй на вновь прибывшего, что он даже пытаться не стал. Небольшого роста, в мешковатой одежде, чем-то напоминающей рабочую робу, и в маске, скрывающей половину лица, видимо, это был кто-то из обслуги. С явным опасением этот человек просунул сквозь прутья решетки пластиковый контейнер и тут же скрылся. Внутри Марк нашел пластиковую же бутылку воды и два сэндвича, оказавшиеся неожиданно вкусными. Или же это Кайзер проголодался? Он не желал устраивать демонстрации, морить себя голодом или делать еще что-то такое же глупое и такое же неэффективное. К тому же для боя — а то, что он должен был произойти вскоре, Марк не сомневался, — нужны будут силы. А где их взять, если отказываться от еды? Или от отдыха… Кайзер, устроившись прямо на полу, приказал самому себе максимально расслабиться и попытаться уснуть. Это удалось ему не сразу, слишком о многом хотелось подумать, проанализировать, страхи свои, поднявшие вдруг голову, нужно было затолкать поглубже. Воспоминания о времени, проведенном на Арене, вновь отравляли кровь, заставляли сердце пускаться в панический галоп. Нужна была вся воля Кайзера, чтобы он смог успокоиться. Засыпая, Марк думал о Кае. О том, как станет целовать его мягкие теплые губы. И как руки Терренса будут обнимать его поперек груди, согревая и пряча от пережитого ужаса. Его разбудил металлический лязгающий звук. Как будто по рельсам катилась ржавая вагонетка. Открыв глаза, Кайзер увидел, как несколько рабочих завозят в ангар клетки — точно такие же, как та, в которой сидел Марк. Всего десять штук. В каждой клетке находился человек. И нетрудно было догадаться, для чего их сюда доставили. Можно было попытаться познакомиться с теми, с кем вскоре предстояло сразиться. Некоторые пленники так и сделали: принялись горланить, что-то спрашивать у товарищей по несчастью. Некоторые угрожали. Один — как вообще эта сопля попала в клетку? — рыдал навзрыд. Марк пожалел бы бедолагу, если бы в этот момент способен был хоть на какую-то жалость. Где-то в отдалении ревело людское море. Отсюда Марк мог слышать только глухой гул голосов. Что именно кричали эти люди — невозможно было разобрать. Но вдруг всё стихло. Будто кто кнопку нажал и выключил всех этих горлопанов, что пришли насладиться чужой смертью. Если бы Кайзер был сейчас на Арене, он бы увидел, как в центр громадного амфитеатра — площадь его превышала четыре древних Колизея — вышел тот, кто отказался назвать Марку свое имя. Один. Видимо, он оставил своего верного пса сидеть на цепи. Большие экраны, установленные по периметру Арены, транслировали всё, что происходило в центре, и каждый, кто был на трибунах, мог прекрасно видеть и слышать этого человека. Тот поприветствовал почтенную публику, отпустил пару шуток, пообещал всем присутствующим, что сегодняшнее шоу будет незабываемым, и объявил первый номер. — У меня был неплохой улов накануне, — доверительно сообщил хозяин Арены. — У нас есть десяток новобранцев, и я знаю, как вы любите бои на выбывание. Толпа одобрительно загудела, но черноволосый жестом руки приказал им всем молчать. — Я должен был бы представить каждого бойца поименно, но зачем? Кому нужны имена тех, кто через полчаса будет удобрять своей кровью песок Арены? Кто останется в живых, сам назовет вам свое имя. А сейчас… Встречайте гладиаторов! И он удалился под громкий рев трибун. В то время, когда хозяин Арены начал свою речь, клетки пришли в движение — видимо, у них имелся какой-то хитрый механизм, который позволял им перемещаться по рельсам, и управляли этим перемещением дистанционно. Таким образом, все одиннадцать клеток выкатились на Арену и остановились, демонстрируя публике находящихся внутри бойцов. У Кайзера было время осмотреться. То место, где предстояло ему сразиться, напоминало полигон для игры в пейнтбол — каменные укрытия, насыпи, вышки, ямы… Вот только вместо ружей, стреляющих шариками с краской, здесь были дубинки и ножи — всё это как будто кто-то в хаотичном беспорядке разбросал по всему полигону, и предполагалось, что бойцы добудут себе оружие сами. Зазвучал гонг — решетки клеток с противным лязгом упали на песок, выпуская пленников наружу. Несколько человек, в их числе и Марк, хотя сейчас уже скорее Фенрир, бросились из клеток, быстро хватая, кто что успеет, и занимая места в укрытиях. Другие же только с опаской озирались, а тот паренек, что рыдал давеча, попросту забился в угол клетки дрожащим комочком и притих. Толпа ревела. Казалось бы, всё могло так и закончиться, если бы пленники не стали друг на друга бросаться, а просто засели по углам, однако где-то за пределами видимости Миллера раздался крик. Кто-то из его товарищей по несчастью решил то ли взять судьбу в свои руки, то ли играть по правилам. Запахло кровью и внутренностями, а быть может, это только показалось, и запах дорисовало воображение? Миллер прижался спиной к укрытию, поудобнее перехватывая доставшийся ему изогнутый кусок ржавого заточенного металла на длинной двуручной рукояти. С криком на Марка выскочил один из соперников. Удар. Простой, наотмашь, любой сколько-нибудь опытный боец просто отскочил бы, но этот доходяга свалился в лужу собственной крови. Те, что прятались в клетках, наконец, стали покидать их, спасаясь от полетевших в них с трибун камней, откуда-то сверху доносился голос, задорно и весело расписывающий творящийся на песке Арены ужас. Марк — опытный боец — экономил силы, держась поодаль, пока другие пленники этого места кромсали друг друга, орали и захлебывались собственной кровью. «Ебанное днище», — думал Марк, окидывая быстрым взглядом всё происходящее. Там, на лунной Арене, их, гладиаторов, по крайней мере готовили к боям. Здесь же просто собрали отловленных по закоулкам Марса мужиков и дали им в руки палки-убивалки. Бессмысленная бойня. Кровавая, но ведь даже не зрелищная. Мистер Майольф — тот, кто распоряжался боями на лунной арене — плевал бы дальше, чем видел, если бы ему пришлось побывать здесь. Но тем не менее… Если Фенрир вновь хотел выжить на Арене, ему нужно было сражаться. «Хотите шоу? — мысленно спросил он у всех этих людей, что свистели и улюлюкали с трибун. — Будет вам гребаное шоу». Раздался взрыв, и сверху, с куполообразной крыши с грязными прорезями окон посыпались осколки, а минуту спустя вниз рухнула целая секция перекрытий прямо в проход меж зрительскими трибунами. Из образовавшегося окна в глубокое ночное небо дохнуло пылью и холодом. Публика восприняла это как часть шоу, особенно после того, как вниз, раскрыв, словно серые крылья, длинные полы драной накидки, спрыгнула человеческая фигура. — И-и-и особый приз тому, кто прикончит нашего сегодняшнего гостя! — раздался развеселый голос распорядителя. — Охране разрешено участвовать в конкурсе! Человек в накидке покрутил головой и выпрямился, капюшон с его головы свалился, показывая скуластое небритое лицо, рассеченное парой вертикальных шрамов. Он был худым и жилистым, но Кайзер, заметив, как двигается вновь прибывший, начал узнавать слишком характерную пластику тела. — Марк! — а этот голос он узнал бы из тысячи: Кай явился за ним. Со спины на синтета накинулся один из пленников, замахнувшись утыканной гвоздями дубиной, но тот успел шарахнуться в сторону, уходя от удара, и, выпустив длинные стальные когти, атаковал сам. Удар и укус в загривок — нападавший распластался по полу. Но это было только началом. Теперь все оставшиеся бойцы и охрана сосредоточились на этой худощавой фигуре в плаще, вынуждая того постоянно отбиваться, но синтет не собирался уходить в глухую защиту: диким зверем он бросался на противников сам. Грязно, кроваво, умело орудуя почти полуметровыми лезвиями. — Марк! — позвал он снова, уложив очередного противника. Перед синтетом лежало уже четыре тела, остальные бойцы и охранники отступили, размышляя, стоит ли рисковать ради обещанной награды. — Ты пришел, — одними губами проговорил Миллер, чувствуя облегчение и одновременно тревогу. — Зачем ты пришел, глупый? Они же и тебя в клетку… Не раздумывая больше, Марк рванул к синтету, походя сбивая с ног кого-то, кто бросился ему наперерез. И остановился, только когда до Кая можно было дотронуться рукой. — Чувствую себя принцессой в башне, — улыбка, которую Кайзер подарил синтету, горчила слегка. И ему тут же пришлось отвлечься, вспарывая брюхо еще одному нападавшему. — Марк, хороший мой! Его встретили подернутые мутью серые глаза. И этот шепот на выдохе… Такой шепот и такой взгляд Марк уже видел совсем недавно, когда они занимались любовью, а теперь… Единым движением синтет приблизился, сгреб Миллера в объятия и рванулся вверх. Под невзрачной накидкой раскрылись теперь самые настоящие крылья, и в несколько тяжелых взмахов они оказались над крышей Арены. Снизу раздались выстрелы, но слишком беспорядочные, чтобы кого-то зацепило.

***

Страха не было. Кайзер несся над городом в ночном небе, крепко обхватив шею синтета, и совершенно не боялся, что может сорваться вниз. Его держали крепко. Надежно. В груди разливалось что-то теплое, щемяще-нежное. Это был первый раз, когда за ним пришли. Когда кто-то рискнул собой, спасая Марка Миллера. И теперь не давал ему упасть. Ветер свистел в ушах, сердце замирало счастливо. Оказалось — это так здорово. Так охуительно здорово, когда у тебя есть крылья. Они поднялись еще выше — на плато над каньоном, в котором пряталось это дикое поселение. Примерно в полукилометре от края, матово поблескивая в свете двух маленьких лун, их ждал потрепанного вида внедорожник с высоким жилым прицепом. Кай мягко опустился и поставил Марка на ноги. Сейчас они были примерно одного роста, его странные серые крылья с пернатым верхом и перепонкой по низу, слишком большие, чтоб он мог сложить их по спине, просто распластались по земле. — Прости, что так долго, — синтет уперся лбом в лоб, — но надо было подготовить пути отступления. — Мой невероятный, — Марк смотрел на синтета, будто завороженный. Наверное, пройдет много времени, прежде чем он перестанет удивляться всем этим метаморфозам, на которые способен его любимый. В этом было что-то… В том, что Кай каждый раз открывался перед Кайзером с новой, удивительной стороны. Столько силы — опасной смертоносной, — столько красоты — манящей, волшебной, — и все это сосредоточено в одном существе. Что смотрит сейчас влюбленно. На него, Марка, смотрит. — Ты пришел за мной, — указательный палец коснулся мягких губ. — Никто никогда не пытался меня… спасать. С незнакомого лица смотрели все те же глаза. Этому лицу: обветренному, отмеченному шрамами, они подходили больше, чем тому юному и гладкому, что Кай носил раньше. Синтет чуть смущенно улыбнулся. — Как я мог тебя оставить? Я должен защищать тебя… — он поцеловал коснувшийся губ палец. — И поэтому сейчас нам нужно ненадолго расстаться. — Кай стал серьезен. — Ты сядешь за руль и поедешь на точку, там есть навигатор. А я догоню тебя к утру. Если я не успею ко времени, тебе придется ехать дальше, нам нужно перехватить челнок, на котором должны будут отправить Амбера на Землю. — Подожди, Кай, — попросил Марк, гладя ладонями любимое лицо. Он и слышать не желал ни о каком расставании. Как отпустить от себя это крылатое чудо? — Ты думаешь, я смогу просто сесть и уехать? Без тебя? И что с Горди? Мы вытащим его вместе. — Не спорь, только не сейчас, — Серый погладил его по щекам. — Я знаю, что делаю. Прошу, доверься мне. Кай стащил с себя накидку и накинул ее на обнаженные плечи Миллера. — Там в прицепе есть кое-какие припасы… Горди… За него просят выкуп. И, кажется, ему хотят вынуть дорогие аугментации, его повезли к риперу. Нам нужна машина, я не унесу вас двоих на себе, а бежать он может оказаться не в состоянии. — Черт! — Марк взглянул на синтета мрачно. Он волновался за Терренса. Не мог не волноваться — Гордон стал неожиданно близким: не так, как это чувствовалось с Каем… Не так остро. Не так ярко. Но так необходимо. Он хотел было возразить синтету. Начать спорить. Давить. То, в чем Кайзер был хорош. Марк же просто кивнул, соглашаясь. — Я был не прав, когда не отпустил тебя на бои. Потому что… Опять накатило. То мерзкое, липкое чувство, которое появлялось всякий раз, стоило только Марку задуматься об Арене. — Я был не прав. Поэтому сейчас не стану с тобой спорить. Если ты говоришь, что так надо — значит так надо. — Спасибо, — Кай обнял его за шею и замкнул поцелуй. Нежный, сладкий… И снова Марк почувствовал это разливающееся по телу тепло, скопившееся вдоль спины и ударившее в затылок. — Я постараюсь не задерживаться. Серые крылья поднялись вместе с клубами пыли, которая покрывала всю эту почти что безжизненную равнину. Марк не смотрел вслед Каю. В этом было что-то чересчур мелодраматичное — чтобы наблюдать, задрав голову к небу, как взмывает ввысь Кай, превращаясь постепенно в маленькую черную точку, а вскоре и она исчезнет из виду. Марк не смотрел вслед. Не хотел видеть, как исчезнет Кай. Поежившись — без обнимающих его рук стало внезапно холодно, — Кайзер прыгнул за руль и, сверившись с навигатором, двинул внедорожник туда, где должен был встретится с синтетом позже.

***

Кай не оборачивался. Он не хотел оглядываться сейчас, и просто несся вперед, чувствуя в груди темное ползучее нечто, голодное, агрессивное и готовое выплеснуться в любой момент. И морф направлялся туда, где намеревался это нечто выплеснуть. Сквозь дыру в куполе на Арену свалился краснокожий демон. Он вскинул рогатую голову, отбрасывая черные, как смоль, волосы, ударил копытом и выпрямился во весь свой немалый рост. Меньший, чем был у того, кого Двенадцатый нарек своей галлюцинацией, но все равно далеко за два метра. Он услышал вскрик, почти что девичий визг — тот несчастный, что заныкался в угол своей клетки и про которого, кажется, забыли в суете, зажал себе рот и попятился. — Прочь, я не за тобой пришел, — рыкнул рогатый, наклонился и поднял кривоватое подобие копья. Паренек шмыгнул в сторону. Тяжелая поступь эхом отдавалась в зале, куда вернулись клетки для людей. Синтет мрачно огляделся, проследил взглядом линии проводов управления до щитка, сорвал с него дверку и с размаху загнал туда копье. Из щитка вылетел сноп искр, что-то замкнуло и задымилось, свет вокруг отключился, замолк гул вентиляции. Кай двинулся дальше, переключив зрение на боевой режим: коридоры были наполнены запахом страха и боли, он направлялся туда, откуда доносились голоса, кто-то раздавал приказы. Кто-то, чей голос объявил особый приз… Навстречу выскочила пара охранников, но отсутствие света сделало их легкой мишенью, синтет просто вскрыл их и оставил остывать на полу. «Пить жизнь вместе с кровью», — загудел в голове низкий голос. Он и раньше умел укусом угробить, не нанеся смертельной раны, он и раньше чувствовал эйфорию от этого, но сейчас Кай буквально чувствовал, как его наполняло что-то… Как прибавлялось сил, как плыло сознание от удовольствия, но при том концентрация только обострялась, так же как и слух, и другие чувства, кроме зрения, разве что. «Напомню что значит быть Пожирателем…» Что такое «Пожиратель»? Эта мысль повисла неотвеченным вопросом. Загудели генераторы, и в коридоре стали загораться огни аварийного освещения: красного, отчего красного же цвета шкура синтета едва ли не светилась, когда он появился из мрака перед хозяином Арены и его свитой. — Он… Он пришел за мной! — запинаясь, прохрипел брюнет и попятился. — Убейте его! Здоровяк в ошейнике загородил своего верхнего и начал оттеснять его к выходу, в то время как остальные бросились на рогатое чудовище, выпустившее стальные когти. Первого Кай располовинил ударом тяжелой лапы, второй выпустил в него очередь, которую пережравший метаморф впитал, даже не остановившись: пули вышли с другой стороны тела и попадали на пол. На стрелявшего Кай прыгнул, схватил и вгрызся в горло. Пока он отвлекся на эту жертву, сбоку прилетел удар дубинки, в последний момент синтет смог перехватить его… Что произошло дальше, Кай не запомнил. Он очнулся как после кровавого сна: один, среди тел. Позади валялась выбитая дверь, а перед ним богато обставленный кабинет. Было ощущение, что он что-то упустил… Кажется, хозяин Арены успел унести ноги. Ну да черт с ним. Тряхнув головой и оглядевшись, Кай принялся шарить по кабинету, пока не нашел сейф. Вот оно, да… Безотказная сатра галактического вора не подвела и на этот раз, и, выпотрошив все содержимое этого небольшого хранилища, синтет выскочил в окно, за которым поднимался серо-голубой рассвет.