Я буду твоим крылом

Стерильная белизна больничных стен… Самый тоскливый из всех возможных оттенков спектра, который способен различить человеческий глаз. В этом белом цвете была сконцентрирована вся тоска, вся безнадега, которой обычно заражались пациенты, и без того пораженные каким-нибудь недугом. Терренс Гордон искренне считал, что нужно законодательно запретить красить стены в такой вот удручающий белый цвет. Почему бы не раскрасить больничные палаты теплым желтым? А операционные — ярко-голубым? Нет, голубым тоже не надо — прямо как Айсберговские глаза, чтоб ему пусто было… Он очнулся в белом. Даже некое подобие больничной сорочки, которую кто-то накинул на него после того, как раздел полностью, пока Терри валялся в отключке, и то было белоснежным, пахло кондиционером для белья и раздражало донельзя. Как и вымытый до блеска кафель стен. Как и специально оборудованная кровать, на которой лежал Терренс, приходя в себя после… Он оттянул широкий ворот дурацкой рубашонки и тихо выматерился, увидев широкую полоску пластыря на боку. Что они сделали? Что, черт возьми? Его не задело там, во время боя, что дали они с Каем и Миллером этим уродам, которые поймали их сетью, словно куропаток. Так откуда шов? Вопросы — их было слишком много, и они прокручивались в еще не способном к нормальной работе мозгу — слишком много седативного влили в него, чтобы Терри, едва очнувшись после операции, мог нормально соображать, — не задерживаясь надолго, не позволяя Гордону останавливаться на чем-то одном, чтобы обдумать хорошенько. Где он находится? Куда дели Кая и Марка? Связались ли те, кто поймал их, с МИК? Может, Терренса уже транспортировали на Землю? Что будет с агентом Гордоном за то, что устроил самоволку? А с Каем? Тут вообще пиздец. Зачем… Последний вопрос не успел сформироваться в его голове — открылась дверь, впуская в палату незнакомца, одетого в стандартный медицинский комбинезон. Рослый, широкоплечий, была в его теле какая то диспропорция, что-то в характерной манере двигаться, отчего привыкший уже к синтетам Гордон тут же решил, что это один из них. Как будто кто-то из тринадцатой линейки. Но кто? Таких ярких голубых глаз ни у кого из них не было, а эти глаза — светлые как полуденное небо. Незнакомец подошел ближе и стянул капюшон и маску, показывая лицо — правильные черты, маленький аккуратный нос, красиво очерченная челюсть и кожа без следа от бритья, медово-русые волосы, длинная челка ссыпалась вперед, когда он наклонился и заговорил быстро и тихо. — Я знаю, что ты агент, и сейчас у тебя достаточно простой выбор: либо ты мне рассказываешь все, что я хочу узнать, либо я снова вырубаю тебя, и в таком вот спокойном виде возвращаю тем, кто тебя привез. — Незнакомец пристально смотрел Терри прямо в глаза. — Я нашел в твоем теле следы Х6, очень характерные следы, а еще исключительно специфическую фильтрующую систему из тебя вытащил, так что не ври, что не знаешь, о чем я говорю. — Ладно, — Терри облизал пересохшие от лекарств губы. — Ты знаешь, кто я такой. А я нихуя не знаю о тебе. С чего ты взял, что я стану откровенничать с тем, кто ковырялся в моем теле без моего согласия? — Мое имя Эрик Бентинк, и я тебя отсюда вытащу, — прошипел голубоглазый. — Мне в целом плевать, сбежали вы или прибыли по заданию. Мне нужно знать: Кай на Марсе? Гордон поморщился — разрезанный бок ныл нестерпимо, видимо, действие обезбола закончилось. Он понятия не имел, должен ли испытать облегчение, узнав, кто перед ним, то ли, напротив, проявить недоверие — в конце концов, ему брюхо вспороли, не спросив, и вытащили защитные фильтры. Вот как теперь быть? Терри много слышал об Эрике Бентинке. О том самом Эрике, которого Кай уподобил себе. О ком синтет горевал, считая погибшим. Выходит — зря считал? — Любимое ругательство Кая, — потребовал Терри, еще не решив, стоит ли откровенничать с добрым доктором. По крайней мере, он должен убедиться, что этот Эрик — если он тот, за кого себя выдает, — знаком с синтетом. — Он причитает милостивыми тенями, курит сигареты с вишней, любит бурбон и сладкие коктейли, жрет шоколад в три горла и сосет так, что ты даже представить себе не мог, что такое бывает. Дверь приоткрылась, и дока окликнули, но он только грубо бросил через плечо, чтобы съебали и не мешали работать. — Я должен его увидеть, понимаешь? — Видишь ли в чем проблемка? — Терри прикусил губу, пережидая приступ боли. Эрик, безусловно, развеял его сомнения — он, очевидно, был знаком с Каем. Одни «милостивые тени» чего стоили, так что Гордона даже не смутило упоминание некоторых интимных подробностей. — Последний раз, когда я видел Кая, на нас набросили сеть, рубанули электричеством, и… Я понятия не имею, где сейчас Кай. Как и о том, что это за место и почему из меня достали импланты. — О, ну тут я могу тебя частично просветить, — Эрик прижал пальцы к шее Гордона, считывая пульс, затем отстранился и достал из стоящего рядом столика ампулу, заправил в инъектор и вколол дозу обезболивающего агенту в бедро, задрав сорочку. — Вы приземлились на территориях около Ноктиса, они разделены между несколькими бандами, и вы выбрали земли работорговцев, — он говорил уже спокойнее, — вас взяли, что было предсказуемо. Тебя привезли ко мне, велев вытащить все ценное и подготовить, чтобы ты дождался, пока за тебя заплатят. Они как-то узнали, что ты агент, я бы ставил, что вскрыли устройство связи. Второго отправили на бои, как я понял, а Кая, если не спутали с человеком, должны доставить на рынок андроидов, там собирают всех синтетиков. Гордон облегченно вздохнул, чувствуя, как начинает действовать обезболивающее, и постепенно тяжелая, ноющая боль, что вгрызалась в его плоть, начала разжимать челюсти. Он усмехнулся невесело — то, от чего так старался Марк уберечь Кая, выпало на его долю. Вот же дурень! А всего лишь надо было засунуть свое «я» поглубже в свою распрекрасную задницу и позволить синтету сделать то, что он умеет лучше всего… Если не говорить об искусстве минета, конечно. И что в итоге? Хуй знает что… О том, что такое рынок андроидов, Терри старался не думать. Как и о том, согласится ли корпорация внести выкуп за сбежавшего агента. Ведь это побег, как ни крути, несмотря на то, что они с Каем вроде как в отпуске, соваться на Марс им никто не позволял. — Кая надо вытаскивать, — задумчиво проговорил Гордон. Вот только как это сделать, он не имел ни малейшего понятия. Не в больничной же ночнушке и с дыркой в боку вламываться в лагерь работорговцев. — Хотя, зная Серого, я бы поставил на то, что он сожрет охрану и сам явится сюда, чтобы вытащить меня. — Ну, значит, ты определенно счастливее меня… Дверь опять открылась, на сей раз в палату сходу вломилось двое. Бентинк шикнул на Гордона и накрыл его с головой белой простыней, хотя через тонкую ткань Терри все было прекрасно видно. — Вы хуле делаете?! Сказано же, что я работаю! Занесете заразу и он сдохнет раньше, чем вы бабло получите. Забрали импланты, чего вам надо еще?! — Док, с ним было… Это… — На стол со стуком поставили закрытую герметичную сферу, — Мы вскрыть не смогли, но к ней вели трубки какие-то… Мы их сняли, и оно закрылось. Может, ты разберешься? — Да что ж вы тащите ко мне весь хлам с пустоши?! — гаркнул рипер, — Я потом посмотрю, а теперь нахуй пошли! И чтоб до ночи никого ко мне не пускали! Для пущего эффекта он хлопнул дверью, но тут же вся его агрессия сошла на нет. — Блять, я должен отсюда выбраться… — Да откуда отсюда? — с некоторым раздражением спросил Гордон, скидывая простыню. Происходящее уже не просто раздражало — выбешивало вкрай. Вкупе с тревогой за близких — коктейль тот еще. — Если ты, вполне себе здоровый мужик, с руками-ногами, да еще покрикивающий на ублюдков, не можешь выбраться, то с чего ты взял, что это удастся мне… Ладно! — Терри, наконец, удалось успокоиться и перестать раздражаться. Не имело никакого смысла лежать тут и ныть о том, как у него болит животик. — Мне нужен обезбол. Так, чтобы я мог продержаться. Еще оружие не помешает. Хоть какое-нибудь. План этого… — он махнул рукой, как бы очерчивая ладонью пространство, — план этой халупы. Сведения об охране. Транспорт — наверняка ублюдки не пешком ходят. В общем, я должен знать, чего ожидать, понимаешь? — Я, блядь, крыса лабораторная, — выдохнул Эрик. Да, я могу поорать, пользуясь тем, что крупный, могу стать еще выше, если требуется, но не… Я не умею драться, не умею… — он пощипал переносицу и выдохнул, — ладно. Мы находимся в двадцати километрах от порта, я жил относительно уединенно, но сейчас тут полтора десятка этих уродов. Это маленький купол, частично восстановленный, есть технические ходы в скале. Я принесу твою одежду и попробую найти оружие, жди тут.

***

Рассвет на Марсе — зрелище завораживающее. То, как сменяют друг друга краски — все оттенки синего — от темного, глубокого фиолетового до бледно-голубого, почти что прозрачного, — плавно перетекают в розовый — от ярко-малинового до нежнейшего пудрового… За тем, как просыпается Марс, как светлеет горизонт, играя нежными красками, Марк мог бы наблюдать часами. Он не был эстетом… уж точно не он, но именно здесь, на далекой планете, о которой земляне могут лишь грезить, Кайзер, пожалуй, впервые в жизни смог насладиться рассветом, утонуть в глубоком небе; распахнув глаза, впитать в себя эти сочные, нереальные, неземные цвета. Марк смотрел в небо, словно там, в вышине, было что-то… То важное, ради чего это небо зажглось всеми красками. То, ради чего алел горизонт, притягивая взгляд. Миллер ждал Кая — тот должен был спуститься с неба… Звучало пиздец как пафосно, и Марк, зная за собой эту склонность к высокопарным изречениям, только усмехнулся. Теперь, когда небо было так прекрасно, так удивительно нежно и… Он заметил это — сначала то, что увидел Кайзер, было похоже на маленькую черную точку, так контрастирующую с теми цветами, в которые было раскрашено небо. Затем точка начала расти — и вот уже можно было различить нечто похожее на крупную летучую мышь, которая, приближаясь к земле, все росла, увеличивалась… Вот уже можно было расслышать, как хлопают крылья на ветру, а в следующее мгновение Кай опустился рядом с облокотившимся на капот автомобиля Марком. — Здравствуй, — Кайзер шагнул навстречу, и за его спиной сомкнулись крылья. — Я успел, — поверх перепонки в пернатой части композитного крыла поблескивали золотые точки, как будто бусины. Кай порывисто прижался, обнимая за пояс, и уткнулся лбом в шею. Ему было остро необходимо это объятие сейчас, после того что, устроил синтет там, на Арене, после того, как стал, кажется, шалить его рассудок, в чем он задним умом обвинял изъятие стека, после проигранного боя и того, что обожаемый Гордон все еще неизвестно где. Ему нужна была опора. И Марк этой опорой был. Он был тем, кого надо защищать, и это придавало сил и злости. — Ты в порядке? — Да что мне сделается? — улыбнулся Марк, укутываясь в крылья и поглаживая нежный затылок легкими касаниями ладони. Он не был в порядке. После того, как вновь оказался на Арене — точно нет. Но стоило ли сейчас об этом, когда Кай, похоже, пребывал в полном раздрае? Ради того, чтобы сильное тело перестало дрожать в его объятиях, Марк готов был язык себе откусить и проглотить, только бы не тревожить синтета еще больше. — Расскажешь, куда ты летал? — попросил Кайзер. — Ну, я как и планировал, обеспечил нашу финансовую стабильность за счет боев. Хотя, эту Арену после такого, вернее всего, уже не откроют никогда, — Кай похлопал по висящей на боку сумке. — Только хозяина упустил, но он насмотрелся достаточно, чтобы подумать о своем поведении, ну, я надеюсь на это по крайней мере. Морф поднял голову и заглянул в ясные голубые глаза, грубоватые холодные руки коснулись лица Кайзера. — Марк, милый, я вижу, что не все хорошо. Я понимаю, что ты привык держать образ, что привык быть сильным и стойким, но я не хочу упустить момент, когда тебе особенно нужна забота, потому что ты побоялся потерять лицо передо мной. — Кай, я… Это было похоже на то, как чья-то рука, перехватив горло, сдавила, не позволяя словам вырваться наружу. Марк буквально ощущал это физически — чужие пальцы, как они сжимаются на шее, не позволяя сделать вдох. А внутри… Там, где сердце, что-то царапалось и ныло, что-то хрупкое, еще не родившееся, но уже готовое пробиться наружу, расцвести, распуститься. Та нежность, что копилась в душе, нерастраченная. То огромное, яркое, что не помещается в груди, бьется о клетку ребер. То, чем хочется одаривать щедро. То, что прятать более невозможно. Если бы только не эта удавка на шее… Марк зашелся в кашле, как если бы хватка на его горле чуть ослабла, позволяя сделать глоток воздуха, и теперь кислород проникал в легкие болезненными толчками. — Кай, я не привык к такому, понимаешь? — Кайзер заглянул в серые глаза умоляюще. — Дело не в том, что я до последнего готов альфача из себя строить… Просто… Когда ты так говоришь… «У меня внутри все в кашу, когда ты так говоришь и смотришь, но как сказать тебе об этом?» — Однажды ты все узнаешь, — пообещал Марк. — Все дерьмо, и если после ты еще захочешь оставаться рядом, значит так тому и быть. А прямо сейчас нам надо найти Горди. Хозяин Арены говорил, за него ведут торги с корпорацией. — Я понимаю, — синтет погладил его по плечу и кивнул. Он действительно понимал, сам был таким: и раньше, и сейчас периодически умышленно или вынужденно, но включалось такое же. — И ты прав, — он ободряюще улыбнулся, — нам надо ехать. Кто за рулем? — Ты, конечно, — подмигнул Марк, замечая, как синтет смотрит сквозь стекло на водительское сиденье чуть ли не с вожделением. Любит автомобили? Тот, у кого есть крылья? Кайзер был благодарен любимому. За то, что не стал давить этой своей заботой. За то, что дал время привыкнуть, выпестовать тот росток доверия, что зародился внутри. Он прорастет. Может быть, даже быстрее, чем Марк думает. Он еще обязательно прорастет.

***

Дорога лежала на восток, и первое время солнце, гораздо менее яркое, чем на Земле, светило в глаза, но скоро оно поднялось достаточно, чтобы не мешать. Дорога… Скорее это было просто направлением по азимуту, в котором двигался Ровер, волоча за собой высокий жилой прицеп. Серый выбирал относительно гладкие участки пустоши, избегая ям и крупных камней. Несмотря на груз за спиной, джип смог развить достаточно серьезную скорость без скидок на бездорожье, хотя, может быть, гравитация здесь была ниже, поэтому все, в том числе бездорожье, не просто ощущалось, но и фактически было легче. Ветер свистел в окнах, плясал в салоне, играя с волосами обоих пассажиров, электродвигатель работал почти бесшумно, позволяя слышать звуки окружающего мира, правда, в основном двое в автомобиле слышали лишь шорох колес и камней, да поскрипывание сцепки. Сначала Кай мычал что-то себе под нос, а потом стал напевать, постепенно все громче и громче, и, с удивлением, Марк распознал в песне английскую шанти. Он слышал подобное — до сих пор их исполняли в портовых кабаках и на тематических мероприятиях, хотя раньше это были матросские рабочие песни. — Чтооо нам деееелать с пьяным матроооосом? — подхватил Кайзер, безбожно фальшивя и не попадая в ритм, но какая, к черту, разница, когда ты мчишь по бескрайнему песчано-каменному морю с любимым человеком… И ветер играет в волосах… И ты чувствуешь себя свободным, как никогда раньше.

***

Они прибыли, когда уже перевалило за полдень и стояла самая испепеляющая жара. Будь Кай и Марк сейчас на Земле, такой яркий день оказался бы плохим временем для начала вылазки, но не здесь, где из-за излишней солнечной активности основная жизнь кипела ночью или в сумерках. Их целью был полуразрушенный купол поселенцев, и, судя по состоянию и тому, что Кай и Марк знали о прошлом этих мест, купол был разрушен специально, а время только добавило руинам живописности. Однако, можно было различить горящие во входной галерее лампы, а значит, место это было частично восстановлено и обжито. — Предлагаю вломиться и устроить кровавую баню, — задумчиво проговорил синтет, потягивая сигарету, — я вот вообще не намерен цацкаться, учитывая ситуацию, да и времени в обрез. Я пойду через главный вход, а ты с торца или чуть погодя, чтобы я внимание отвлек: неизвестно сколько здесь народу, машины если и есть, то попрятаны. — Разведка? — Марк иронично изогнул бровь. — Нет, не слышал. Он понимал желание синтета идти напролом вместо того, чтобы оглядеться и прикинуть соотношение сил. Кай запросто мог бы справиться с превосходящим их по численности противником… Не так уж и запросто, учитывая недавний проеб с сетью, о которой никто из них троих, включая самого Марка, даже не подумал. — Готов сидеть тут и ждать, пока я сползаю на эту разведку-хуетку? — Кай скосил на него взгляд и усмехнулся, показывая желтоватые зубы. В родном проколе он мог изменять и их, обходясь без каппы. — Надо было рации с трупов снять, но я как-то не подумал, ни в первый раз, ни во второй. — Только если ты станешь жидк… Что это? — Марк оборвал фразу на полуслове, когда откуда-то изнутри этого нелепого помещения — если можно было назвать так живописные марсианские руины — послышались выстрелы. — Я так понимаю, разведка-хуетка отменяется. Кайзер нахмурился. От природы осторожный, к тому же по молодости пару раз знатно проебываясь на таких вот безрассудных, плохо спланированных операциях, он готов был потерять время — а часто даже деньги — только бы не терять потом людей из-за того, что разведка была проведена из рук вон плохо или не проведена вообще. — Что у нас из оружия? — У нас из оружия — я в основном, — Кай хмыкнул, — и там в бардачке лежит какой-то местный самострел; наши стволы я не нашел. Жалко инграм, — морф вздохнул, — надо будет купить новый по случаю. Он открыл дверь и выскочил из машины, прислушиваясь к выстрелам в недрах купола, отразившимся от остова крыши. — Держись поближе, хорошо? И не вздумай геройствовать и закрывать меня от огня, понял? — Да, мамочка, — закатил глаза Марк и, нырнув в бардачок, достал видавший виды ствол и облегченно выдохнул, когда убедился, что тот вполне пригоден для стрельбы. — Конечно, мамочка. Кай зыркнул на это «мамочка» так, что если бы взгляд мог обжигать, то Марк непременно тут же обгорел бы до костей. Но смолчал, понимая, что это просто шутка и ничего более, а он не готов шутить про безопасность своего человека. Они прошли входную галерею, перетянутую видавшими виды рваными тентами, где пряталось четыре машины, и вошли внутрь. Держа пистолет на изготовку, Марк, мягко ступая, углубился в недра разрушенного здания, держась рядом с Каем. Тень мелькнула справа от них, и Миллер выстрелил, не дожидаясь, когда их обнаружат. Кем бы ни был тот, кто едва не выскочил им наперерез, он упал, сраженный первой же пулей. Звуки боя приближались, и выстрел Кайзера смешался с остальными, синтет на секунду прислушался, уловив высокий свист, и резко шарахнулся в сторону, прячась в небольшую пустующую нишу, куда уволок с собой Марка и прижал к стене. Секунду спустя мимо пролетело несколько голубых зарядов высокоэнергетического оружия. Синтет присел на корточки и рванул за угол едва ли не на четвереньках: раздался булькающий захлебывающийся звук, и тело упало на пол. — Чисто. Идем дальше. Следующий коридор они прошли свободно, а вот за поворотом, ведущим в просторный зал, заваленный железяками непонятного предназначения, пришлось пострелять — Марк снял двоих, ведущих огонь из-за металлических нагромождений, Кай, схватившись в рукопашную с двумя их товарищами, уложил обоих, даже не запыхавшись. Отсюда уже были слышны не только выстрелы, но и голоса, один из которых показался Кайзеру знакомым. Настолько, что губы его тронула улыбка, и если бы не общий антураж — четыре трупа и древний пистолет с наполовину пустой обоймой, то можно было бы сказать, что в улыбке этой читается нежность. — Горди, — констатировал Марк и рванул на себя дверь. Терренс Гордон, пообещав себе, что станет возносить молитвы Вселенскому духу каждое утро, если только они с Эриком выберутся из заварушки, с облегчением повис на подставленное вовремя плечо Миллера. Силы покидали его стремительно — несмотря на изрядную дозу лекарств и гуляющий в крови адреналин, рана в боку давала о себе знать тем сильнее, чем дольше длилась перестрелка с охраной. Сейчас, когда он покинул медблок, Терренсу приходилось не столько прорубать себе путь к свободе, сколько защищать совершенно не умеющего вести бой Эрика. И пусть тот заранее предупреждал Гордона, что из него не выйдет полноценной боевой единицы… Неполноценной не вышло тоже. И это было чудом — что Терри не схватил еще и пулю вдобавок к уже имеющемуся ранению. Они шли медленно… Практически на одном пятачке толпились, несмотря на то, что Гордону удалось завалить некоторое количество охраны, и появление Кайзера и Кая в этой ситуации было ничем иным, как благословением Вселенского Духа. — Эрик? — это был уже Кай. Он сунулся вслед за Марком и встал как вкопанный. Синтет верил в призраков, мало того, синтет видел призраков и даже имел сомнительный опыт взаимодействия с ними, но это был определенно не тот случай. Перед ним во плоти стоял тот первый, кого он уподобил себе. Это произошло случайно, тогда Двенадцатый не знал о том, что его тело может выкинуть такой фокус, как мутагенное воздействие. Тогда Бентинк был просто подававшим надежды и очень увлеченным ученым, которому на голову свалился Кай с целью украсть его разработку. Примерно так же, как это было с Миллером. Только Кай был один, и Эрик был один, и совместная работа переросла в маленькую интрижку, имевшую огромные последствия. Когда все пошло по пизде, Двенадцатый вызвал эвакуационный борт и ушел, прихватив с собой начавшего меняться человека. Он помнил каждую минуту полета, помнил, как Эрик болел и как его приходилось кормить с рук, помнил как в Серенити вошли медики и… Дальше темнота. А когда Кай очнулся на базе, ему сказали, что его порождение уничтожено, и больше ничего объяснять не стали. Кажется, на следующем задании он уничтожил единственный в своем роде корабль неизвестной цивилизации, за что его чуть не пустили на запчасти. Из оцепенения Кая вывел чиркнувший по щеке рикошет. — Уходим все! — рыкнул синтет. — Марк, выводи их, я прикрою. Перехватив практически упавшего на него Горди покрепче, Марк коротко кивнул тому, кого Кай назвал Эриком и которого Терренс по какой-то причине пытался защищать. — Не отставай, — велел Кайзер и свернул в коридор, которым раньше шли они вместе с Каем. Рейдеров в куполе оставалось всего четверо, и Кай нашел каждого. Сейчас, после того, как здесь оказался не только Терренс, но и Эрик, свидетелей оставлять было никак нельзя. Нельзя, чтобы на них указали, нельзя, чтобы вывели. Морф быстро сообразил, что Бентинк здесь потому, что никто его не уничтожил — Эрика просто уволокли в корпоративный город на Марсе, и дальше… Это самое «и дальше» еще предстоит выяснить. Но не сейчас — в данный момент Кай должен прикрыть их спины. Он выбежал из входной галереи со всех ног, когда остальные уже погрузились в Ровер. Кайзер как раз заводил мотор, когда увидел бегущего к автомобилю Кая. Он закончил с теми, кто оставался под куполом, довольно быстро, — Марк даже не начал беспокоиться за синтета, занятый тем, чтобы с максимальным комфортом устроить Терри на заднем сидении. Он только коротко справился у нового знакомого, что такое случилось с агентом Гордоном, и получил ответ, который ни хрена не понравился. Терренс продолжал терять силы и, похоже, с большим трудом удерживал себя в сознании. Кай бежал к ним, и за его спиной поднимались пыль и песок, как будто синтет тащил на спине самый настоящий ветрогенератор. И чем ближе он подбегал, тем ощутимее было движение воздуха, в конце концов вокруг поднялся ветер, грозящий перерасти в настоящий шторм. Одного взгляда и короткого кивка хватило, и Серый нырнул назад, навис над Терри и коснулся губами лба. Резкий вдох — и синтет, закашлявшись, отступил и осел на колени, отхаркивая кровавые ошметки, но зато бывший агент пришел в себя и смог более-менее осмысленно оглядеться. — Валим? — зачем-то спросил Кайзер, убирая ногу с педали тормоза. И так понятно было, что задерживаться здесь незачем, и только то, что Кай еще не загрузился в салон, останавливало водителя от того, чтобы тронуть машину с места. — Двигай на север, — синтет сплюнул в последний раз и забрался в автомобиль, — ветер скроет все следы, но нам надо к закату оказаться как можно дальше отсюда. Бентинк забился на заднее сиденье и помалкивал, хотя в нем кипели эмоции, а тысяча вопросов и обвинений были готовы сорваться с языка. Кай его узнал, но ничего по этому поводу не сказал. Сейчас не время, успокаивал себя Эрик, но как только они остановятся на привал… Оставалось только надеяться, что по дороге они не попадут в начинающуюся электростатическую бурю. — Как скажешь, босс, — коротко улыбнулся синтету Марк, и, сверившись с навигатором, направил автомобиль в нужном направлении. Теперь, когда все — плюс понуро молчавший сейчас Эрик- наконец-то были в сборе и более-менее целы, обстановка в их маленьком тесном мирке, заключенном в автомобильный салон, оставалась напряженной. Никто не проронил ни звука в течение почти что часа, и это было совсем не похоже на то разухабистое веселье, что царило в машине, пока Кай и Марк ехали на выручку Горди. Первым не выдержал Терренс. Потянувшись вперед, он обнял притихшего на переднем сиденье Кая, целуя макушку. — Спасибо, — шепнул он, потираясь носом о волосы. — Главное, что успели… — синтет поднял к нему лицо и прикрыл глаза. — Было близко… Нельзя, чтобы такое повторилось. Он пошарил по карманам и достал сигареты; дым улетал в полностью открытое окно, а пыль и песок оставались где-то позади. Буря шла за ними, но то ли не догоняла, то ли начинала стихать. — Эрик, я чувствую, что ты меня взглядом сверлишь, и я понял, что ты меня узнал. — Двенадцатый повернулся, выдыхая дым носом. — Прошу тебя, потерпи немного, и ты выскажешь мне все, что тебя тревожит, можешь даже лицо разбить. — Категорически против! — Марк поднял вверх руку. — Ответственно заявляю: кто попытается разбить лицо Каю, будет сам ходить с разбитым лицом. Поэтому, детки, если между вами какие-то терки, разбирайтесь цивилизованно. — Нет, Марк, он имеет полное право. — Как мило, — буркнул голубоглазый и отвел взгляд. — Только вряд ли это вернет мне все то, что ты сломал. Так что не вижу смысла. Но у меня определенно есть несколько «какого хуя?», на которые тебе придется ответить, однако делать это в закрытой машине идея так себе. — Мутация закончена или ее обратили? — глядя прямо перед собой, спросил Кай. — Закончена. После этого я некоторое время был сотрудником… Ну и подопытным. — Понятно… — У меня тоже есть парочка «какого хуя?» — вновь не смог сдержать любопытство Кайзер. — За что этот красавчик хочет набить тебе морду? И… Он бросил взгляд в зеркало заднего вида. Нахохлившийся Эрик и отстраненный, безучастный Терренс, который, похоже, не имел ни малейшего «какого хуя?» за пазухой, а, следовательно, знал прекрасно, что связывает синтета и их нового знакомого. — Впрочем, если это не мое дело… — Марк поднял вверх руки, но тут же снова вцепился в руль, когда автомобиль вильнул вправо. — Это твое дело. Все, что касается моего прошлого, теперь твое дело, — Кай посмотрел на Кайзера виновато. — Так они твой кластер? — Эрик поднял брови. — Блять… — Его имя Эрик Бентинк, он мой бывший любовник и тот, благодаря кому известно, что я могу плодить мутантов, — начал синтет, но его перебили. — Ты украл меня из дома! Как в говенных фильмах про инопланетян! — Они же тебе вроде нравились? — нервно рассмеялся Кай. — И вообще… По крайней мере, ты больше не умираешь. — Туше, — Эрик закатил глаза. — Но ты меня бросил! — Я тебя не бросал! — Выдохнул Серый. — Сейчас мы куда-нибудь приедем, синхронизируемся, и я тебе все покажу, вот до последнего вздоха. — Как мило, — буркнул Кайзер, давя ревность в зародыше. Бывший любовник, не угодно ли? С которым синтет собирается… Синхронизироваться? Это теперь так называется? Странное дело — вот точно так же легко, как Марк принял в их с Каем союз Гордона, с такой же легкостью ему хотелось вышвырнуть из автомобиля этого вновь обретенного возлюбленного. И только нежелание выглядеть перед всеми ревнивым ослом удерживало Кайзера от этого шага. — Куда-нибудь — это куда, хотел бы я знать? — Все так же ворчливо поинтересовался Марк, вглядываясь в пустынный горизонт, уже начинающий подсвечиваться голубым и бледно-лиловым. Смеркалось. Кай погладил его по колену, вся буря эмоций более чем отчетливо читалась на чуть покрасневшей под местным солнцем физиономии. — Пока нам нужно найти место для ночевки, а завтра, если все пойдет хорошо, мы доберемся до места, где можно будет осесть на некоторое время. Тут была небольшая частная станция, я знаю о ней, потому что там жил один художник… — синтет смутился, — в общем, в любом случае, это должно подойти. Если станция слишком сильно разрушена, еще севернее, в двух днях пути, есть купол биостанции. — Один художник… — хмурое выражение лица не исчезало, несмотря на попытку Кая быть нежным. Синтет стушевался и убрал ладонь, зажав руки между коленей. Марк готов был надавать по щам самому себе. Ну в самом же деле, им всем тут давно не пятнадцать лет, чтобы исходить на говно от ревности, пересчитывая сексуальных партнеров. Кайзер сам не являл собой образец высокой нравственности — уж точно не он, держатель золотой карты клуба «Черный терновник». Но почему-то сейчас, представляя Кая в объятиях кого-то, кроме него самого и Терренса, Марк сатанел. — Вон возле того холма, — только сейчас подал голос Терри, отвлекая Кайзера от мрачных мыслей. Чуть впереди и впрямь виднелся невысокий холм. Если прижаться вплотную к камням, можно было надеяться, что никто не обнаружит машину… Не то, чтобы здесь был плотный трафик, но мало ли… Вдруг кому-то вздумается ночью обозреть окрестности? — Согласен, — Марк поднял вверх большой палец и вывернул руль. Когда они припарковались, Кай первым выскочил наружу и отошел на несколько метров, прикуривая сигарету. Надо было выдохнуть. Легче и спокойнее скоро не станет, а у него уже крышу рвет. Ну же, Серый, соберись! — Блонди? Терри, ступая почти неслышно, подошел сзади, обнимая со спины и вжимаясь в плечо подбородком. Сколько раз это уже было? Сколько еще повторится? Кай, выходки Марка и сигарета. Сюжет неизменен — меняется лишь антураж. — Кайзер злится, потому что… Он не на тебя зол, понимаешь? Почуял соперника… Плюс все это дерьмо нездоровое… Его там на Арене по башке не били? Если что, я добавлю, чтобы мозги на место встали. — Это было сто лет назад… Мне было шестнадцать, когда случилась та история с Эриком. — Кай запрокинул голову, глядя в небо. — Не надо ему добавлять… — Синтет выпустил носом дым и положил ладонь на обнимающие его руки, — мне кажется, с Марком наоборот нужно. В объятьях Терри становилось спокойнее, его живое тепло как будто впитывалось сквозь кожу и проникало куда-то в самую душу. Такое нужное сейчас. — Присмотри за ним, пожалуйста, — тихо попросил морф. — А я поговорю с Эриком. Мы будем на виду. — Посмотрим, есть ли у нас что на ужин, — шепнул Терри, прихватывая губами мочку уха и оставляя поцелуй чуть ниже линии челюсти. — Если этот Марк не такой самодовольный уебан, как его поларский двойник, может, и не нужно будет ни за кем присматривать. И он разомкнул объятия, позволяя Каю побыть немного наедине с собой.

***

— Позволь мне кое-что объяснить, — начал Терренс, заглядывая в багажник в попытке понять, что у них есть из припасов и надолго ли их хватит. Кайзер стоял рядом, привалившись к автомобилю и никак не принимая участие в том, чтобы оборудовать ночлег. — Если ты хочешь быть с Блонди… — Не «если», — поправил его Кайзер, мрачно глядя в ту сторону, куда ушли синтет и тот, кого он обратил. — Так вот… Ага! — Обрадованно воскликнул Терренс, обнаруживая несколько сухих пайков и какую-то растворимую бурду, подписанную гордым словом «кофе». — Так вот Кай… Ты хотя бы имеешь представление о том, сколько ему лет? Как много он успел пережить еще до того даже, как у твоего отца яички в мошонку опустились? — Брось, Горди, — отмахнулся Кайзер. — Брось, не стоит выговаривать мне только потому, что тебе показалось, что я парюсь из-за красавчика Эрика. — А это не так? — с изумлением в голосе поинтересовался Терри. — Мне показалось, ты готов его под колеса выкинуть. — Может, и не показалось, — не стал лгать Кайзер. — Но я живой человек… Мне, некоторым образом, не плевать, когда… Марк помолчал немного, думая о том, как это иронично, что именно Горди выступает сейчас в качестве бесплатной жилетки. И, кажется, Марку это нравится. А ведь еще недавно они оба готовы были поубивать друг друга… — Будь мы на Земле… — продолжил он после минутной заминки, — я имею в виду, будь я тем Кайзером, в которого ты стрелял, я бы так и поступил. Просто вышвырнул Эрика за борт, и не ебет. Не потому что я ревную или что-то в этом роде. Просто потому что Кай — мой. Ты — тоже мой, хоть ты и жопа та еще. И никто на вас посягать не смеет. Никто не должен претендовать на то, что принадлежит Кайзеру. — Так Эрик вроде как и не претендует, — пожал плечами этниец, молча улыбаясь тому, как все-таки этот Марк похож на свою поларскую копию тем, что касается чувства собственничества, при этом оставаясь открыт диалогу. — Я вижу, — согласился Марк. — Поэтому он с нами. И еще потому, что для Кая это важно — чтобы он был с нами. Но это не значит, что мне эта ситуация охуеть как нравится. — Ты скажи это ему, ладно? — попросил Терри. — Скажи, чтобы он понимал. Зная Блонди… У него душа не на месте, когда Марк… когда ты не в порядке, понимаешь? — Ты говоришь странное, — не мог не заметить Кайзер, как выразился Терри о нем в третьем лице. — Может быть, — не стал спорить Гордон. — Время будет еще все странности прояснить. Пойдем, приготовим этот… прости вселенский дух… кофе… И Терри скрылся в фургоне. Марк залез следом — надо было бы и впрямь выпить этой мерзкой бурды, и хорошо бы еще сожрать чего-нибудь. — Ты как сам? — перевел тему Кайзер, с беспокойством разглядывая все еще бледное лицо агента. — Ну… мне удалили импланты, — признался Терри. — И бочина болела, сука, но Кай… Ты знаешь, как он лечит. — Знаю, — улыбнулся Марк, прикасаясь к плечу Гордона легонько и тут же оказываясь в объятиях. Его прижимали с такой силой, будто бы хотели переломить напополам. — Давай-ка ты возьмешь себя в руки и перестанешь грузиться, — зашептали в ухо горячие губы. — Иначе я нагну тебя прямо здесь и вытрахаю все это дерьмо. — Не раньше, чем я нагну тебя, — Марк облапил упругую задницу агента, сжимая с силой. Но тут же отпустил — в любой момент могли вернуться Кай с Эриком.

***

Держа в зубах сигарету, Кай подошел к Эрику. Он поднял лицо и переменился, рост остался тем же, но плечи сделались уже, волосы черными как ночь и черты лица разгладились, стали плоскими — аккуратный нос, раскосые глаза, таким он был, когда они с Бентинком познакомились — Артур Корбин, так его тогда звали. — Прости, что нарушил обещание, — синтет глубоко затянулся, — мне сказали, что тебя уничтожили, но я правда пытался найти хвосты и не смог. — Мне вырастили твою копию, но через три года он понял, что не настоящий ты. Это было ужасно. Я так и не смог его убедить, что… А потом его забрали. — Бентинк опустил голову, а потом сел прямо на землю, Серый уселся рядом плечом к плечу и протянул руку. Они сплели пальцы и по венам как будто потек ток. Синхронный поворот головы, глаза в глаза — и они оба начали меняться, принимая свой настоящий облик. Снаружи казалось, что эти двое просто сидят и смотрят друг на друга, а потом более крупный Эрик как-то неловко повернулся и обнял Кая поперек торса, уткнувшись лицом куда-то в солнечное сплетение, поджал ноги и замер, пока Серый гладил его по волосам. Внутри же творилось совсем другое, они разговаривали, не издавая ни звука. Когда они коснулись друг друга, как будто рухнула стена с ощутимым для внутреннего слуха грохотом, и на каждого из них вылились все те эмоции, все чувства, что сейчас ощущал второй. — Прости, мое прекрасное создание, прости что так долго… — Ты не извиняешься за то, что сделал это со мной? — О, нет, тут ты извинений не дождешься, — Кай усмехнулся и повернул голову, заглядывая в голубые глаза. — Покажи мне… И Двенадцатый достал воспоминание, наполненное болью и горечью, о том, как его вырубил транквилизатор, как перевезли и привели в чувство в лаборатории, о том, как он кричал и вырывался, о том, как порывался лететь на Фобос, где они последний раз виделись с Эриком, и искать, о нескольких годах после, когда он влезал в базы и подставлялся. Рядом проскочила мысль, что Карпин ему врал, ведь он должен был знать. Он знал — Бентинк подтвердил, делясь моментами встречи с существом с фиалковыми глазами. Кай и Эрик просидели рядом несколько минут, но по ментальному мосту пронеслось столько, что не рассказать за несколько часов. Они словно делились жизнями. А потом Эрик повернулся, уткнулся Каю в живот и беззвучно заплакал.