Я буду твоим крылом

Пахло дымом. Этот запах въелся в складки легкой туники, которой была прикрыта лишь малая часть его тела. Запах проникал в поры, запутывался в волосах, и Фенриру казалось, что он весь пропитался этим сладковато-горьким запахом и не отмоется уже до конца дней своих. Если они будут у него в запасе — эти самые дни. Пахло дымом. И чужим страхом. Запах страха был особенно резкий, нестерпимо-острый — этот пацан, которого Фенрир должен был растерзать, кажется, обмочился от ужаса… Кто вообще выпустил этого доходягу на Арену? Мистер Майольф был человеком прагматичным и охочим до денег. Его шоу всегда были зрелищными, эффектными. Настоящие кровавые представления, отлично срежиссированные и виртуозно поставленные — вот что разыгрывалось на Арене. А сейчас… Тощий мальчишка, который не то что оружия в руках не держал — вряд ли в его мягких, по-девчачьи нежных пальцах оказывалось что-то толще собственного члена. И вот с этим пацаном предстояло сразиться Фенриру? Да вы издеваетесь? Он так и сказал мистеру Майольфу, но тот был непреклонен. Все должно было быть быстро, резко, смертоносно. Все так и случилось — Фенриру не понадобилось и минуты, чтобы вырубить мальчишку и свернуть ему шею, как куренку. И бросить бездыханное тело на песок, чтобы услышать, как взрывается одобрительными криками людское море трибун. Как они свистят и улюлюкают. Как их запах — больших денег и ревущего в жилах адреналина — перекрывает запах дыма, который издают чадящие факелы, расставленные по периметру арены. — Вы этого хотели? — хочется спросить Фенриру. — Вот от этого вы ловите странный, стыдный кайф? Вы за это готовы платить? Он хочет спросить всех этих людей, но не может произнести ни слова. Открывает рот, как выброшенная на берег рыба, не в состоянии сделать вдох. И падает на колени, разрывая ногтями горло. Чтобы глотнуть хоть каплю воздуха. И кричит, когда кислород, наконец, поступает в легкие. Перекрикивает ревущее людское море. Кричит… И просыпается, в поту и с колотящимся прямо под самым горлом сердцем. Запах дыма сменился знакомыми ароматами тел, и Марк вдохнул, наконец, полной грудью — что-то пряное от Гордона и что-то травянисто-свежее от Кая. И две пары глаз в зыбком свете раннего утра смотрели обеспокоенно и нежно. — Марк, все в порядке, мы здесь, — синтет взял его за руку. — Это был только сон, все уже хорошо, дыши глубже. Кайзер смахнул заливающий глаза пот, заодно прогоняя из глаз остатки сна. Ему редко снилась Арена. Никогда в этих своих снах он не видел того, что происходило там в реальности — видимо, его сознание проецировало выдуманные образы, таким образом оберегая Марка от настоящих воспоминаний. Вот как сейчас — этого мальчишку, которого задушил Фенрир, он никогда не видел за все время своего заключения. Да и в дурацкие туники его не обряжали — мистер Майольф обладал слишком хорошим вкусом для того, чтобы не опускаться до подобной пошлости. Видимо, вкус Марка хромал на обе ноги, если во сне он видел себя одетым словно ожившая древнегреческая статуя. Всего лишь сон… Опять. — Прошу прощения, — прошептал он, зарываясь носом в длинные темные волосы Кая. Эта внешность — лицо со шрамом, как окрестил новый облик Марк — немного непривычно было видеть синтета таким, но это был Кай, его Кай, и неважно, сколько лиц у этого существа и как часто он меняет свои маски. Для Марка он — просто Кай. — Я не хотел никого будить, — так же тихо проговорил он, чувствуя, как сзади вжимается в спину сильное тело Гордона. Как вообще уместились они втроем на таком подобии кровати — довольно узком даже для двух человек? — Все в порядке, мой хороший, — синтет гладил его по голове, — у всех бывают дурные сны, не нужно извиняться… Он коснулся губами виска и потерся щекой, всем телом прижимаясь ближе. Хотелось спрятать, успокоить, хотелось, чтобы ничего не тревожило Марка: сейчас он казался таким хрупким, таким нуждающимся в заботе, пусть и старался не подавать виду. Хотя у Кая хватило ума держать такие мысли при себе. Терри молчал. Его губы влажно скользили между лопаток, тогда как тяжелая ладонь мягко касалась напряженной груди, поглаживая. Марк растворялся в этом — в тепле и заботе, что дарили эти двое. Закрывая своими телами, окутывая запахами… Любовью окутывая. Кайзер повернулся, встречая губами губы Терренса. Поцеловал мягко, благодарный за то, что он рядом. Что прикрывает спину даже во сне. Кай провел носом вдоль шеи и коснулся губами местечка чуть ниже уха, затем чуть выше, прижал зубами мочку и отпустил. Он приподнялся на локте, наблюдая за поцелуем Марка и Терри. — Вы такие красивые… — прошептал чуть слышно. Так тепло и нежно, как с ними, не было никогда. Раньше у Кая бывали хорошие моменты, бывали счастливые и, если по-честному, их было гораздо больше, чем плохих, но все равно. Так, как сейчас, не было. Теперь все казалось ему новым, таким правильным и нужным. Терри улыбнулся в поцелуй — слова синтета отозвались неожиданно остро. Гордон не был любителем демонстраций, но прямо сейчас, когда его целовал Кайзер, когда его губы сминали губы Терренса в жестком поцелуе, когда Марк потирался — кожа к коже — всем своим большим сильным телом, когда его ладони сминали ягодицы, а член, слегка влажный от смазки, пачкал живот… Прямо сейчас хотелось, чтобы Кай насладился этим зрелищем. Терри прогнулся, слегка отставив зад, позволяя пальцам Марка скользнуть в ложбинку, в то время как сам он, отдав Кайзеру инициативу, просто поглаживал плечи партнера, очерчивая кончиком пальцев литые мускулы. Кай наклонился, касаясь губами плеч, вдыхая естественный запах, такой острый, такой сладкий, он провел сухими губами по загорелой коже и встретил ласкающие те же плечи руки, поцеловал костяшку на каждом пальце, глазами следя за тем, как его возлюбленные все сильнее заводят друг друга. В отличие от Гордона, Марк частенько бывал как в роли наблюдателя, так и того, за кем наблюдают. Первое правило «Черного терновника» — оставь смущение, всяк сюда входящий. Сеансы, которые проводил Кайзер в «аквариуме», пользовались успехом не меньшим, чем те, что устраивал владелец «Терновника». И если Том, как правило, ограничивался только сессией, не практикуя соитие на публику, то Марк не гнушался ничем. Теперь, когда у него был всего лишь один зритель, это заводило куда сильнее, чем переполненный зрительный зал закрытого тематического клуба. Марк отвернулся от Гордона, чтобы встретить восхищенный взгляд серых глаз синтета. Погладил пальцем скулы, коснулся шрама над бровью, поймал в поцелуй яркие губы. И закинул ногу Гордона себе на бедро, раскрывая его еще сильнее. Тот притерся стояком, позволяя почувствовать, как сильно он возбужден. Такой нетерпеливый… Что ж… Марк был намерен поиграть с ними двумя подольше. Кай не думал о том, что кто-то смотрит, а кто-то демонстрирует, для него они трое были замкнутой, закапсулированной единой системой. Да, пока что не налаженной и не синхронизированной, но это пока. Они его кластер — Эрик увидел и осознал это быстро, только тогда Двенадцатый понял, что это действительно так. Он умел составить кластер с людьми, зная один маленький секрет. Ни у кого больше так не получалось. Кай видел эти голубые влюбленные глаза, полные желания, ловил янтарный блеск из-под ресниц, чувствуя тепло. Он принадлежал им: этим глазам, этим губам, этим прикосновениям. Весь без остатка. Грубоватые ладони скользнули вдоль широкой груди Кайзера, и пальцы мягко сжали соски, играя, чуть прокручивая быстро затвердевшие горошинки. Марк застонал в поцелуй — прикосновения к ставшим слишком чувствительными соскам заводило, а то, как ловкие пальцы синтета причиняли при этом легкую боль, подстегивало еще сильнее. Он отдался этим ощущениям полностью, жалея, что синтет слишком уж осторожничает. — Хочу сильнее, — попросил он, прихватывая нижнюю губу Кая чувствительно и, оторвав ладони от ягодиц Терренса, заставил того облизать пальцы. — Настолько, насколько тебе захочется, — низко проурчал синтет, расплываясь в хищной улыбке. Кай сжал сильнее, покрутил и оттянул, чутко прислушиваясь к отклику, изучая реакции в поисках того самого, что доставило бы партнеру максимум удовольствия. Он прижался сильнее к спине Марка, изгибаясь и поводя бедрами, ловя идеальный мягкий контакт, чтобы между ними не осталось ни миллиметра пространства. Марк запрокинул голову на плечо Кая, давя крик удовольствия. Бывало, он использовал зажимы, играясь с кем-то из партнеров в клубе, но никогда не испытывал эти приспособления на себе. Оказалось, в этом есть что-то — изысканная боль и такое же изысканное удовольствие. Пожалуй, он готов был принять гораздо больше. Может быть, прямо сейчас. Почему нет? Два пальца уже проникли в тело Терренса, и тот принимал охотно, сильнее прижимаясь к Марку спереди, так, чтобы его член оказался плотно зажат меж их телами. — Бляяяядь, — Гордон зажмурился, когда Марк вогнал в него третий палец. Пожалуй, он был уже достаточно раскрыт, но Кайзер не спешил брать его, наслаждаясь тем, что вытворяли пальцы синтета с его собственным телом. Внезапно захотелось принять их внутрь. И не только пальцы. — Хочу твой член, — прошептал Марк, продолжая трахать Терренса рукой. — Ты хочешь сразу или поласковей? — горячий шепот обжег ухо, Кай провел языком вдоль шеи и прикусил мочку, потихоньку шалея от звуков и запахов, от восхитительной тесноты, с которой они прижались, сплелись так, что не разорвать. — Или, может, взять вас двоих сразу? — Да, блядь, боже! — выстонал Марк, прогибаясь так, чтобы чувствовать, как тяжело лежит член Кая аккурат между ягодиц. Каким образом синтет осуществит то, что предлагает, Кайзер понятия не имел. Он сейчас вряд ли мог мыслить здраво — поглощенный происходящим, полностью отдавшись ощущениям, он позволил всем мыслям покинуть дурную после вязкого сна голову, и заставил себя подчиниться инстинктам. Перехватив запястье Терренса, он заставил того обхватить ладонью оба их члена, и теперь наблюдал завороженно, как сразу обе крупные, покрасневшие головки то исчезают в кулаке, то появляются, пачкая пальцы Терри вязким секретом. — А ты хочешь, Амбер? Ответом был томный горловой стон. Метаморф заурчал громче. Не прекращая ласкать и терзать такие чувствительные соски, он снова повел бедрами. Из его паха вышла пара чувствительных щупов толщиной в два пальца, они скользнули по ногам любовника, обвивая и ощупывая, каждый устремился к чувствительному месту. Скользкие от смазки, они прошлись между ягодиц и проникли в Марка и Терренса одновременно, сначала мягко — одного из них все еще нужно было подготовить. Марк зажмурился, задышал часто-часто — проникновение оказалось слишком болезненным, учитывая, что он не так уж часто выступал в роли принимающего. Привыкший брать, подчинять, присваивать, Кайзер весьма неохотно позволял кому-либо проделывать все это с его собственным телом. Но Каю… Ему Марк готов был позволить все что угодно. — Дыши… — попросил Терренс, зализывая губы Марка, отвлекая таким образом от болезненных ощущений в заднице. — Не зажимайся… Дыши… Миллер впился губами в горячий рот, трахая языком грубо, забирая себе стоны Терри. Это было так необычно, так странно и… Черт, да он подумать не мог о том, что кто-то способен заниматься сексом вот так вот. Но как же это было охуенно! То, как их с Терренсом Кай мог взять сразу. Одновременно. Полное единение. Абсолютное. Кай был нежен, осторожен, давая любовнику привыкнуть, он двигал щупальцами, прижав возбужденный член к заднице Марка. Постепенно, не спеша, он растягивал тугое отверстие, проходился по упругому бугорку простаты, до тех пор, пока Марк не расслабился достаточно, чтобы можно было переходить к следующему этапу. Синхронно с этим он так же растягивал Терри, проникая вместе с пальцами Марка, только глубже. — Готовы к основному блюду? — губы коснулись уха, Кай просто не смог удержаться, чтобы не ляпнуть такую банальность. Вряд ли кто-то из них двоих — Марк или Терри — могли бы оценить, насколько банально было то, что произнес Кай. Погруженные в то яркое удовольствие, что дарил им синтет, они бы не заметили, если бы вдруг их любовник принялся зачитывать телефонный справочник. Потерявшись в ощущениях, они могли только стонать, старательно подмахивая на каждое движение внутри их разгоряченных тел. Марк завел свободную от ласк руку за спину, касаясь влажного от смазки члена Кая, и принялся дрочить, слегка проворачивая кисть, в то время как пальцы второй руки трахали зад Гордона вместе с щупальцем синтета. Время от времени Кайзер вынимал пальцы, чтобы приласкать промежность или провести ладонью вдоль напряженного ствола Терренса, но потом возвращал их на место, и тогда агент мог только хрипеть сорванно — слишком много для него одного… слишком много удовольствия. — Да… да, пожалуйста, — прохрипел Терри и прикрыл глаза, так что длинные стрелки слипшихся от влаги ресниц щекотали веки. Закусив губу, откинув голову — он был так красив сейчас, так желанен, что Марк краешком уходящего сознания успел подумать о том, как нужен ему этот человек, насколько они оба — Терри и Кай — необходимы ему. — Давай, — шепнул он и только сильнее заработал кулаком, отдрачивая Каю резко, несдержанно. — Руки… Кай взял Марка за оба запястья и положил его ладони Гордону на бока. Скользкие щупальца покинули тела, но только для того, чтобы скрутиться вместе и пройтись по ягодицам Гордона. Головка члена уперлась в пульсирующий проход и с мягким толчком он проник в Марка до конца и синхронно с ним толстый щуп вошел и в Терри. Синтет замер на несколько секунд, давая любовниками привыкнуть, осыпая поцелуями шею и плечи Кайзера. Терри закричал, не в состоянии больше сдерживать себя. Царапая короткими ногтями ладони, что удерживали его крепко, он пытался насадиться еще сильнее, принять в себя еще больше. Все его существо, казалось, сосредоточено было вокруг толстого, гладкого, влажного щупа, что проникал в его тело все глубже и глубже. Марк двигался в одном ритме с задыхающимся от удовольствия Терренсом, плавно подмахивая, время от времени сжимая в себе пульсирующий член с такой силой, что Кай тихо вскрикивал у него за спиной. Синтет поплыл, ошалелый и пьяный от эмоций, от чувства единения, от стонов наслаждения, что издавали его возлюбленные. Он стал двигаться быстрее… Быстрее, еще быстрее, вбиваясь в горячее шелковистое нутро, заполняя собой. Внутри распрямилась огненная пружина, и он кончил, наполнив каждого из своих любовников тягучим густым семенем. Марк с Терренсом сорвались в оргазм следом за Каем. Вместе. Как будто и правда были единым организмом, который сейчас наполнили удовольствием до краев. Кончая, они ловили губами стоны друг друга, сталкиваясь языками, сплетаясь, дыша друг другом. А после еще долго лежали, пережидая это острое наслаждение, впитывая его в себя, разделяя друг с другом. Изможденные, измочаленные… Счастливые.

***

Вечер прошел гладко. После того, как Кай и Эрик поговорили по душам и последний немного успокоился после захлестнувшей его бури эмоций, они вернулись к машине, где из прицепа уже отчетливо тянуло кофе и чем-то жареным. У Бентинка все еще гудела голова после всего этого, тем более, что такой активный обмен у него был впервые, а красноватые глаза и разводы на шерстке на щеках выдавали то, что его прорвало, но Кай заверил, что не позволит никому смеяться над этим. Никто и не смеялся. Метаморфов приняли, усадили в немного продавленные кресла, сунули в руки по кружке дымящегося напитка, а перед носом поставили по тарелке с разогретыми мясными консервами, запас которых обнаружился в ящике под дорожной электроплиткой. Даже Марк вел себя спокойно и приветливо, хотя док всерьез опасался, что Миллер его куда-нибудь «потеряет» в один из моментов. Разошлись спать немногим позже, Бентинк даже не собирался ночевать с троицей вместе, тем более, что места в каравенерском прицепе было не так чтобы очень уж много. Он забрался в Ровер, разложил сиденья и устроился там с максимально возможным комфортом, запер все двери изнутри и уснул. Разбудили его звуки. Не просто звуки, а сладкие стоны, постепенно переходящие едва ли не в крик. Снова уснуть под такой аккомпанемент Эрик не смог и, вытащив сигареты Кая из бардачка, вышел в холодный рассвет. Бентинк наблюдал за постепенно светлеющим небом, за тем, как солнце заливает своим светом пустоши, и размышлял о том, что, как ни странно, несмотря на то, что он, кажется, потерял то немногое, что смог создать для себя, он рад этой встрече, рад произошедшему за последние сутки. Когда влюбленная троица наконец затихла, Эрик выждал еще минут пятнадцать, чтобы удостовериться, что они не настроены продолжать, и постучал в дверку трейлера. — Доброе утро, — Бентинк повысил голос. — Пустите за кофе, обещаю вам тоже сделать. Марк проснулся, недовольно морщась и накрывая голову подушкой — они втроем почти что не спали этой ночью, предаваясь любви. Миллер еще дважды брал Кая — один раз, пока Гордон отсасывал синтету, и второй, в то время как сам Кай насаживался ртом на член Горди. Столь приятное времяпрепровождение оказалось весьма утомительным, и теперь Кайзер мечтал еще хотя бы о паре часов сна. Но проснувшийся и завозившийся под боком Кай явно намекал на то, что подъем неизбежен. — Ты должен мне три горловых, — сообщил Марк из-под подушки, проводя пальцем по плечу синтета. — Раз уж разбудил меня твой приятель. — Никаких долгов внутри семьи, — промурлыкал морф. — И вообще, кто вчера ржал и дразнил его моим незапланированным сыночком? — Серый звонко шлепнул по обнаженной заднице и полез из кровати. — Спите, если хотите, можете в прицепе ехать, надо только переход в салон Ровера поднять, он тут есть, просто перекрыто все. — Вот и ладненько, — довольный, что никто не будет тащить его из постели, Марк подпихнул подушку под щеку и уже через мгновение продолжал смотреть прерванный Эриком сон. Синтет натянул штаны и майку, задернул шторку, ограждая сплетенные расслабленные тела от посторонних глаз, открыл раздвижное окошко и только потом впустил Эрика. — И тебе доброе утро. В отличие от Кайзера, разбуженный Терри не торопился возвращаться в объятия Морфея. Покрутившись немного, он сначала подумал было растолкать вновь уснувшего Марка — а чего он дрыхнет, когда все проснулись? — но решил дать любовнику выспаться и, выскользнув из-под одеяла и подобрав разбросанные вещи, вышел на кухню, прикрыв за собой шторку. — Утро доброе, — поприветствовал он синтетов и сладко потянулся. — Кто-то обещал кофе, м? — Если это можно назвать кофе, хотя другого тут не бывает, — Бентинк насыпал сублимированного порошка в кружку и залил кипятком. — Сахар? — Увы, ты прав, мой серый друг, — Терренс только пригубил отдающий чем-то кислым напиток, который напоминал кофе весьма отдаленно, и скривился. — Но я готов глотать эту бурду до конца дней, если мне не придется возвращаться в МИК. Хотя… Вру, не готов, — и он отставил кружку, переводя с одного метаморфа на другого жалобный взгляд янтарно-карих глаз. Серый натянул рубашку и собрал волосы в узел на затылке, позевывая. — Сонные вы, хотя сегодня толком никто не спал, — беззлобно хмыкнул голубоглазый, — надеюсь, там, куда мы добираемся, звукоизоляция получше? — Должна быть. Там подземный комплекс, — Кай лениво помешал свой напиток и повернулся к Терри.— Я думаю, мы что-нибудь придумаем на эту тему. Например, можно просто раздобыть блоки для пищевого принтера, и будет кофе как на Серенити, там неплохой вроде. На самом деле, ему сейчас даже этот сублимат был в радость, просто на фоне всего, что случилось в последнее время, и после жаркой ночи, проведенной в объятиях двоих любимых мужчин, чувство вины за Эрика, что жрало его больше половины жизни, наконец, отступило. Надо было только найти Бентинку кластер, но это он решит… Обязательно решит. — Я что-то не видел ни одного супермаркета, пока мы колесили по этой гостеприимной планете… Было похоже на то, что Терренс бурчит с утра недовольно, но то, как смотрел он на Кая — с нежностью, как он сидел — вальяжно и расслабленно откинувшись на сидении, как он зевал — до хруста челюсти, говорило о том, что агент пребывает в приподнятом настроении. Терри все еще не мог до конца привыкнуть к тому, как это — чувствовать себя свободным. Это началось еще тогда, когда Кай забрал его из родного Зодиака. В тот день, оставив позади все, что держало его дома, вырвавшись из паутины, ловко сплетенный любимым человеком, Терренс Гордон первое время не знал, что ему делать с внезапно свалившейся на него свободой. Предоставленный самому себе, он выбрал этот путь — работать в МИК, и ему казалось, что так правильно. Оказалось, что МИК — та же паутина, но в отличие от той, за ниточки которой дергал Джейсон Ламберт, паутина корпорации казалась ему еще менее уютной. То, как относились корпоранты к синтетам… от этого хотелось разъебать там все в пыль. Странно, что предложил это Кайзер, а не сам Терренс. И вот теперь, попивая мерзкий кофе в компании метаморфов, с похрапывающим за ширмой Кайзером, на ни хрена не дружелюбной планете, Терри был… Счастлив? Пожалуй, это и есть оно — счастье. То, что искал он так долго. То, что в руки не давалось, ускользая каждый раз, когда Терри думал, что вот теперь-то уж точно счастье в его руках и никуда ему от Терренса не деться. Все было обманом. Призрачным миражом. И вот это — то что сейчас… то, что между ним, Каем и Кайзером — это и есть настоящее. То, за что стоит бороться. — Полцарства за кофе! — донеслось из-за занавески. Недолго же Миллер изволил дрыхнуть. — Ты явишь нам свой помятый лик, или тебе кофе аккуратненько просунуть за шторку? — игриво прощебетал Эрик и, не дожидаясь ответа, полез за четвертой кружкой. — Не дразни его, малой, а то тебе это потом аукнется, — Кай весело прищурился. — Я кое-что кое-кому кое-куда аккуратненько просуну, — донеслось из-за ширмы, — если этот кто-то будет насмехаться над моим прекрасным лицом, достойным кисти лучших живописцев. — Начинается, — вздохнул Терри и крикнул чуть громче. — Твое эго с утра выкручено на максимум, Кайзер? Хочешь кофе — тащи сюда свой зад. — Меня никто не любит и не понимает в этом доме, — раздалось обиженное сопение. — Недостатком самолюбия он у вас не страдает, да? — Эрик даже поворачиваться на угрозу не стал, занятый на маленькой кухоньке. Кай выбрался со своего места и нырнул за шторку, чтобы забраться к Марку в постель, прихватив с собой его одежду, лежавшую в куче у кровати. — Я не лучший живописец, но хочешь, я тебя нарисую? — он забрался в объятия, придавив Миллера собой к матрасу. — Если этого хочешь ты, — прошептал Кайзер, хватая синтета за бока и, потеревшись носом о нос, чмокнул его в губы легким утренним поцелуем. — Все, что ты захочешь, мой нежный. И Марк разомкнул губы, впуская в рот язык Кая, падая в этот поцелуй так отчаянно, словно и не было этой ночи, полной бесстыдных ласк и сорванных — до хрипоты — стонов. Кай прильнул к нему, податливо изгибаясь, и тихо заурчал большим теплым зверем. — Не слишком там увлекайтесь, кофе готов, — донесся голос из-за шторки. Синтет огладил Кайзера по широким покатым плечам и заглянул в глаза. — Доброе утро. — Я не против холодного кофе, — мурлыкнул Марк, не выпуская из лап свою добычу, — но я категорически против того, чтобы ты сейчас покидал мою постель. Рывок — и Кайзер, ловко перекатившись, подмял под себя синтета, распиная его на кровати и досадуя от того, что его член сейчас трется о шершавую ткань штанов, а не о гладкую кожу любимого. — Давай я трахну тебя быстренько, — проворковал он в поцелуй, запуская руку в штаны, пальцами поддразнивая крепкий гладкий член. — А потом мы выпьем ебучий кофе. — Не говори так, как будто тебя кто-то заставляет его пить, — синтет пососал нижнюю губу и прикрыл глаза, млея от прикосновений. — Я заберу твои сигареты, — Бентинк повысил голос из-за шторки, прихватил свою кружку и пошел на выход. — Твое дитятко — сама деликатность, — прошептал Марк, вплетая пальцы в длинные шелковистые локоны Кая. — Я почти что проникся им. И где там Горди? Я сейчас взорвусь, если не получу вас обоих немедленно. — А он нетерпеливый, м? — Терренс, отдернув шторку, поглядывал на целующуюся парочку, насмешливо вздернув бровь и скрестив руки на груди. — Может, испытаем его терпение? — обратился он к Каю, быстро снимая одежду. Они и ограничились одним раундом, не то, чтобы действительно «быстренько», но утолили утренний голод. Кайзер был полон решимости продолжить, но Кай взмолился, что им надо ехать, да и солнце уже начинало ощутимо нагревать их маленькое мобильное убежище. Бентинк обнаружился в Ровере, где курил, сложив ноги на панели, и лениво листал какую-то видавшую виды книжку, найденную под сиденьем. Марк, голодный после утренних упражнений, набросился на консервы, глотая почти что не жуя и запивая все это давно остывшим кофе. Судя по всему, его не смущал дрянной вкус этого напитка. Если бы землянина спросили, он бы с уверенностью сказал, что вот сейчас, в этом маленьком обшарпанном фургоне, обжираясь консервами и глотая кофейный сублимат, он наслаждается жизнью. Счастливый, влюбленный, свободный… Без того груза ответственности, что взвалил на себя однажды Кайзер, без необходимости держать лицо и доказывать окружающим, как ты невъебенно крут, не боясь разочаровать брата, не опасаясь сделать что-то не так… Наверное, впервые в жизни он был самим собой. Не опасным убийцей Фенриром. Не властным хозяином половины Лондона Кайзером. Все они остались там, на далекой-далекой Земле. Здесь был Марк. Только он один. — Поднимай сиденья, пора выдвигаться, — Серый сунулся в машину, все еще раскрасневшийся и поплывший, на шее красовалась пара засосов, которые он умышленно не спешил прятать. — А я уже решил, что нам грозит вторая ночевка в этих ебенях. — Вторая ночевка будет в других ебенях, гораздо более дальних, — синтет проигнорировал его тон и принялся настраивать под себя водительское сиденье.

***

Устроившись рядом с Каем, Марк долго молчал, пока Ровер колесил меж невысоких холмов — синтет вел машину уверенно, почти что не сверяясь с навигатором. Трое — все, кроме Кайзера — вели ленивый диалог ни о чем, изредка шутили, Бентинк то и дело что-то жевал, в то время как Марк, насытившись, даже думать не мог о еде. Теперь его более всего занимал вопрос безопасности. «Просто Марк» не мог обеспечить ее своим возлюбленным в должной мере — без поддержки своих бойцов, без тех рычагов влияния, что были у него дома, здесь он — всего лишь человек, который мало что знает о местных обычаях, совершенно не ориентируется в политической обстановке… Черт! Даже денег спиздить — и то это удалось сделать Каю — не Кайзеру. Мафиози херов… — Я все-таки хотел бы поработать над портативным портальным устройством, — задумчиво проговорил он, обозревая с интересом вечерний марсианский пейзаж. — Не уверен, что смогу быстро собрать образец наподобие того, что был у меня дома, но я хочу попытаться вернуться в Лондон. Там, под охраной моих людей, вы все будете в безопасности. — Мы не вернемся в твой Лондон отсюда, если я правильно понимаю работу устройства, — задумчиво проговорил Кай. — Мы окажемся в альтернативе этого мира, с другим Детройтом, другим Марсом и другим мной, если они там додумались до выращивания синтетов. Надо совместить технологии, и… Признаюсь, если мы там окажемся, я могу повторить грех Терренса и вскрою глотку твоему старшему брату, несмотря на то, что тот вариант Ксандра, который я ненавижу на самом деле, я уже отправил к праотцам, пусть и не по злому умыслу. Кай с явным удовольствием курил в открытое окно, чтобы не доставать остальных запахом табака, тем более что курящих теперь было двое. — Не забывай, что я прихватил эту малышку в шаре… Она была навигатором моего корабля, Серенити, и у меня есть понимание того, как там что работает, но расплывчатое. Если мы хотим полного понимания, надо или где-то добыть дополнительные данные или угнать корпоративное судно. Первое… сложно. Я не уверен, что хочу снова обращаться к доктору Карпину, ведь он пиздел мне все это время, что Эрик мертв. — Не то, чтобы мне не было интересно, кто такой Ксандр и за что ты отправил его к праотцам, но прямо сейчас мне куда интереснее… — Марк задумчиво тарабанил пальцами по чуть шершавой панели, — вы действительно хотите скрываться до конца дней? Ладно, с деньгами, что ты спер на Арене, мы протянем какое-то время. Интересно, какое — ведь вас с Горди скоро начнут искать. И найдут, если все то, что я успел узнать о МИК — правда. Я не хочу, чтобы вас с Терри у меня отняли, Кай. Он взглянул на синтета едва ли не умоляюще. — Я не готов сейчас об этом думать, — честно признался Серый, хмурясь и поджав губы, — это проблема меня будущего, а я нынешний хочу добраться до места, убедиться, что там нет какого-то зверья и можно жить, а после этого обеспечить нам пару недель на восстановление сил и морали. Потому что я уже под крышечку, честно говоря. У меня весь мир рухнул. Не сказать, что я не рад тому, что происходит, но мне точно нужна пауза, чтобы все уложилось. Терренс молчал. Безучастный слушатель — черт знает, какие мысли роились в его красивой голове. Иногда у Марка создавалось ощущение, что Гордон в принципе за любую заваруху, только бы весело и с огоньком. А иногда — что агент просто дает возможность Марку и Каю выяснить что-то промеж собой. Странный он — Терренс Гордон. Понимающий, преданный, но… Марк все еще не мог до конца понять этого человека. Хотя уже не представлял себе будущего без Терри. Не получая поддержки от Горди, Кайзер еще раз взглянул на синтета. Тот выглядел… Заебанным. И не только потому, что они втроем охуенно потрахались накануне. «Весь мир рухнул…» — только ли о внезапно ожившем Бентинке речь? «Все что ты хочешь», — вспомнились собственные слова. Может быть, не нужно сейчас давить и пытаться доказать… Пытаться быть Кайзером не нужно. — Хорошо, мой нежный, — Марк коснулся щеки Кая, поглаживая, успокаивая. — Мы останемся на Марсе столько, сколько нужно. Когда рушится мир… Не всегда можно построить новый на его обломках, но ты не поверишь — я кое-что понимаю в строительстве. И он улыбнулся открыто, поймав в зеркале заднего вида отражение довольной физиономии Гордона.