Я буду твоим крылом

Они были на месте только под утро — Кай не захотел останавливаться на ночлег и только скорость сбросил, стараясь вести осторожнее по прерии, где дорог не было никогда. Когда Ровер мягко остановился у остова входной галереи, ведущей на станцию, расположенную прямо на краю уходящего за горизонт каньона, все его спутники спали, и синтет тихо выскользнул из салона, не закрыв дверь, чтобы не побеспокоить никого хлопком. Кай прошелся вдоль обрыва, нашел местечко получше и уселся, свесив ноги, а потом откинулся на спину, раскинув руки в стороны и глядя в небо. Они добрались. Хотелось смеяться и одновременно кричать от ужаса. Он как будто снова оказался… Кай усилием отогнал ассоциации, очистив мысли. Нет, не снова. Сейчас все будет впервые. Терренс проснулся, едва только автомобиль остановился и убаюкивающая тряска прекратилась. Так же тихо, как и Кай, Гордон покинул салон и, поискав глазами, нашел сидящего на краю обрыва синтета. Приблизившись, он какое-то время молча стоял, любуясь приближающимся рассветом. — Красиво, — тихо произнес он. — Очень красиво, и очень безжизненно. Похоже на Этну, но… Этна более жестока в своей безжизненности. — Здесь нет действующих вулканов… Гордон сел рядом, касаясь плеча любимого. — Ты устал, — констатировал он. — Я вижу, родной. Пойдем… Тебе нужно выспаться. — Рано пока, — Кай снова сел и потер лицо ладонями, принимая настоящий облик. — Лучше возьми оружие и пошли, вскроем этот бункер, прошерстим территорию и загоним Ровер внутрь. Тогда, зная, что нас не спалят с воздуха, я смогу спокойно спать. Синтет потянулся и клюнул напарника в губы. Хотя Гордон давно уже стал кем-то гораздо большим, чем просто напарник. — Я, кажется еще кое-что понял про себя за эти дни, знаешь… — Пока нет, — Терри вернул поцелуй. — Но ты же мне расскажешь? — Что если кто-то на тебя позарится, кроме Марка, то я ему сердце выгрызу, — улыбнулся Кай, поднимаясь. — Знаешь, как бы это цинично ни звучало, я как будто тот зверек в брачный период: был открыт контактам, но как только семейная ячейка сформирована — инстинкт велит заныкаться, вить гнездо и огрызаться на любого, кто сунется, — он неловко улыбнулся. Терри слушал это признание с каким-то непонятным ему волнением. То, о чем говорил синтет, то, как он воспринимал их связь… В этом было что-то большее, чем просто любовь, хотя само это слово сейчас так и не было произнесено. Так хотелось поверить в то, что это возможно — их с Каем и… Марком совместная жизнь. Не просто дорожное приключение. Не просто невероятный секс. То, что связывало накрепко. То, что прорастало, словно крылья за спиной. Терренс так хотел в это верить. И так боялся, что однажды это все у него отнимут. Боялся, что в один из дней Кай поймет, что для него важен Марк, а Терри… Нет же! — он влепил себе пощечину мысленно. — Нет, не смей так думать о нем! Может, пора уже забыть о недоверии и попробовать… Просто жить. — Я не стану скрывать, что для меня все, что происходит… — Гордон взглянул на Кая чуть растерянно. Да он и чувствовал себя так. — Ты и Марк… И я вместе с вами… Я понимаю, что ты разглядел в Кайзере… Этот ваш разговор в машине… Айсберг до победного усирался бы, но не позволил бы тебе сделать так, как ты хочешь. А Кайзер… Терренс улыбнулся — он действительно хвалит Марка? Что творится, Вселенские духи! — Ты говорил о крыльях, да, родной? — Терри заглянул в серые глаза пытливо. — Кажется, мне пора их расправить. — А еще, прости меня за это, но я рад, что мы попались. Я рад, что перенесли все это, — Кай взял бывшего агента за руку, заговорив быстрым шепотом, — потому что у тебя больше нет имплантов, которые бы защитили тебя от меня. Потому что ты сможешь расправить крылья, не только как романтический образ, понимаешь? — То есть… Ты имеешь в виду…- Терренс едва успел подхватить летящую на землю челюсть — так велико было его удивление. — Чтоооо? После того, как Эрик Бентинк сообщил агенту Гордону, что в его теле больше нет имплантов, он был готов к тому, что рано или поздно обратится в такого, как Кай. И переход этот его не пугал. Напротив — Терри чувствовал нечто сродни мальчишескому восторгу. Это как… Как попасть в кинотеатр с эффектом присутствия наяву, самому выбрав, за какого персонажа тебе играть. Терренс хотел бы сыграть за самого сильного. И не в кино, а в жизни. Но он и подумать не мог… — Ты можешь… Летать? — это слово Терри прошептал, не веря тому, что подобное вообще возможно. Хотя… После ртутной жижи… — Хочешь полетать? — Кай попятился, и на фоне голубого рассветного неба раскрылись большие, даже, пожалуй, слишком большие крылья странной конструкции, где перо соседствовало с перепонкой, а по низу блестело перламутровым узором бабочкино крыло. Кай улыбался, глядя в восхищенные карие глаза, взмахнул крыльями, подняв пыль и песок, и, взяв короткий разбег, подхватил Гордона в объятия и взлетел. Это было похоже на то, что испытывал маленький Терри давно, в детстве, когда дед водил его в парк с аттракционами. Взлетая ввысь, оставляя на земле деда, который казался сверху маленьким-маленьким, не больше котенка, Терренс вопил от дикой смеси восторга и ужаса. Сейчас Гордон сдерживался изо всех сил, чтобы не начать орать, а потом подумал — какого хрена? И закричал. Во всю мощь легких, перекрикивая свистящий воздух и упругое хлопанье огромных крыльев. Он кричал, задыхаясь от ветра и свободы. От того, как хорошо, как восхитительно хорошо и немного страшно ему было. Сильные руки держали надежно, Терренс понимал — его не уронят, не позволят упасть и разбиться, но где-то на краю сознания все еще был этот страх, который испытывает каждый человек, поднимаясь в небо, отрываясь от земли, от своих корней отрываясь. Человек был создан, чтобы жить на земле. И пусть человечество давно покорило небесную синь, не так-то просто было покорить свой страх. Но Терри знал — он справится. Однажды, в один из дней, он справится — расправит крылья, взмоет в небо красивой стремительной птицей, поднимется под облака и даже выше, и оттуда, из-под облаков Земля покажется ему маленькой-маленькой, а все земные страхи, обиды, вся боль и отчаяние, что когда-либо приходилось ему испытывать… все это исчезнет. И останется лишь ветер в крыльях. Лишь яркая синь небес и далекий горизонт. Останутся они с Каем. И Марк. Наверное, у Марка тоже вырастут крылья. Ну, а как иначе? Серый заулюлюкал, крутанулся в воздухе и спикировал вниз, но скоро распластал крылья и полетел, планируя, над каньоном, давая Гордону рассмотреть картину рассветной пустоши с редкими зелеными проплешинами. Кай смеялся, впитывая восторг своего возлюбленного, нес его над прерией, кружил, но все равно держал в зоне видимости Ровер, из которого выскочили две маленькие фигурки и замахали руками. — Эээээй! — заорал Терренс, как будто бы люди внизу могли его услышать. — Эээээй, мы здеееееесь! И не было ничего глупее, наверное, но этниец просто не мог сдержать восторг — так хотелось поделиться тем, что переполняло его, что рвалось наружу по-мальчишески счастливым воплем. Гордон кричал, уверенный — там, внизу, Марк улыбается, счастливый за него, Терренса. — Вон они, — Эрик услышал отзвук голоса, но нашел глазами парочку в небе не сразу, сбитый с толку эхом от каньона, и указал Марку на крылатую фигурку. — Вот упырь, развлекается он. Синтет закрылся, и считать, что там происходит в его дурной голове, неопытному в общении с себе подобными Эрику не представлялось возможным. Хотя сейчас его больше интересовало не это, а сама форма, в которой носился его собрат. Он сам экспериментировал с формой, но в работоспособного летуна себя так и не облачил. — Летим обратно? — Кай говорил Терри на ухо. — Или еще покатать? — Еще! — попросил Терренс — Еще, пожалуйста! — Это надолго, я полагаю, — с улыбкой проговорил Марк, взмахнув последний раз рукой развлекающимся любовникам и, сделавшись серьезным, обратился к Эрику. — Могу я задать вопрос? — Задать вопрос ты всегда можешь, а вот смогу ли я ответить — дело другое. — Бентинк чуть склонил голову на бок, как пес, поворачиваясь к Миллеру. — Хочешь узнать, что нас связывало, полагаю? — Что вас связывало, мне как раз очевидно, — ответил Марк. Не сказать, чтобы он уже переборол свою глупую ревность… Или то, что он чувствовал в присутствии метаморфа, можно было назвать банальным собственничеством? Неважно. Кайзер предпочел бы, чтобы Эрика с ними не было, но готов был мириться с его присутствием ради Кая. Интересовало его совсем другое. О чем он думал в те редкие минуты, когда голова его не была забита чем-то более важным — например, вопросами безопасности, которые, на взгляд Кайзера, ни хрена не решало это убежище, к которому привез их Двенадцатый. Но он обещал дать синтету время прийти в себя и не собирался его в этом времени ограничивать. — Я хочу спросить, как это бывает, — Миллеру казалось, его голос звучит достаточно ровно, чтобы Эрик не подумал, насколько это действительно тревожит собеседника. — Что происходит, когда ты превращаешься… Из человека… Тебя же Кай обратил, да? — Сначала тебе становится хорошо, ты здоров, бодр и весел, как будто тебе семнадцать, потом проявляется болезненная, можно сказать, наркотическая тяга к контакту, ты просто с ума сходишь, если Кай не крутится рядом, — голубые глаза смотрели на Марка с интересом, — потом это похоже на сильную простуду, потому что все тело ломит и бросает то в жар, то в холод, но ты уже не боишься этого, ты хочешь того, что с тобой происходит, потому что мозг изменился первым, и все, что тебе нужно — это вцепиться в эту серую шкурку, и чтобы от тебя не отходили ни на шаг. А потом… — Эрик нахмурился и отвел взгляд в сторону, — потом тебя вырубает, потому что если не вырубит, это будет как операция без наркоза. А просыпаешься ты совсем другим. — Он вдруг расхохотался, — а еще у тебя нет причиндалов, ха. Да, мы можем вырастить на себе какие угодно и где угодно, хоть на лбу, но со своим настоящим членом придется попрощаться. — Пиздец, — охнул Марк, подавив желание схватиться за член, дабы проверить его сохранность, хотя никто вроде не покушался. — А как же… Ну… Ох, блять… Он вдруг расхохотался, но смех вышел каким-то нервным и немного неестественным. — А если отлить надо? — решился Кайзер. — Не надо. Зато тебе постоянно хочется жрать, гораздо больше обычного. И пить. А вот на сон вполне достаточно часа четыре. И про уборную ты можешь забыть, потому что если тебя в нее потянет, это значит, что ты очень и очень не в порядке. — Эрик заулыбался, но улыбка осталась человеческой. — У меня изменились вкусы: раньше я терпеть не мог мясо с кровью, например. — Ну, то есть если немножко потерпеть, то в итоге ты получишь вот такие — Марк кивнул подбородком вверх, указывая на небо, где все еще резвились синтет и человек, — крылья, нечеловеческую силу, возможность превращаться в неведомую хтонь по щелчку пальцев и при этом можно не спать и не срать? Черт, почему меня изначально таким не сделали? Последнюю фразу он пробурчал себе под нос, теряя внимание к Бентинку и оглядываясь по сторонам в поисках места, где можно было бы справить нужду. — Ну, если сильно романтизировать, то да, — блондин проводил его взглядом и, поняв, что разговаривать с ним пока что больше не намерены, решил, что лучше всего сейчас сделать на всех кофе.

***

— Откуда ты знаешь про этот бункер? — поинтересовался Марк у Кая, разглядывая давным-давно заброшенное — судя по степени обветшалости — укрытие, куда заехал их Ровер, ведомый синтетом. Налетавшись вдоволь, Гордон как-то странно притих на заднем сидении, в отличие от Марка, который крутил головой на 360, разглядывая то, что выхватывали включенные фары. — Еще до войны один деятель, читай «современный художник» устроил тут перфоманс. Он это называл «Одиночная колонизация»: разработал базу, прилетел, построил ее, сам с ботами и жил тут. А зарабатывал тем, что снимал и транслировал влоги. Долго жил… — Кай припарковал Ровер в ангаре, но фары пока не выключал. — А я, как задрот по колонизации, все это смотрел, когда был доступ в сеть. Ну, а потом он пропал. Что с ним стало, я не нашел. Но даже если он просто перестал снимать, то нас встретит в лучшем случае его скелет. Морф выскочил из машины и полез в багажник, доставая оттуда кейс с инструментами. — Сейчас я намерен спуститься на нижний уровень и попробовать реанимировать освещение, фонарей у нас нет, так что я на ощупь. — Такие бункеры — удобная вещь, если хочешь скрыть что-то от полиции, — Марк обошел пространство вокруг автомобиля, стараясь не выходить за пределы видимости. Все здесь было каким-то… Как в компьютерных играх на тему постапокалипсиса — много металла, местами проржавевшего, потолок из пластин, напоминающий соты, такой же «сотовый» пол, какие-то стеллажи вдоль стен, короба, кабель… — В общем, если бы я замутил подпольное производство мета, я бы устроил лабу здесь. Так что если нам тут встретится скелет твоего любимого влогера — это полбеды. А вот если после него здесь селились контрабандисты… или до сих пор наезжают… — Ну, если так, то у нас сегодня будет гораздо меньше забот, — синтет прижал длинные уши и покрутил головой, пытаясь разглядеть в темноте что-то похожее на выключатели. — Потому что они должны были бы реанимировать местную инфраструк… А, вот! Кай двинулся напрямую через ангар, по дороге дважды запнулся, так что чуть не упал, однако добрался таки до неприметного лючка, открыл его, скрипнув дверкой, присвистнул и забормотал что-то вполголоса. Эрик его оптимизма не разделял, и то, что в эту дыру мог бы кто-то завалиться, его вовсе не оставило равнодушным. — Наш ушастый друг определенно ловит от этого кайф, — шепнул Марк подошедшему Терренсу. Тот осматривался, мрачнея с каждой минутой. Эйфория полета, по всей видимости, схлынула, уступив место настороженности. — Если ему не мешать, он гнездо здесь совьет, — подтвердил Терри. — Мы обойдем бункер, когда Кай наладит освещение. А то, что у него получится завести эту древнюю шарманку, даже не сомневайся. — Я все слышал, — донеслось от щитка. Я вообще самый ушастый из всей своей модельной серии. Во всех смыслах. Ему потребовалось еще минут пятнадцать, после чего Кай выдал вполголоса: «Скрестим пальцы», и поднял видавший виды рубильник. Посыпались искры. С секунду ничего не происходило, а потом загудели и стали загораться желтоватые панели освещения в потолке. — Ма-а, — Серый определенно веселился, — ты был прав, Марк, тут определенно кто-то бывает, но не то, чтобы очень часто. И я настроен на мародерство. — Твои уши очаровательны, — Марк поймал синтета со спины, прикусывая аккуратную мочку. — И весьма нахальные. Ты что-нибудь слышал о том, что нехорошо подслушивать? Тяжелая ладонь опустилась на задницу с мягким шлепком. Не стесняясь присутствия Эрика, к ним подошел Терренс, становясь так, чтобы Кай оказался зажат их крепкими телами, и потянулся к Кайзеру. — Предлагаю сегодня ночью хорошенько наказать нашего ушастика, — доверительно сообщил он Марку, касаясь губами губ. — Так, чтобы сидеть не мог, — согласился с ним Миллер, вжимаясь пахом в округлые ягодицы Кая. — Меня не за что наказывать, — Кай не понял шутки и напрягся, — я все сделал, я привез нас сюда и включил свет. И… — он растерянно посмотрел на Терри. — Я не подслушивал. Вы не особенно скрывались, и я сразу сказал, что мне слышно… — Да что ж ты будешь делать… — Марк сокрушенно покачал головой и развернул свое испуганное чудо к себе лицом, касаясь щеки мягко. — Мы с Горди имели в виду совсем другое наказание, понимаешь? Нет? Ну… Вспоминай давай клуб, где мы познакомились. Улыбка украсила губы Кайзера. — Я никогда не сделаю тебе ничего плохого, мой нежный, — пообещал Марк, лаская взглядом любимое лицо. — Ни я, ни Горди. Если мы оба неудачно пошутили… Можешь наказать нас. И он поиграл бровями, продолжая все так же светло улыбаться. — Я понял и… Я не буду вас наказывать… — Кай смутился, поняв в чем дело. — Я люблю вас, я не смогу на вас руку поднять. Серьезно… Это даже может стать проблемой. Серый потер указательным пальцем горбинку на носу и прикрыл глаза: надо было собраться. И он действительно испытывал неловкость за свою реакцию. — Давайте посмотрим, что там внизу? — Кай оживился, пытаясь перевести тему и сгладить момент. — До ночи еще далеко. — Господи, ты такое чудо, знаешь? — Марк не желал отпускать синтета. Та наивность, с которой Кай не принял простую, в общем-то шутку, та откровенность, что последовала после… Все это было чем-то новым, тем, чего Кайзер всегда был лишен. Не зная отказа, испытав в сексе многое из того, о чем другие даже мечтать не смели, он сейчас чувствовал себя так странно… Такая неискушенность Кая… И это после того, как он брал их двоих с Горди, пустив в ход щупальца… Поразительное существо. — Как и ты, — Кай коснулся его губ и поцеловал в подбородок, заросший уже изрядно растрепавшейся бородой, а затем выскользнул из объятий. Он махнул рукой, призывая следовать за ним. — Идите, только прихватите оружие. Все же мало ли, да и от встреч с местным зверьем мы не застрахованы. Убежище уходило вглубь на три яруса, каждый из которых точно повторял остальные — центральный холл круглый, точнее шестиугольный, и в стороны от него, как будто снежинкой — другие комнаты. Внизу находились генераторы и управление солнечными панелями, все системы жизнеобеспечения, вплоть до вентиляции, скважины и баки с водой, которые сейчас, после включения питания, стали медленно наполняться. Наверху был ангар, расположенный ниже уровня плато, а еще обнаружился выход в комнату с панорамным видом на каньон. Остальные переходы оказались разрушены. На втором же этаже — жилые комнаты в количестве трех, кладовая, санузел и кухня. Все стены здесь были покрыты рисунками и узорами руки бывшего хозяина. — Тот самый случай, когда мне жаль оказаться правым, — задумчиво произнес Марк, рассматривая найденный в кладовой запас сухих пайков. — Тут стоит дата изготовления, — он показал упаковку Каю. — Заодно просвети меня относительно вашего времени. А то я все еще живу по земному календарю. Но не успел Кай ответить на вопрос, как послышался голос Терренса — тот обследовал одну из спален. — Вы только посмотрите! — Гордон продемонстрировал вошедшим металлический контейнер, полный ампул с непонятной Кайзеру маркировкой. — Х6, — ответил Терри на незаданный вопрос Марка. — Сыворотка, подобная той, что содержится в жидкостях Кая. Грубо — панацея от всех болезней. Допустим, голову тебе оторвет, а с помощью сыворотки ее на место поставят. — Контрабандисты? — мрачно спросил Марк, потирая затылок, как будто что-то прямо сейчас угрожало его голове. — Они, суки, — кивнул Терренс. — И хрен знает… В любой момент нам можно ожидать гостей. — Сейчас сентябрь 2093 по новому Земному времени, — ответил вместо Кая Эрик. И. Сыворотка — это серьезно. На Марсе ее не делают, даже на Земле ее изготавливают только в паре мест. — Пайки просрочены на полгода, я не думаю, что для нас это проблема, но тут очень давно никого не было, — Кай оживился и принялся методично вскрывать все ящики в комнате, как будто полжизни занимался этим. — Тут должны быть еще товары с земли, если так. И я не вижу проблемы, если хозяева вернутся. Это решаемо все. — Просроченная жратва — это всегда проблема, — не согласился с синтетом Марк. — Разве что с помощью этой чудо-сыворотки потом лечить расстройство желудка. И… Если эти ампулы имеют такую ценность… Не думаю, что их оставили тут надолго. Если за сывороткой придут… Кто знает, в каком количестве и чем эти ребята будут вооружены. Не хочу казаться паникером, но и недооценивать возможного противника тоже не стану. — Все познается в сравнении: после вооруженных сил регулярной армии межпланетного протектората даже все марсианские контрабандисты сразу не кажутся мне такой уже серьезной проблемой. — Синтет вскрыл очередной ящик и замер, рассматривая содержимое. — Эрик, топай на кухню, включи воду, проверь, чтобы система работала, и грязь стекла. Что-то пойдет не так — сообщи. Понял? — Ладно, — Бентинк прихватил с собой паек и вышел, на ходу доставая оттуда галеты. — Тут оружие, немного, но достаточно, новое, в масле, — не оборачиваясь, проговорил Кай и перешел к другому ящику. — А тут… — в Марка и Терри полетело по упаковке с пестрой этикеткой. — Земные продукты. Кофе, какао, специи. Это не растет на Марсе, натуральное ценится очень высоко. — Вселенские духи, кофе! — радостно воскликнул Терренс, целуя оказавшийся у него в руках пакет едва ли не в засос. — Кем бы ни были эти парни, я, так и быть, постараюсь убить их не больно, если они явятся сюда по нашу душу. Кофе… Настоящий… Даже сквозь пакет слышно, как пахнет, — и он сунул упаковку под нос Кайзеру. Пакет, разумеется, ничем не пах. — Кофейный маньяк, — отпихнул Марк руку Терренса. Его сейчас интересовало оружие. Склонившись над ящиком, он принялся перебирать стволы незнакомой ему системы. Кай продолжил свои изыскания, как будто бы это все уже были его ящики, его запасы, и отдавать он их никому не собирался. Нашлось еще немного одежды и какие-то запаянные в вакуум тряпки, оказавшиеся одеялами — все же тут, вероятно, собирались если не жить, то проводить прилично времени. — Надо проверить, есть ли отопление в этом логове, — пробормотал синтет себе под нос. Дальше он нашел небольшую партию жидкого кокаина, которую просто выкинул, как только сообразил, что это, в ту же кучу, куда сваливал упаковки от тряпок. — Я пойду проверю спальни… И надо перетащить всю еду на кухню. А просроченные пайки — это не то, что ты думаешь. Дата там не фактическая, а рекомендуемая, эти штуки по тридцать лет хранятся, хотя я бы их отложил на крайний, а тут реанимировал бы кухню, а ночью добыл бы нам кого-нибудь на ужин… — Теперь я спокоен за свой желудок, — улыбнулся Марк, положив на место новехонький плазменный — если он все правильно понял — пистолет. — Я пошел реанимировать кухню, — сообщил Терренс, не расставаясь с пакетом, полным его драгоценного кофе. Несложно было догадаться, зачем он туда рвется. — Ты и впрямь наслаждаешься… этим, — Марк обвел взглядом пространство комнаты. Облокотившись плечом о дверной косяк, он смотрел сейчас на Кая с нежностью. Тот проводил ревизию припасов с таким сосредоточенным и заинтересованным видом, что Кайзер, глядя на него, чувствовал нечто сродни умилению. — Мне нравится находить всякое, — признался синтет, — Да и искать тоже… Знаешь, однажды у меня была даже экспедиция со всеми этими картами, подсказками и сокровищами, как в фильмах, — Кай выпрямился и повел плечами, — правда в фильмах умалчивают о том, как в таких местах может вонять. А еще я люблю оживлять и обживать руины, есть в этом что-то такое… Так же как реанимировать старую технику, например. Не, знаю как объяснить. — Иди ко мне, — позвал Марк, распахивая объятия. Так захотелось почувствовать Кая рядом. Прикоснуться. Надышаться им. Он был сейчас очень… Человечный. Еще недавно парящий под облаками, в эту минуту довольный тем, что удалось раздобыть пакет с кофе. Эта непосредственность притягивала. Хотел бы Марк иногда быть… Таким… — Что случилось? — Кай поднял брови, в голосе Марка почудились беспокойные нотки, хотя, может, только показалось, — Все в порядке? Синтет подошел к нему и нырнул в объятия, обхватив Кайзера под руки и уткнувшись лицом в шею, прильнул всем телом доверчиво. — Ну я… Хер знает в скольких световых годах от родного дома, — Марк старательно изобразил испуг на лице, — в полуразрушенном бункере контрабандистов в компании беглого оперативника инопланетной корпорации и двоих метаморфов, один из которых оттрахал меня щупальцем… Дай-ка подумать… Кай напрягся в его объятиях, и Кайзер поспешил провести по спине ладонью, успокаивая. — Я не в порядке с тех пор, как очнулся у Лукаса с пришитой искусственной рукой, — признался Марк, пожалуй, впервые в жизни решившись поведать кому-то о том, что на душе. — Это там, дома я — Кайзер. Здесь я… Просто Марк. Но знаешь… Мне хорошо. С тобой… С Терри… Я не в порядке, но я… С вами я становлюсь самим собой. Я путанно объясняю, да, родной? И он коснулся виска теплыми сухими губами. — Я понимаю, о чем ты говоришь, мой хороший, — Кай на секунду обнял его крепче и немного отстранился, чтобы заглянуть в лицо Миллеру. — Ты не просто Марк, ты — настоящий, а это так много значит на самом деле, мое сокровище… — он погладил Кайзера по щеке сгибом пальца. — Столько пришлось пройти, чтобы найти тебя… Марк зажмурился, как будто так, с закрытыми глазами, было легче поверить в то, что все это происходит с ним. Что он — чье-то сокровище. Что нужен именно он, Марк. Не его деньги. Не связи его брата. Не даже его крепкий член и умение довести партнера до исступления сотнями различных способов. Стоило утратить все, что было важно когда-то. Чтобы стать настоящим. — Ты больше меня не потеряешь, — пообещал Марк. Его взгляд при этом был серьезен. Он говорил так веско, как будто важный договор визировал. — И я не позволю потеряться тебе.