Я буду твоим крылом

Время шло спокойно, можно даже сказать, беспечно. Системы станции работали без сбоев, склады перебрали и частично пополнили содержимое морозилки тем, что принес с охоты Кай, и в целом, пусть припасы и не отличались разнообразием, но их количество позволяло прятаться в бункере, наверное, с полгода. По иронии, буквально через пару дней над спутниками нависла неиллюзорная угроза проверки на прочность. Кай услышал первые раскаты грома и выбрался наверх, оглядываясь. С востока, закрывая собой больше половины горизонта, надвигалось темное серо-коричневое марево, изредка освещаемое изнутри лиловыми вспышками. Кай прикинул время. Эрик, по идее, должен был успеть попасть в Ноктис до бури, но вот обратно он сможет выдвинуться только после того, как ураган минует — защиты Ровер не имел вовсе. У Двенадцатого не было опыта столкновения с самумом такого масштаба, какой он видел сейчас перед собой, но то, что он знал об этом в целом и о пылевых бурях на Марсе в частности, не внушало оптимизма. Пылевые бури здесь сезонные и носят такой масштаб, что изменяют облик планеты, видимый с орбиты. И по прикидкам… да, было начало сезона, а это значило, что есть все шансы оказаться в этом стихийном бедствии на месяц, а то и больше. Новый раскат грома раздался ближе и был таким громким, что его услышали Марк и Терри, находившиеся на нижних этажах. Они поднялись как раз тогда, когда синтет закрывал отдушины, ведущие наверх, благо имелись и другие, забирающие воздух со дна каньона, где не было столько пыли. — Весь этот переполох из-за тучки на горизонте? — поинтересовался Миллер, наблюдая за быстрыми, сосредоточенными движениями Кая. То, что приближалось к их временному убежищу с востока, «тучкой» никак не было — закрыв полнеба, свинцовое марево надвигалось с пугающей неизбежностью. Должно быть, таким видел Ной начало вселенского потопа. В отличие от мифического героя, Марка стихия не пугала. Тем более он не понимал, зачем столько телодвижений. — Облачка пыли скорее… — Кай продолжал герметизацию их убежища, вполне понимая скепсис своего возлюбленного, — понимаешь, самум здесь и на Земле — это разные вещи. Там это… Ну, скорее неудобство — много пыли, пара раскатов грома и молния в громоотвод, переметы на дорогах, может быть. А на Марсе… Это реально пиздец. Ветер тащит пыль и песок с такой силой и скоростью, что рвет на тебе одежду и мясо с тела сдирает как наждачкой. Электрической статики в воздухе столько, что… — его прервал еще один громвой раскат, — …вот именно. Выгнать человека на улицу в такую погоду — это буквально может быть способом казни. Синтет соскочил на пол, закончив с отдушинами, проверил, насколько хорошо закрыта дверь на террасу и подошел к Марку. — И длится это может неделями. Мы открывали окна, теперь надо все запереть и переждать. Надеюсь, защита электросистем отработает как нужно, и мы не останемся тут, как кроты в норе. Марк нахмурился. У него не было никакой причины не доверять знаниям Кая о том, что в этих краях может считаться стихийным бедствием. И если он говорит, что придется переждать какое-то время, не высовывая нос на улицу, значит, так тому и быть. Терри участия в разговоре не принимал. Он был наслышан о том, какой силы ветры дуют на Марсе, и чем может быть опасна пыльная буря. Поэтому Гордон молча принялся помогать, думая о том, как долго им придется провести взаперти. Нет, он не страдал клаустрофобией или чем-то вроде, но ему претила мысль о невозможности выйти наружу тогда, когда захочется. Эдакое добровольное заточение. Ничего хорошего. — Марк, не отнесешь вниз вон тот куст в кадке? — попросил Терренс, указывая на невысокое ветвистое растение, стоящее справа от входа на станцию. Откуда оно тут взялось-то? Может, Блонди приволок? — Какой куст в кадке? — непонимающе спросил Марк. — Куст там если и был, то очень давно, — Кай показал на керамический приземистый сосуд с облупившейся глазурью, — я нашел его на террасе, когда разгребал песок, подумал, может пригодиться. Только почистить надо… Серый вопросительно посмотрел на Гордона. С другой стороны, ну показалось и показалось. — Марк, я кое о чем тебя попросить хотел на самом деле… — Я отсосу тебе, когда отнесу этот горшок, — подмигнул Марк, подхватывая кадку, довольно тяжелую, несмотря на то, что она была пуста. Как и Кай, он не обратил внимания на то, что там померещилось Горди. Может, не выспался человек? Кайзер так заездил этнийца этой ночью, что тот с самого утра клюет носом и натыкается на углы. — Во-от я примерно об этом… Милый, я понимаю, что ты это делаешь искренне и потому что так привык… Привык так ласку выражать… Я понимаю, что я, в этом плане, можно сказать, неженка… но — Кай нахмурился, жмурясь, и тряхнул головой — проговаривать это вслух было очень неловко, — пожалуйста… Меня коробит, когда ты разговариваешь с нами как с персоналом закрытого клуба. Я говорю только за себя, Амбер, может быть, другого мнения… — синтет замялся, уже жалея, что начал. — Я… Эммм… Вау! — Кайзер не смог вот так сходу придумать ответ. То, о чем говорил Кай, казалось Марку надуманным. Он знал, что вовсе не является образцом хороших манер и изъясняется совсем даже не высоким стилем. Хотя, когда того требовала ситуация — во время важных переговоров, например, — Марк вполне мог похвастаться обширным словарным запасом и умением грамотно строить сложные предложения. В конце концов, учеба в Массачусетском технологическом позволила получить знания не только в области физики и квантовой механики. Но никто из любовников Кайзера не жаловался, когда тот предлагал отсосать вот так вот прямо. — Тебе не нравится, как я с тобой обращаюсь, Горди? — прямо спросил он Терренса. Тот вскинул на него обеспокоенный взгляд янтарных глаз, и выражение их демонстрировало непонимание. Тот словно не слышал, о чем его спрашивают. Уставившись на пустой горшок, что держал Миллер, Терри думал о том, что… Он же и впрямь видел это — большой куст с мясистыми зелеными листьями, что торчал в этом долбанном горшке. Видел так ясно… вот как Марка сейчас видит. — Я спрашиваю, ты чувствуешь себя послушной шлюшкой, когда я предлагаю тебе минет? — Ты… — Терри сжал кулаки в карманах, так, чтобы короткие ногти больно впились в ладони. Боль отрезвила, помогла прийти в себя. — Иногда ты выражаешься, как суперкарго на грузовом флаере, но если тебе кажется, что это придает тебе брутальности… Не знаю, может, надо попробовать проработать это с психологом? Тогда тебе не будет казаться, что ты не такой крутой, каким ты сам себя представляешь? Фыркнув, он отобрал у Марка чертов горшок и сам понес его вниз. — Что это с ним? — пожал плечами Миллер, вопросительно глядя на Кая. — Хороший вопрос… — Серый растерянно поднял брови, он подошел ближе и прислонился плечом, приобняв Марка за пояс. — Может, напомнило ему что-то? Кай прижался сильнее, глядя Марку в лицо: он все еще желал объясниться. — Извини, я не хотел тебя расстраивать, правда, но все эти «дотрахивай его» и «послушная шлюшка» — это у меня нехорошие штуки в голове тревожит. Я получаю массу удовольствия от того, что мы делаем в постели, но слова… слова задевают. Прости… — Не извиняйся, — Марк перебирал длинные волосы Кая, наслаждаясь этим ощущением тяжелого шелка между пальцами. — Я сам должен был следить за языком… Он нахмурился, вспоминая это однажды вскользь кинутое синтетом: «Когда меня продали в бордель». А он, Марк, вел себя, как толстокожий бесчувственный ублюдок все это время. — Я не привык… — Миллер и сам чувствовал себя смущенным тем, что они ведут эти разговоры после того, что творили втроем в постели. И Кай все это время словечка не проронил о том, что ему может быть неприятно то, что делает или говорит Кайзер. — Ты будешь смеяться, мой нежный, но у меня никогда не было отношений. Правда. Секс — сколько угодно. Чаще всего — именно в клубах подобных «Черному терновнику». Я пытаюсь быть… надежным партнером. Я люблю тебя и Горди так, как… Да я вообще не любил никого, веришь? Я буду нежен с тобой. Так нежен, как ты захочешь. — Верю… — морф прикрыл глаза, подаваясь к руке, как тянущийся к ласке зверек, — и сам секс-то может быть сколь угодно грубым, мне заходят такие вещи под настроение. И спасибо за откровенность, сокровище… Я постараюсь тоже… Снаружи снова грохнуло: так сильно, как будто молния ударила прямо над крышей. Кай вздрогнул от неожиданности и посмотрел вверх — он успел заметить мелькнувшую призрачную тень. — Да чтоб тебя, прозрачный… — он ругнулся шепотом, взгляд невольно скользнул в сторону, пытаясь ухватить, но видение исчезло. — Что такое? — Марк не мог не услышать ругательство. — Вы с Горди пугаете меня. Один видит несуществующие растения, ты… Что там было, Кай? — А я вижу несуществующих людей, — не стал юлить синтет. — Это и раньше случалось на фоне нервного перенапряжения и чувства вины, но не так ярко что ли, а сейчас, после удаления стека, у меня как будто крыша едет: видится всякое, даже была вполне комплексная галлюцинация после того, как я от электрошока очухался. — Кай показал пальцем, — мне показалось, что там что-то мелькнуло сейчас. Или кто-то… Туда, куда Амбер ушел. Думаю, нам стоит тоже к нему пойти. — Хорошо, — легко согласился Марк и, сжав в ладони прохладные пальцы синтета, поспешил увести его вслед за Терренсом. Он вполне понимал, что после пережитого им всем — а Каю особенно — еще и не такое могло приглючиться. И если предполагалось, что они зависнут в изоляции надолго, нужно сделать так, чтобы стресс не усугубился. Иначе быть беде. Кайзер вовсе не считал себя тонким психологом, и вряд ли он мог предложить что-то, что могло бы помочь друзьям справиться со стрессом, кроме… Он просто мог заботиться о своих любимых и быть рядом, если потребуется помощь. Таким же образом строятся все нормальные отношения, правда? — Знаешь, — задумчиво проговорил Марк, когда они спускались по ступенькам в большой зал, который служил им некой гостиной, — у нас на Земле в некоторых городах случались техногенные катастрофы. Радиация, все дела… Так вот люди, которые устраняли последствия аварий, видели такое… Я к тому, что… Может, оно и существует — то, что ты видишь? — Ну… Слушай, я не говорил, что этого не существует, я говорил, что это уже было, а сейчас острее. Я в целом… не склонен сомневаться в том, что я вижу, потому что мои глаза не врут, — Кай постучал себя пальцем по виску, — если бы они были настоящие, то можно было бы что-то сказать об этом, но оптику не обманешь. А остальное у меня в мозгу, в смысле галлюцинаций, я думаю, это просто реакция психики или персонификация внутреннего голоса. — Кай глухо сглотнул, вспоминая, как ему являлось видение Зейна и Ребекки, чтобы заставить бороться за жизнь. — А если здесь яд или излучение, то тебя должно было накрыть первым — у тебя ни фильтров, ни врожденной защиты. — Охуеть как я крут! — приосанился Марк, рисуясь, и тут же, засмеявшись, схватил в охапку синтета, как будто хотел укрыть руками от болезненных воспоминаний.

***

Самум бушевал уже третий день. И не сказать, чтобы Миллеру не нравилось их временное заточение. Он не воспринимал вынужденную изоляцию как нечто травмирующее. Не было ассоциаций с тем, что испытывал он, будучи заключенным. Замкнутое пространство не давило. Напротив — он считал, что отлично проводит время в компании тех, кто стал так близок. Ему было комфортно, что бы они ни делали втроем — засыпали, измотанные долгими ласками, лениво болтали, расположившись в гостиной после простого, но сытного ужина, или же наводили порядок… На самом деле главным по уборке был Терри. Он отчего-то раздражался сильнее всех, когда замечал оставленный кем-то беспорядок. А Кай, привыкший к тому, что на Серенити мусор убирают боты, порой устраивал вокруг себя маленький свинарник, и тогда Гордон, скрипя зубами, запихивал мусор в контейнер, ворча недовольно. Терри вообще переносил самум хуже других. Не привыкший к долгой изоляции, он все чаще ловил себя на том, что сдерживается, пытаясь не заорать на Кая, когда тот в очередной раз роняет на пол обертку от протеинового батончика, или не спихнуть с кровати Марка, когда он перетягивает на себя пушистое теплое одеяло. Эти бытовые мелочи… Терренс злился на самого себя за то, что они раздражают его настолько, но все же… Раздражался. К концу первой недели самума Терри был уверен — он свихнется, если пыльная буря не прекратится в ближайшее время. Он стал чувствовать запах. Тяжелый, острый запах вулкана. Эксклюзивный аромат, изготовленный специально для Джейсона Ламберта. Никто во всей необъятной Вселенной не пах так притягательно и так горячо. Но чувствовать этот запах здесь, на Марсе, под землей… Нереально. — Я спать, — заявил Терри сразу после ужина, поводя носом и окидывая еще не закончивших трапезу Кая и Марка недовольным взглядом. — И серьезно… Если утром я найду перепачканные кружки и фантики под столом… Он развернулся и, буркнув: «Спокойной ночи», удалился. — Все будет нормально, я обещаю… — Кай проводил его виноватым взглядом и поджал губы. И это человек, у которого в каюте были разбросаны вещи? Который не позволял БоИИ наводить порядок у себя и заклеил камеру? А теперь? Синтета давно так не дергали за чистоту, и он чувствовал, будто все делает неправильно. Он отодвинул бокс с пайком и полез под стол, куда случайно смахнул обрывок обертки. — Если Горди доебется до меня с не опущенным стульчаком для унитаза, я ему в глаз дам, — пообещал Марк, буравя спину удаляющегося Гордона рассерженным взглядом. И тут же пожалел об отпущенной угрозе. Он же, вроде, обещал быть рядом и помогать. Но Терренс и впрямь вел себя как склочная хозяюшка, третируя их с Каем по пустякам. — И никакого секса! — кинул он вслед удаляющемуся Гордону. Они и правда уснули сразу же, как только устроились в кровати. Впервые не занимаясь любовью. И когда Марк подорвался посреди ночи — ему захотелось отлить — то не обнаружил сопящего слева от него Терренса. Решив, что тому понадобилось по той же нужде, Марк еще какое-то время оставался в постели, дожидаясь возвращения любовника — санузел на станции был один, не смущать же человека. Но когда Терренс не появился, Миллер отправился на поиски. Мало ли? Вдруг Горди плохо стало? Хрен знает, что тут с пайками, вдруг и впрямь просрочка попалась? Он услышал это, когда до ванной комнаты — название слишком громкое для маленького помещения, где с трудом умещались тесная душевая кабина, раковина и унитаз, — оставалось всего ничего — один лестничный пролет. Глухие рыдания, которые по мере приближения Марка перешли в душераздирающий, хриплый вой. — Горди! — Кайзер рванул дверь санузла, и замер, пораженный. Терренс сидел в душевой, скрючившись на поддоне, прижимаясь спиной к пластиковой дверце. Он как будто баюкал кого-то у себя на руках, хотя на самом деле ладони его касались пустоты. Он сидел так, совершенно потерянный, отрешенный, и… И Марк не раздумывал больше ни о чем. — Терри! — он метнулся к этнийцу, залез в душевую кабину — она едва вместила их двоих, — опустился рядом, пытаясь схватить за руки, которые продолжали делать в воздухе странные пассы. Гордон словно гладил кого-то невидимого. «Невидимый», — мелькнула мысль. Уж не тот ли это, кто померещился Каю? — Терри, посмотри на меня! — попросил Марк. — Что с тобой? Но тот не реагировал. В руки не давался. — Джей… — повторял он сквозь слезы. — Джей… нет… В душевую вломился Кай, переполошившийся, всклокоченный, проснувшийся от крика и едва ли не кубарем выкатившийся из спальни. — Что случилось?! Метаморф почувствовал, как волоски на загривке встали дыбом, когда он увидел скрючившегося в уголке Терри. И опять это… То, что он звал призраком про себя: почти невидимое, он видел, как Гордон баюкал это на руках, но как только Кай подал голос, оно, будто клок тумана на ветру, скользнуло в сторону и вылетело в холл, пройдя буквально насквозь и Марка, и его самого. И если Марк ничего не почувствовал, то Кай ощутил, как его окатило чужой болью. Окатило и схлынуло, оставив только холодный пот на висках. И тут же руки Терренса упали на колени — ему уже не нужно было удерживать чье-то тело, пусть это самое тело существовало лишь в его воображении. — Я нашел его таким, — шепнул Марк. — Горди, — он коснулся ладонью мокрой щеки Терренса, лаская большим пальцем выступающую скулу. — Горди, это я и Кай. Все хорошо, слышишь? Что бы там ни случилось… Уже все хорошо. Терренс обвел их двоих мутным взглядом — и на дне янтарных глаз сейчас читался самый настоящий ужас. — Тут был Джей, — сглотнув, глухо произнес Терренс. — Я хуй знает, Кай… — почему-то он обращался к одному лишь синтету. — Он лежал тут… Я не уберег… Я должен был… И он взвыл снова, будто пережитый кошмар еще не отпустил. Гордон проснулся час назад. Резко, будто кто за плечо толкнул. Оно уже было — это понимание: что-то случилось. Что-то плохое. Словно кто-то нашептал это в ухо. И Терренс знал, куда нужно идти. Он лежал там — свернувшись калачиком в душевой кабине, и кровь из проломленного виска стекала по красивому лицу Джейсона Ламберта, капала с подбородка в белоснежный поддон и ручейком убегала в сток. И ее было так много… Она все текла, и текла, и Терренс, бросившись к любимому когда-то человеку, пытался… Его нельзя было оживить. Нельзя было помочь. Паук был окончательно и бесповоротно мертв. Кто-то проломил ему череп, а Терренса не было рядом, чтобы отвести беду. Он спал, уютно устроившись рядом с Кайзером и Каем, а в это время кто-то убивал Джея. — Я не спас… — повторял Терренс трясущимися губами. — Не спас… — Амбер, хороший мой, уверяю, с ним все в порядке, — Кай тихо выдохнул, вытянув губы. — Джей дома с семьей, ну или опять где-то наводит порядок, окруженный личной гвардией. Все с ним хорошо, я тебе это докажу, как только буря стихнет, — он наклонился, опершись на Марка, и протянул руку. — Ты больше не его телохранитель, помнишь? Ты же уволился сам. Дай мне руку… — Я не уволился… — тихо проговорил Терренс. Он все еще не пришел в себя, хотя взгляд агента сделался уже более осмысленным. Его шатало, когда он, подав Каю руку, вылез таки из душевой, и они все втроем вернулись в спальню. Молча. Терри заговорил только, когда его уложили в кровать, и двое любящих его людей крепко прижались, согревая своими телами. — Я не знаю… — Гордон сглотнул тяжело. Ему было стыдно. И очень-очень страшно. Потерять рассудок, едва обретя свободу — это было слишком. — Я не понимаю, почему меня так заглючило. Может, тут в воде что… или в пище… Я не знаю… — Тихо, — прошептал Марк, перекидывая через Терри тяжелую руку и целуя влажный висок. — Тихо, не думай сейчас, ладно? Просто отдыхай. У всех бывают плохие времена. Мы разберемся. Да? Тот закивал и уткнулся губами в ямочку между ключиц Марка. Все думали, что он не сможет уснуть, но, вымотанный этим кошмаром, Гордон провалился в сон мгновенно. В отличие от Миллера, который не мог заснуть. Увиденное потрясло его — такого он не наблюдал даже на Арене, а там с катушек слетали частенько. — Поговорим? — одними губами спросил он синтета, который тоже лежал с открытыми глазами. Кай все это время смотрел Гордону в затылок и взглянул на Миллера, только когда тот к нему обратился. Это «я не уволился» отчего-то стало как удар коленом поддых: Кай чувствовал, как сбилось движение диафрагмы, и он все никак не мог нормально вдохнуть. Сперва — не до того было, не до его подкатывающей истерики из-за того, что, оказывается, его обожаемый Амбер остался с ним не сам, как обещал, не выбрал его… За него все решил Паук. Отдал в нагрузку к этому проклятому бонсаю! И сейчас, когда все стихло, на него накатило снова. Кай прикусил внутреннюю сторону щеки, бесшумно и часто дыша носом. — Да… — так же едва слышным шепотом. — Ты хочешь знать про Джея? — На самом деле, я хочу признаться, что мне страшно до усрачки, — признался Марк, усаживаясь в продавленное кресло, протертая обивка которого неприятно колола обнаженную спину. Он натянул одни лишь брюки, не заботясь о том, чтобы прикрыть торс. И согревал ладони о чашку с обжигающе горячим кофе, пытаясь унять дрожь. — Я повидал на Арене всякого… Но не так… Люди, окружающие меня, сходили с ума. Но никто не рвался спасать бывшего любовника. Это же тот самый шеф приглючился Горди? Который с кусачими растениями? — Да, он. Но Джей не просто шеф и бывший любовник. Он худшее, что может случиться с таким человеком как Терренс Гордон, — Кай шмыгнул носом и впервые за долгое время полез за сигаретами, которые стал экономить с момента начала бури, что гудела над их головами и не давала ни на секунду о себе забыть. — Вот представь себя и самого преданного из твоих людей, который был бы не просто верным псом, а который любил бы тебя, — чиркнула зажигалка, и синтет выдохнул густой сизый дым носом, голос его стал низким и вкрадчивым. — Но потом ты бы нашел себе кого-то еще, но этого пса так и держал бы при себе, сначала обещая, что вы снова будете вместе, а потом уже ничего не обещая, но все равно держал, как марионетку за жилы тянул. И твоя жизнь и здоровье стали бы его личным смыслом. Вот кем был Джейсон Ламберт для Амбера. А потом Джей отдал его мне, как я теперь понимаю. Терри обещал, что уйдет сам, а потом явился с вещами и Джеем, который взял с меня слово о нем позаботиться… — Синтет напряженно облизал губы. — Это не просто бывший. Это тот, кто много лет был его Raison d'être Знаешь что это? Марк молча кивнул, раздумывая над тем, что рассказал Кай. Не имея привязанностей — не говоря уже о том, чтобы испытать такое сильное чувство, как любовь, — Кайзер едва ли мог понять, что творилось в душе Терренса, когда ему пришлось покинуть человека, который составлял смысл его жизни. Того, кто был причиной просыпаться по утрам. Кто двигал вперед жизнь агента Гордона. Если все так, то неудивительно, почему Горди так накрыло. Хотя… — Думаю, был бы Терри настолько привязан к Джею, хрен бы последний его выпер, — задумчиво проговорил Марк. Кофе в его ладонях постепенно остывал, но он будто бы не замечал этого. — Не улетел бы с тобой. Не оставил бы того, кто так важен. Быть может, ты преувеличиваешь важность этого человека для Горди? Обида на то, что засранец лгал тебе, заставляет видеть все в более мрачном цвете. Я понимаю… Это дерьмово… — Я говорю «был», а не «является сейчас», но такие штуки быстро не проходят, а мы с Амбером вместе от силы пару лет, и половину этого времени я провел в морозилке. Синтет стал мерить пространство шагами, нарезая круги, как зверь в клетке. В голову полезли мерзкие мысли: и о том что было с ним, когда погибла его первая любовь, и о том, сколько он в себя приходил, и о том, как сам держался за иллюзии об Айсберге и… — Тогда мы были друг для друга просто способом прийти в себя, лекарством от разрушающей зависимости. Я не могу его винить за то, что он не решился сказать все как есть… А потом это уже стало неважно. Сейчас это неважно… — Кай закрыл руками лицо и зашептал на вдохе: — только что ж меня так выворачивает? Марк не пропустил мимо ушей фразу о морозилке, решив после разузнать, что же такое приключилось с синтетом. Сейчас же на повестке дня у них был немного отмороженный агент Гордон. — Ты живой, поэтому тебя и выворачивает, — Марк отставил свой кофе и протянул руку, приглашая Кая переместиться к нему на колени. — И ты не прав, когда говоришь, что это неважно. Дело не в том, что наш Горди все еще повернут на своем бывшем. А в том, что он не был с тобой честен. Это между вами… И вам стоит с этим разобраться, иначе… Иначе ничего не получится. А я бы очень хотел… Он замолчал, неожиданно смутившись. Слишком наивным вдруг себя почувствовал. — Я бы очень хотел, чтобы у нас получилось. Ведь у меня никогда не было ничего подобного, понимаешь? Странно, я не чувствовал себя обделенным из-за этого до тех пор, пока не встретил тебя, родной. Кай забрался к нему на руки, свесив длинные худые ноги через подлокотник, прижался покрепче, будто замерзший в поисках тепла, и уткнулся лбом в шею. — Я бы тоже хотел… — он притих и взял Миллера за руку, разглядывая совсем не изящные, но такие сильные и такие ласковые пальцы. — И ты прав… В том, что нам с ним надо это выяснить… А в том, что ты не чувствовал себя обделенным, позволь усомниться. Ты бы не был таким умелым любовником и завсегдатаем злачных мест, если бы на душе у тебя было все гармонично. Ты искал… И, что характерно, именно там и нашел. — Не самое романтическое знакомство, правда? — виновато улыбнулся Кайзер. — И я бы сказал, что все тебе компенсирую, когда мы выберемся из этого пиздеца, но боюсь, что мои ухаживания ты сочтешь банальными. Все, что приходит в голову — это свечи и охапка цветов. Марк поднес к губам их с Каем переплетенные пальцы и поцеловал каждую костяшку. — Меня волнуют не столько бывшие отношения Горди, сколько то, почему так… Терренс — не пацан сопливый. Если он служил бодигардом у такого человека, как этот ваш… Джей… Если его приняли на работу в МИК, наверняка… Ну не знаю, нужно было пройти кучу психологических тестов и прочее… Так вот с чего бы вдруг так заглючило такого выдержанного человека, как Терренс Гордон? Может быть, и впрямь что-то в воде? В системе вентиляции? Тогда нам пиздец. — У меня никогда не было цветов и свечей… — Кай потерся макушкой. А вот следующие слова Кайзера заставили его задуматься. Было в этом что то… И то, что он видел, ему не нравилось. — Знаешь… — синтет выпрямился и поискал глазами перед собой, — по идее, тебя должно было накрыть первым, а еще… Еще вы должны уже заиметь такие же медные желудки, как у меня, и небольшую толерантность к токсинам, но было кое-что другое… — взгляд уперся в дверь, за которой мирно спал Терренс. — Я ведь опять его видел… Этого хуя прозрачного, он был у Амбера на руках, когда я прибежал… — Прозрачный хуй… Не зря мы встретились в «Терновнике», — усмехнулся Марк, но сделался серьезным в следующий же момент. — Ты видел кого-то? Это был человек? Как… ну… Как призрак, какими их в кино изображают? У вас тут есть кино? Это его Горди баюкал, думая, что видит мертвого бывшего? — Я уверен, что умею такое, чего ни один твой любовник из этого клуба даже представить не может, и дело не в том, что я могу отращивать всякое, — Серый фыркнул. — Есть у нас кино. Я видел, это… Это как клок тумана, а еще раньше было похоже на человеческую фигуру, — синтет чуть отстранился и заглянул Марку в лицо, — незадолго до бури, когда мы играли в эту игру с откровениями. Если эта тварь и правда может давить на мозги, то Амбер выбран, потому что самый податливый. Не в смысле слабый, а скорее ведомый. И еще у Терри в жизни не было настоящего жестокого дерьма. — Допустим… — проронил Марк, думая о том, что случится с ними, если они не выберутся наружу в ближайшее время. — Но как эта тварь узнала обо всем? Понятно, что подсознание Терри выдало ему такую вот пугающую картину… Но как эта штука… Как она поняла, что именно на Горди нужно давить? Он дотронулся до подбородка синтета, заглянув в родные глаза, как будто именно там были сосредоточены ответы. — И не сравнивай себя со всеми ними, — попросил Марк. — С теми, кого я трахал до того, как узнал тебя и Горди. Я с тобой не потому что ты… отращиваешь всякое, — Кайзер улыбнулся мягко. — Я с тобой, потому что ты — это ты. Самый лучший. Понимаешь? — Понимаю… И не буду, — Кай потерся носом о нос и прикрыл глаза, улыбнувшись — внутри эти слова отозвались теплым трепетом. — Ты мой самый… Ты мой единственный Марк, запомни это. Со всеми этими плясками с двойниками… Только ты действительно мой. Секунду спустя его отвлек тихий звук из спальни — Гордон всхрапнул и перевернулся. — А эта штука… Может, она и пыталась на нас воздействовать? Ты тоже беспокойно спал, может, тебя просто не проняло настолько. А может, дело в буре? — Кай потер грудь, где «дымок» пролетел сквозь него. — Знаешь… Когда эта штука пролетела сквозь тебя, ты даже не почувствовал… — Звучит жутко, — поежился Кайзер. Он не стал уточнять, что значит «пролетела сквозь тебя»… Как будто бы это могло испугать его еще сильнее. Не стал выпытывать, что имел в виду Кай под «единственным из двойников» — что бы ни было в прошлом, пусть оно там и останется, а если синтет захочет — он расскажет. Да и… не хотелось думать о том, кого и как любил Кай до того, как в его жизни появился Марк Миллер. Теперь они вместе. А остальные могут смело идти нахуй. — Давай вернемся в постель, мой нежный, — попросил он и поднялся, поддерживая синтета под попку. — Не будем оставлять Горди одного надолго, ладно? —Да… —Кай обнял его за шею, качнув ногами. — Я не буду спать, подежурю, пока вы не проснетесь. Они устроились под общим одеялом, Гордон, даже не проснувшись, сгреб под себя Марка, навалился и закинул ногу, прижался и засопел. — Ну вот, теперь на тебе спит медведь, — Кай устроился полусидя у изголовья, запустил Миллеру руку в волосы и помассировал затылок, — Спи. Я буду охранять ваши сны.