Я буду твоим крылом

Разобрать еще одну комнату оказалось непросто — за следующие четыре дня они продвинулись, но не так чтобы очень сильно. Однако, Кай каждое утро с мрачным упорством поднимался наверх и продолжал ворочать обломки до самого вечера. Ему казалось, что эти неподатливые камни что-то сторожат, и он был полон решимости узнать что. Марк не оставлял синтета в одиночестве — помимо очевидного желания помочь с трудной работой, Кайзер к тому же банально хотел заполнить хотя бы чем-нибудь медленно текущее время. С каждым днем ассоциации с тюремным заключением становились все ярче. Главным образом из-за того же еле ползущего, словно черепаха, которая никогда никуда не торопится, времени. Так что, за неимением на станции книг, видео и еще каких-то способов скоротать время, ее обитатели вынуждены были придумывать себе занятия. Помимо занятий любовью, разумеется — ей все трое предавались с прежним пылом, и уже к исходу следующего дня после того, как Терри поймал глюк, он, на радость любимым, вроде бы пришел в себя. Душ, ужин — и трое снова забрались в постель, игриво переговариваясь и толкаясь. Кай заплел еще сырые волосы в косу и хотел было устроиться с краю, но его затащили в середину и прижали так, что и не выбраться, хотя он и не особенно сопротивлялся. — Самая прекрасная часть дня, — тихо промурлыкал синтет, жмурясь от подступающего теплого чувства. На самом деле, Серый был в восторге от того, что его так таскали и тискали, обнимали, брали за руки и порой зажимали в углу, чтобы заполучить поцелуй. У него никогда не было ничего подобного, и теперь он бережно собирал все эти кусочки ласки. — Предлагаю завтра весь день провести так же прекрасно, — Марк, прижавшись к обнаженному Каю сзади, уже вовсю потирался влажным от смазки членом о ягодицы партнера, в то время как Терри, влипнув в синтета спереди, медленно водил кулаком, в котором зажаты были сразу два ствола. — Забьем на завалы наверху, будем трахаться, жрать и снова трахаться. И если Кай хотел возразить, то Марк ему не позволил, поворачивая его голову к себе и накрывая губами губы. — Во мне просыпается ненасытное животное рядом с тобой. — Если вы оба этого хотите, то как я могу отказать? — Кай прогнулся в пояснице, сильнее прижимаясь задом, а прохладные пальцы накрыли руку Гордона, вместе лаская оба их члена. Терри не возражал, и начать было решено вот так сразу, однако их, вымотанных тяжелой монотонной работой, не хватило на какие-то особые изыски. Быстро, грубо, горячо и влажно — и на шее у синтета остались темные следы от укусов, которые он решил попридержать — нравилось чувствовать на себе эти отметки, как клейма, как знак того, что он принадлежит своим возлюбленным, своему кластеру. Сон забрал их быстро и почти одновременно, взмокших, прижавшихся друг к другу, вымотанных и совершенно счастливых. Терренс проснулся, когда его внутренний хронометр отсчитывал пятый час утра. Короткий взгляд на соседнюю половину кровати — пусто. Гордон покачал головой и прицокнул языком недовольно — опять его паучье величество изволит работать ни свет ни заря. Можно было бы и дальше видеть сны — Джей не любил, когда его отрывали от работы, но что-то не позволяло спокойно уснуть. Что-то… Какой-то странный звук… Как будто бы кто-то боролся? Боролся?! Джей… Вселенский дух! Терренс скатился с кровати, не тратя время на то, чтобы прикрыть наготу — если с Джеем что-то случится, он не простит себе дурацкой стеснительности. Лазерный кнут привычно лег в правую руку. Пистолет — в левую, и Гордон сбежал вниз по лестнице в гостиную, откуда доносились звуки борьбы. Он замер на последней ступени, чувствуя, как из слабеющих пальцев падает с глухим стуком на теплый деревянный пол кнут, и только покрепче сжал в руке пистолет, направляя его на… Кай. Это был он. В своей изначальной оболочке, с острыми эльфийскими ушами, мягкой шерсткой и смертоносными острыми зубами, он склонялся над лежащим на полу Джейсоном, который, хрипя, из последних сил удерживал пальцы синтета на своем горле. — А ну убрал от него руки! — крикнул Терри, но Кай как будто бы не слышал его. — Руки, я сказал! И, не тратя лазерный заряд на предупредительный выстрел, Гордон спустил курок, целясь синтету в голову. И попадая. Но то ли шкурка синтета оказалась лазеро-устойчивой, то ли еще что, но Кай даже не дернулся, получив в голову заряд. А вот Джей… Его пальцы не выдержали, разжавшись, и синтет, выпустив когти, принялся раздирать мышцы и сухожилия, словно хотел отделить голову от тела. С громким «Нееееееет!!!» Терренс бросился к ним, в тщетной надежде оттолкнуть Кая от уже наверняка мертвого Джейсона. Кровь фонтаном била из порванной артерии, заливая лицо — жуткую оскалившуюся морду в этот самый момент — синтета кроваво-алым. — Ты мой, — донеслось из окровавленного рта Кая, и Терри почувствовал, как от горя и ужаса он медленно, но неумолимо теряет сознание. — Амбер! Амбер, хороший мой! Пожалуйста, очнись! — это был тот же голос, но теперь обеспокоенный, и перед мутнеющим взглядом Гордона возникло все то же лицо, но без серой шкурки, длинных ушей и окровавленного оскала, а на бледной шее красовался след от укуса, им Гордоном, оставленный всего несколько часов назад. Кай проснулся от крика, многократно отразившегося от стен нижнего этажа их убежища, такого отчаянного, что в груди поднялась паника. Впервые с той ночи, когда Терри нашли в душе, синтет позволил себе задремать. Сна ему нужно было немного, но все же он был необходим. И именно тогда, когда его срубило — это произошло опять. Серый чуть ли не кубарем скатился по лестнице и обнаружил Гордона в холле. Эта белесая тварь обвивала его, а сам агент медленно оседал на пол. Но стоило Каю явиться, как призрак — или что бы это ни было, — метнулся в сторону и исчез за приоткрытой дверью к водосборнику. Сознание как будто бы прояснилось, но Терренс все еще находился во власти кошмара, неимоверным усилием воли пытаясь отделить явь от… Сна? Определенно, то что с ним происходило, не было сном. Вот же растерзанный Каем Джей… А вот сам Кай, который сменил истинное лицо на человеческое и теперь пытается подлизаться… После того, что он сделал с Джеем… Ну уж нет! Терренс кинулся на Кая, сшибая на пол, придавливая всем своим весом… Как будто бы у человека хватило сил причинить вред такому существу, как Кай, но тот отчего-то не сопротивлялся. Гордон занес руку, сжимая пальцы в кулак, готовый опустить его на того, кто только что отнял у него Паука, как вдруг его грубо подхватили подмышки, и чьи-то сильные руки вздернули Терренса на ноги. — Уймись, Горди! — прокричал ему в лицо Маркус Абрахам Адлер, принц Полара, генерал объединенных ВВС, кавалер скольких-то там орденов, и прочее, и прочее… — Айсберг! — взревел Терри. — Сукин ты сын! И впечатал бы кулак в лицо паучьего мужа, но тот ловко ушел от удара и тут же принял Терренса в жесткий захват. Бросил лицом в стену, придавил всем собой, удерживая так, что не вырваться. — Успокоился! — тяжело дыша, засопел Айсберг… Айсберг ли? — Успокоился, ну! — прикрикнул Кайзер. Разбуженный шумом, он влетел в холл как раз вовремя, чтобы не позволить Терри ударить Кая. Если Марк все правильно понимал — тот не простит себе, поедом себя изъест, если тронет своего Блонди. Хоть и не его это вина. Но раз уж Горди настолько распидарасило, то не вмешаться Марк не мог. — Это опять та тварь! — Кай вскочил на ноги. — Я только уснул, как она до него добралась! Он замер в двух шагах, растерянный, расстроенный, чувствуя себя совершенно беспомощным в этой ситуации. И что он мог сделать? — Амбер, пожалуйста, — заговорил Кай уже тише. — Это я… Ни Ламберта, ни Адлера здесь нет и не было. Это просто сны. — Сны… — эхом отозвался Терренс, приходя в себя окончательно. Словно сильное тело Кайзера за спиной и тихий ласковый голос Кая рядом разогнали морок. Вот только теперь, когда чары спали, Гордон чувствовал себя не просто разбитым — уничтоженным. Он понимал прекрасно, что не спит. Что готов обмякнуть и повиснуть сломанной куклой на руках Марка. Что он чуть было не ударил сначала Кая, а потом и Кайзера. Но самое страшное — это то видение, что показало ему больное — он теперь не сомневался в этом — сознание. — Это не сон, родной, — глухо проговорил Гордон, откидываясь на грудь Марка, позволяя ему удерживать себя в таком положении, пока он сам обращался к Каю. — Я свихнулся и увидел, как ты убиваешь Паука. И я… Он резко втянул носом воздух, которого вдруг стало мало, а может просто Кайзер держал его слишком крепко, и только когда тот ослабил хватку, Терри смог продолжить. — Я могу быть опасен… Не хочу причинить боль кому-то из вас… — Да ни хера подобного! Ты не свихнулся! — вспыхнул синтет. — Эта падла просто вытаскивает твои потаенные страхи и натравливает тебя на нас. Это не ты, а просто подлые фокусы этой прозрачной твари, так же как в прошлый раз, когда… — он сглотнул и посмотрел на Марка. Да, они договаривались не рассказывать, но не позволять же Терри думать, что он с ума сошел. — У меня протезы, помнишь? — Кай заговорил спокойнее. — Диапазон шире, чем у человеческих глаз. Я вижу больше, чем вы. — Как оказалось, я тоже вижу то, чего нет, — силы окончательно покинули Терренса, и он бы сполз по стене на пол, если бы Марк не подхватил его на руки, прижимая к груди крепко. — Я отнесу тебя в постель, ладно? — тихо проговорил Миллер и кивнул Каю, чтобы тот следовал за ними. — Мы поговорим обо всем… Мы подумаем, как не дать этой твари забрать тебя у нас. Мы вместе, слышишь, Горди? Тот никак не отреагировал — слишком вымотанный случившимся приступом, он только уткнулся в шею Марка, ища тепла и прячась от расстроенного взгляда серых глаз Кая. Нетрудно было догадаться, что чувствует сейчас синтет. И он, Терренс Гордон, виноват в этом. Но сил не было. Даже на короткое «прости» — их просто не было. Зато был страх. Он захлестывал с головой, заставляя сердце сжиматься, а пальцы на руках и ногах леденеть. Страх, что морок повторится.

***

Кай больше не спал, он даже в постель не лег, подтащив к кровати несчастное продавленное кресло, устроился рядом и тихо ковырялся с сартой в своем коммуникаторе, проверяя его на наличие какого-нибудь маячка. А вот Гордон погас как фонарь, едва Миллер накрыл его одеялом, да и сам Марк скоро снова задремал, наблюдая за возней Серого и поглаживая своего Горди по волосам. А на утро… Их разбудила тихая ругань и запах горелого кофе. Кай решил немного взбодриться, но не доследил, и гуща выкипела и тут же задымилась на нагревательной панели. — Если ты думаешь, что тебя это спасет, то даже не надейся! Я тебя все равно выпью! Марк вскинулся, чувствуя, как тяжело, гулко колотится в груди сердце. Не хватало еще, чтобы Кай съехал с катушек. Тогда им не просто пиздец — им большая, глубокая, темная жопа. — Блонди и кофе, — сонно пробормотал Терри. — Борьба не на жизнь, а на смерть. Миллер облегченно выдохнул — если синтет воюет с кофеваркой, а Горди еще способен шутить, значит, жопа отменяется. Пока. — Ты как? — поинтересовался Кайзер, не выпуская Терренса из объятий. Вопрос наиглупейший, учитывая события минувшей ночи, но Марк не был силен в том, чтобы вести ленивые утренние разговоры в постели. — Я не стану нападать на тебя или Блонди прямо сейчас, — отозвался Терренс, потираясь щекой о плечо Кайзера. Наверное, Терри должен был бы испытывать стыд — за то, что чуть было не ударил любящих его людей. Должно было бы быть страшно — его рассудок махал ему ручкой, и Гордон ничего не мог с этим поделать. Но странным образом Терренс не испытывал сейчас ни стыда, ни страха — одно тяжелое, утомительное безразличие. Он словно находился под действием тяжелых седативных, когда нет ни чувств, ни эмоций… ничего вообще. — О, вы проснулись, — физиономия Серого высунулась из-за двери и сейчас он предстал перед ними в том виде, в котором предпочитал переживать тяжелые для него моменты — в виде Шона Корсо, только не того тонкого и стройного, к которому привык Марк, а того, которого пару лет назад увидел Гордон при их первой встрече. В своем очеловеченном облике, слишком чувствительном тактильно и слишком открытом, он чувствовал себя уязвимым перед той странной херней, что не давала им спокойно жить. — Поднимайтесь, я сейчас сделаю завтрак.

***

— Прости меня, родной… Гордон появился на кухне первым после того, как Марк пропустил его в душ, и он, наскоро ополоснувшись — долго стоять в душевой кабине для него было сейчас едва ли не пыткой, — поднялся наверх, туда, где Кай пытался справиться с кофе. — Прости, я не… — он уткнулся губами в шею синтета, обнимая со спины, как будто бы пытался утешить, но на самом деле утешение нужно было самому Терренсу. — Я ни за что бы в жизни тебя не ударил… Просто то, что я увидел… — Ты защищал его, я понимаю, — Кай развернулся, сгреб его в медвежьи объятья и положил подбородок на макушку. — Я угрожал Джею, и вообще, я та еще злобная тварь, вот у тебя и отложилось, а потом выродилось в это видение. Синтет глубоко вдохнул и медленно выдохнул, аккуратно поглаживая Терри по спине, он чувствовал как того потряхивает, и так хотелось спрятать своего человека от этого всего… Но как? — Ты не злобная тварь, — принялся спорить Терренс, думая о том, что, быть может, стало бы легче, если бы Кай обвинил его в той попытке ударить вместо того, чтобы безоговорочно простить. Может быть, стало бы легче, если бы Кайзер со всей своей недюжинной силой засветил Терри промеж глаз. Тогда Гордон не чувствовал бы себя таким мудаком. — Ты бы никогда не сделал того, что было в моем видении, я это знаю точно. Да, я видел, на что ты способен, когда бьешься с врагами. Но ты бы не стал убивать Джея так… Так жестоко и… Да не в этом дело! Он замолчал, чувствуя, как постепенно проходит противная дрожь, и он успокаивается, отдаваясь этим теплым рукам, что держали сейчас, не давая провалиться в тот ужас еще раз. — Дело в том, что я… Я хуй знаю, Блонди, вдруг в следующий раз я все же причиню вред тебе или Марку? Тебя я убить не смогу, а вот Марка запросто… — Даже не надейся, — хмыкнул Кайзер. Облокотившись о дверной косяк, он наблюдал обнявшихся напарников, думая о том, что, быть может, нужно было бы провести в душевой чуть больше времени, позволив им объясниться. Но все же поднялся на кухню — в конце концов, у него были вопросы к Горди. — Я на Арене выжил, а там умеют убивать, поверь, — Марк сел за стол, распечатывая пищевой контейнер. — Давайте уже пожрем, что ли? — Да… — Кай поцеловал Гордона в макушку и отпустил, заглядывая в лицо. — Так вышло, что именно ты сейчас тот, кого нужно защищать. Я понимаю, что для тебя это непривычная роль, но мы имеем что имеем. Синтет тихонько коснулся губами губ и отстранился. Лужа вокруг кофеварки никуда не делась, но вторая порция кофе, которую он готовил для своих спутников, получилась вполне сносной, а пережженый он оставит себе, все равно Кай кофе любил не особенно. — Марк, я… — начал было Терренс, грея холодные пальцы о горячую кофейную чашку, но Миллер перебил его. — Не хотел меня бить, я знаю. И давай не будем сейчас растекаться сиропом по дереву, рефлексировать и заниматься самокопанием. Гордон вздохнул тяжело — в голосе Кайзера ему слышались нотки раздражения. Он говорил с Терри совсем не так, как минутой раньше Кай — ласково и с пониманием. Но как знать, может быть, еще и Кайзеровскую жалость Терренс просто не смог бы переварить. — В тот раз… — продолжил Марк, не встречая возражений, — когда тебе якобы приснился кошмар… Мы с Каем решили не разубеждать тебя в том, что ты видел сон, но теперь молчать уже нет смысла. Мы нашли тебя в ванной… — Это был не сон… — глухо проронил Терренс, отодвигая от себя так любимый им кофе. — Увы, нет, — не щадил его Миллер. — И тогда и сейчас Кай видел какую-то прозрачную тварь. В той жизни, где у меня не было вас, я не верил в призраков и прочую мистическую хуйню. Теперь я готов поверить во что угодно, так что… У нас есть нечто, пытающееся свести Горди с ума… Видимо, оно это делает, чтобы мы тут все перегрызли друг другу глотки. И нам надо понять, как эту тварь остановить. Раз уж мы не можем убить то, что уже мертво. — Ну, мы не пытались, и то, что я называю это призраком, не значит, что так оно и есть. По какой-то причине оно меня шугается, может быть, не только потому, что я эту штуку вижу. Может, она не может до меня добраться, потому что я искусственный, а может быть что-то еще, — Кай уселся за стол и стал с хрустом жевать галеты. Его повадки изменились под стать оболочке, и сейчас он вел себя гораздо увереннее. — А еще, возможно, ей не нравится то, что мы копаем завалы. Ясно только, что появилось оно перед бурей и сейчас хозяйничает тут. — Может, попытаться с этой штукой поговорить? — предложил Марк, понимая, насколько безумно звучит его предложение. Впрочем, не менее безумным, чем глюк Гордона. — Хрен знает… Эй! — крикнул он. — Чем бы ты ни было! Может, скажешь, чего ты хочешь? Я готов к конструктивным переговорам! — Балбес, — хмыкнул Гордон. — Ну ладно, предложите что-то еще, — не обиделся на «балбеса» Марк. — Но жевать сопли и бояться, когда Годри скрутит еще один приступ, тоже не вариант. — Очевидно, оно хочет, чтобы нас тут не было, ну или крови и зрелищ. — Двенадцатый отхлебнул кофе и поморщился. — В обоих случаях, оно обломится. Но тут есть маленькое НО, исходящее из моего единичного опыта общения с вот очень похожей херней… — он вдруг усмехнулся. — Что характерно, тогда те твари назывались марсианами. — И что же это за «но»? — поинтересовался Терренс, глядя, как остывает его кофе. Он и голода не испытывал — то ли однообразная пища готова была встать поперек горла, то ли просто не мог проглотить кусок после пережитого кошмара. Так что есть Терри не хотел — в отличие от Кайзера: тот работал челюстями так, будто пытался наесться на всю оставшуюся жизнь. — И почему эта тварь действует избирательно? — задал он вопрос, на который, очевидно, никто не мог дать однозначного ответа, но Кайзер был убежден: чем больше вопросов они зададут сами себе, тем больше вероятность обнаружить правильный ответ. — А вот это… Правильный вопрос. — Кай постучал пальцами по столу. — В прошлый раз… В прошлый… Они достали меня, потому что я был потерян. Тогда мой мир рушился, и не как сейчас, когда у меня есть опора, а тогда я висел голой жопой в пустоте и должен был понять, что делать дальше, чтобы меня не переломало. Это уязвимость… И, если исходить из этого тезиса, то докопалась она до того, кто был максимально уязвим. Кай отставил опустевшую кружку и достал сигареты, прикурил и положил портсигар на стол. — Точно так же, как всякие шарлатаны приседают на уши уязвимым и потерянным людям, находя бреши в психике, так и здесь. — Но я не… — Терренс в корне не был согласен с тем, что говорил Кай, и готов был доказать это немедленно. — В чем моя уязвимость? Если вы оба… Не знаю, насколько ты, Блонди, успел посвятить Марка в суть проблемы, но если вы оба думаете, что я все еще по уши в Паука и страдаю без его паучьей задницы рядом, то это не так. У меня есть вы двое. И я люблю вас обоих, хотя еще пару недель назад я бы сам себя назвал психом за эти слова… — Вот видишь? — перебил его Кайзер. — Ты переживаешь новый для тебя опыт, и в этом твоя уязвимость. Плюс твой бывший… — Вот именно, что бывший! — повысил голос Терри. — Но когда видишь человека с растерзанным горлом… Это, знаешь ли… — Никто не обвиняет тебя ни в чем, Горди, — Кайзер мягко коснулся его руки. — С тобой творится пугающая хуйня, и мы с Каем хотим помочь… — А по-моему, вы просто делаете из меня неврастеника, который никак не может забыть старую любовь, и… — Терри поднялся из-за стола. С него довольно. Он не собирается сидеть здесь и слушать… — Сядь, — коротко приказал Кайзер. Приказал так, как он это умел — чтобы никто не посмел ослушаться. Марк Миллер держал в ежовых рукавицах крупнейшую преступную группировку в своем родном городе, и самые отъявленные головорезы боялись при нем глаза поднять. Так что его слово сейчас прозвучало веско. — Если не хочешь, чтобы тебя считали неврастеником, так не веди себя как он, — продолжил Марк. — Очевидно, что твой самый большой страх — потерять этого Джея как бишь там его, и пока этот страх с тобой… Ничего не получится, Горди, — окончание его спича говорило вовсе не о ночных кошмарах. Все трое поняли, что имел в виду Кайзер. Кай притих и вжал голову в плечи, как будто бы став меньше, и просто курил в ладонь, глядя то на одного, то на другого. Он в принципе старался избегать скандалов и криков, порой буквально сбегая, и сейчас давил в себе эти порывы, и может потому, что он слишком был сосредоточен на этом, не смог удержать в себе простую, в общем-то просьбу. — Расскажи, что ты видел, что там произошло? И почувствовал, как бедро Кайзера прижалось к его бедру, а пальцы Марка — горячие и сильные, — накрыли его ладонь. Он как будто говорил — я здесь, я рядом, и я не собираюсь никуда тебя отпускать. — Я видел… Терри был зол на Марка за то, что тот посмел говорить с ним в приказном тоне, и в то же время не мог не понимать, что тот не дал ему сбежать позорно и тем самым подтвердить свою уязвимость. — Это было… Как будто бы я проснулся в доме, где жили мы с Джейсоном, — решился на откровение Терренс. — Проснулся, потому что услышал звуки борьбы. Спустился в гостиную, а там ты разрываешь Пауку глотку когтями. Все было… Слишком реально. Не бывает таких ярких снов. Я даже сейчас помню это ощущение, как будто я на самом деле держу в ладони рукоять лазерного кнута… А потом появились вы с Марком, и я не мог понять, где ты настоящий, а где мой глюк… Изо всех сил Терри старался сохранять спокойствие, и Вселенский дух свидетель, это было непросто, учитывая то, как ярко, как красочно сейчас вставали перед мысленным взором этнийца картины пережитого ужаса. А ведь надо было еще облечь увиденное в слова. — Я стрелял в тебя, Кай, — выдавил из себя Терренс, комкая салфетку. Марк, заметив это, поспешил накрыть свободной рукой пальцы Гордона — холодные и влажные, словно он касался не бумажной салфетки, а кусочка льда. — Ты был словно… Словно обезумевший, и я выстрелил… А потом Марк… — Кто такой Айсберг? — вмешался в его рассказ Миллер. — Ты назвал меня так. — Маркус Абрахам Адлер, — тихо ответил Терренс. — Позывной «Айсберг». Командующий ВВС Полара и по совместительству муж Джейсона Ламберта и твой двойник… Ну… как тот Марк, который представлялся тобой в клубе «Черный терновник», только из моего мира. — Муж твоего Джея?.. На вопрос Марка никто не ответил. Да ему и не так уж нужен был ответ. Теперь стало гораздо понятнее, откуда у Горди изначально была такая ненависть к Кайзеру — он просто похож на заклятого соперника. — Да поймите вы! — снова повысил голос Терри. — Джей… Он никакой не мой. Позови он меня сейчас — я и шаг в его сторону не сделаю. Я… Я счастлив с вами… Был счастлив, пока эта херь не случилась… И он замолк, глядя куда-то в сторону. — Иди ко мне, — тихо позвал Кай и отодвинулся от стола так, чтоб Терри мог забраться к нему в объятия. — Тебя учили в меня стрелять в таких случаях, помнишь? То, что рассказал напарник, было ужасно, и синтет с трудом мог себе представить, как бы он сам чувствовал себя на его месте, но то, что Терри сказал… Черт, даже несмотря на обстоятельства, это грело душу. — Ты понимаешь, что сейчас в первый раз в любви признался, Амбер? — Разве? — Терри спрятал лицо в сгибе шеи, целуя синтета туда, где дрожала жилка пульса — часто-часто — и где его запах — самый лучший запах на свете, куда там вулканам! — был наиболее концентрированным. — Разве я никогда не говорил этого раньше? — Видимо, к слову не пришлось. От синтета сейчас пахло свежими травами и немного корицей; он прижал к себе Гордона, баюкая в объятьях свое сокровище. И черт с ним… Плевать, что Терри не сам уволился. Он уже выбрал… Выбрал, когда полетел в тундру ледяного Полара разыскивать Кая после перегрузки. Полетел, наплевав и на Паука, и на помощь раненым под обломками дворца, в котором синтет взорвался, полетел, не имея ничего, кроме слабого сигнала маячка, тогда когда больше никто даже не подумал этого сделать. Кай посмотрел на Марка поверх головы прильнувшего к нему Терри и улыбнулся.