Я буду твоим крылом

Марк, пытаясь унять сбившееся дыхание, упал на подушки, увлекая за собой любовников, и они рухнули рядом, такие же загнанные, взмокшие, но чрезвычайно друг другом довольные. Какой это был подход? Четвертый? Пятый? Кайзер не вел счет, но после того объяснения, что случилось за завтраком, все трое вспомнили о предложении Марка провести целый день в постели. И что это был за день! Наполненный терпкими ласками, бесстыдными, жадными — они никак не могли насытиться любовью, впитывая ее каждой порой, выпивая по глоточку, сливаясь, вплавливаясь друг в друга… Никогда ранее — даже в самые дикие свои загулы — Кайзер не был столь открыт для кого-то другого. Не было ничего запретного: ни единого местечка, которое он не позволил бы Каю или Терренсу потрогать, поцеловать, лизнуть языком. Не было таких же мест и на телах тех, кого трогал, целовал или вылизывал Кайзер. А уж то, что творил синтет, не поддавалось вообще никакому анализу. Возможности его тела были поистине безграничны, как не признавала никаких ограничений его жадная до секса натура. Поэтому… — Боже, Кай… — выдохнул Марк, крепко целуя синтета, который только что оттрахал его чуть ли не до самого желудка, и выражение это не было фигуральным. — Я просто… Боооооже!!! Внизу тянуло и немного жгло, но то, как двигался в его теле увеличивающийся в размерах член Кая, в то время как во рту Кайзера находился тоже весьма немалых размеров орган Терренса, а их руки в это время творили что-то невообразимое с его собственным членом, словно соревнуясь за право доставить Марку удовольствие… Ради этого Марк был готов терпеть любой дискомфорт. — Я не боже, — Кай оседлал его ногу, сжав бедрами, и устроился сбоку; с другой стороны в зеркальной позе упал Терри. — Я просто научен всякому, и вы собираете сливки. Синтет потянулся и провел языком вдоль шеи, прикусил мочку уха и расслабленно откинулся на простынях. Это было прекрасно, и он теперь пытался собраться, чтобы не уснуть. Спать было категорически нельзя: Кай всерьез опасался, что как только он оставит Гордона без присмотра, опять случится беда. Сейчас так было хорошо, и морф был готов на что угодно, чтобы это сохранить. — Тебе надо отдохнуть, — Марк чертил пальцами ничего не значащие узоры на его бедре, уговаривая синтета поспать хотя бы чуть-чуть. — Хотя бы пару часов, а мы с Горди будем готовить ужин и сторожить твой сон. А потом ты наш. Все честно. Его самого беспокоила предстоящая ночь. Кто знает, вдруг эта невидимая тварь снова вцепится в Терренса своими когтями? И что тогда? С каждым разом кошмар становился все более ужасающим. — Я должен сохранить это, понимаешь? — шепотом спросил Марк. — Сохранить вас обоих. — Да и мне не впервой не спать двое, а то и трое суток, — безо всяких сомнений поддержал Кайзера Терри. — Так что я как-нибудь продержусь, чтобы не вырубиться. Ведь это все во сне происходит. А нет сна — нет и глюков. А там… Может, буря закончится? — Пообещайте разбудить меня через два часа, хорошо? — синтет широко зевнул и посмотрел из-под светлых, почти белых ресниц. — Без всяких «мы решили дать тебе поспасть подольше», даже если ничего не произойдет. Ровно через два часа Серого разбудил запах привычной уже за время заточения еды, на сей раз приправленной чем-то острым — Терри растягивал найденные специи, но сегодня решил не скупиться, — и две пары горячих губ, что скользили по груди и вниз, вдоль ребер, на живот и ниже, пока не встретились возле основания члена. — Мха-ах… Синет потянулся, вытягиваясь во весь свой немалый сейчас рост и выгнул спину. Тело отозвалось на ласку еще раньше, чем мозг успел как-то оценить приходящие к нему сигналы, а сознание очнуться ото сна. Серые глаза приоткрылись, и перед ними предстала потрясающая картина. — О, тени… — Всего лишь мы с Горди, — улыбнулся ему Марк и продолжил скользить губами вдоль ствола, пока не вобрал в рот головку. Терренс не отставал, вылизывая его член с другой стороны — от основания до самого конца, и там они с Миллером столкнулись губами, шутливо борясь за право заглотить длинный, ровный член. В конце концов они вроде как пришли к консенсусу, и какое-то время их языки плясали вокруг головки, увлажняя и дразня, пока Марк снова не взял ее в рот, пососал немного и выпустил, передавая право Терренсу. Тот взял уже глубже, едва ли не до самого основания, заглатывая с явным удовольствием и тихо постанывая, пока Марк перекатывал пальцами яички, нежно сжимая. — Тени… — простонал Кай, закатывая глаза: это было так нежно, так идеально чувственно, что у него перехватывало дыхание. — Вы мои тени, без вас меня нет… Он скользнул руками по плечам, запустил пальцы в волосы, чувствуя каждое движение, теплоту дыхания, слыша эти потрясающие стоны. — Я так люблю вас… Он кончил, когда Терренс, пропуская член в самое горло, принялся отсасывать быстро, не сдерживаясь, стараясь как можно скорее подвести Кая к самому пику, и когда почувствовал, как напрягся во рту чужой член, готовый выстрелить, отстранился, но только для того, чтобы его место занял Марк, который оказался в искусстве минета ничуть не слабее, нежели этниец. Он заглатывал так же глубоко, отдрачивая рукой у основания, и вскоре Кай не выдержал, кончая с громким стоном. — Мы твои крылья, — напомнил Гордон, целуя мягкий, податливый рот синтета. — Это без тебя нас нет… — Это как-то так и работает… Кай бы так и лежал, укутавшись в объятья, однако желудок заговорил, требуя к себе внимания. Аппетитные запахи все еще щекотали ноздри, и если в одном месте сытость была достигнута, то в другом голод только нарастал. — Ужин? После ужина все повторилось — жаркие ласки, крепкие объятия, когда они сплетались липкими от пота и спермы телами, сорванные крики и тихий шепот после того, как, насытившись друг другом, все трое падали на подушки, пытаясь унять сбитое дыхание и дать хоть немного отдыха мышцам. В одну из таких коротких передышек Марк подумал о том, что послужило причиной подобной выносливости. Никто из его партнеров ни разу не пожаловался на то, что Кайзер не в состоянии заниматься сексом так долго, как этот самый партнер пожелает, но то, что происходило сегодня, не шло ни в какое сравнение с теми марафонами, которые устраивал Марк Миллер в юности, когда гормоны плескались через край, и он готов был, не вынимая, трахать все, что движется, ночи напролет. Марк решил, что это результат действия сыворотки Кая. Это из-за нее он вновь вернулся в лучшую пору своей половой жизни. Но тут же радостную мысль сменила тревожная. Вспомнился тот разговор с Эриком Бентинком, когда новообращенный метаморф поведал Кайзеру, как именно будет происходить его превращение. Зависимость — это слово выделил Марк из всего сказанного. Однажды он испытает это чувство — когда без Кая, без его прикосновений он не сможет физически. Как знать, может быть, Терри испытывал нечто подобное к своему драгоценному Пауку? Потому-то его теперь так и ломает, что бы он там ни говорил о том, что все прошло и отпустило. Ни хрена не отпустило. Еще нет. — Пока меня еще не вырубило, могу покараулить ваш сон, — предложил Марк, взглянув на часы: оказывается, они прокувыркались чуть ли не до рассвета. — А после вы станете моими верными рыцарями, пока я буду почивать до самого обеда. — Вам обоим стоит поспать, — Кай заправил слипшиеся от пота волосы за ухо, — а потом я опять вас потащу с собой разбирать завалы, что-то мне подсказывает, там еще немного осталось. И не спорь, пожалуйста, вам нужно отдыхать. Тем более, что я нашел себе занятие. Синтет приподнялся в постели и устроился полусидя, достал из-под матраса коммуникатор, с которым возился до этого, и запустил окошечко с набором текста. Гордон видел его уже несколько раз, когда Кай на задании в свободное время делал записи для будущих отчетов. Терри хотел уже было поспорить — он до чертиков боялся вновь заснуть и проснуться в очередном кошмаре, но решил, что проще будет уступить Каю, чтобы лишний раз не тревожить синтета, поэтому он послушно повернулся на правый бок, прикрыл глаза и… Начал вспоминать — практически дословно — инструкцию, которую положено было знать сотруднику, обеспечивающему охрану первых лиц Этны. Марк тоже не стал вступать в дискуссию по поводу «кому первому дежурить», и уже через минуту спокойно сопел, уткнувшись носом Каю в бок.

***

До утра ничего не случилось: Серый час за часом тыкал в маленький экранчик, периодически поднимая взгляд, но непонятная прозрачная тварь больше не появлялась. Короткий завтрак, все из тех же пайков, — и все трое поднялись наверх, вернувшись к монотонным разборам: на обнажившейся части стены обнаружился лист с инструкциями, что более чем непрозрачно намекало, что они были на верном пути. Почему нельзя было сразу выбрать эту комнату? — Надеюсь, эти ребята — кем бы они ни были, — оборудовали только один склеп, и мы не наткнемся на еще одну гору трупов, — Марк прислонился к стене, давая себе немного отдыха. Видимо, вчерашнее — приятное весьма — времяпрепровождение — все же забрало достаточное количество сил, и короткий отдых не способствовал их восстановлению. Терри выглядел неважно — как будто он не сомкнул глаз, хотя ночью дежурил Кай. И сейчас синева под глазами, и легкая бледность немного настораживали Марка. — Может, займешься обедом? — спросил он. — А мы тут вдвоем закончим. — Ну уж нет, — решительно возразил Терренс. — Сегодня кухня — это твоя территория. И он, подхватив тяжелый камень, который Кай вынул из стены, потащил его в сторону. — Я уже скоро начну скучать по нашим саморазогревающимся пайкам, — хмыкнул Серый. — А, ты их не ел, в тот раз ты кутил наверху, с этим, рыжим… Как его? — он весело стрельнул взглядом на агента. За ту миссию, что они провели по разные стороны условных баррикад, Кай не дулся, считая, что все было сделано верно, но упустить возможность подколоть Гордона, который, оказавшись в одиночестве, повел себя как студент, впервые сбежавший из дома, не мог. Но именно что подколоть. Ругать было не за что, сам Кай такое тоже выкидывал. — Кто-то был плохим мальчиком, а? — Марк с интересом наблюдал за переглядываниями синтета и человека. — Меня посвятят в эту историю, или тайна грехопадения агента Гордона умрет вместе с ним? — Это было наше первое совместное задание, — Кай рассмеялся. — Жилая станция над мертвой загаженной Землей. Я месил говна внизу, взаимодействуя с теми, кого там бросили, а Амбер должен был наверху влезть в управляющую систему и открыть мне пару дверей… А в свободное время он распробовал золотую милю и снял себе очаровательного рыжего очкарика, который потом с ним таскался. — Всего-то? — пожал плечами Миллер. — Я разочарован, Горди. Признаться, я уже нафантазировал, как ты в одиночку отодрал команду чирлидерш или… или они тебя… А тут всего лишь рыжий очкарик… — Да уж куда мне до завсегдатаев тематических клубов, — закатил глаза Терренс. — К вашим услугам, — козырнул двумя пальцами от виска Кайзер и отправился на кухню — есть хотелось невыносимо, пусть в их распоряжении были все те же надоевшие до чертиков однообразные пайки. — А мне кажется, он был очень симпатичным, — пожал плечами Кай, — определенно веселее команды чирлидерш, просто потому что отдачи больше… Не люблю оргии. — Синтет подмигнул Гордону, вздохнул и вернулся к работе. Еще до того, как Марк закончил разогревать еду, он услышал с верхнего этажа радостные вопли — наконец, удалось добраться до терминала. Вмонтированная в стену панель контроля над станцией пострадала частично, экраны были расколоты, однако, Кая это не смущало: он распинал оставшиеся вокруг осколки и уселся прямо на пол, напротив монтажного лючка, спрятанного под клавиатурой. — Что тут такое? — Марк, естественно, не смог удержаться от того, чтобы не прийти и не увидеть все своими глазами. Пялиться на одинаковые пищевые контейнеры было не так интересно, как разглядывать очередную находку. — Похоже, мы нашли систему управления, — пояснил Гордон, обходя размурованную комнату по периметру. — Думаете, все эти штуки в рабочем состоянии? — глаза Марка горели неподдельным азартом, пока он вертел головой на триста шестьдесят, разглядывая вещи, о назначении которых мог только догадываться. Большая часть комнаты все еще оставалась завалена из-за обвалившегося потолка, однако то, что оказалось доступным, было таким же пестрым, как и остальные комнаты — роспись на стенах, какие-то выцветшие заметки и записи, самодельные инструменты. — Если нет, то я это поправлю. Тут достаточно сухо, чтобы все это счастье не закисло. Кай поманил пальцем Миллера и указал на лючок, который никак не поддавался отмычке. — Выломай мне его, пожалуйста. Марк довольно осклабился — как будто бы Кай попросил его как минимум о минете, а не о такой простой операции, как вскрытие лючка. — Работают профессионалы, — объявил он, дурачась и, подхватив неподдающуюся крышку пальцами искусственной руки, с силой дернул. Раз. Другой — и лючок поддался, а Миллер взглянул на синтета с видом победителя: — Если понадобится мужская сила — только свистни. Кай заулыбался, но комментировать такую откровенную рисовку не стал. Это было очаровательно, на его взгляд, но интерес забраться в недра терминала преобладал. — Спасибо, мой хороший. Морф окинул взглядом поле деятельности и присвистнул: — Я тут теперь надолго, думаю. Сейчас только инструменты из машины принесу. Скорее всего, здесь перебиты провода питания, надо будет протянуть кабель. — А как же обед? — возмутился Марк. Ему и самому не терпелось начать разбираться во всех этих хитрых устройствах, но… — Я как долбанная Синдерелла кружился по кухне не для того, чтобы мой божественный обед остыл. Предлагаю сначала пожрать, а потом… — Все бы тебе жрать, — усмехнулся Терренс, думая о том, что все Марки, в сущности, похожи друг на друга даже больше, чем это казалось с начала знакомства с Кайзером. Этот Марк любил покрасоваться не меньше, чем его копии. — Поэтому я такой здоровый и красивый, — не растерялся с ответом Миллер и вопросительно взглянул на синтета. — Я не менее здоровый и красивый, хотя да, на аппетит тоже не жалуюсь, — Кай повел подбородком, изгибая мощную шею: в этой оболочке он хотя и был крупным, но оставался как обычно гибким. Уж в чем, но в пристрастии покрасоваться он мог бы с Марком поспорить, с той лишь разницей, что делал это, как правило молча, используя лишь язык тела. — Вселенские духи, меня окружают здоровые выпендрежные блондинки! — Терри изобразил всем известный жест «рука-лицо» и поспешил вон из вновь обнаруженной комнаты. Он не был голоден, напротив, мысль об очередной порции галет навевала тоску, но восполнить запас энергии было необходимо, иначе он свалится от недосыпа и физической работы. — Мне не нравится Горди, — шепнул Марк синтету, когда бодигард спустился вниз по лестнице и не мог их услышать. — Он выглядит изможденным, и я боюсь, что эта работа доконает его. — Он не спал сегодня, — так же тихо ответил Серый, — просто лежал тихонько, но так и не уснул. Я думаю, он боится спать после этого всего. Я наоборот надеюсь, что работа его умотает, и он сможет немного подремать. Кай поднялся на ноги, отряхнулся и пошел вслед за Гордоном, только перед тем, как зайти на кухню, сходил умыться, потому что бетонная пыль уже ощущалось на коже. Работа возобновилась вскоре после того, как спутники закончили обед, а Марк и Терренс, вдобавок, утолили еще и сексуальный голод. Инициатором был Кайзер — он ощущал какую-то не совсем нормальную для себя потребность в сексе, и будь его воля, он бы еще и этот день провел так же, как и предыдущий. Но раз уж его партнеры были решительно настроены на исследовательскую деятельность, все, что оставалось Марку — это урвать свой кусок удовольствия после обеда. И как только трапеза завершилась, он уже сидел на коленях Гордона, потираясь пахом о пах. Кай этих ласк уже не застал: он быстро перехватил еды и снова убежал наверх, в ангар, откуда, вооружившись инструментами, вернулся в комнату управления. Уже позже он услышал характерные звуки, доносящиеся с нижнего этажа, но решил, что не будет вмешиваться: пусть Марк и Терри побудут вдвоем, пока он сам копошится с оборудованием. Кай был так близко и испытывал самый настоящий азарт. То, чем синтет все время занимался — поиск и добыча информации, образцов или технологий — было тем, что ему действительно нравилось. И сейчас он чувствовал, что разгадка близка: этот терминал просто обязан был выдать ему что-то стоящее. Обязан, черт возьми! Этажом ниже же происходило совсем другое: Гордон подхватил Марка под задницу и рывком поднялся, направляясь в спальню. Он мгновенно завелся, стоило этой выпендрежной блондинке его оседлать. Неужели у него действительно такой кошмарный вкус? Однако, хорошенько обдумать эту мысль ему не позволили горячие губы. Они обтерли собой все стены, пока добрались до спальни, через каждые метр-полтора останавливаясь для того, чтобы сожрать в поцелуе губы друг друга, и когда, наконец, добрались до кровати, Марку казалось, что там, где положено быть губам, у него теперь сплошное кровавое месиво. Но это никак не умерило его пыл, напротив, он завелся еще сильнее под таким вот напором Горди, который отпустил себя окончательно, и сейчас, пытаясь добраться до чужого тела, рвал в клочья одежду Миллера, а когда все-таки дорвался до желаемого, рванул на себя Марка, зубами вгрызаясь тому куда-то чуть ниже груди. Кайзер вскрикнул, прижимая к себе голову Терри, цепляясь пальцами за чуть отросшие каштановые пряди и дернул с силой, чтобы услышать этот стон — низкий, рокочущий, угрожающий. «Потрясающая зверюга, — пронеслось в голове. — Просто потрясающая». Гордон прошелся языком по рельефному животу и снова укусил, чувствуя под зубами эту мягкую упругость, отчего-то это было особенно приятно. Он бесцеремонно стащил с Марка штаны и навис над ним, позволяя себе немного полюбоваться распростертым под ним сильным красивым телом. Может выпендрежная блондинка, может кошмарный вкус, но это… Это великолепное тело, этот до безумия сексуальный мужик — его. Принадлежит ему… Мысль кольнула под сердцем и разлилась огнем по внутренностям. — Мой… Марк прикусил нижнюю губу и слегка запрокинул голову — медленно, чувственно прогибаясь, демонстрируя себя во всей красе. То, как разглядывал его Терренс, как он ласкал взглядом каждый сантиметр тела, распаляло все сильнее — жидкий янтарь глаз прожигал кожу, и Марк плавился, горел изнутри, желая только одного — чтобы Горди не закрывал глаза, когда Кайзер будет кончать под ним. — Мой… Терренс по-хозяйски провел ладонями по бокам, подхватил Марка за бедра, и резко дернул к себе, заставив развести ноги. — Проверим, ты достаточно растянут с прошлого раза? — выдохнул агент, голос был низким от застившего глаза возбуждения. Он закинул ногу Миллера себе на плечо и в пару быстрых движений расстегнул на себе штаны свободной рукой. Марк и не думал сопротивляться, сгибая в колене вторую ногу и отставляя ее так широко, как только позволяла растяжка — так Терренсу открывался отличный вид на самые потаенные места Кайзера. Он едва ли не урчал сытым, довольным котом от того, как обращается с ним Горди. Привыкший к тому, что это ему подчиняются, выполняют все его прихоти, стелятся перед ним и прогибаются, теперь Кайзер ловил просто какой-то невообразимый кайф от того, что именно ему предстояло прогнуться и подчиниться — этой силе, которая сквозила в каждом движении Гордона, этому напору, с которым тот желал прогнуть и подчинить. — Хочешь, чтобы я растянул себя, Горди? — прохрипел Марк, завороженно глядя, как тяжело качнулся член Терренса, когда его больше не удерживала плотная ткань штанов. — Может быть, после того, что мы творили ночью, этого не потребуется? Терри, не сводя глаз с лица Миллера, нарочито высунул язык, провел по нему пальцами и коснулся нежного местечка. Сначала подушечками, пробуя, насколько там плотно сжато, а затем надавил и проник сразу двумя пальцами. Марк тут же подался вперед, принимая пальцы с такой жадностью, будто он лишен был радостей секса как минимум месяц. Терри оказался прав — после того, что устроили они вчера, его мышцы не были так плотно сжаты и теперь оба пальца легко скользили внутри, выглаживая шелковую поверхность, но вскоре их оказалось мало. Критически мало, а так хотелось ощутить эту наполненность, почувствовать принадлежность этому человеку, который одним только взглядом превращал стального Кайзера в расплавленный металл. Он вильнул бедрами, насаживаясь еще сильнее, застонал, когда пальцы задели простату и обхватил рукой ствол, поглаживая уздечку. — Да, детка… — Гордон втянул и прикусил нижнюю губу, сдерживая голодную дрожь. Пальцы покинули тело, и тут же внутрь проник твердый, ноющий от желания член. Плавным толчком Терри вошел до конца и, ни на секунду не задерживаясь, агент взял резкий, жесткий темп, удерживая партнера за бедро одной рукой и опираясь о колено второй так, чтобы Марк оставался перед ним открытым. Это ощущалось немного иначе — то, как брал его Терренс — не похоже на то, как чувствовал себя Миллер, отдаваясь Каю. Без осторожности, без нежности даже, и это было то, что нужно. Им обоим. Именно сейчас. Гордон трахал его с какой-то даже злостью, держал крепко, словно боялся, что Марк может вырваться из этой жесткой хватки, порыкивал грозно, когда Кайзер зажимался, стараясь ощутить его член внутри как можно сильнее. Они попали в ритм идеально — бешеный, изматывающий, — и теперь как будто соревновались, кто из них придет к финишу быстрее. — Да, блядь! Марк, да! — Терренс вцепился так, что под пальцами на загорелой коже оставались следы, вбиваясь как в последний раз, навалившись и просто втрахивая Кайзера в кровать. Еще несколько движений, и Гордон кончил, замер, оставаясь глубоко внутри, накрыл своей рукой кулак Марка и стал надрачивать, помогая любовнику догнаться. Марк зажался еще сильнее, не желая выпускать еще не опавший член Терренса, и разжал на секунду пальцы, позволяя Горди перехватить инициативу, и когда кулак Терренса сомкнулся вокруг члена, Кайзер отпустил себя, двигая бедрами резко, будто он сам трахал, а не отдавался. И все смотрел, смотрел, смотрел в эти глаза — уже не янтарь, а раскаленная магма плескалась внутри, опаляя Марка жаром, и он сгорал в этом жерле, плавился, будто охваченный пламенем, и кончил, заливая семенем пальцы Терренса — такие же горячие, как и весь он… Что там говорил Горди про родную Этну? Вулканы… Огонь и пепел… Пеплом рассыпался Кайзер, откидываясь на подушку и притягивая к себе своего этнийца. — Гребаный ты вулкан, Горди, — прохрипел Марк куда-то в шею любовника, лаская языком влажную, соленую кожу. Гордон и сам чувствовал, что сгорел. Теперь он только слегка вздрагивал, поплывший, почти не понимая, что происходит вокруг. Он обнимал и прижимался к Марку, вдыхая ставший таким родным запах, ощущая его кожа к коже. Такого любимого, такого нужного… Силы оставили его, и Гордон вырубился в объятьях, слишком утомленный видениями, бессонной ночью и тяжелой работой. Секс его окончательно вымотал, и как бы Терри ни хотел остаться в сознании — не вышло. Марк боролся со сном изо всех сил — теперь, когда жар отступил, уступив место сытой, ленивой истоме, спать хотелось неимоверно, но он не мог позволить себе этого, не мог оставить Терри одного — тот слишком боялся вновь провалиться в свой глюк, где его бывший умирает каждый раз жуткой, кровавой смертью. Они долго лежали, обнявшись, пока Миллер не почувствовал необходимость прогуляться до туалета, но он поборол в себе и это желание, решив потерпеть до тех пор, пока не проснется Горди, или пока Кай, занятый раскопками, не спустится вниз. Но время шло, и Терри по-прежнему спал, не подозревая о терзаниях Марка, а Кай все еще ковырялся среди руин. Блядство! Внизу живота уже не просто ощущалась тяжесть — Марк почувствовал болезненный спазм, понимая, что если не отольет прямо сейчас, дальше будет еще хуже. — Лежи смирно, — прошептал он тихо сопящему Горди и поднялся с кровати. — Я быстро. И едва ли не бегом устремился в уборную.

***

Терренса разбудили непонятные звуки. Негромки, гулкие, они доносились откуда-то сверху, где располагался паучий кабинет, и где Джей проводил времени едва ли не больше, чем в их с Терри спальне. «Наверное, опять ругается с кем-то из совета», — подумал Гордон, лениво потягиваясь, но вскоре до его уха долетело странное: «… зубастая тварь!» брошенное Пауком гневно, и это заставило Терренса подскочить с кровати мгновенно. На ходу натягивая одежду, он сунулся в прикроватную тумбочку, доставая лазерный пистолет, и, молясь о том, чтобы не произошло ничего непоправимого, бросился вверх по лестнице. Дверь кабинета была открыта — тут же стало понятно, почему Терренс слышал, пусть и нечетко, то, что говорил Паук. — А, это ты… — небрежно бросил Джей, заметив появившегося бодигарда. — Где тебя носит, когда эта тварь вломилась в наш дом? Терренс повернул голову туда, куда устремлен был взгляд Джейсона… и куда тянулся длинный, мощный лазерный кнут, конец которого плотно обвивал плечи Кая, прожигая одежду и оставляя на серой шерстке болезненные ожоги. — Что… — сглотнул Терренс, не понимая, как это синтету удалось проникнуть в дом и, главное, почему он не сопротивляется. — Что происходит? — Происходит то, что Айсберг подослал к нам своего любовничка, — ответил Джейсон еще сильнее затягивая петлю кнута. — И, как видишь, мне удалось его поймать. Терри решительно ничего не понимал — зачем это Марку подсылать к ним в дом Кая? Почему Марк не является мужем Паука, и… «Да что это со мной?» — Терри чувствовал себя растерянным как никогда. Та картина, которую наблюдали его глаза, никак не вязалась с той информацией, что хранил его мозг. Все же не так на самом деле! Джейсон должен быть счастливо женат на Марке Адлере, а он, Терренс Гордон, выполнять обязанности агента МИК вместе со своим напарником, Каем. Так какого?.. Он потер ладонями лицо, как будто хотел избавиться от навязчивого видения, но оно не желало пропадать. — А вот и Айсберг, — усмехнулся Джейсон, тут же вскидывая лазерный обрез в ту сторону, откуда появился… — Марк? — выдохнул Терри. — Ты откуда здесь? Почему… Перед глазами зарябило, пространство вокруг расплылось, пошло трещинами, будто старое зеркало, покрытое патиной. Гордон видел лицо Кайзера… Это точно было он — Марк Миллер, так откуда этот белоснежный парадный мундир? Почему он смотрит так надменно? Почему глаза слезятся от нестерпимо яркого блеска ледяных крестов — Айсберг обожал эти поларские цацки, а вот Кайзер… Он бы в жизни не нацепил ничего подобного. — Ну, что застыл?! — перебил его Паук. — Мне одному прикажешь справляться? Разве ты не должен охранять меня? — Я… Да… — словно подтянутый на веревочках, Терри поднял пистолет, направив его на Марка. — Тихо… — примирительно попросил Айсберг, поднимая руки вверх, — тише, Горди. Просто положи ствол, ладно? Чтобы никто не пострадал… Кай медленно выпустил когти… Он видел прозрачный силуэт, тянущийся к Терри, так близко, на сей раз происходило что-то… то ли эта тварь достаточно крепко вцепилась, или же то, что он раскопал, нельзя было показывать, но тень не просто не сбегала при виде синтета, она привела осоловевшего Гордона разделаться с напарником, и на сей раз при нем было настоящее оружие из запасов станции, а отхватить энергозарядом в лицо… Двенадцатый не был уверен, что сможет такое пережить. Но вдруг он сумеет дотянуться? Инстинкты говорили, что этот противник ему по зубам, и зубы эти сейчас ныли болезненно, так же как зудели кончики пальцев под когтями. — Марк, иди сюда, — проговорил Серый, не сводя с Терри взгляд. — Не вздумай сейчас его вязать. Кайзер медленно кивнул, соглашаясь с синтетом и внутренне кроя себя распоследними матюками. Да лучше бы он все углы в спальне обоссал, но не оставлял Терренса ни на секунду! И вот результат — в плену очередной галлюцинации, с оружием в руках, этниец может натворить еще каких бед! — Пожалуйста, родной… — Марк внимательно отслеживал каждую реакция Гордона. — Все это не настоящее, слышишь? Здесь нет Джейсона… Только я и Кай… Не стреляй… Положи пистолет… — А ну заткни пасть! — взревел Терри, лаская пальцем взведенный курок, и дал предупредительный в потолок. Видимо, Марк смог уловить это едва заметное движение, потому что упал на пол, не дожидаясь выстрела. — Стрелять разучился? — покачал головой Джейсон. — Смотри, как надо. И он вскинул оружие небрежно. От него и не требовалось прицельной точности — враг лежал на полу в каких-то пяти метрах от Паука, но Терри не смотрел на них. Словно притянутый магнитом серых глаз, он глядел сейчас на синтета, видел ту муку, что читалась на его лице, а в голове калейдоскопом мелькали кадры: вот они прощаются с Каем прежде чем Терренсу поступить в учебку. Вот он ковыряется в моторе Исузу. Вот Терри стреляет в Кайзера. А в следующую секунду целует его так, как будто без его губ он дышать не сможет, просто задохнется нахрен, и не будет ничего. Без них двоих… Без Кая и Марка… Ничего больше не будет. — Сука! — заорал Терри, стреляя в Джейсона. В того, кто хотел отнять у него счастье. Марка и Кая хотел отнять. — Сука! И упал на колени, видя, как заряд достиг цели. Джей взглянул на бодигарда с каким-то даже удивлением. Моргнул растерянным ребенком. Вскрикнул горько, пронзительно… И исчез… Когда грянул первый выстрел, синтет, напряженный, как натянутая струна, даже не дернулся. Марк упал, но заряд вошел в стену выше, гораздо выше, и не зацепил бы рослого Миллера, даже если бы тот подпрыгнул. Он видел, что Гордон борется с навязчивым видением, смотрит в глаза, и взгляд его, сначала совершенно стеклянный, сейчас обретает осмысленность. И в тот момент, когда Терренс закричал и направил оружие на прозрачную тварь, он бросился. Призраку выстрелы не причинили вреда, но тот то ли отвлекся, то ли потеря контроля оглушила его, но снова исчезнуть он не успел. Кай почувствовал, как его когти входят во что-то мягкое, что-то распадающееся под пальцами, и сейчас им владел только инстинкт хищника. Он сжал когти и укусил. Он вдруг оказался наверху, вокруг завывал ветер, а волосы на теле поднимались от количества статики в воздухе. Всё тело болело, избитое, израненное. Его пытали. Над ним измывались долго, пока игрушка не надоела своим палачам. За что? За что они с ним так? Он был добр, он помог им, пустив под крышу перед приближающейся бурей. Но кто мог знать, что они так отплатят за гостеприимство, кров и пищу? А теперь они наигрались и выбросили его наружу, чтобы стихия закончила то, что они начали. Ветер трепал одежду, мелкие камни и песок впивались в тело, рвали и царапали. Он обязательно отомстит, он вернет свой дом, но сначала надо было найти укрытие, надо было… Серый вынырнул из видения, часто дыша и как будто бы держа на руках что-то живое, что-то невидимое, но такое теплое, пульсирующее, прильнувшее к нему доверчиво. Он сжал объятье сильнее, и нечто вошло к нему в грудь. Боль сменилась успокоением, а по лицу потекли слезы.