Я буду твоим крылом

Марк протер влажной после душа ладонью запотевшее зеркало, критически разглядывая собственную физиономию: бороду давно пора бы подровнять, да и с волосами нужно бы что-то сделать — здесь, в заброшенном… а заброшенном ли? — бункере набор косметики оставлял желать лучшего. Попросту говоря, хреново здесь все было с теми средствами по уходу, что имелись в наличии. Тот шампунь, которым пользовались трое обитателей станции, сушил волосы безбожно, и Марку все труднее становилось поддерживать шевелюру в более-менее сносном состоянии. После того, как он вернулся с Арены, Кайзер возвел обычную утреннюю — да и вечернюю тоже — рутину в некий культ красоты, ухаживая за собственным телом так, будто ему предстояло каждый день выходить на подиум или становиться под объективы фотокамер. На самом же деле в том, чтобы поддерживать себя в отличной форме, заключался для Марка смысл гораздо более глубокий, чем могло показаться на первый взгляд: так, втирая в кожу питательный крем или покупая новый кондиционер для волос, он противопоставлял себя нынешнего той блохастой псине, которой был когда-то Фенрир. Со временем такой вот тщательный уход стал для Кайзера обыденностью, и сейчас ему критически не хватало когда-то простых и привычных вещей. А еще не хватало работы. Дела. Того, чем он был занят все годы, пока работал на старшего брата. Ежедневная суета: встречи, распоряжения, отчеты, проверки… Это затягивало, заставляло держать себя в тонусе, не позволяло расслабиться. Утомляло — да, но теперь, пребывая в вынужденном заточении, Марк чувствовал, как остро не хватает ему этого — бурной активной деятельности, нагрузки на тело и мозг, не хватало ощущения… Власти? Быть может… Да просто хотелось почувствовать себя кем-то кроме как секс-машиной. Но уж что имеем, как говорится… Состроив собственному отражению зверскую рожу и показав язык, Марк, выкинув мокрое полотенце в бак для белья, покинул душевую и прошлепал в спальню — выходить к ужину голышом… можно было бы, конечно, но тогда они все втроем ели бы свой ужин на завтрак. Холл между жилыми комнатами заполнял вкусный пряный запах, в котором без труда читалось что-то, будящее воспоминания о креветках, лангустинах и прочих ракообразных в их самых лучших проявлениях, однако, Гордон не спешил пока на кухню, а сидел в спальне, уже одетый, с задумчивым видом вертя в руках свой браслет. Он ждал, пока Марк закончит омовение, потому что пришедшей ему в голову мыслью хотел поделиться наедине, прекрасно зная, что третий в их союзе попытается их отговорить. Не то, чтобы он скучал или шалел от безделья, но сейчас, когда привычное устройство попалось на глаза, Терри вспомнил о том, о чем они разговаривали в баре Бастиана, о том, что предлагал Миллер. — Марк, дело есть, — бывший бодигард даже не повернул голову к вошедшему, без труда узнавая шаги: уж слишком сильно топот Кайзера отличался от почти беззвучной походки синтета. Марк хотел было отшутиться — учитывая то, чем они полчаса назад с Горди занимались, и тот факт, что он сам сейчас разгуливает голышом, — но заметив сосредоточенное выражение лица Терренса, передумал шутить. — Что такое? — поинтересовался он, доставая из ящика чистое белье. — Мы с тобой кое о чем договаривались при той памятной встрече, когда ты свалился как снег на голову, и я решил, что вот сейчас самое время уже начать что-то предпринимать в этом направлении. Каю это не понравится, он захочет просто уйти и все, но так просто нас не отпустят. Нам нужно подготовиться, вернуться и сделать так, чтобы о нас забыли, иначе МИК нас просто не выпустит живыми. А Кая не выпустит даже мертвым. Терренс провел ладонью по лицу и встал, сделав несколько шагов по комнате. — Надо все изучить, вытащить из Блонди все, что он знает, сопоставить… И как-то обойти блокировки, потому что если мы напортачим и напоремся на нашего куратора, то он отдаст приказ… А ты видел, что бывает, если Каю отдают приказ. Фостер сделает это, не задумываясь, и может заставить его сотворить все что угодно, и я не знаю, отвечает за это стек или что-то другое. — Я задам тебе один вопрос, Горди, — Марк натянул трусы и уселся на кровать, прочесывая пятерней мокрые после душа пряди. — Про Кая мне все более-менее ясно: грубо выражаясь, он инструмент, который достают из коробки, когда нужно сделать что-то, с чем не справится человек. Как бы горько ни было это признавать, но от фактов не спрячешься, Миллер понимал прекрасно, кем на самом деле являлся синтет. — Ну, а ты? — продолжил Кайзер. — У тебя какие-никакие права есть, или я ошибаюсь? Ты должен отработать определенное время? Или же у тебя пожизненный контракт? Ты можешь просто… ну, не знаю… Написать заяву и уйти с работы? — Я должен отработать три года, прежде чем смогу находиться здесь легально вне корпорации, и еще десять, чтобы я смог уволиться без выплаты компенсации, — Гордон оперся о стену и нахмурился. — Но трех лет не прошло еще, а если до конца этого срока что-то пойдет не так, то меня депортируют обратно на Этну с массой сопутствующего геморроя. Так же как тебя: если поймают — отправят домой в стазисной капсуле. — В капсуле или в кандалах — насрать, — беспечно отмахнулся Миллер. — Дом — он и есть дом. Другое дело, что будет с Каем. И вот тут я подхожу к самому неприятному… Кайзер не раз думал о том, что хотел предложить сейчас. И даже когда он прокручивал собственную идею наедине с собой, даже тогда, невысказанная, она казалась ему мерзкой. — Мне сама мысль об этом претит, — признался Марк, — но надо быть реалистом — мы втроем не сможем воевать против целой корпорации, а подтянуть сюда своих людей… Более чем нереально. Поэтому я и подумал… Он почесал кончик носа, смущенный тем, что собирается сказать. — Я мог бы выкупить Кая. Деньги, которые в ходу у нас на Земле, здесь — фантики, но я мог бы… Я хочу предложить МИК мое изобретение. Один синтет базовой модели взамен на технологию, позволяющую проходить сквозь пространство-время по щелчку пальцев. Вот только захочет ли Кай после такого оставаться с Марком? Этот вопрос выгрызал мозг и заставлял сердце скукоживаться, но если Кай в итоге получит свободу… — Мы можем попробовать, но насколько я знаю, 13 серия не продается и очень тяжело копируется, поэтому их мало. Нюанс в том, что у нас уже есть такое изобретение: твой двойник продал свою версию, причем не только планы, но и рабочий образец, который, собственно, и приволок нас в твою реальность. И с ним уже некоторое время ковыряются соответствующие ребята, правда, я не понимаю насколько долго, потерялся во времени с этим всем бардаком, — Гордон неопределенно повел рукой. — Что если договориться о найме? — предположил Марк. Известие о том, что кто-то опередил его в разработке межпортального устройства, неприятно покоробило. — Опять же придется что-то решать с деньгами, но я мог бы выступить в качестве нанимателя вашей двойки, а причину, по которой вы понадобились землянам… Придумаем. Ну, или… Спереть образец моего конкурента. — Тебя вряд ли возьмут из-за криминального прошлого и настоящего, так же как и вряд ли будут сотрудничать в таком ключе. — Гордон задумчиво посмотрел в сторону, пытаясь вспомнить, что говорилось об этом в протоколах. Ведь что-то же было? — Кай должен быть в курсе, он, блин, знает устав и правила работы лучше собственного имени. И что-то должно быть в его коммуникаторе, он как-то обмолвился, что там все, не только его бесконечные записи. — Тогда у меня нет других идей, кроме как добраться до моего устройства и с его помощью уйти в портал, где нас не найдут, — предположил Кайзер. — Или же воевать с МИК, но предсказать исход этой войны сможет даже младенец. Он развел руками беспомощно. А ведь изначально именно этого и желал Марк — расхреначить корпорацию к собачьим свиньям. Но тогда он, наивный, и не предполагал масштабы МИК. Теперь же идея «бежать и прятаться» казалась ему предпочтительнее — Марк Миллер никогда не страдал слабоумием, а собственная отвага всегда шагала рука об руку со здравым смыслом. — Но это все равно значит, что нам надо вернуться туда, где все началось, потому что отдел обработки в том же кампусе, и даже если устройство уже ушло куда-то дальше, то там информация. Мы не сможем залезть к ним в сеть удаленно, там закрытые системы без внешнего доступа. Терри, наконец, отлепился от стены и подал руку. — Пошли, надо думать на сытый желудок, а то все как-то слишком пессимистично. Я настроен как минимум попробовать… чем это там так пахнет? Марк не мог не признать, что запахи в воздухе витали божественные, но стоило только подумать о том, как именно выглядела эта, с позволения сказать, еда в сыром виде, как тут же горло перехватывало спазмом. Определенно, он не сможет ни кусочка мерзкой дряни проглотить, какие бы ароматы она ни источала. — Я реалист, Горди, — Марк коснулся ладони агента, вставая с кровати, — и если я сдохнуть готов ради того, чтобы освободить Кая, то это не значит, что я хочу умереть бессмысленно. Где мои портки? А, вот они! — Технически, твое предыдущее предложение звучало как заиметь его в собственность, но я понимаю, о чем ты. На кухне Кай уже разделывал алые после варки панцири, выуживая белое сочное мясо, бормоча что-то себе под нос. Он выпустил когти и орудовал ими как ножами, не особенно заботясь о том, что перепачкается. Здесь же на столе ждала и пара упаковок с пайками, на случай, если все это членистоногое великолепие достанется ему одному. Он поднял веселый взгляд на вошедших, продолжая жевать, и вопросительно поднял бровь. — Почему такие траурные лица? — Потому что мы скучали по тебе, Блонди, — Гордон подошел к столу, возле которого колдовал синтет и, поведя носом, аппетитно причмокнул. — Не знаю, как наш инопланетный друг, а я, пожалуй, не откажусь от этого… Как бы там эта штука ни называлась — выглядит аппетитно. А пахнет как…. мммм! Осточертел уже этот паек! — А мне, пожалуйста, с зеленой полосочкой, — попросил Марк, обнимая Кая со спины и зарываясь носом в светлые волосы, чтобы перебить сладковатый аромат приготовленных недомедведок и просто чтобы вдохнуть любимый запах. Кай с хрустом разломил очередной панцирь и протянул его Гордону. Стоит отдать ему должное, он как минимум устроил то, что осталось от тварей, в тарелке так, чтобы это были отдельные части, без жвал, усов и тонких лапок. — С зеленой полосочкой я тоже достал, — синтет протер руку салфеткой и устроил ладонь у Марка на затылке. — Точно все в порядке? Он почувствовал, как Миллер вздрогнул. Или только показалось? — Я взаперти с двумя охрененно сексуальнами мужчинами, запасом жратвы, бухла и… И если не обращать внимание на гигантских не то креветок, не то медведок, то жизнь прекрасна. Марк чмокнул синтета в макушку и уселся на свое место, распаковывая набивший оскомину паек с зеленой полоской на коробке. — Буря рано или поздно закончится, — Терри вгрызся в кусок сочного мяса и на секунду зажмурился, наслаждаясь необычным, чуть сладковатым, определенно ни с чем не сравнимым вкусом, — и мы думали о том, что нам делать дальше. — Горди назвал меня пессимистом, — признался Марк, хрустнув галетой, — и он, наверное, прав… Ну да не будем отвлекаться… — он улыбнулся очаровательно. — Что? Эта дрянь правда такая вкусная? Вы оба выглядите так, как будто вас с детства не кормили, а теперь привели в мишленовский ресторан. — Ты просто не привык к тому, как это выглядит, вот и все, — Кай только плечами пожал. — Да, оно вкусное, а если бы еще нашлось чесночное масло, было бы вообще отлично. На самом деле, у меня пунктик на еде, и не только потому, что мне надо есть больше, чем человеку схожих габаритов. Было бы круто выбраться в одно местечко и угостить тебя гуфиями. Они, может, и выглядят странненько, но это что-то невероятное. — Звучит не менее странненько, — хохотнул Марк. — Но с твоего позволения, я пока ограничусь этими дивными галетами. Кстати, у нас еще остался напиток богов? — он метнул взгляд в сторону Терри. — То пойло, что мы обнаружили в самом начале нашей отсидки — его как раз галетами и закусывать. — Там, в ящике, — синтет показал пальцем и вернулся к разламыванию панцирей, просто оставляя их на тарелке, чтобы им с Гордоном было проще потом доставать мясо. — Или мне только кажется, или одно из двух, но у вас очень плохо получается скрывать то, что вас что-то беспокоит, а переглядывание говорит о том, что вы что-то задумали. — Он нас раскусил, да? — заговорщическим шепотом проговорил Марк и подмигнул Терренсу. — Он видит нас насквозь, — состроил страшные глаза Гордон, дурачась. — Ладно, признаюсь, — повинно склонил голову Миллер. — Мы предавались грехопадению внизу, в подсобке, пока ты воевал на кухне с креветкообразными медведками. Готовы понести самое суровое наказание. — Ты недооцениваешь, насколько искажены мои понятия о морали, — хмыкнул морф, — особенно в том, что касается плотских утех, особенно с постоянным партнером, — тихий вздох, — Ладно, заткнулся. Он вернулся к еде, убеждая себя в том, что ему и впрямь показалось, а те нотки напряжения, что он ощущал, были связаны именно с этими самыми существами, которых он приготовил. Они в самом деле оказались вкуснее, чем Серый думал, но, видимо, Марка слишком задело то, что он видел их тушки. — Предлагаю тост, — Кайзер проследил, чтобы все наполнили свои бокалы, и пусть они были разномастными и вряд ли подходили для того напитка, который имелся у вынужденных затворников в наличии, но уж что имеем, как говорится. — За тебя, Кай. За то, что притягиваешь людей. Нас с Горди так уж точно. — За тебя, Блонди, — отсалютовал пузатой кружкой Терренс. — За… эм… — синтет трагично поднял брови, и у него порозовели уши, а на скулах появились алые пятна, — спасибо. Он пригубил из кружки и покатал напиток во рту, проглотил и причмокнул. — А неплохо, — он улыбнулся уже шире, чувствуя, как по телу растекается приятное тепло. — Неплохо, — согласился Терренс, глотая огненную жидкость, по вкусу отдаленно напоминающую топливо для флаеров, — хорошо будет, когда мы станем пить за нашу свободу. От МИК, я имею в виду. — Ты так говоришь, как будто я тебя украл и в рабство сдал, — насупился Серый. Он не то, чтобы очень тяготился своим положением в корпорации, по крайней мере, большую часть времени, а так травмировавшее Терри время в заморозке вообще воспринимал спокойно, он же не помнил ничего, и время в стазисе пронеслось мгновенно. И Кай на самом деле не искал свободы от МИК, он не знал, что с ней делать, с этой свободой. Он хотел только быть со своим кластером, и чтобы на их единение, которое становилось все глубже, никто не покушался. А кем они при этом будут, чью форму станут носить, каким делом заниматься — не важно. — Я вовсе не… — Терри искренне недоумевал, почему синтет именно так истолковал его слова. — Я вовсе не это имел в виду, Блонди. Ты знаешь сам, что я улетел с тобой из Зодиака по доброй воле. Просто меня не устраивает политика МИК, вот и все. — Я понимаю, о чем толкует Горди, — Марк снова наполнил бокалы всем троим, — и пусть мое знакомство с этими ребятами шапочное, мне и его хватило, чтобы понять — всем заправляют отъявленные мерзавцы, беспринципные и безжалостные. Но таково любое правительство — хоть ваше, хоть наше, да и в Зодиаке у Терри наверняка такая же херь. — О, ты определенно угадал, Кайзер, — нахмурился Терренс. — Знал бы ты императора Ксандра… — Я не знал императора Ксандра, — покачал головой Марк, — да и хуй бы с ним. У меня претензии к МИК. Эти суки — и конкретно Саманта… — Кайзер вздрогнул, вспоминая то время, что провел он, сражаясь на Арене. — Они словно долбанные кукловоды руководили моей жизнью, так что… Я понимаю Горди, определенно. — Саманта такая же, как я, — Кай отодвинул еду и уставился в стол, обсасывая перепачканные соком пальцы, — и Саманта умница, она всегда находит наименее травматичный вариант, Марк. Я знаю, о чем говорю. Она хорошая. Но вот остальные в ее группе — это реально пиздец, но и они тоже… Такие же синтеты, такое же оборудование. — Вот! — Терренс почувствовал, как начинает закипать. — Вот об этом я и говорю. То есть… Мы с Марком не хотим, чтобы с тобой обращались, как с оборудованием. Скажи, Кайзер? — Что тут скажешь? — развел руками Миллер. — Никто не должен быть ничьим оборудованием. И я готов сделать скидку на то, что Сэм выполняла приказ, потому-то и отиралась возле меня, выпасала, как… Неважно! — Он махнул рукой и вновь потянулся к бутылке. — Неужели ты никогда не хотел… Кстати! — Марк замер, пораженный внезапной догадкой, так и не успев наполнить бокалы; его рука замерла в воздухе, и несколько капель из бутылки упали прямо на стол. — Что ты имел в виду тогда, при нашей первой встрече? «Приди и возьми меня» — это же не о сексе, верно? — Нет, не о сексе, — синтет подобрал ноги и положил подбородок на колено, все еще хмурясь, — конечно нет… Я показал тебе дорогу, показал, куда идти… Мне пришла мысль тогда, что, может, меня можно купить или выменять, или купить другого двенадцатого, а я бы им прикинулся… Марк, вспомнив о занесенной над пустыми бокалами бутылке, поспешил исправить непорядок и, залпом осушив свой стакан, уставился на синтета в изумлении, не замечая внимательного, но не менее удивленного взгляда Гордона. — Ты хочешь сказать, что если бы я заявился в МИК на своих двоих, а не как трофей Саманты, и предложил бы корпорантам приобрести тебя в собственность, ты бы… Согласился? Ты бы остался после этого со мной? Ты этого ждал от меня, родной? — Мне, откровенно говоря, совершенно плевать, какими методами придется воспользоваться, — Кай не понял его удивления, и это читалось на белобровом лице. — Какая разница? Купить, выменять, взять в аренду, заделаться напарниками или вывезти по частям? Что это изменит? В том плане что…ну… — он растерянно поискал взглядом и привычным жестом полез за сигаретами, которых осталось всего несколько штук. — Что это изменит? Главное итог, ведь так? Кайзер закусил губу, обдумывая услышанное. Он не горел желанием прямо сейчас проводить с Каем просветительскую работу. То, о чем говорил синтет, казалось ему самому неприемлемым: никто не мог бы считать Кайзера образцом нравственности и добродетели, напротив, список совершенных им злодеяний вряд ли уместился бы на одном листе, даже набранный мелким шрифтом. Другое дело, что братья Миллеры никогда не связывались с таким прибыльным бизнесом, как торговля живым товаром. Немудрено, что Марк ожидал самой негативной реакции со стороны Кая на подобное предложение. Это было как… Как с Самантой. Она покупала Фенрира на несколько часов в месяц. Кайзер подумывал о том, чтобы купить Кая навсегда и, получив синтета двенадцатой модели в полное свое распоряжение, освободить его от необходимости быть чьим-то оборудованием. Чьей-то собственностью. И опасался, что тот, обретя свободу, возненавидит того, кто его этой самой свободой одарит. — Почему ты так уверен в том, что руководство МИК одобрило бы сделку? — глухо спросил Марк, думая о том, что если все можно было так легко устроить, то нужна ли была та болезненная операция по извлечению стека? Нужно ли было это заточение… Он сам вновь оказался на арене… Выходит, всего этого можно было бы избежать? — Я не уверен, — Кай отрицательно покачал головой. — Ну, в смысле что меня отдадут, а вот что копию могут вырастить — это запросто: Карпину вон вообще даже без запроса как жест доброй воли подогнали, — синтет указал на свою физиономию и заговорил быстрее то ли оправдываясь, то ли теряясь в собственных объяснениях, так что голос его звучал на тон выше: — Тот синтет вот такой же ходит, только волосы зеленые, и еще крупнее, чем я сейчас. И Эрику тоже копию делали, даже с совмещенной памятью, так что могли быть шансы, а потом просто подменить… Дело в том, что у меня есть уникальные свойства, —синтет спрятал руки между колен, — мутагенное воздействие, так больше никто не может, и они еще не разобрались, в чем прикол, и почему так, но даже так, копию еще бы долго не спалили… — Тише, родной, — Марк, видя, как взволнован синтет, подошел к нему, опускаясь на корточки и забирая в свои ладони его прохладные пальцы, которые тот зажимал коленями так, будто боялся, что руки выдадут его волнение. — Я действительно хочу забрать тебя у них… Мы с Горди хотим. Но я думал, ты возненавидишь меня, узнав, что я хочу тебя просто купить, как… Как оборудование, понимаешь? А мне даже произносить это вслух тошно. Ты мой, правда? Мой и Горди? Поэтому мы и думаем, как нам быть. Прятаться всю жизнь — не вариант. — Ваш… Но они не дали бы нам забрать Серенити, — Кай покусал губы, — и поэтому я ее украл. Я не мог опять ее оставить, она со мной столько, сколько я себя помню, понимаешь? Она любит меня, — синтет шмыгнул носом; еще немного — и он совсем расклеится, — и теперь дороги назад нет, этого мне не простят… Никогда не прост… Это был прыжок в пустоту, после такого меня разберут. — Тихо, мой нежный, — Марк поднял Кая, будто тот ничего не весил, и, усевшись на его стул, усадил синтета к себе на колени, обнимая лицо ладонями и заглядывая в серые глаза, на донышке которых плескалась паника… — Пожалуйста, не надо… Он уже и сам не рад был, что завел этот разговор. Задуманный для того, чтобы получить информацию о МИК, он свернул куда-то совсем не в ту степь. Марк не понимал, что значит «меня разберут», еще меньше понятия было о том, кто… или что?.. такое «Серенити» — поначалу Марк полагал, что это космический корабль Кая, а уже после того, как они втроем пустились в бега, видел, как Серый таскался с какой-то сферой, называя ее так же, как и корабль. Непонятно было, почему синтет говорит об этой штуке как о живом человеке, но это было не столь важно сейчас. Главное — не дать Каю впасть в отчаяние. — Сюда иди, — кивнул он Гордону, приглашая его присоединиться и утешить растревоженного Серого. Тот придвинул свой табурет поближе, так, чтобы иметь возможность обнять Кая со спины. — Никто тебя не разберет, Блонди, — прошептал он, целуя Кая за ушком. — Никому не отдам тебя, слышишь? И «детка» твоя с нами будет, я же знаю, как ты ее любишь. Мы придумаем, как нам всем остаться вместе, и чтобы последствий никаких. Я тебе не Айсберг, языком трепать просто так не стану. Синтет задышал глубже, унимая непрошеную дрожь, и сжал обнимающие его руки похолодевшими пальцами. — Простите, я… Я сейчас успокоюсь. Мы правда придумаем… — он уткнулся лбом в шею Марку, — и что плохого в том, чтобы бегать? Свалим куда-нибудь в индекс одну сотую, и все… Только найти бы корабль… и Акрос… И навигационные программы… А все это там, откуда мы и ушли. — Боюсь, тебе придется объяснить мне, что такое индекс одна сотая, Акрос, и… И вообще рассказать поподробнее о корпорации, — Марк улыбнулся, поглаживая чуть вздрагивающие плечи Кая, натыкаясь на пальцы Гордона при этом. Он думал о том, как уговорить Кая переждать здесь… или в каком-то другом укромном месте, пока они с Горди совершат вылазку в МИК, понимая, что задача эта практически невыполнимая, но вернуться живым и относительно здоровым с Арены было чудом никак не меньшим. Попробовать стоило. Ради самого же Кая. — Акрос — это навигационный модуль, который встраивается в корабль и позволяет путешествовать в шестимерном пространстве, грубо говоря, — ответил за Кая Терренс. — Индекс одна сотая — это значит, что время в том месте идет в соотношении один к ста, то есть один день там — это как три с небольшим месяца здесь, точно так же как в том проколе, откуда мы с тобой — индекс десять, и день здесь равен десяти дням там. Серый только угукнул, подтверждая слова напарника. — Я расскажу все, что знаю, и у меня есть кое-какие записи с собой, — синтет показал на коммуникатор, который всегда такскал при себе. — С ума сойти! — восхитился Марк. Его страсть к изучению пространства-времени никуда не делась с тех пор, как Миллер был чуть наивным, жадным до знаний подростком. Даже работа на синдикат Курта не смогла вытравить эту тягу, результатом чего и стало портативное портальное устройство, сконструированное в лаборатории Кайзера. Страшно даже представить, чего мог бы добиться Марк, работай он на корпорацию, подобную той, где создают таких существ, как Кай. Если бы они еще и обращались с этими существами достойно, а не как… Ублюдки! — Мы обязательно все это посмотрим, — пообещал Кайзер, все еще баюкая синтета в объятиях. — На трезвую голову. И подумаем над тем, есть ли смысл мне обращаться напрямую к руководству МИК, чтобы… — он запнулся, смутившись, — чтобы выкупить тебя, или же мы с Горди попробуем проникнуть в святая святых и добыть все, что нужно… — Мои хорошие… — Кай изменился прямо у Марка на руках: стал меньше и тоньше, но остался таким же светлокожим с палевыми светлыми волосами: он переоблачился в тот вид, в котором встретил Марка, и который, как проговорился однажды Гордон, думая, что его не слышат — был любимым у напарника. Так было уютнее, он чувствовал себя маленьким в сильных руках, и стал таким, да и сидеть на коленях у Миллера оказалось гораздо удобнее. Марк наблюдал метаморфозу с той трепетной нежностью, с какой иные верующие смотрят на святыню. Он любовался каждой чертой этого лица, каждым плавным изгибом тела, ощущал ту легкость, ту хрупкость, с которой помещался Кай у него на руках, и так любил его в этот момент… Так бесконечно, безудержно, так по-настоящему и так навсегда любил. — Никому не отдам, — пообещал он, запуская пятерню в светлые волосы, запутывая пальцы в мягких локонах, — я никому тебя не отдам.