Я буду твоим крылом

Ночью привычную тишину нарушил приглушенный перекрытиями скрип, а после уверенные шаги того, кто определенно знал, куда направляется. На пол упала противопылевая накидка и пара рюкзаков, потом человек ушел и вернулся снова, на сей раз спускаясь на второй уровень. Кай вынырнул из объятий Гордона, который этим вечером устроился посередке, влез в широкие штаны и, позевывая, направился через холл, нагнав на кухне буквально минуту как вошедшего туда Эрика. — Доброе утро? — выдал он негромко. — Пока еще ночь, — Бентинк поставил на стол звякнувший стеклом кофр. — Я тут привез вкусного. Удалось прорваться, когда буря дала слабину, хотя я боялся, что не доеду — три раза по дороге застрял из-за того, что фильтры засирало. — Тише, парни спят, — Кай прижал палец к губам. — Ты их не обратил еще? — хмыкнул голубоглазый и полез в сумку, откуда выудил банку сладкой ягодной газировки и протянул синтету. — Я помню, ты любил такое. — Любил, да и сейчас тоже, — Кай удивленно поднял брови. — Спасибо. — Ты такой милый в этом виде, когда смущаешься, я не могу. — Заткнись, — шикнул Кай. — Ну па-а-ап! — Я тебе щас переебу чем-нибудь! — А я еще добавлю, — клыкасто зевнул Марк. Он застал только последние пару фраз и теперь разглядывал спорщиков с интересом, сменившим раздражение от того, что пришлось вылезти из постели в такую рань. Или еще ночь? Какая, к черту, разница! Кайзер покинул спальню, разбуженный тихими сборами синтета. Он спал чутко — всю ночь снилась какая-то дичь, хорошо еще, что орать не пришлось, как в тот раз, — и подорвался спустя пару минут после того, как ушел Кай. С намотанной вокруг бедер простыней, Миллер стоял, облокотившись о дверной косяк, явно ожидая объяснений. — Я так понимаю, буря стихает? — догадался Марк. — Ну, если ты достаточно ебанутый, чтобы быть морально готовым проделать остаток пути пешком, то можно сказать, что стихает. Я достаточно ебанутый и смог доехать. — Эрик снова залез в кофр и достал оттуда небольшую банку пива, которую бросил Марку в руки. — Нет бы сказать: «Э-эрик, как ты добрался? Мы рады тебя ви-идеть!» — Я правда рад, — улыбнулся Кай, вскрывая шипучку, — ты пропустил форменный пиздос на самом деле. — Пиздос? На самом деле… — Бентинк нахмурился, — мне порассказали, что это нехорошее место, потому я сорвался, как только появился шанс прорваться. — У нас тут с десяток трупов, — сообщил Марк с таким видом, будто он был риелтором, расхваливающим дом потенциальному покупателю, — и один злобный призрак. Впрочем, призрака прикончил Горди, поэтому теперь уже не так весело. Рад видеть и все такое, кстати, — и Миллер уставился на банку пива так, словно не пил три дня: — Ты ж моя радость, — и он дернул кольцо, блаженно прислушиваясь к тому, как зашипел пенный напиток. — Уоу… Злобный призрак? — Я тебе потом расскажу в деталях, но да, это место заслуженно имело дурную славу, и если мы ее не развенчаем, то это сыграет нам на руку, — Серый кивнул. — Понял, ладно… Хотя, чему я удивляюсь, в конце концов? — Бентинк продолжил извлекать привезенные припасы — несколько спаек пива, прозрачная жидкость в бутылках без этикеток, упаковки дигидрированной еды, консервы и вакуумированные куски желтоватого мяса, посыпанного крошевом специй. — Я не знаю, насколько мы тут, так что решил запастись. И, собственно, у меня есть новости, но я надеюсь, они ждут? Я не спал почти пятьдесят часов. — Вселенский дух! Настоящая еда! — появление Гордона было ожидаемым. Никто из присутствующих уже минут пять как не думал понижать голос, так что это был только вопрос времени — когда агент проснется и решит выяснить, что заставило Кая и Марка покинуть спальню. — И пиво! Эрик, я лично буду сторожить твой сон и подтыкать одеялко, если оно вдруг сползет. Что это у нас здесь? Паштет из… тут неразборчиво… — Любые новости подождут, как минимум до окончания бури, — не обращая внимания на радостные папуасьи пляски агента Гордона вокруг еды, ответил Марк на вопрос Бентинка. — Не удивлюсь, если в городке наши физиономии с подписью Wanted уже развешаны на каждом столбе. — Ортегу ищут, это да, но не то, чтобы особенно открыто, в конце концов, то, что он раскидал, не было прямо-таки законной деятельностью, — Бентинк заулыбался, наблюдая за Терри, и плюхнулся на стул. — Еще со дня на день ждут корпоративный спецназ из-за истории с похищением агента, и все ныкаются по норам. Переговоры с выкупом, судя по всему, в тупик зашли. Ко мне заходили, но я повесил всех собак на Ортегу, сказал что он вломился, всех перебил, агента забрал, а меня выкинул по дороге. «Хитрожопый сукин сын!» — Марк восхитился бы сообразительностью Эрика Бентинка в полной мере, если бы он говорил о ком угодно, но не о Кае. На Ортегу он все повесил, умник бля. — Мы тоже в этой норе заныкались. Надолго ли? — пробормотал себе под нос Терренс и, откупорив банку пива, осушил ее залпом. — Ладно, пойдем досыпать что ли? Пока снаружи бушует буря, нас не найдут. — Ну, значит, я воздержусь от облачения в эту бойцовскую морду, — легкомысленно пожал плечами синтет, потягивая свой лимонадик, — и да, досыпать идея отличная, а утром, как проснемся, Эрик, надо заняться тренировками… — Он смерил мутанта оценивающим взглядом, — а то ты сейчас как истребитель в роли прогулочного катера. С тобой же никто не занимался? — Не-а, меня даже в спортзал перестали пускать, да и не до того было. — Предсказуемо. Топай спать тогда, та комната, где ты ночевал в прошлый раз, в том же виде, в каком ты ее оставил.

***

Марк так и не смог заснуть — не то, чтобы он не ждал тревожных вестей, поэтому сказанное метаморфом не стало для землянина неожиданностью: их ищут, было бы странно, если бы руководство МИК забило болт на исчезновение синтета и похищение — якобы — агента. Странно, что никто не разыскивал его, Марка Миллера. Манфред — если Кайзер правильно помнил имя того, кто возглавлял группу Саманты, — не доложил о том, что Сэм притащила трофей с Земли? Или же просто… всем плевать? Это даже к лучшему, стоит признать — так у Марка есть шанс попробовать поиграть в «покупателя». Или нет? Черт! Досадуя на то, что уснуть не получается, Марк осторожно, чтобы не разбудить обнявшихся Кая и Терренса, выскользнул из-под одеяла и, прихватив одежду, вышел в коридор, где и оделся, стараясь не шуметь. Так же тихо поднялся наверх, в зал, где располагался пульт управления станцией. Панорамные окна, тщательно задраенные, все эти дни не позволяли рассмотреть пустынный каменистый пейзаж — настолько плотной оказалась песчаная завеса, поднятая бурей. Теперь же Марку удавалось различить силуэты каменистых холмов за окном. Похоже, буря и впрямь начала стихать. Так он и просидел до самого рассвета, наблюдая, как медленно светлеет пыльное марево, за которым пока еще не особенно проглядывало небо, до тех пор пока позади не послышался голос: — У тебя есть странная привычка пропадать среди ночи. Терренс лунатил, а какое у тебя оправдание? — Кай подошел бесшумно и обнял Миллера со спины, положив подбородок на плечо, — может, я мог бы помочь тебе выспаться? Или ты уже начинаешь меняться? — Возможно, — Кайзер накрыл ладонями сцепленные в замок на его животе руки синтета. — Эрик говорил, что я буду постоянно хотеть трахаться… Когда начнутся изменения. Но мне кажется, я до одури хочу вас с Горди просто потому что это — вы. Вот Бентинка мне совсем не хочется. А бессонница… Просто мысли всякие лезут в голову, не стоит беспокоиться, родной. — Секс — это проявление тяги к близости, мой хороший, потому тебя тянет к нам, но тянет гораздо сильнее, чем ты ожидал от себя, так ведь? — Кай потерся виском о висок, — кроме секса будет и другое, и я уже начинаю осязать тебя, твои переживания, яркие эмоции… — он вздохнул, — я чувствую, что тебе трудно, и хочу помочь. — Я бы не назвал это трудностями, — задумчиво проговорил Марк, наслаждаясь близостью: объятия Кая ощущались так тепло и естественно, что Кайзеру казалось — кто-то, пусть даже ублюдки из МИК, создали его специально для Марка, для того, чтобы стоял вот так вот, обнимал, касался легко. — Трудности возникнут потом, когда у нас будет четкий, продуманный план. Сейчас же мне просто маятно от того, что мы пока не знаем, как нам противостоять корпорации. А они-то как раз могут быть прекрасно осведомлены, где и как нас искать. Судя по тому, что ты рассказал нам вчера, возможности у этих ребят практически безграничны. Что им стоит просеять клятую пустыню сквозь мелкое сито? Вот мы и попадемся. Я хотел бы превратиться прямо сейчас — тогда у меня будет куда больше сил и возможностей сражаться с ними. — Ну… Это можно сделать быстро, на самом деле, но это будет больно, — Кай поцеловал его за ухом и отстранился, юркой лаской нырнул Марку под руку и оказался нос к носу, заглядывая в глаза. — Я не хочу, чтобы тебе было больно, но от этого не смогу уберечь… Кончиками пальцев он провел по скуле и убрал с лица непослушную светлую прядь. — Не больнее, чем если я потеряю вас с Горди, — Марк перехватил пальцы синтета и поцеловал каждый по-очереди. — Поэтому если если все закончится раньше, чем стихнет буря, то я готов. — Я не знаю, сколько времени это займет, все зависит от тебя, в том плане что не от твоей головы, а от твоей генетики, — Серый глухо сглотнул. — И ты должен мне поклясться, что у тебя здоровое сердце. — Ох уж эта блядская неопределенность, — Марк покачал головой и улыбнулся краешком губ, в то время как глаза его — льдисто-голубые сейчас, морозные, как колкий лед, оставались серьезными. — Я здоров, Кай. Брат не жалел денег на реабилитацию после того, как я вернулся с Арены, да и потом я старался следить за собой. Так что… Может, начнем прямо сейчас? — Мне нужно несколько часов, чтобы приготовить препарат из моей крови: синтетическая сыворотка не подходит, нужна моя, а прихватить с собой препарат с корабля я как-то не додумался, — Кай улыбнулся, пытаясь скрыть волнение: все его существо трепетало сейчас, предвкушая то, что должно произойти. — А потом — да, начнем. И я ни на секунду от тебя не отойду, пока все не закончится. — Куда ж ты денешься с подводной лодки? — усмехнулся Марк. — Точнее: с занесенного песком бункера, но суть ты уловил. Только теперь Миллер почувствовал волнение. Сначала легкое, почти что незаметное — если не считать табуна мурашек, галопирующего вдоль спины, — оно нарастало и нарастало, и Марк исключительно силой воли заставил себя расслабиться, чтобы не дай бог Кай не заметил, как его распидарасило. — Полетаем потом вместе, правда? — с надеждой спросил Миллер, представляя себе, каково это будет: подняться ввысь на собственных крыльях. — Я что-то пропустил? Озабоченные предстоящим нелегким превращением, двое и не заметили, как в зале появился третий. Вполне выспавшийся, Гордон сиял свеже умытой физиономией и просто таки излучал позитив. — Обязательно, — Кай на секунду прикусил губу и порывисто впился Марку в губы поцелуем, так резко, что едва ли не лязгнули зубы. Он прильнул всем телом, обнимая Миллера за шею. Но порыв нужно было остудить, тело отзывалось слишком сильно, не просто желая, буквально требуя близости. — Ого! — удивленно воскликнул Терренс, забыв о том, что его вопрос проигнорировали. Кайзер, разумеется, не мог не расслышать того, о чем спрашивал Гордон, но ответить не успел — губы синтета взяли в плен его собственные, увлекая в головокружительный, с привкусом крови поцелуй: губа Марка и впрямь оказалась прокушенной. Не думая больше ни о чем — ни о скором болезненном превращении, ни о тех, кто разыскивает их вот в эту самую минуту, ни о том, что Бентинк может услышать, если они станут шуметь слишком сильно, — Марк подхватил синтета под попку и уронил его на широкий крепкий на вид рабочий стол, молча содрал одежду — и с себя, и с партнера, — и, метнув на Террена быстрый взгляд и приглашающе кивнув, приставил член к уже влажному, слегка пульсирующему отверстию. Хотелось взять это тело быстро. Так быстро, что даже на короткую прелюдию Марк не стал тратить драгоценное время. Кай приподнялся на локтях и развел ноги, раскрываясь перед любовником, кусая губы. Только сейчас он заметил Гордона, который приближался, голодно глядя на разворачивающееся перед ним действо. Кай открыл было рот, чтобы что-то сказать, но с губ сорвался только высокий хриплый стон, когда Марк одним плавным толчком вошел до конца так, что под пупком на впалом бледном животе синтета стал заметен небольшой бугорок. Терри, к собственному удивлению, даже колебался немного — принять ли приглашение Марка и присоединиться к этим двоим или же просто насладиться прекрасным, неимоверно возбуждающим зрелищем: два по-разному красивых, гибких тела, подходящие друг другу так, будто кто-то специально выточил их одно для другого. Так что Терренс выбрал второй вариант. Затормозив на полпути, он просто глаз не мог отвести от того, как двигаются, поймав синхрон, его возлюбленные. «Какие! — восхищался про себя Гордон. — Охуеть, какие!» Кай дышал через широко открытый рот, поминутно облизывая яркие зацелованные губы, с каждым толчком, с каждым глубоким грубым проникновением его окатывала горячая волна удовольствия, такого яркого, что застило взгляд. Он завороженно смотрел на Марка, но краем глаза замечал рядом Терри, видя, как он смотрит, и это только подстегивало. Миллер же как будто не обращал внимания ни на что. Вся его вселенная сейчас схлопнулась до одного единственного человека, который, распятый под ним, принимал с такой жадностью, что Марку казалось — это не он берет, это его трахают — с такой яростью подмахивал Кай. И чем ближе казалась разрядка, тем сильнее становилось это ощущение полного растворения, единения не только с синтетом, но и с Терри, который, даже не притронувшись к обоим, был все это время с ними вместе. Марк вскрикнул, загоняя особенно глубоко, и кончил, чувствуя, как влажно пульсируют вокруг него гладкие стенки. Вскрикнул — и уже не отводил взгляд от Гордона, который дышал так часто, как будто это он сейчас излился внутри Кая. Синтет расслабленно осел, стукнувшись затылком о столешницу, пытаясь отдышаться, его накрыло сильнее обычного, так, как будто он чувствовал за всех и почти удивился, почувствовав у себя на животе теплую жидкость. Надо было подняться и идти заниматься препаратом из сыворотки, но сейчас это самое «собраться» было слишком сложным. — Вы бы себя видели! — восхищенно проговорил Терренс, удивляясь тому, как он сам не спустил в штаны, глядя на это завораживающее действо. — Такие горячие… Наконец-то он подошел ближе и теперь оглаживал расслабленное, разморенное любовью тело синтета, целуя при этом загнанно дышащего Марка, который, не растерявшись, запустил руку в штаны Гордона, сжимая влажный, пульсирующий от напряжения член. — Кончи для меня, Горди, — прошептал Кайзер, быстро отдрачивая Терренсу. Кай накрыл руку Терри своей и сплел пальцы; чуть прояснившийся взгляд остановился на целующейся паре. «Такие красивые… Мои… Мои совершенные…» — эти мысли возникли так ярко, как будто бы синтет произнес их вслух. Но еще до того, как Кай додумал возникшую в сознании фразу до конца, Терренс кончил, хрипло застонав, и Марк забрал этот стон себе вместе с влажным, глубоким поцелуем. Он позволил Терри отдышаться немного, а после помог Каю слезть со стола и натянул штаны, с легкой грустью глядя на то, как одевается синтет — Кайзер предпочел бы, чтобы тот вообще забыл о том, что такое одежда. — Пойдем, — кивнул он Гордону, который быстро привел себя в порядок, — Кай согласился апгрейдить мою тушку. Будет интересно. — Сначала подготовка. И надо Эрика разбудить, пусть будет на подстраховке, а то у меня есть, конечно, прошивки по первой помощи, но он определенно преуспел куда больше в этом всем… Тем более, что, — Кай вздохнул и потер лицо ладонью, — не суть. Просто так будет спокойнее. Давайте сначала позавтракаем. — Ты уверен? — Терренс поймал Кая под локоть, воспользовавшись тем, что Миллер возжелавший принять душ перед предстоящей ему опасной процедурой — «Если сдохну, то хоть чистым», — направился в ванную. — Уверен, что это необходимо? Именно сейчас… Вселенские духи, Блонди! А если он… Не лучше ли дождаться срока, когда мы оба начнем меняться? — Он уже начал, — Кай посмотрел снизу вверх. — Ты разве не видишь? Посмотри, как он двигается, как пахнет, как ест. Насколько чаще он тебе стал губу прокусывать с момента первого вашего поцелуя? Серый заглянул Терри в глаза, а узкая прохладная ладонь легла ему на затылок, пальцы пригладили волосы. — И ты тоже, но медленнее. У тебя быстрее растут волосы, ты стал чутче и меньше спать, Амбер… И я так хочу сделать это с тобой до конца, чтобы ты навсегда остался со мной, мой хороший… Может, дело просто в том, что ты вырос в другом месте? Там, где организму надо было быть более устойчивым ко всякому? — Я задам тебе вопрос, родной, — Терренс обнял ладонями лицо синтета, подушечками больших пальцев лаская высокие скулы. — И ты можешь меня послать, правда, я даже не обижусь. Но я хочу знать… Просто чтобы окончательно все между нами стало ясно… Положа руку на сердце, Гордон не был уверен, нужно ли вообще говорить об этом. Но, может быть, в преддверии превращения Кайзера, в нем самом проснулась эта клятая мнительность, выпестованная годами, проведенными бок о бок с Пауком. Терри знал — если он не получит ответа, так и будет есть себя поедом. — Ты же не хочешь себе улучшенную, более совершенную во всех отношениях копию Айсберга? — выпалил агент Гордон. — Просто скажи, что это не так, и что наш Марк… Что ты это делаешь ради него, Блонди. — К черту Айсберга, Амбер. Просто к черту. Забудь о нем, выброси из головы и забудь как страшный сон, — громким шепотом выдохнул ему в губы синтет. — Это наш Марк, только наш, и с Маркусом Адлером у него ничего общего, кроме внешнего сходства, у него даже глаза другие. — Поцелуй меня, — попросил Терренс. То чувство, что испытал он, услышав ответ… Не просто облегчение, нет. Словно свежая волна омыла изнутри, залечивая гнойник, который то подживал временами, то снова нарывал, причиняя боль. Несколько дней назад один выстрел позволил Терри освободить свою душу от Джейсона Ламберта. Сейчас Кай освободил их всех от Маркуса Абрахама Адлера. Кай привстал на цыпочки и замкнул поцелуй мягко, ласково, запустил руки в волосы и прильнул всем телом, давая почувствовать, что вот он, здесь. И что бояться нечего, что они только втроем, и никому больше не позволено в это вмешиваться. — Люблю тебя, — прошептал Терренс в поцелуй, зарываясь пальцами в светлые мягкие волосы синтета, — люблю так, как никого раньше. И это было правдой. Самой настоящей. То, что испытывал он к Джейсону когда-то, та мука, та боль, которой обернулось это его чувство — все ушло, закончилось, еще не забылось, но Терри знал; со временем — целой вечности, если получится стать таким же, как Кай — о Пауке останутся лишь обрывки воспоминаний. И не было горько осознавать это. Закрылась старая книга. Пора начинать новую главу.

***

Завтрак: долгий, сытный, Кай настоял на том, чтобы Марк съел достаточно много, почти столько, сколько съедал за день, благо принесенная Эриком еда, действительно, пробудила аппетит. Кай поджарил мясо в маринаде из вакуумного пакета и сделал что-то похожее на салат. На запах подтянулся и Бентинк: сонный и всклокоченный, гораздо более умиротворенный, чем был ночью. Пусть он и не являлся частью кластера, но нахождение рядом с дружественно настроенным себе подобным хорошо влияло на его настроение. Они обменялись с Каем взглядами, и Серый протянул руку, давая Эрику выбор: восстанавливать ли между ними ментальный мост. — А они не будут ревновать? — Нет, уверен, не будут, — Серый только улыбнулся запоздалому вопросу. Марку было не до ревности. Не до чего вообще. Он мог сколько угодно храбриться перед Каем и Терренсом, но самому себе можно было признаться — он порядком мандражировал. И дело не в том, что Миллер так уж напуган был предстоящей ему процедурой — нет, в том, что касалось медицинской — если можно так выразиться — части превращения, то, думая о том, что придется перетерпеть боль или схлопотать какие-то осложнения, Марк не испытывал особого страха. Даже несмотря на те ужасы, что живописал ему Бентинк. Другое дело — неизвестность. Марк понятия не имел, как именно все будет происходить, как долго, и как он будет ощущать себя самого, очнувшись после превращения. Стать кем-то другим. Более совершенным. Это волновало и заставляло сердце биться быстрее. Не быть больше Кайзером. Стать таким же, как тот, кого полюбил Марк всей душой. И дождаться, когда те же изменения произойдут с Терренсом. Скорее бы уже! — Спасибо за завтрак, родной, — Марк подхватил со стола свою пустую тарелку и отнес ее в мойку, походя чмокнув Кая в макушку. — И если все насытились… Может быть, начнем? — Что начнем? — не понял Эрик. Кай коснулся его руки и показал все то, что требуется сделать. — А… Оу… Ты в край ебанулся что ли? Здесь?! — Не ори, — тихо рыкнул Серый и зло сощурился; Бентинк сразу поджал губы. — Ладно, да, я помогу. Надо сделать вытяжку, тут есть что-то вроде медпункта, этого должно хватить, — заговорил он уже тише. — Марк, серьезно… это… — Это то, что нужно сделать, — пожал плечами Кайзер, пряча за этим безразличным жестом волнение. Реакция Эрика настораживала. Должно быть, предстоящая процедура окажется куда менее безопасной и более болезненной, чем ожидал Марк. Но не в его правилах было отменять принятые решения. Тем более, процесс превращения неизбежен — раз уж он не собирается заканчивать отношения с Каем. А он не собирается. Хуй там! — Рано или поздно мы с Горди один хрен обратимся, — продолжил он, — так что мы с Каем просто решили ускорить процесс. Раз уж нас ищут, не лучше ли встретить охотников, обладая вашими способностями? — Фактически сразу у тебя будет только серая рожа и несознательные реакции, а остальное надо нарабатывать. — Он даже когти выпускать не умеет, — согласно кивнул Кай, — но я думаю, что тебе, — он посмотрел Миллеру в лицо, — в смысле контроля тела будет проще, потому что ты боец. А остальному я научу. Всему научу, — он снова посмотрел на Тринадцатого. — И тебя, если перестанешь ныть. — Вас послушать, так я превращусь в новорожденного младенца, — усмехнулся Марк. — Но ведь это же не так на самом деле? Я готов учиться сколько угодно, так что давайте… выжимку или как эта штука называется? — Хочешь, займемся чем-нибудь, пока Блонди с Эриком будут готовиться? — предложил Гордон, замечая некоторую взвинченность Кайзера. — Отсосешь мне? — поиграл бровями Марк. Лучше уж секс, чем разговоры о том, что его ждет. — Блядь… — у Кая просто вырвалось, сейчас и сам он был взвинчен, будто настроение Марка ему передавалось, хотя, что скрывать, так и было. И эти фразочки… Кай же просил его не говорить так… С другой стороны, с Каем Марк стал гораздо тактичнее, а Терри, судя по всему, такое обращение даже доставляло удовольствие. Синтет вздохнул, поднялся из-за стола и пошел на выход. — Эрик, ешь и догонишь меня, я пока материалы соберу.

***

Все произошло… Слишком быстро, слишком сбивчиво, скомкано даже — но это было то, чего хотел Марк прямо сейчас — получить разрядку, а не маяться ожиданием. И Терренс был не против, совсем нет. Он сосал почти что механически, стараясь довести партнера до пика как можно скорее, и как только Марк кончил, Терренс грубо толкнул его на кровать — лицом в подушки — и, пристроившись сзади, наскоро растянул и вставил до самого конца, принимаясь двигаться торопливо, пусть и плавно. Так, чтобы и времени у Кайзера не оставалось на подумать. А после того, как тот излился во второй раз, прижал к себе сильное тело покрепче, нашептывая что-то ласковое, успокаивающее, пока Марк не задремал, вымотанный почти что бессонной ночью, обильной едой и двумя оргазмами подряд. Ему даже жаль было будить Миллера, когда в спальню заглянул Кай, сообщая, что все готово. — Отличная мысль — уложить его вот так, — Серый явился в своем настоящем облике, наклонился, опершись коленом о кровать, и поцеловал открывшего глаза Марка в висок. — Идем. Только тебе нужно раздеться. В маленьком медпункте было тесно, и потому место было выбрано на кухне, стол накрыт простыней, всю посуду попрятали в шкафчики, и на стойке теперь лежали инъектор с сывороткой и пара шприцов с бурой жидкостью. Эрик мыл руки, скорее по привычке, чем потому что это было нужно прямо сейчас. — Всего лишь укол? — Марк поежился — спросонья, да еще будучи обнаженным, он чувствовал небольшой озноб. Он подошел к импровизированному операционному столу и уселся, притягивая к себе синтета. — Я не хотел тебя расстраивать, родной, — прошептал Марк, касаясь губами виска. — Горди любит пожестче, как выяснилось, да и я чутка разнервничался. И мне уже не терпится стать таким же, как ты. — Я понимаю, мой хороший. Не надо оправдываться, — Кай заглянул в глаза и коснулся губами губ, а после мягко нажал Марку на грудь, принуждая лечь. Его накрыли второй простыней, чтобы было не так зябко, под голову сунули подушку, а потом из-под стола достали ремни, в которых без труда узнвались ремни безопасности из Ровера: Кай просто снял все механизмы и прикрутил их сюда, защелки сомкнулись, фиксируя Марка за ноги и поперек груди. Серый обошел его и навис лицом к лицу. — Пара уколов, а дальше нам останется ждать. По прогнозам, это займет около двенадцати часов. Я буду рядом. — Люблю тебя, — выговорил Марк одними губами и откинулся на подушку, прикрыв глаза в ожидании укола и надеясь на то, что он эти двенадцать часов выдержит с достоинством. Не то, чтобы он испытал бы стыд, если бы позволил Каю и Терренсу увидеть себя слабым и измученным болью, скорее, это было важно для него самого — знать, что даже агонию можно пережить, не скуля, словно прибитый пес. — Если захочешь кричать — кричи, — услышал он голос Эрика. —Это будет лучше, чем если ты себе зубы сотрешь, прокусишь щеку или откусишь язык. Первый укол пришелся в руку, от него пошло тепло по телу — это была синтетическая сыворотка, которую вкатили для поддержания организма, к сожалению питательных растворов для капельницы в распоряжении не было, потому использовали то, что есть. А после Бентинк провел стерилизующей салфеткой по шее и взял в руки шприцы, но Двенадцатый забрал их. Он должен был сделать это сам. Это казалось очень важным. Два укола в шею, справа и слева, — метаморф отложил шприцы и взял возлюбленного за правую руку. Поначалу не особо болезненные, но уже через пару секунд от места инъекций по телу пошло ощущение обжигающего холода. Марк старался дышать ровно, глубоко — на четыре счета глубокий вдох, задержать дыхание, и медленно, на восемь тактов, выдохнуть, — он знал по опыту: любую боль легче пережить, если контролировать дыхание. Поначалу это помогало, и пусть Миллеру казалось, что кровь в его венах загустела, будто кто впрызнул туда кристаллики льда, но вот так, в попытках медитировать и чувствуя теплые пальцы Кая в своей ладони, было не так уж и плохо. Он улыбнулся даже: — Все в порядке, родной. Не так уж и…. Его выгнуло судорогой, когда в следующую секунду лед в его жилах превратился в расплавленную магму, и Кайзер пожалел, что у него связаны руки, и он не может прокусить левую, искусственную — такой силы была боль, что пришла на смену легкому ледяному покалыванию. Кай сильнее сжал его руку и тут подоспел Гордон, единственный, у кого хватило ума сообразить, что может сейчас помочь хоть немного, он грохнул одним из ящичков и оказался рядом, голова к голове склонившись над Марком рядом с Каем. — Закуси, — он сунул Кайзеру резиновую трубку, в которую тут же вошли мгновенно заострившиеся зубы. Время тянулось не просто медленно — оно ползло раненой улиткой, пока Кайзер горел в агонии, и если бы он знал хотя бы одну молитву, то прочел бы ее в глупой надежде, что кто-то там, наверху, кто-то всемогущий услышит Марка и подарит ему так необходимое сейчас забытье. Но рассчитывать на помощь сверху не приходилось, и все, что мог Миллер, это впиваться зубами в измочаленный резиновый шланг и смотреть, цепляться взглядом за любимые лица. Так, когда он видел Кая и Терренса, становилось… Нет, не менее больно — то, что испытывал сейчас Марк, назвать болью в привычном понимании этого слова было нельзя — он превратился в пульсирующий, оголенный сгусток нервов, по которому словно пустили электрический ток. Но так, когда он ловил взгляд родных серых и янтарных глаз, становилось… не так хреново. К исходу четвертого часа он выплюнул окончательно перекусанную резиновую трубку и облизал воспаленные, покрывшиеся сухой коркой губы. Глоток воды, быть может, погасил бы этот адский пожар внутри. Воду ему не дали. Кай прижался губами к покрытому испариной лбу и открыл воспоминание, щедро делясь ощущением, слишком слабым, чтобы перекрыть боль, но достаточным, чтоб отвлечь. Марка как будто накрыл теплый крупный дождь, несущий с собой запах озона и цветущих яблонь, омыл, окутал и… Кайзер, наконец, сдался и потерял сознание. Кай выпрямился и посмотрел на Терри. Марк все еще сжимал его руку, даже оставаясь в забытьи. Теперь нужно было ждать. Гордон встретил полный тревоги взгляд Серого. Он, наблюдая то, как корежило и выгибало в нескончаемых судорогах боли сильное тело Кайзера, был не просто растревожен — Терренсу казалось, что он сам, когда придет время, вряд ли сможет держаться так же мужественно: за эти несколько часов Марк не проронил ни слова. Ни крика, ни стона не сорвалось с истерзанных губ, и теперь, когда Миллер отключился, Терри мысленно вознес благодарность Вселенскому духу за то, что позволил Марку забыться. — Так и должно быть? — на всякий случай решил уточнить он у Кая и Бентинка. — Да, так и должно быть, — Эрик кивнул, — его бы так и так вырубило. Он подошел, пощупал пульс и вздохнул. У самого Бентинка получалось сохранять спокойствие как минимум потому, что особой привязанности он к Кайзеру не испытывал, отчасти потому, что насмотрелся разного, ну и, как он часто говорил себе: «Реальность надо принимать такой, какая она есть», и сейчас он просто плыл по течению, стараясь быть начеку. — Скоро пропадает пульс, а дальше, когда все закончится, Марк должен очнуться сам. Давайте я вам сделаю что-нибудь. От того, что вы будете просто стоять над ним и переживать, никому легче не будет. Терренс только головой помотал отрицательно — даже если бы он не ел до этого момента неделю, все равно не смог бы пропихнуть в себя ни кусочка пищи. Разве что… — Я буду благодарен, если ты сваришь нам с Блонди кофе, — попросил он Эрика. И приобнял Кая, устраивая его голову у себя на плече. — Марк выдерж… Тело на столе встрепенулось, выгнулось дугой: Кайзер, похоже, не приходил в сознание, однако его организм реагировал на боль даже тогда, когда сам Марк пребывал в бессознательном состоянии. — Он выдержит, — закончил Терри, когда мышцы Марка вновь расслабились. — Угу… Кай так и держал его за руку, не смея разрывать контакт, хотя хватка Миллера заметно ослабла. Синтет выскользнул из объятий, придвинул стул и сел рядом, взгляд упал на бледное лицо, с которого схлынула краска. Он боялся даже думать о том, что будет, если Марк не перенесет трансформации: проверить они не могли, а какие результаты были у двойника, он не знал. После того, как Айсберг передумал проходить преображение, Кай просто удалил все результаты, не просматривая, и уничтожил образцы. Кофе был готов вскоре. Терри кивнул с благодарностью, забирая кружку из рук Бентинка и практически всовывая ее в ладони Кая. — Эрик прав, Блонди, — ласково проговорил он, надеясь, что Кай хоть ненадолго отвлечется от тревог. — Чуть-чуть кофе не повредит, и мы так и так рядом с Марком, так что все хорошо. Он сделал большой глоток, внимательно следя за тем, чтобы и Кай последовал его примеру, но чуть было не расплескал горячий напиток, когда Миллера снова выгнуло в судороге — на этот раз куда более продолжительной — а после, когда тело его обмякло, стало казаться, что тот не дышит. — Вселенский дьявол! — выругался Терренс, отставляя кружку в сторону и касаясь пальцами запястья Марка. — Пульса нет. — Да, это нормально, мышечная система перестраивается, сердце тоже мышца, — спокойно пояснил Эрик. — Я не люблю такой кофе, — Кай только попробовал и, покачав головой, отставил кружку на стойку: напиток не лез в горло, слишком горький, слишком… Он в принципе кофе не любил, только если там не было больше молока и сиропов, чем, собственно кофе. — Ты так говоришь, — он взглянул исподлобья на Бентинка. — Сколько метаморфоз ты видел? — Достаточно, чтобы метод был разработан. — И много нас? — Выживших почти не было, а те, кто смог это пережить, были уничтожены. Мы не работали с настоящими добровольцами, только клоны. Что ответить на это, Кай просто не нашелся. Он похлопал глазами, глубоко вздохнул и уткнулся лбом Марку в руку, обняв его кисть ладонями. — Что происходит? — Терри переводил непонимающий взгляд с одного метаморфа на другого. — Вы что же… Вы хотите сказать, что никто из людей ни разу не подвергался подобной процедуре? Я все правильно понял? — Клон ничем не отличается от обычного человека, и клонов используют для чистоты исследования. Люди отличаются, несут в себе мутации и полученные в течении жизни последствия болезней и травм, при работе с клонами мы исключаем это. Точно так же как все испытывалось на лабораторных мышах, так же и на клонах отрабатывается. Без риска для людей. — Эрик постарался объяснить достаточно мягко. — А я уж подумал, что где-то есть целая толпа мутантов, как ты, — невесело усмехнулся Кай. — Нет, увы, — Бентинк забрал кофе, от которого отказался Кай, и стал цедить сам, — иначе, думаешь, я бы торчал один на Марсе? — Так с Марком все будет в порядке? — так и не получив прямой ответ на свой вопрос, Терри чувствовал, как паника пытается захватить его целиком. Слишком важным стал этот человек, что лежал сейчас, не подавая никаких признаков жизни. Если он не встанет… Нет! Терренс постарался прогнать дурные мысли. Нельзя настраиваться на поражение. Нельзя кликать беду. Кайзер… Слишком нужен, чтобы Терренс вот так остался вдруг без него. — Просто скажите, что он выживет. — Просто подожди, пока он… Смотри, — Эрик показал пальцем Гордону, а Кай вскинулся, пытаясь понять, что там такое. Волосы и борода Миллера стали сереть, не седеть, а именно окрашиваться тем же серым цветом, в какой была окрашена шкурка метаморфов. Это был его собственный, чуть более светлый оттенок. — Видишь? Все идет как нужно. — Тени, Марк, — Кай прижал его ладонь к щеке. — Хвала Вселенскому Духу! — Терренс, вслед за Каем, поцеловал вторую ладонь Марка, чувствуя губами холод сухой обветренной кожи. Всегда не просто теплый — обжигающе горячий, Марк Миллер сейчас был не теплее камня, из которого сложен императорский дворец в Поларе. За этим изменением последовали и другие — постепенно вытянулись уши, правда не так карикатурно, как у Кая, кожа посерела и покрылась пушком, борода в итоге осыпалась, хотя волосы на голове остались такими же длинными, а черты лица стали моложе, как будто Марку только-только стукнуло двадцать пять. Изменились и пропорции тела — шея и конечности стали длиннее относительно корпуса. Но время шло, а Миллер так и оставался холодным и инертным. Эрик ушел подремать, а Кай и Терренс так и сидели рядом с Марком по разные стороны стола, держа землянина за руки, и тихо разговаривали ни о чем, чтобы хоть как-то отвлечься от волнения и ожидания. Марк сжал нежно держащие его руки и резко вдохнул, широко распахнув глаза. Воздух обжег новые легкие, а три сердца застучали в груди, разгоняя кровь так сильно, что этот стук гремел в ушах. Кай взвился как подорванный и расстегнул ремни, давая новообращенному метаморфу вдохнуть полной грудью. Кайзер резко сел, смахивая простынь — мешает! Огляделся, замечая, как изменилось все вокруг, но совершенно не очевидным пока образом — те же тусклые стены, те же предметы утвари, те же лица — до самого последнего вздоха любимые — все то же самое, но резче, ярче, словно кто выкрутил на полную камеру смартфона последней модели. Две пары глаз внимательно следили за Марком. Теплые, янтарные — Марк смотрел в них и вспоминал, как однажды они всей семьей летали на море, и там, собирая камушки, они с братом находили кусочки янтаря. Вот такие же, как те удивительные камушки, были сейчас глаза Терренса. И холодные, словно небо перед грозой — в глазах Кая читалась та свежесть, что несет с собой грозовое небо. Опасные и в то же время самые родные на свете глаза. — Я вернулся, — улыбнулся Марк, чуть было не поцарапав язык о новые острые зубы. — Или заново родился? Круто же!