Я буду твоим крылом

Перелет на землю занял всего лишь несколько часов, и Терри предпочел бы, чтобы они тянулись как можно медленнее. Угрозу вырубить его оперативники не выполнили, и не сказать, чтобы Гордон не испытывал к ним и толики благодарности — так он мог хотя бы продумать, как он станет отбрехиваться от куратора. Мистер Фостер… Этот яйцеголовый уже не вызывал такую неприязнь, которую испытывал к нему Терренс в начале службы — Дерек был справедлив, надо отдать ему должное. Но все же агент Гордон недолюбливал Фостера. То, что неподалеку от него находился бессознательный Кай, отнюдь не способствовало симпатии со стороны Терренса к тем, кто встретит их на Земле. Он предполагал — и не без основания — что синтета отправят в лабораторию, а после того, как обнаружат отсутствие стека, все вранье, что сочинил Терри, не будет иметь для МИКовцев никакого значения. Может, рассказать Дереку все, как было? Лишь немного изменить детали. Например, сказать, что это он, Терренс Гордон, настоял на том, чтобы Каю удалили стек. Так у синтета останется шанс на существование. Сука! Терренс дернул наручник в ярости. Зачем они вообще вылезли сегодня из бункера? Он готов был бороться с собственной паранойей до конца дней и сидеть в проклятом подземелье всю жизнь, только бы у него не отбирали Кая… И Марка… Право на счастье не отбирали… С этими мыслями он покинул транспортник, приземлившийся аккурат на парковке уже знакомого кампуса — он был достаточно мал для такого и, сопровождаемый десятком оперативников, мятежный агент был возвращен в родные пенаты. Если бы рядом был Кай, он бы сказал, что знает ту комнату, куда проводили Терри. Белые стены, пол и потолок с совершенно одинаковым покрытием, стол-кубик, единственный вросший в пол стул и зеркальное стекло во всю стену. Кай оказывался здесь неоднократно, отвечая на вопросы кураторов, и раньше, когда еще проходил тестирование до начала службы. Терри приковали к стулу наручниками и оставили одного. Гордон знал этот прием, разумеется — запереть подозреваемого в безликой допросной и оставить на какое-то — часто весьма продолжительное — время в одиночестве. Так подтачиваются и без того взвинченные нервы заключенного. Бывало, Паук оставлял кого-то в такой вот унылой комнате на целые сутки, не лишая разве что питья, и тогда результаты допросов оказывались впечатляющими. Интересно, как долго придется просидеть в этой клетушке агенту Гордону? Несмотря на все попытки отключиться, думать о чем-то менее тревожном, чем будущее собственное и Кая, мысли то и дело возвращались к синтету: он так и не пришел в себя, и Терренс не видел, как его увозили. Может быть, оно и к лучшему? В бессознанке Кай не будет сходить с ума от того, что у него вновь отобрали свободу. Хотелось надеяться, что у Миллера с Бентинком все хорошо, и они прямо сейчас озабочены поиском незадачливых агентов. Вот только… Что они могут? Вдвоем против прекрасно отлаженной, безукоризненно — ну, почти что, — работающей машины МИК? Терри вздохнул — лучше бы Марку не соваться на Землю вообще. Однако слишком долго сидеть одному ему не дали. Почти бесшумно открылась и закрылась дверь, запахло кофе и, криво улыбнувшись обернувшемуся к нему Терри, вошел Дерек Фостер. Он отстегнул Гордону руки и протянул стаканчик: ничего особенного — такие же были здесь во всех автоматах. — Разговор будет долгий, и я решил, что тебе стоит сначала взбодриться. — Благодарю, — это прозвучало вполне искренне, учитывая обстоятельства. Как знать, будь Терри сам на месте мистера Фостера, стал бы он церемониться с беглецом? — И моя признательность не знала бы границ, если бы мне сказали, что с Каем. Терри даже глаза прикрыл от удовольствия, когда сделал первый — самый вкусный — глоток ароматного напитка. Он был истинным ценителем кофе, знал наперечет многие сорта, различал оттенки. То, что предлагал ему Дерек, отличалось от обычной бурды из автомата не сильно, но сейчас Терренсу и этот вкус показался если не божественным, то хотя бы сносным. — Дерек, мне не хотелось бы, чтобы Каю влетело из-за меня. Но тот лишь вздохнул и уселся на стол напротив Гордона, сжав переносицу пальцами. Сейчас Фостер старался максимально тщательно взвешивать то, что ему так хотелось сказать, и он дал себе немного времени прежде чем начать отвечать. — Двенадцатый ждет своей очереди, он в порядке, — Дерек поднял на Терри взгляд. — Я понимаю твою привязанность к этому существу, правда понимаю. Ты не первый, кто попался в его лапы. На самом деле я думаю, что идея устроить ему обособленную работу была неудачной… Но сейчас это отношение к делу имеет опосредованное. Давай для начала ты мне расскажешь свою версию событий? Что произошло и как вас занесло на Марс? — Видишь ли, Дерек… — задумчиво произнес Терри, ополовинивая свой стакан за пару глотков, — глупость и удача часто ходят рука об руку, пусть и звучит это странно. Так было и в нашем случае: попойка по поводу отпуска закончилась тем, что мне приспичило слетать на Марс. Кай упирался всеми конечностями, в конце концов, я просто приказал. И вот мы уже грузимся в туристический шаттл. Гордон внимательно наблюдал за реакцией Дерека, пытаясь понять, насколько тому заходит эта вот полуправда… Ладно, правды в том, что выдавал Терри, хорошо если процентов двадцать — в конце концов, про выпивку он не солгал. — Я ни в коей мере не хотел уходить в самоволку… Да-да, знаю, мне не разрешено было покидать Землю, и если ты впаяешь мне наказание — приму безропотно… По всему было видно — мистер Фостер не первый раз слушал подобные байки от других, поэтому Терренс скорее склонен был считать, что тот и верит сказанному на те же двадцать процентов — не больше. Про выпивку, например. — Мы поехали обозревать окрестности, когда началась песчаная буря. По чистой случайности мы наткнулись на подземный бункер. И вот таааам! Серьезно, Дерек, МИК нам премию выпишет, когда я расскажу, что мы нашли логово контрабандистов. Уж если это не оправдывает мою самоволку — то я уж и не знаю… Терри картинно развел руками, стараясь не расплескать оставшийся в стаканчике кофе. — Ты упустил пару важных моментов, например про угон шаттла и то, что за тебя просили выкуп… — Фостер чуть склонил голову на бок и выразительно поднял брови. Вся его фигура говорила: «Ну же, парень, я все еще даю тебе шанс, хватит врать». Грех было этим шансом не воспользоваться, но разве мало грехов за душой Терренса Гордона? — Работорговцы, мать их, — процедил Терри. — Поймали нас с Каем, как куропаток. Его хотели в бордель… А меня решили продать родной конторе. Импланты за каким-то хером вырезали. Мне их вернут, кстати? Я привык как-то уже… Так вот я о чем и говорю, Дерек! Этот гребанный Марс… Там бандит на бандите и бандитом погоняет — не пора ли разобраться с этим отребьем? — Господи, да что ты такое несёшь? — вздохнул Дерек. — Тебя по голове не били? Какого черта вы вообще угнали капсулу? И не ври мне о том, почему вы полетели. Я знаю, как Двенадцатый романтизирует эту глыбу камня, и вас нашли на самопальной станции влогера, за которым он следил. Хватит его покрывать и расскажи как есть. Что Кай тебе наврал? Что его разберут? — А у него нет оснований опасаться этого? — вопросом на вопрос ответил Терри. — Да ладно, Дерек, наше маленькое приключение на Марсе… Разве мы с Каем не заслужили немного развеяться после последней поганой миссии? И предпоследней, кстати, тоже. Если руководство МИК решит подвергнуть нас наказанию, то пусть все тяготы лягут на меня. Кай у вас тут нечто вроде микроволновки, так есть ли смысл наказывать микроволновку? Он взглянул на Дерека с отчаянием. — Я расскажу все, если ты пообещаешь не наказывать Кая, — принял решение Терри. — Нет, у него нет оснований этого опасаться. Последний раз, когда поднимался вопрос о его деактивации, был после того, как он убил свой кластер. Никто не будет убивать Кая, я не знаю, почему он все никак не избавится от этой дурацкой идеи, хотя предполагаю, что в голову ему это Четвертый положил. — Дерек цедил кофе, глядя Терри в лицо. — И он не микроволновка, он мыслящее существо, я это прекрасно понимаю, в конце концов, это я его вырастил. И огребаю за него тоже я. Так что давай рассказывай. — Каждый из нас чего-то боится, — пожал плечами Терренс, вспоминая, как сам едва не лишился рассудка от страха потерять Джейсона Ламберта. Теперь агент Гордон потерял куда больше, но если есть хоть малейший шанс для Кая избежать наказания, нельзя им не воспользоваться. Он рассказал Дереку Фостеру все об их маленьком веселом приключении на Марсе. Разве что об участии во всей этой эпопее Марка Миллера и Эрика Бентинка умолчал и молил Вселенского духа, чтобы ему не пришлось выбирать между безопасностью Кая и возможностью не попасться в лапы МИК для Марка. — Я все рассказал, — Терри с сожалением заглянул в пустой стакан из-под кофе. — Освободите Кая и можете хоть обратно на Этну меня отправить… хоть в тюрьму, похер. — Терренс, послушай. Я сейчас не взываю к твоему благоразумию, это бесполезно, но попробуй понять такую простую вещь: твоя привязанность к Двенадцатому — это следствие того, что он просто очень хорошо делает то, для чего создан. Он создан налаживать контакт, понимаешь? И таких проблем не было, пока он работал в тройке. То, что ты рассказал мне, говорит в первую очередь о том, что Двенадцатого надо опять объединять с другими, благо у нас есть с кем, Девятый и Десятый, тем более, что они друг к другу уже проявляли симпатию. — Дерек соскочил со стола и стал мерять шагами комнату. — Я надеюсь, это оградит людей от его влияния, связанного с постоянным поиском группы. Он вдруг остановился спиной к агенту, но в зеркало было видно, что Форстер зажмурился, как от боли. — И не смотри на меня так, — он обернулся. — Ты сейчас скажешь, что все не так, да? Что-то про право на счастье и свободу воли, да? — У тебя, однако, это право есть, — заметил Терри. — Ты хороший человек, Дерек Фостер, и я вижу, как тебе нелегко сейчас, потому что инструкция… правила… здравый смысл в конце концов вынуждают тебя лишить нас с Каем права на счастье. Ты можешь это сделать. А можешь позволить нам быть счастливыми, и кто знает, как много пользы мы сможем принести корпорации, если нам не будут выкручивать руки. Гораздо больше, быть может, чем если бы Кай работал с теми синтетами, которых ты упомянул. — Нет, нет у меня этого права, — Фостер как будто ждал этой фразы, и каждое его слово сейчас падало тяжелым камнем, — Кай меня его лишил, когда разорвал мою невесту в клочья только за то, что она слишком хотела ему помочь и разобраться, что происходит. И только то, что он до сих пор носит в себе вину за это и помнит, только то, что он оказался способен на раскаяние, только благодаря этому его не отбраковали на следующий же день. Он опасен. Ты думаешь, вы будете вместе эффективны? Вот только то, что вы сейчас устроили, говорит, что вас пора разводить, пока вы не натворили такой хуйни, что мы потом будем годами разгребать! — Мне жаль, — тихо проронил Терренс, и это тоже звучало вполне искренне. Он не знал об этом эпизоде из жизни Кая. Он многого не знал о том, кого не просто успел полюбить, кто пролез под кожу, втерся, впитался в поры, кто заполнил собой до отказа… кто Паука из сердца вытеснил в конце концов. Понимал ли Терренс, насколько действительно опасным может быть Кай? Вселенские духи — да он своими глазами видел, на что способен синтет. Но несмотря на это, внутри жило знание — абсолютное, неоспоримое — Кай никогда не причинит вреда ему и Марку. Ни за что не причинит. — Вам никогда не приходило в голову… Вам всем, тем, кто работает с искусственной формой жизни… Что, будь у синтетов достаточно свободы, они не пытались бы ее с таким отчаянием заполучить? Терри не испытывал иллюзий относительно своей дальнейшей судьбы, поэтому и позволил себе озвучить то, что давно в душе копилось. Фостер заверил его, что Кая не «рассуют по банкам», — как он всегда боялся, а Терри верил слову мистера Фостера. — Я прошу дать нам с Каем шанс, — без особой надежды попросил Терренс, но он просто не мог об этом не попросить. — Пусть это будет… Не знаю… Эксперимент, назови как угодно. Просто дай нам шанс. Накажи меня, лиши оплаты за последнее задание… Что хочешь, но позволь нам с Каем продолжить работу. Я могу контролировать его. Да его не нужно будет контролировать, если позволить ему быть… Быть не просто напарником — партнером. Пожалуйста, Дерек. Один шанс. И если эксперимент провалится — я отвечу за провал сполна. — А если ты меня обманешь, и вы просто сбежите? — в лоб спросил Фостер. — Кай уникален с физиологической точки зрения, и по-хорошему его вообще нельзя было из стазиса выпускать. Но мы дали ему возможность работать с остальными, и если мы его потеряем, то это будет фатально для многих и многих работ по Х6, ты понимаешь это? — Ты всерьез думаешь, что двое агентов могут сбежать от вездесущей МИК? — усмехнулся Терренс. — Да и провести всю жизнь в бегах — не самая блестящая перспектива, знаешь ли, — Гордон сделался серьезен уже через секунду. — Я еще раз повторю: вы добьетесь от Кая гораздо большей лояльности, если не будете мучить его недоверием, и если он не будет постоянно бояться наказания, несоразмерного любому его проступку. Вы вырастили уникальное существо, Дерек, так дайте же ему расцвести, раскрыться… И вы удивитесь тому, каким сокровищем на самом деле обладаете. — Ты даже не представляешь, насколько я в курсе всей возможной полноты «цветения» этого росточка, — Фостер закинул ладони на лысый затылок и выпрямился, потягиваясь так, что в спине что-то хрустнуло. — Но, ладно, допустим, я подожду, пока он сам сломает твои розовые очки. Что конкретно ты предлагаешь? Сделать вид, что вот этой вашей выходки, из-за которой пришлось вас разыскивать и посылать группу захвата, просто не было? — Оформи нашу самоволку как очередную миссию, — не моргнув глазом, предложил Гордон. — Мы с Каем обнаружили логово контрабандистов — чем не задание? Кай ликвидировал банду работорговцев — одно это тянет на то, чтобы простить ему все прегрешения последних нескольких недель. А группа захвата… Допустим, этих ребят послали нам в помощь… Дерек, я верю, ты что-нибудь придумаешь, — Терренс очаровательно улыбнулся. — Разбудите Кая и просто оставьте этот эпизод без последствий. Покажите, что доверяете ему. Вы, ребята, использовали против него кнут за малейшую провинность, так может ради разнообразия попробуете пряник? — Контрабандисты, работорговцы… да, это может быть достаточно интересно, и это оправдает историю с выкупом, хотя за потерю имплантов… — Дерек задумчиво посмотрел на Терри, — с этим я тебя отправлю к спецам, посмотрим, что они сделают. Он еще раз обошел комнату и снова сел напротив, свесив ноги со стола. — Ладно. Мне нужно проверить твои слова, а потому я потребую подробностей — где, что, когда, в письменной форме, как обычно. И у меня будут условия, с которыми тебе придется согласиться, но только после того, как я проверю, что ты не придумал это все просто по дороге до кампуса. А пока… Терри насторожился. Вот оно — тот момент, когда ему озвучат цену, за которую этот ублюдок Вселенского дьявола собирается купить бессмертную душеньку агента Гордона. Не то, чтобы Терренсу было жаль расплатиться… Да чем угодно, только бы выторговать им с Каем хотя бы иллюзию свободы, но тем не менее, будущее предложение заранее настораживало. — Ты дашь письменное обязательство, — прервал короткую паузу Фостер, — по которому будешь обязан докладывать мне обо всем, что происходит с Двенадцатым. Все до самой распоследней мелочи, вплоть до того, до какого уровня он добрался в своей любимой компьютерной игре. — Предлагаешь мне сделаться стукачом? — хмыкнул Терри. Чего-то такого он и ожидал, на самом деле, потому не сильно удивился. — Предлагаю тебе взять ответственность за одного безответственного синтета, — и этот ответ тоже был Терренсом ожидаем. Тем не менее, Дерек продолжил: — Я хочу знать, с кем он контактирует. Байки из прошлого, которые он так любит травить. С кем он трахается… Да-да, не смотри на меня глазами невинной девственности, Гордон! Мне интересны его воспоминания. Его сны даже. Все, чем он до определенного момента делился с Селестой… Теперь вместо Селесты будешь ты. — Самому не противно? — брезгливо взглянул на собеседника агент Гордон. — Ты можешь отказаться, — развел руками мистер Фостер. — И мы подберем тебе нового напарника после того, как ты закончишь отбывать наказание за то, что покинул Землю без разрешения. Или депортируем тебя обратно на Этну. Не то, чтобы у Терренса был выбор, и хитрожопый сукин сын прекрасно знал, что выбирать Гордон не станет. — Я согласен, — кивнул Терри, не желая разыгрывать перед Фостером сложные душевные метания. — В таком случае… — Тебе нужно подтверждение мой лояльности? — перебил яйцеголового Терри. — Изволь. Кай в курсе, что вы лгали ему насчет Эрика Бентинка. — Ч… Что? — выдохнул Фостер. Упуская некоторые подробности — Терри и не думал быть на сто процентов откровенным с Дереком, да вряд ли тот и рассчитывал на полнейшую откровенность, — Гордон рассказал о встрече Кая и Эрика на Марсе. Дерек выслушал его, не перебив ни разу, и непонятно было, уверовал ли он в то, что Терренс рассказал ему действительно всю правду о той встрече, после чего, вздохнув, произнес вполне миролюбиво: — Так и быть, иди проведай напарника, я переведу Двенадцатого в его ячейку. Кай… хм… Знаешь, откуда это имя? — Просвети меня, — Терри сделал приглашающий жест рукой. Разумеется, он был готов к тому, что его полуправду будут проверять всеми доступными МИКовцам способами. Потому-то и старался быть максимально честным — до той степени, до которой не требовалось рассказывать об участии в их с Каем приключении Марка Адлера и Эрика Бентинка. Но по крайней мере ему удалось добиться вывода Кая из стазиса и свободы для самого себя, а ведь Терри уже приготовился если не к допросу с пристрастием, то к долговременной отсидке. Прогресс налицо, как говорится. — У Ребекки дед писал странные истории про межзвездное чудовище, которое решило воспитать пару сироток, его звали Кай Йара. И когда Двенадцатый выкарабкался, а были сомнения, Ребекка стала таскаться с ним больше, чем со всеми другими вместе взятыми, и дала ему это имя в какой-то из моментов. Я пропустил, в какой именно, кажется после того, как он впервые потерял контроль и убил животное. — Дерек соскользнул со столешницы и встал на ноги. — Ладно… Это уже лирика. На тебя повесят маячок, ограничат допуск в часть помещений и проводят к Двенадцатому. Если ты покинешь здание — я расценю это как попытку к бегству, понял? Жить будешь на «Серенити», пока мы во всем не разберемся, и корабль останется в гибернации, так что рассматривай его просто как необычную недвижимость. — Там, откуда я родом, сказки про чудовищ обычно хорошо заканчивались, — тепло улыбнулся Терри. История о том, как его напарник получил имя, скорее тронула агента Гордона, нежели напугала, на что, должно быть, и был расчет рассказчика. — Верни Кая на «Серенити». Пожалуйста, — попросил Терри. — Я могу подписать любые бумаги, или что там положено подписывать… Считай, что я взял напарника на поруки. А там… Пусть маячок или что угодно… Я не прошу многого, Дерек. Мы оказали услугу МИК — в конце концов, наша самоволка принесла больше пользы, нежели вреда. — Это еще неизвестно, — Фостер покачал головой и вышел. Терренс снова остался один среди белых стен, в компании одного только запаха кофе, пристегнутый одной рукой к стулу. Время тянулось долго в совершенной, глухой тишине, когда, казалось, начинаешь слышать эхо собственного дыхания, отражающееся от стен. По ощущениям прошло никак не меньше пары часов, когда дверь снова открылась; на сей раз вошли две женщины в униформе СБ, они освободили агента, дали подписать несколько форм, уведомляющих о внутреннем расследовании, условиях содержания, пребывания, поведения и так далее, и тому подобное. Терри прочитал их и подмахнул, после чего получил браслет с маячком, и его, наконец, выпустили в коридор. Здесь Гордон уже ориентировался и чуть не бегом направился в противоположное крыло здания, где находились жилые ячейки базовых моделей проекта «Метаморф». Все, что хотел сейчас Терренс — быть рядом со своим «космическим чудовищем», когда то очнется после стазиса. Обнять Кая, прижать к себе, позволить укрыться — хотя бы ненадолго — от действительности, в которой у них обоих нет больше Марка, успокоить, попытаться объяснить, почему он пошел на сделку с Фостером. И пообещать, что они не успокоятся, пока не найдут Миллера. Ни за что не успокоятся. Терренс влетел в нужный ему блок, миновал обучающие комнаты и тренировочные залы, и, наконец, оказался в отсеке, где вдоль стены стояли в два ряда двенадцать ячеек — в тесных каморках три на три метра предполагалось проживать синтетам, и Терри готов был разорвать того, кто создал этим существам такие вот условия существования: узкая кровать, стол, стул — все это напоминало скорее тюремную камеру, нежели комнату, где можно было полноценно жить. «Ублюдки долбаные!» — привычно ругнулся Терри на МИКовцев и подлетел к нужной ему ячейке. Кай, свернувшись клубочком, сейчас лежал спиной к Терри. В своей изначальной форме, одетый в бежевую робу… Так хотелось скорее к нему. Дверь ячейки была не заперта, и если бы это было не так, Гордон разнес бы тут все к ебеням. Теперь же он тихонько вошел и, опустившись на корточки перед кроватью, легко тронул Кая за плечо. — Блонди, — тихо позвал он. — М-м-м?.. — Кай перевернулся и приоткрыл веки. — А-амбер, хороший мой, — он пролепетал сонно и прижался к груди Гордона, доверчиво уткнувшись лбом в ключицу. — У меня был такой странный сон, такой долгий… Как будто мы с тобой летали на Марс, и там была буря… И Марк… и Эрик… Ты, наверное, не знаешь про Эрика, да? — Тщщщ… — Терри погладил макушку, поцеловал, чувствуя, как закипают в уголках глаз злые слезы. Что он будет делать, когда Кай поймет, что это был не сон? — Пожалуйста, ни слова про Марс, — шепнул он, касаясь губами мочки уха. Вселенский дух знает, вдруг ячейка прослушивается? И уже громче, не боясь возможной прослушки, поинтересовался: — Как ты себя чувствуешь? — Я в порядке, только сонно… и спину немного ломит, но я думаю, это пройдет, — Кай провел кончиками пальцев по шее и замер, вздрогнув. — Амбер… — он прошептал едва-слышно. — Почему на мне ошейник? — Я не знаю, — честно признался Терри, тяжело сглотнув. Руки чесались расколоть лысую башку Фостера — вот на хрена ж надо было надевать Каю ошейник, который подавлял многие полезные функции синтета? А Гордону казалось, он был достаточно убедителен во время их с Дереком разговора, и тот, вроде как, проникся. Сволочь яйцеголовая! Терри искренне надеялся, что хотя бы отсутствие у Кая стека никто не обнаружил. Скорее всего, нет, иначе хрен бы мистер Фостер позволил ему выйти из камеры, да и Кая не вывели бы из стазиса. — Мы снимем его, родной, — пообещал Терри, касаясь губами виска. — Я постараюсь… Что ты помнишь? — догадался спросить он, все еще не выпуская синтета из объятий. — До того как заснул. — Мы с тобой очень здорово нализались у Бастиана, а перед этим на нас Манфред навыебывался, — Кай похлопал глазами и медленно сел. — Тени… — Он потер лицо ладонями и сжал переносицу средними пальцами, под ними что-то хрустнуло. — А еще мне снился какой-то совершеннейший сюр… Оуф… Может, по кофе? По кофе… Признаться, Терренс выпил бы чего покрепче — от того, что Кай не помнил… самого важного не помнил, Гордон чувствовал полнейшую растерянность, замешанную на какой-то бесившей его самого жалости. Вот как накроет синтета воспоминаниями… Страшно подумать, что с ним тогда будет… — Родной мой, — проклиная это щемящее чувство, что душило изнутри, Терри потянул синтета за собой. — Давай вернемся на «Серенити», ладно? Сделаем тебе кофе… И поесть чего-нибудь, да? Он говорил что-то еще… Что-то такое же неважное-успокаивающее, и тащил Кая к выходу из блока, думая о том, что если им не позволят уйти отсюда, то он лично свернет шею тому, кто встанет у него на пути. Им никто не помешал, и они спокойно добрались до ангара, в котором сейчас был заперт корабль. Фактически, это были просто огромные ворота с высокой — в семь или восемь этажей — стеной подземной стартовой площадки, которую сейчас закрывали лепестки раздвижной крыши. В воротах была небольшая дверь для прохода персонала, и она пропустила Гордона, стоило ему провести по ней своим браслетом с записанным на него пропуском. Кай всю дорогу молчал и послушно шлепал следом босыми ногами — обуви в его ячейке не было. Молчал и всю дорогу до лифта, и по пути через посадочную площадку, только хмурился и кусал ногти на свободной руке. Молчал и когда они поднялись на борт беззвучной, погруженной в полумрак режима энергосбережения Серенити. В основном отсеке сейчас работали только один экран, санузел, да пищевой принтер. Первым делом Кай прошмыгнул в свою каюту, закрыв за собой дверь, и быстро переоделся, напялив видавшие виды джинсы и длинную тунику, подогнанную точно по фигуре. — Это был не сон, да? — он вышел все так же босой, крутя в руках помятую сигаретную пачку. — Все, что было после попойки? И явившийся из ниоткуда Кайзер, и орбитальное кольцо, и буря, и все что произошло, пока мы ее пережидали. Так? Это был не сон… И даже не мой пьяный бред…