Я буду твоим крылом

— Это был не сон и не бред… Терри мог только предполагать, что должен чувствовать синтет, когда на него камнем свалилось осознание — все, что пережили они втроем, то единение, то принятие друг друга… Всего этого нет больше. И Гордон хотел бы утешить Кая в этот момент, когда он только-только должен был смириться с потерей Марка, если бы сам не нуждался в утешении — он тоже потерял Кайзера. Он тоже скучает неимоверно и не желает смириться с потерей. — Иди ко мне… — Терри сел на стул и поманил Кая себе на колени. — Нам надо поговорить, родной. Кай отрицательно покачал головой. — Нечего разговаривать, мы должны за ним вернуться, не важно, чего это будет стоить, я корабль, блять, угоню! Серый обвел быстрым взглядом отсек, сунул сигарету в зубы и нырнул под панель управления. — Я знаю, как запустить его вручную, тут под консолью есть рычаг… — Блонди! — Терренс кинулся вслед за ним, перехватывая поперек живота и пытаясь вытащить из-под панели. — Блонди, я прошу всего лишь выслушать меня и подумать. Во имя Вселенского духа, я не позволю тебе угробить нас! Кай был словно каменный, но сопротивляться не стал, дав Гордону себя вытащить и просто сел на пол, тяжело дыша, как будто схватил удар в грудь, проломивший ребра. Он сломал в пальцах и бросил сигарету в сторону. — Что я должен выслушать? — голос стал хриплым. — А если их там засыпало? А если их забрали? Марка могут просто уничтожить, понимаешь? Его и домой вернуть нельзя и оставить. — Ты забыл, что Марк и Эрик могут просочиться сквозь землю в прямом смысле этого слова? — Терри попытался улыбнуться, когда он опустился на пол напротив Кая и, дотронувшись тыльной стороной ладони до щеки, легонько погладил серую шерстку. На самом деле, Гордон понятия не имел, как отреагирует синтет на то, что услышит через несколько мгновений. Если Кай посчитает Терренса предателем, как тот станет оправдываться? Тем только, что пытался сохранить хотя бы что-то для них… хотя бы некоторую свободу и возможность быть вместе… Как донести до пребывающего в полнейшем раздрае Блонди, что Терри думал только о нем? Все время только о нем. — Их не забрали, — твердо произнес он, уверенно глядя в серые глаза. — Иначе… Иначе меня бы не выпустили из заключения, а тебя все еще держали бы в стазисе, а после отняли бы у меня и отправили бы работать вместе с Девятым и Десятым. Я имел весьма продолжительную и такую же откровенную беседу с Фостером, и если ты дашь мне время, я расскажу тебе, о чем мы договорились. — Мы должны за ним вернуться, Амбер, — голос Кая стал умоляющим, такой же хриплый, он как будто сломался, — должны… Разрыв ментальной связи ощущался остро, душил и мешал вдохнуть. Синхронизация в кластере была физической созависимостью, и именно это чувство, всплывшее после того, как действие усыпляющего средства окончательно выветрилось, заставило Двенадцатого понять, что все было по-настоящему. Оно заглушало даже давление ошейника. Синтет закрыл глаза и выдохнул, поиграв желваками. — Рассказывай. — Мы обязательно разыщем Марка, — пообещал Терри, сжимая пальцы синтета в своих ладонях, — и если ты думаешь, что я не хочу прямо сейчас поднять нашу малышку в небо и взять курс на Марс, то ты ошибаешься. Марк… Терренс вздохнул, прислушиваясь к самому себе. Боль, что ощущал он теперь, когда Кайзера не было рядом, полосовала изнутри по живому, но он знал — Кай чувствует потерю Марка гораздо острее. Именно поэтому Терри и не желал, чтобы синтет сорвался на поиски, очертя голову, рискуя навлечь на себя — и на Терренса, он же не станет отсиживаться, — неприятности куда большие, нежели они уже поимели на сегодняшний момент. — Марк может разыскивать нас вот в эту самую минуту, — сделал предположение агент Гордон. — Нам нужно прийти в себя, успокоиться и досконально продумать, как мы будем действовать. Чтобы не наломать дров. Следующие полчаса «Серенити» слышала только голос агента Гордона. Ничего не упустив, он передал Каю свой разговор с Дереком Фостером и умолк, ожидая реакции напарника. — Слишком легко отделались, мне кажется, — Серый смотрел в пол, кусая ногти, — но я подозреваю, все дело в том, что они не знают некоторых деталей… Очень важных деталей. Он поднялся, шмыгнув носом, и набрал короткий код на пищевом принтере, потом еще один. Выехало две чашки: чай и кофе, кофе он передал Терри. — Но… Знаешь… Вот про то, что он сказал, что меня не разберут. Пока ты говорил, я понял, что это когда-то было. Я просто не помню, когда, но чувствую, что было, и что было где-то как будто бы здесь или с участием Фостера, хотя я не могу вспомнить когда именно. Или это просто фальшивые воспоминания… Странно. У меня вообще странные сны после удаления стека. Терри готов был выдохнуть с облегчением — он опасался, что его рассказ еще сильнее расстроит Кая, но тот, казалось, воспринял результаты беседы Терренса и Форстера достаточно спокойно. — Я тоже не склонен доверять Дереку на все сто, — согласился агент Гордон. — Но я… Не знаю, что бы еще я мог предпринять, сидя в той камере и думая о том, что тебя могут разобрать. Я же правда этого боялся, Блонди. Тот ужас все еще никуда не делся — скорее, притаился где-то глубоко внутри, словно ожидая своего часа: Кай все еще был собственностью МИК, и та свобода, которую выторговал для них обоих Терри, казалась ему весьма условной. И Марк… Сердце будто кто-то сжимал твердой безжалостной рукой, и оно, пойманное в капкан, стучало с перебоями. Вот как чувствовал себя Терренс, стоило ему подумать о Марке. О том, где он может быть сейчас… О том, что он, оставшись в незнакомом ему мире фактически один — почему-то Гордон не брал в расчет Эрика Бентинка, — мается ничуть не меньше, чем они вдвоем с Каем. — Мы будем послушными мальчиками какое-то время, — проговорил Терри, согревая о кружку озябшие вдруг ладони — Кай уже не держался за него, и поэтому было холодно. — А потом я найду способ, как нам вернуться на Марс. Можно напроситься разыскивать тех работорговцев, что еще остались. Или же предложу Дереку отыскать тех, в чьем бункере мы сидели. Это если Марк сам не пожалует в МИК, — задумался агент Гордон. — Лучше бы не совался… — Мы должны пойти к доктору Карпину. Кай устроился рядом, плечом к плечу, глядя все так же перед собой, он вообще опасался смотреть на Гордона, боясь, что еще раз увидит эти полные боли глаза и просто сломается, сейчас он просто затыкал и топтал эмоции, загоняя в самые дальние уголки сознания. Это аукнется. Но позже. Позже же он с этим и будет разбираться. И когда эмоции отступили, заработала голова. — Эрик рассказал мне, что они вместе работали, этот женоподобный уебан врал мне в глаза, он знал, что Эрик жив, но врал… У него должны быть контакты, я уверен, что остались. Может мы сможем выйти на связь. — Как скажешь, Блонди, — согласился Терри, обнимая свое зубастое чудо покрепче. Так, плечо к плечу, было не просто легче: Терренс как будто бы черпал силы, прикасаясь к напарнику, и ему очень хотелось надеяться, что Кай чувствует то же самое. — Мы пойдем к доктору Карпину и вытряхнем всю душу из этой фиалки, а пока что… Дерек требует подробный отчет, и мне нужно, по крайней мере, начать его писать. Причем так, чтобы МИКовцы смогли проверить мою писанину, не заподозрив при этом, что мы с тобой были на Марсе не одни. — Я напишу, у меня большой опыт в составлении правильных проверяемых текстов, а ты сходи и попробуй поговорить с ним по-хорошему, и… Амбер, ты не мог бы еще спросить, есть ли у него что-то про мою разработку? Меня беспокоит кое-что… Сны… Я пока не могу объяснить, надо понять: это что-то настоящее или просто у меня галлюцинации и надо проверить, не занесли ли мне в мозг амебу. — Ты прелесть, Блонди, — Терри потерся щекой о плечо своего синтета. — Расскажешь, что ты видишь во сне? Что-то мне подсказывает, что никакой амебы у тебя в мозгу нет. — Мне снилось, что у меня были дети… Не такие же как я, а люди. Мальчик и девочка. Мы жили в каком-то странном месте на природе, где не было технологий, и были какие-то совершенно фантосмагорические руины, — Кай прихлебнул чай и оперся о Гордона плечом. — А в другой раз снилось, что я устраиваюсь на работу, заполняю бланки, всякое такое. И вроде бы во сне я — это я, но другой. И делаю всякие обычные гражданские вещи. Но оно ощущается так… Просто обычно в снах я не чувствую запахов, а там они были, это меня и беспокоит. Терри помолчал, вспоминая сказку, написанную дедом Ребекки, той, что вырастила Кая. Межзвездное чудовище… Должно быть, синтет просто слышал ту историю, и она время от времени воспроизводится в его уставшем мозгу, пока тот спит. — Спасибо за кофе, — тепло улыбнулся он, отставляя в сторону пустую кружку и делая несколько шагов по направлению к выходу, но резко затормозил на полпути, понимая, что просто не сможет уйти, пока… — Поцелуй меня, Блонди, — попросил он, и голос его звучал глухо, потеряно. Кай почти неслышно подошел к нему, взял за руку, сплетая пальцы, и потянул к себе. Он заглянул в глаза и коснулся губами губ. В этом поцелуе было все — вся та любовь, какую только Кай был способен выразить, благодарность за то, как Терри дерется за них: да, по-своему, но он борется, и сейчас это было намного эффективнее той грубой силы, которую демонстрировал ранее Серый, и самые искренние обещание оставаться рядом во что бы то ни стало. Терри замкнул поцелуй, и оказалось, что только теперь, когда его губ коснулись мягкие теплые губы синтета, он смог, наконец, дышать свободно. Как будто грубые пальцы, что сжимали корчащееся от боли сердце, разжались, и оно, истерзанное, забилось ровно, сильно. Терренсу казалось, что у них с Каем одно сердцебиение на двоих, что все четыре сердца — одно человеческое и три у синтета — бьются, словно в одном организме, и только так было правильно. Только так он чувствовал себя живым. — Я люблю тебя, Блонди, — прошептал в поцелуй агент Гордон и, отстранившись, медленно покинул «Серенити».

***

Запахи благовоний, полумрак, красные оттенки и интерьеры в темных тонах более всего напоминали Миллеру тематический клуб — не такого высокого ранга, каким был пресловутый Терновник — тот, кто занимался отделкой любимого заведения Кайзера, был настоящим профессионалом, и ничто в эстетике «Черного Терновника» не напоминало бордель. То место, куда привел Марка Эрик для встречи со своим «знакомым», было всего лишь рестораном в таком вот декадентном антураже. Переговорив с администратором, Бентинк потащил Марка за собой в закрытую кабинку, где им было велено ждать, пока хозяин освободится, и предложено пока сделать заказ, чтобы скоротать время. — Мы пришли без предупреждения, поэтому придется ждать. А еще, возможно, он попытается меня ебнуть за то, что… ну ты понимаешь, да, — Эрик покачал головой. — То, что случилось, и после чего ты нашел меня в пустыне полуживого. Ждать… Сейчас, когда каждая минута без Кая и Терренса рядом ползла, словно раненая улитка. Марк только зубами скрипнул и, не глядя в меню, заказал себе стейк с овощами и бокал портера — он чувствовал голод как никогда сильно. Должно быть, именно об этом предупреждал его Кай незадолго до обращения. — Если кто-то попытается тебя ебнуть, я попытаюсь уебать уебка, — нахмурился Марк. Он вовсе не был преисполнен благородства, обещая защиту Бентинку, просто в одиночку, без Эрика, который знал этот мир куда лучше, чем пришелец с далекой Земли, он банально не справился бы. — Очаровательно, — Эрик тоже сделал заказ на мясо и акцентировал внимание на слабой прожарке, а после заказал сразу несколько шотов кедровой водки. Он откинулся на спинку, закинув ногу на ногу, и начал копаться в браслете, вышел в сеть и стал листать последние новости в поисках подсказок. Если крупные СМИ могли что-то проигнорировать или пропустить, то промарсианские мелкие каналы просто обязаны были заметить движения силовиков. Их заказ был вскоре готов, и, вонзая зубы в хорошо прожаренный кусок телятины, Марк едва не заурчал от удовольствия — несмотря на кошмарный интерьер, готовили в заведении отменно. Он быстро расправился с мясом и, щедро смазав овощи соусом, в котором явственно чувствовалась горчица и хрен, принялся за пиво. — Есть что-то интересное? — поинтересовался Марк между третьим и четвертым глотком. Теперь, когда в животе не сосало противно от голода, он чувствовал себя… Не так паршиво — до «хорошо» или даже до «сносно» было еще далеко. — Нет. «Сложно сказать, возможно, я просто вижу то, что хочу видеть.» Эрик поднял взгляд и молча опрокинул в себя рюмку так, как будто бы там была просто вода, положил в рот кусок сочащегося темным соком мяса и стал медленно, со вкусом жевать. «Пишут про учения, пишут, что замечены легкие десантные шаттлы, у меня эти птички до сих пор неприятный зуд вызывают, но за последние двое суток никто не прилетал в город, а это значит, что или все сделали очень тихо, или твой кластер увезли с планеты.» «Конечно же их увезли, — подумал про себя Марк, и не думая «закрываться» от Бентинка. — Было бы странно, реши они оставить ушедших в самоволку агентов там, где им быть не положено.» Миллер глотнул еще немного пива, словно хотел с его помощью погасить тот огонь, что выжигал внутренности — с тех пор, как у него отняли Кая и Терренса, Марк чувствовал это постоянное жжение внутри, и что-то ему подсказывало: так будет, пока он вновь не окажется рядом с теми, кого… Не полюбил, нет. Это простое слово «любовь» не могло описать точно и емко все то, что произошло с Кайзером. То, что он испытал, казалось ему таким острым, таким всепоглощающим и таким необходимым, что он, оставшись один, казался самому себе жалким и потерянным. Так не может продолжаться больше, — решительно подумал Марк. — Надо собраться, в конце концов. Надо перестать себя жалеть и раз за разом прокручивать в голове те яркие моменты их на троих разделенной близости. Сейчас это только мешало. «Запереть-то их и тут можно, но, вероятно, просто нет места, которое удержит нашего сероглазого друга. Хм… Тут еще есть станция на Фобосе, меня в свое время привезли именно туда…» Он продолжал не спеша есть, уничтожая водку, но опьянение даже не думало подступать. Стоило Марку лишь заглянуть в сознание Эрика, который так же открылся, он увидел, что голубоглазый пришелец с другой Земли перебирает воспоминания, будто карточки, ища зацепки. Он пытался найти что-то, что поможет им сейчас, и на одной из этих карточек оказался то ли парень то ли девушка с фиалковыми волосами, в кампании Шона — того амбала-альбиноса, в виде которого Марк успел увидеть Кая, только тут волосы у него почему-то были зелеными. Нечто похожее на ревность царапнуло острым коготком по сердцу, но Марк тут же отмахнулся от этого нелепого — тем более после всего, что случилось между ними тремя, включая Терренса, — чувства. Кайзер никогда ранее не унижал себя ревностью, а Кая унижать он и вовсе не собирался. — Что это за мечта колориста? — поинтересовался он у Эрика. «Это доктор Карпин, его Кай тоже привез из одной из экспедиций и… его личная двенадцатая модель-компаньон. Принципиально такая же, как была у меня, только она с самого начала знала, что из себя представляет и, вероятно… — Бентинк одернул себя. — Не суть. Я думаю, что надо попробовать связаться с Карпиным. Он не был в восторге, когда я ушел, но мы не ссорились.» Эрик прикончил водку и мясо, отодвинул тарелку и аккуратно вытер губы салфеткой. Со стороны выглядело, как будто Марк задает Эрику какие-то абстрактные вопросы, а тот отмалчивается. «Я это сделаю, как только мы отсюда выйдем, я не могу предсказать, чем закончится разговор, но док на Земле, и если Кай и Терри там — он точно знает об этом.» «А если этот фиолетовый стуканет кому надо о том, что мы ищем парочку сбежавших агентов? — с недоверием спросил Марк. — Может, я покажусь тебе параноиком, красавчик, но знал бы ты, как часто паранойя спасала мне жизнь.» «Карпин стукнуть может только о том, что я ищу Серого. Я, которого Кай обратил и про которого ему врали, что я мертв. Но мне-то никто не врал, я знал, что происходит… Я уже пытался получить возможность с ним увидеться, почему не попробовать снова?» «Хорошо», — вынужден был согласиться Марк. За неимением других контактов, можно было рискнуть и связаться с доктором Кар-пи-ным… Миллер по слогам повторил про себя непривычную фамилию и подавил желание оглядеться в нетерпении — тот, кого ожидали они с Эриком, не спешил почтить их своим присутствием, и Кайзер не желал вертеть по сторонам головой, привлекая излишнее внимание. Ожидание продлилось еще немногим более часа, а вот сам разговор оказался коротким. Эрик пел соловьем о том, что Марк его спас, и теперь нужно отдать долг и соорудить ему новую личность. Что не так со старой, в целом, никого не волновало, тем более, что этот самый Марк был готов платить и вел себя, как выразился хозяин ресторана, «как серьезный человек». Когда речь зашла о транспорте, им предложили всего один вариант — сорокаметровой длины межзвездный корабль HR-1257, в народе «Хорек», оснащенный прыжковым двигателем. Двое переглянулись, и Миллер попросил взглянуть. Уже скоро они были в подземном ангаре, расположенном в вулканических пещерах под куполом. — Его забрали за долги у какого-то бывшего вояки, который сделал из «Хорька» жилье. Корабль все еще забит его барахлом, может, найдете что-то интересное. По мнению Марка, уже один тот факт, что он собирается купить межзвездный корабль, был не просто интересным — что-то из области фантастики, и теперь, обозревая внутренности своей будущей покупки — а то, что сделка состоится, Кайзер не сомневался, — он радовался, словно ребенок, который получил рождественский подарок, о котором и мечтать не мог. Марку все нравилось — и достаточно компактные размеры, и то, что малютка «Хорек» сможет уйти в гипер-пространство, и даже спартанская обстановка внутри — в конце концов, он не туристов собирается катать на этом аппарате. Но все-таки пришлось прикрутить собственный восторг по поводу увиденного. — Сколько? — деловито поинтересовался Кайзер, глядя на продавца с настороженным прищуром. И когда услышал цену, тут же принялся торговаться — не хватало еще, чтобы местный барыга заподозрил в покупателе человека, не сведущего в делах. Ему удалось сбавить цену примерно на одну пятую, и Кайзер посчитал, что этого будет вполне достаточно. — По рукам, — согласился, наконец, Марк, протягивая ладонь знакомому Эрика. Они покинули ангар и договорились о месте и времени завтрашней встречи, передали чип с авансом. Оставалось ждать, и ждать предстояло немногим более марсианских суток, которые были почти на полтора часа дольше земных. Марка с Эриком оставили у лифтов на поверхность, поднявшись на которых, Бентинк поволок Миллера в ближайший парк, чтобы сделать звонок — контакты Карпина он мог набрать по памяти. Надо сказать, что манера ведения дел землянина его впечатлила, трудно было поверить, что Марк не местный. А вот сам Марк, к своему стыду, вовсе не чувствовал себя таким уверенным, каким он показался Бентинку, и только то, что ему приходилось не раз выгребать из ситуаций неприятных весьма, позволяло ему держаться относительно спокойно — пусть и внешне. И дело было не только в том, что он оказался в совершенно незнакомом ему мире — вот, допустим, этот способ расплачиваться с помощью чипов: чем-то похоже на оплату земными кредитками, но есть нюанс, как говорится. Потеряв свой кластер, не чувствуя связи с Каем, тем, кто обратил его, сделал более совершенным, Марк чувствовал себя так, будто вместе с синтетом и Гордоном у него забрали два из трех его сердец, и единственное оставшееся билось теперь с перебоями. — Есть ли шанс… — Марк, осененный внезапной идеей, затормозил резко. — Я просто подумал, что… У Кая и Терренса наверняка тоже есть какое-то устройство связи, и если им удастся избежать наказания, то мы могли бы… Просто позвонить им. Эрик смотрел на Миллера так, будто тот нес откровенную чушь, но Марк не мог хотя бы не поинтересоваться. — Я имею в виду… Есть же у них шанс избежать наказания за самоволку… Или получить какой-то минимальный срок… — Кайзер взлохматил кое-как уложенные длинные волосы, — всегда можно прикрыться тем, что вернуться вовремя им помешала пыльная буря… И работорговцев Кай погонял знатно… — Только если Терри — маэстро отмазок, потому что Кай оправдываться и увиливать умеет до нелепого плохо, — наконец, ухмыльнулся Эрик, — хотя что-то могло измениться, конечно. Они нашли тихий уголок, и Бентинк набрал длинный код связи, подстроив камеру так, чтобы снимала она только его голову и плечи и ненароком не поймала Марка в кадр. Ответили почти сразу, и на экране появилась физиономия Двенадцатого с зеленой шевелюрой, он немного по-птичьи склонил голову набок и вопросительно посмотрел в экран. — Привет, Шон, док занят? У меня к нему разговор есть. Синтет нахмурился и взглянул из-под бровей. — Слушай, давай не будем, а? Просто позови Сашу, скажи, что у меня дело есть. Это важно. Шон вздохнул, закатив глаза и сделал жест, мол: «Продолжай, я слушаю.» Марк едва не зарычал раненым зверем, увидев по ту сторону экрана любимое лицо. Лицо, которое по какой-то нелепой случайности — или чьей-то извращенной прихоти? — принадлежало чужаку. Миллер слушал разговор, сам в него не вступая, благодарный Эрику за то, что тот настроил камеру таким образом, чтобы его собеседник не мог видеть Марка. «Вот же цербер!» — про себя проговорил Кайзер в нетерпении, уверенный, что его услышит Бентинк. «Ну, не без этого, он очень преданный.» — Я хочу все-таки отыскать Кая, ну, того, который 12\0. Я знаю, что я больше не работаю, и я знаю, что ты сердишься, что я потерял Артура, но… Шон зло сощурился и ткнул в него пальцем, так и не издав ни звука, а потом посмотрел в пол, трагично поднял брови и, покачав головой, вышел из кадра. Хлопнула дверь, и послышались отголоски приятного мужского баритона, он говорил на русском, и вскоре перед экраном появилась андрогинная фигура Александра Карпина: фиолетовые волосы и брови, фиалковые глаза, слишком яркие губы на бледной коже, румянец на щеках, как будто кто-то только что влепил ему пару пощечин. Было в нем что-то… Этот человек вызывал ощущение то ли кукольности, то ли зловещей долины. — Здравствуй, Эрик. — Привет, Саш. Я намерен прилететь на Землю и хочу, чтобы ты мне помог. Ты знаешь, Кай сейчас на задании? И когда вернется, если да? — Ну, должен сказать, что ты удачно выбрал время, — заговорил док тем самым не вяжущимся с внешностью баритоном, — он сейчас на базе и в ближайшее время привязан за ногу, фигурально выражаясь. У них с напарником дисциплинарное взыскание и внутреннее расследование за пьянку и то, что они там понахуевертили в процессе. — Карпин покачал головой, — Гордон на него плохо влияет, в жизни такого не было. Увидев непонимание на физиономии Миллера, Бентинк стал переводить ему о чем речь. «Дисциплинарное взыскание» звучало не так уж пиздецово, как мог предполагать Марк. Того, чего боялся Кай — рассовывывания по банкам — не случилось, и то, что оба напарника, пусть и на коротком поводке, но все-таки на свободе, внушало осторожный оптимизм. «Спроси, можно ли связаться с плохо влияющим на своего синтета агентом Гордоном?» — попросил Марк Бентинка. — Учитывая, что я второй раз слышу, чтобы ты матерился — это внушает некоторые опасения, — Эрик сделал вид что задумался. — А может, мне познакомиться с этим Гордоном? — Это вряд ли получится, он сейчас без связи, и ему запрещено покидать кампус. В кадре появился Шон, точнее, только его руки, он разговаривал языком жестов, док перевел на него взгляд. — Он у тебя так и не заговорил? — спросил Эрик сочувственно. — Увы… Эм… Погоди минутку, повиси, — Карпин подскочил с места и ушел за своим компаньоном. «Мы должны были хотя бы попробовать, — Марк вел мысленный диалог со своим попутчиком. — Но Кай и Терри в порядке — это уже плюс, — с облегчением подумал Марк и, закрывшись, произнес уже для самого себя: — Я так скучаю, мои хорошие.»

***

— Терри? Какими судьбами? — Саша вышел из своего личного кабинета, который он совмещал со спальней по закостеневшей еще с его родного прокола привычке, в помещение лаборатории по изучению Х6. Доктор Александр Карпин на данный момент возглавлял лабораторию, быстро дослужившись до этой должности во многом потому, что в своем родном проколе он был спецом именно по этому веществу. Вместе с собой Карпин привез не только багаж знаний, но и богатые архивы исследований, провести которые здесь не позволили бы ни научная этика, ни законодательство. Кай, в частности, был одним из объектов его исследований, и с точки зрения физиологии Саша знал о нем, пожалуй, даже больше самого Фостера, а главное — относился иначе. Карпин хранил тайну, которую знал синтет — док не был человеком, он был представителем неземной расы, мимик, многие века проведший среди людей и уже давно потерявший интерес к тому, чтобы вернуться к своим, а вот интерес продолжать работать и исследовать у него был. — Ты выглядишь гораздо более обеспокоенным. Что-то случилось? — Не считая того, что мы с Каем попали под раздачу и вынуждены торчать на «Серенити» в ожидании приговора? — Терри развел руками. — В остальном все прекрасно. И я рад тебя видеть, фиалка, — Гордон улыбнулся искренне. Ему нравился этот весьма необычный внешне ученый, может быть, потому, что доктор Карпин нравился Каю. — Ты занят? — поинтересовался Терренс. — Нам бы поговорить… — У Серого бывало и хуже, всего один раз правда, но все же, — он с интересом посмотрел на Гордона снизу вверх. — Я вижу, что дело в другом. Идем. Будешь чай? Мне недавно привезли, по старинной технологии делают: никакого синтеза, только растения, солнце и время. Он приводит мысли в порядок, а потом, может, и я расскажу тебе что-то. — Нет, — покачал головой Терри. Он не хотел обидеть доктора Карпина, но помимо нелюбви к чаю вообще сейчас он банально не желал тратить время на чаепитие. — Спасибо, Саша, но я откажусь, времени нет совершенно, — виновато произнес Гордон. Никаких обид, разумеется, не последовало, поэтому Терренс сразу перешел к сути. Меня беспокоит Кай, — задумчиво проговорил он. — Вернее, Кай сам беспокоится. Навязчивые сны или что-то вроде, боится, что у него в мозгу амеба. Как такое возможно? — Для начала, мой друг, ты должен понимать, что ему вообще не должно сниться снов, а те, о которых я знаю — обычно сбывались. — Карпин, тем не менее, включил нагрев под стеклянной колбой, больше похожей на оборудование алхимика, чем на простой заварочный чайник. — Это связано с некоторыми плохо исследованными свойствами Х6, а Кай вырабатывает его в таком количестве, что вещество из него буквально можно добывать. Хотя именно этим и занимались в лабораториях Полара, если я правильно помню, — Саша достал пару чашек. — Что ему снится? — Во снах у Кая были дети, — ответил Терренс. Пояснения доктора Карпина не на шутку встревожили агента — то, что синтет ни с того ни с сего начал видеть то, чего не должен был… Вселенские духи, почему вечно что-нибудь идет не так? Он сжал кулаки покрепче, скрывая волнение, и поспешил продолжить: не хотелось оставлять Блонди надолго. — Мальчик и девочка. Кай говорит, что они жили где-то вдали от цивилизации, куда не добрался еще технический прогресс. Еще он видит, как устраивается на работу… Так что? Мой напарник не зря на амебу грешит? — Не, амеба в нем не приживется, а вот состояние стэка стоит проверить. Это какие-то новые образы… — Карпин вдруг забормотал под нос едва слышно. — Дети… дети-дети-дети. Может, он чувствует? Док тряхнул головой и заправил за ухо прядь. — Слушай, я тут подумал… Раз уж вы здесь, это отличная возможность для нас с ним поработать, правда, меня собираются переводить на Луну, на замену почившему профессору Корнееву. Может быть… Что скажешь, если я возьму вас на поруки, и мы сгоняем туда, а заодно я все проверю? — Чувствует что? — Гордон зацепился за эту фразу: сказанная в контексте информации о детях, она не могла не вызвать интерес агента. — Так сложилось, что… — Карпин нервно постучал пальцами по столу. — Дело в том, что я кое-что от Кая вынужден был скрыть. Есть некто, кого можно назвать ребенком, и, по иронии, он вот буквально только что вышел на связь. Иронично, верно? — Связь! — рявкнул Терренс, догадываясь, о ком идет речь. Кого как не Эрика Бентинка называл Кай своим «сыном», о чем, как не о гибели Бентинка лгали синтету в МИК? — Мне нужно поговорить с Эриком. Срочно! — Не ори, прошу тебя, — док болезненно поморщился от выкрика и вздохнул, — идем. Так и знал, что не надо отключаться.