Лебединая верность.

      Капли пота небрежно стекали по затылку, моча ворот белой рубашки. Физическая усталость дала о себе знать только тогда, когда Наруто, оседлав Саске, повалил последнего на землю, тяжело припечатывая темноволосую макушку к земле. – Не расслабляйся, – голос тихий, но настороженный, витавшее в воздухе напряжение не позволяло вести себя непринуждённо. – Слезь с меня, – сквозило раздражением и злобой. В очередной раз Узумаки как-то искусно ловко извернулся, валя Саске с ног, и, соответственно, побеждая. Эти тренировки не прекращались, прерываясь редким, беспокойным сном, обязательно сопровождающимся уж слишком реальными кошмарами, картинами, переполненными и намертво пропитанными гниющим запахом крови. Учиха предпочитал изнемогать тело бесконечными боями и миссиями, чтобы после двухдневных физических нагрузок проваливаться в беспамятство. Только так он не видел, как всех его знакомых, близких и далёких, беспощадно полосует холодная сталь катаны. – Рубашку мою сам стирать будешь, – как бы в подтверждение своих слов, парень небрежно смахивает с плеч сначала один рукав, затем второй. Белого цвета ткань бесформенно и бесшумно опускается на землю перед ботинками Узумаки. Тот стоит неподвижно, наблюдает. Просчитывает следующий шаг, будто охотник, выжидающий свою жертву. – Без неё походишь, – руки, выкинутые в сторону соперника, останавливают технику тысячи птиц хватом за чужие запястья. За четыре года Наруто привык отбивать нападки Саске таким образом, иначе давно остался бы без головы.       Они разговаривали редко. Предпочитали перекидываться хмурыми взглядами и кивками в знак приветствия. Обстановка там, где они жили сейчас, к дружелюбию и не располагала. Наруто решил для себя, что заходить в так называемое «главное» здание деревни звука он будет только по острой необходимости. Слышать истошные крики подопытных Орочимару не хотелось совсем. Саннин проводил свои опыты стабильно, с дотошной, педантичной выверенностью выбирал жертв, за которыми посылал подопечных. Спустя время, Узумаки смирился окончательно с тем фактом, что в Коноху с чистой совестью ему уже не вернуться. Он выполнял задания со сквозящей во взгляде сталью, безупречно-холодно отточенными движениями обездвиживал тех, по чью душу его в этот раз отправил няндзя-отступник. Либо так, либо он просто оказался бы следующим.

***

– Не думал, что твоя тяга к силе окажется такой же упорной, как у Саске, – вкрадчивый, шелестящий голос резал тишину небольшой комнаты. Орочимару очень удивился, когда узнал, что вместе с четвёркой звука, которая сопровождает Учиху на пути к деревне, увязался ещё и мальчик, отчаянно мечтающий стать Хокаге. Тогда он ещё не придумал, что будет делать с Наруто, любезно и добровольно идущим в убежище человека, которого Коноха считала своим злейшим врагом. Вариантов было море - мальчик являлся джинчурики девятихвостого, поэтому первая мысль Орочимару была пустить его на опыты. Но увидев, с какой яростью Узумаки вошёл в комнату первым, будто закрывая Саске собой, ниндзя-отступник передумал. Было интересно понаблюдать во что может перерасти сила, которую Наруто стремился развивать не меньше, чем Учиха. Непонятно было только для чего. – Я и так сильнее этого идиота. Так что, в ученики возьмёте? Только без этой фигни на шее, не хочу тело портить, – парень пренебрежительно хмыкнул, косясь через плечо на метку, оставленную у своего товарища. – Уверен? Саске будет сильнее тебя в разы, если ты не примешь мой дар, – Орочимару заговорщически щурил глаза, сладостно растягивая буквы. – Уверен, – Узумаки хмурился, желая побыстрее исчезнуть из этого места, оказаться за несколько тысяч миль от Орочимару, лишь бы больше не ощущать на себе пристальный взгляд змеиных глаз, облизывающий с ног до головы ядовитым вниманием. Наруто очень сильно напрягал этот человек. От него не исходило никакой жизненной энергии, ничего в его образе не говорило о том, что он вообще живое существо. И это заставляло парня ёжиться. Табуны мурашек бежали от затылка до самых пят каждый раз, когда Орочимару приковывал пристальный внимательный взгляд к Саске, нехотя переводя его на Наруто. Но если на последнего саннин смотрел с лёгким интересом, то Учиху он взглядом пожирал. Смотрел на того так, будто это экспонат дорогущей выставки, который удалось выкупить и привезти домой. Будто хотелось ему залезть Саске под кожу, рассмотреть под микроскопом, присвоить и сделать своим. Наруто очень не нравился этот взгляд.

***

– Ты узнал, что он хотел от тебя? – Узумаки жмурится от ярких лучей, неприятно слепящих глаза. Погода сегодня особенно хорошая, располагающая подольше побыть на улице. В деревне звука и её окрестностях нет ничего особенно примечательного, разве что небольшой холм на выходе, по которому они с Саске сейчас поднимались, дабы направиться подальше от страны рисовых полей. Путь им предстоял недолгий, особенно если учесть, что в основном он лежал через равнину. Всё как нельзя кстати, кроме вопроса, вырвавшегося от нежелания больше томиться в неведении. Они пробыли у Орочимару уже пол года, а парень так и не прознал на кой ему сдался Саске. – Наверное, хочет переродиться в моё тело, когда своё старое износит, – брошено небрежно в такт пожимающимся плечам. Впереди очередная миссия, которую даже не хотелось начинать. Опять нужно привести человека, постеры с лицом которого будут висеть по всей его родной деревне буквально через пару дней. Только вот, его никогда уже не найдут. Он либо обретёт силу, о которой так яростно мечтал и станет верным псом Орочимару, либо погибнет в зверских экспериментах. На всё воля случая. Учиха шаркает ногами, поднимая под подошвой пыль, лениво заносит руки над головой и только потом оборачивается на остолбеневшего Наруто. – Чего ты встал, время не резиновое. Нам нужно вернуться к вечеру, иначе он будет недоволен, – Саске хмурится, заведомо представляя какой шквал нравоучений на него сейчас обрушится. Надо же ему было сказать Наруто правду. – Он хочет что? – голос осип, становясь на собственный совсем не похожим. Узумаки откашливается, поднимая взгляд небесно-голубых глаз, сталкиваясь с бесконечной чёрной бездной напротив. Учиха выглядит удивительно спокойным. Настолько спокойным, будто… – И давно ты знаешь о его целях? – Наруто думает, что сейчас взорвётся. Неконтролируемая ярость прошибает тело, сквозит в голосе, видимо, заставляя Саске говорить сейчас правду. – Ещё до ухода из деревни. Мне передал Сакон, когда рассказывал о прелестях тренироваться у его «Господина», – Учиха обречённо вздыхает, понимая, что Наруто просто так от него не отстанет. Но вот сбитую координацию он осознаёт не сразу, глупо хлопая глазами падает на землю, охая от столкновения с твёрдой поверхностью. Кулак Узумаки расчётливо заехал прямо по чужой щеке, и не будь Наруто сейчас в своём уме, точно отпинал бы непутёвого друга. – Ты что, совсем идиот безмозглый? Как ты согласился добровольно отдать собственное тело? – голос надрывается, переходя на оглушительный крик. Грудную клетку распирает от шумного учащённого дыхания, а глаза охватывает алая дымка. Ещё немного, и Наруто сорвётся. – Да какая тебе разница вообще? Это только моё дело, тебя это не касается, Наруто, – Саске, уже поднявшись с земли, выплёвывает эти слова в чужое озлобленное лицо. Ему плевать, что Узумаки увязался вместе с ним. Плевать, что оставил свои мечты ровно в тот момент, когда переступил порог деревни, плевать, что не подумал ни о Сакуре, которую так страстно любил все те годы, что они были в одной команде, ни о Какаши, которого глубоко уважал, ни о всех остальных своих друзьях, которыми успел обзавестись, выполняя бесчисленное количество миссий с ними бок о бок. Чёртов идиот ушёл, поставив Саске выше всего этого. Кровь стынет в жилах Учихи лишь от напоминания о том, какой же Наруто идиот.       И оттого парень особенно загнанно бросается в атаку, собирая чакру в руке. Удар приходится куда-то в плечо. Если бы не чакра Курамы, мышцы сейчас были бы разорваны, а на землю струилась бы тёплая густая кровь. Узумаки шипит, громко ругается, а затем рывком прыгает Учихе за спину. Вызывать теневых клонов в огромном количестве уже не составляло никакого труда, парень не чувствовал даже равномерного распределения чакры между собой и всеми своими копиями, будто она была и вовсе бесконечной. Хотя, вероятно, так и было, если учесть, что иногда Наруто не пойми как взывает к силе девятихвостого, а тот, почему-то, эту силу предоставляет. С этим Узумаки ещё не разбирался. Как-нибудь потом, сейчас нужно выбить всю дурь из этого придурка. Клон летит на Саске откуда-то сверху, но Учиха инстинктивно дёргается в сторону, где стоит оригинал. Бьёт быстро и со всей силы, но лишь заставляет Наруто пошатнуться. Оскал разрезает чужое смуглое лицо, и следующая атака приходится куда-то Саске под дых. Наруто почти рычит, двигается быстро и резко, силясь запутать своими движениями соперника. Но в разряженном воздухе сверкает шаринган, и Учиха оказывается за чужой спиной, делает рывок ногой и вкладывает в этот удар все силы. Светлые волосы мелькают где-то на периферии зрения, когда Саске победно ухмыляется: Узумаки, сложившись пополам, пытается восстановить дыхание. Сплёвывает густую слюну на непричастную землю, рычит и рвётся назад в бой, ускоряясь, маневрируя искуснее, чем прежде. И Саске снова теряет его, получая мучительно резкий удар куда-то между лопаток. Его это изрядно достало. Похоже, пришло время активировать подарок, так кстати пригодившийся.       Тело немеет, чуть заметно подрагивая от внезапно подступившего холода. Замысловатый узор с шеи вкрадчиво расползается по лицу, стремительно захватывая и видоизменяя знакомые черты на нечто, чего Наруто никогда раньше не видел. Сейчас Саске выглядит как один из ужаснейших экспериментов Орочимару. Его глаза чёрные, поблескивают шаринганом, волосы будто стали в несколько раз гуще и объёмнее, прямо из пальцев проросли острые когти, одежда в некоторых местах порвалась от трансформации. Но ужаснее всего смотрелось одно крыло за спиной, кривое, изогнутое, припорошенное какой-то шерстью. Напоминало крылья летучих мышей. От этого зрелища Узумаки пробило крупной дрожью, чакра, переполняющая его от злости, образовалась вокруг тела словно защитный слой, а зрачки дёрнулись по вертикали. Он сделал выпад, который Учиха отразил, без лишних усилий закрываясь своим уродливым крылом. – Ты совсем придурок, раз отказался от такой силы, – Саске сощурил глаза, наблюдая за действиями противника. Они напоминали движения животного, которого загнали в угол готовясь напасть. Наруто ходил полукругом, будто принюхиваясь, сжимал кулаки, глубоко и прерывисто дышал, скалясь. А затем снова и снова нападал, призывая клонов, атакуя со всех сторон. Шаринган не поспевал за движениями оппонента, и Учиха громко выругался, с силой отталкивая Узумаки в какой-то камень. После такого, светловолосая голова гудела, будто расколотая надвое. Наруто приложил усилия, чтобы встать на ноги, стряхнуть с себя чувство горечи от происходящего и вернуть себя в сознание. – Мне не сдалась эта сила, Саске, – выплёвывает в чужое лицо, гулким ударом в грудь подтверждая свои слова. Чёртов Наруто, вовремя сделал подмену тел и заставил Учиху верить в то, что так долго отходил от предыдущего удара. Парень выплёвывает кровь, что неприятным вкусом железа ударила по рецепторам во рту, яростно отмахиваясь от летящих в него кулаков. Узумаки почти не использует техники, только больше и больше призывает клонов, чтобы рассредоточить внимание Саске. Но почему-то именно сейчас образ настоящего, оригинального Наруто в чужих глазах выглядит будто подсвеченным, ярче, чем унылые копии. Учиха снова видит все чужие движения, предугадывает их, ловко уворачиваясь от ударов и уничтожая клонов по пути. Будто всё это время он дрался с завязанными глазами, а сейчас, наконец-то, ему разрешили снять повязку. Он валит Наруто на землю, обхватывая его бёдра своими коленями, с силой припечатывает чужую голову к песку и бьёт в удивлённое лицо, да так сильно, что, по свей видимости, ломает парню нос. А Узумаки лишь изредка моргает, расфокусированным взглядом скользя по чужому лицу. Саске снова выглядит привычно, только весь побитый и потрёпанный после драки, равно как и сам Наруто. – У тебя третий томое, – чужой голос режет уши новой информацией, и Учиха так и замирает с занесённой для нового удара в воздухе рукой. Вот почему ближе к концу их битвы он снова стал видеть чужие движения наперёд. Вот почему было так легко их предугадать. Он пробудил последнее томое в своём шарингане. И снова из-за Наруто.       Кулак приземляется в землю справа от лица Узумаки.

***

      Со временем, присутствие Наруто перестало так сильно напрягать, как раньше. Саске всё меньше обращал на него внимания, разве что, очень много неудобств и раздражения доставляли моменты, когда Учихе нужно было ходить непосредственно к Орочимару. – Я бы хотел, чтобы наш разговор был приватным, – уже привычный шелест голоса проникал под кожу, и Узумаки поёжился. Конечно, ниндзя-отступник настаивал на том, чтобы остаться с Саске наедине. Вероятно, собирался промыть ему мозги и убедить в том, что позволит свершить великую месть прежде, чем заберёт чужое тело в своё не долгосрочное, но исчерпывающее пользование. – А я бы хотел, чтобы Саске не был для тебя сосудом, – Наруто не растрачивается на вежливость, открыто выражая неприязнь, плюясь в чужое выточенное лицо ядом. Его вообще очень раздражала та уверенность, с которой Орочимару вёл все диалоги. Раздражало и то, что Учиха относился к саннину, как к надоедливой мошке. Уж Наруто был уверен, что проблем они не оберутся, когда придётся уходить. С Орочимару и его приспешниками сражаться наверняка нелегко. Узумаки не хотел бы проверять. Точно не в ближайшее время. Поэтому он просто решил сопровождать Саске во всех его визитах к опасному союзнику. Слишком уж сильно била в груди тревожность от одной мысли, что Учиха мог бы остаться с ним наедине. И если раньше его, идущего бок о бок с Саске, одаривали гневными взглядами с гремящими в них молниями, то сейчас, кажется, друг успокоился и оттаял. Спасибо и на этом, иначе Наруто пришлось бы драться с ним перед каждым таким походом.       Иногда казалось, что Саске слов вообще не понимает. Только грубой силой можно было убедить его слушать и слышать, делать какие-то выводы. Будто словами до него не достучаться. В целом, Наруто был ровно таким же. Пока не утихомирить его пыл, никакие речи до его светлой головы не доходили, застревая где-то в воздухе. Поэтому Узумаки было отчасти очень просто с Учихой. Он его понимал, не нуждаясь в каких-то объяснениях. Особенной теплоты в их взаимоотношениях не было никогда, несмотря на то, с чего они начались.       Тот эпизод на мосту подействовал отрезвляюще. На всю оставшуюся жизнь. Будто в момент, когда Наруто увидел такого беззащитного, абсолютно ранимого и уязвимого Саске под открытым ночным небом, бескрайним и чужим, отстранённым, вселенная схлопнулась и перестала существовать. Был только маленький мальчик, за секунду потерявший всё. Прошедший все девять кругов ада, пока собственный родной брат из минуты в минуту пытал его картинами массового уничтожения каждого члена клана Учих. Наруто, который был одинок с детства, никогда не ощущал на себе чувства потери. Он не помнил своих родителей, даже не видел их ни разу. Было грустно смотреть на детей, которые, весело хохоча, бежали в объятия любящих родителей. Было невыносимо больно смотреть на этих детей. Потому что Узумаки никогда этого не испытывал. И не испытает никогда. Одиночество, будто верная подруга, молчаливо шагала в унисон на протяжении всей жизни. До тех пор, пока Наруто не увидел человека, которому эти чувства изначально знакомы не были. Человека, который знал, каким тёплым бывает родной дом. Человека, который рос в любящей семье, уважал своих родителей и мог описать их внешность и характеры основываясь на своём, личном восприятии. И у которого всё отобрали в одночасье. Отобрал горячо любимый брат, на которого Саске всё детство ровнялся. От чьих успехов в академии подлетал до потолка и громко кричал, что будет таким-же, нет, даже лучше будет! Хотелось доказать, что он не менее способный и ещё более трудолюбивый. А теперь и доказывать некому. Конечно, Наруто понимал, что Саске давно пережил эту боль, немало лет прошло. Но то, что он её пережил не означало, что отпустил. Так же как и не означало, что особенно тёмными ночами не болело с той же силой, что и раньше.       Поэтому, когда на экзамене на звание Чуунина появился Орочимару, так кстати наградивший Учиху уродливой меткой, Наруто особенно настороженно наблюдал за другом. Подмечал все его хмурые взгляды, как то слишком сильно беспокоясь за него. И довольно быстро понял, что Саске наверняка задумается об уходе из деревни ради большей силы. Всё же, Узумаки видел этот взгляд, переполненный ненавистью ещё тогда, на мосту. Наруто принял решение уйти в случае чего вместе с Учихой. Ни в коем случае не позволять ему нести это бремя на себе одном, потому что точно ведь не выдержит. Споткнётся, разбивая в кровь колени, оставляя на ладонях ссадины, задохнётся от накатывающих слёз и никогда не выберется из пучины отчаяния. Узумаки знал, что любой в деревне справится в его отсутствие. Знал, что нет никого, кому он был бы нужнее и полезнее, чем Саске. Поэтому, когда время пришло, Наруто без лишних сожалений собрал свои немногочисленные вещи и заранее подошёл к воротам, которые ведут прочь из Конохи. – Не знал, что ты такой грубый, Наруто-кун, – Орочимару оскалился, растягивая рот в неестественно широкой улыбке, скользнул длинным языком по губам, а затем перевёл взгляд на Саске, что всё это время стоял молча, – Я был бы рад, если бы твой друг перестал относиться ко мне, как к чудовищу, – голос дрогнул в притворной обиде, и ниндзя-отступник свёл брови к переносице, будто подтверждая, как его задел тон Узумаки. – Его отношение вполне справедливо, – Учиха хмыкает, закатывая глаза. Для чего нужен весь этот спектакль? Неужели не проще для них всех просто говорить друг другу исчерпывающее количество информации, относящееся только к тренировкам и миссиям. Саске (и Наруто, видимо, тоже) здесь для того, чтобы стать сильнее, Орочимару хотел присвоить себе тело с шаринганом, но пообещал сделать это после того, как Учиха свершит свою месть, так к чему все эти сладкие речи и напускные обиды? Парня начинало изрядно бесить каждое подобное представление. – Мне нужно, чтобы вы узнали для меня текущее местоположение однохвостого, – мужчина отбросил обиженное выражение лица, но голос так и остался вкрадчиво-шелестящим, почти заговорщическим. – Только местоположение? Доставлять сюда его не нужно? – Если для Наруто Гаара был другом, то Саске на него было абсолютно плевать. – Зачем тебе понадобился Гаара? – Узумаки, как и ожидалось, вклинился в диалог. – Это секрет, – снисходительная, почти отцовская улыбка заставила Наруто дрогнуть. Конечно, им никто ничего не скажет, бери и выполняй задание, полагаясь лишь на слепую веру, – доставлять его не нужно. Всё, что мне нужно — это информация по его нынешней локации, – Орочимару вздохнул, поднимаясь со своего импровизированного трона. В этой комнате всё было каким-то уж очень мрачным. Наруто сразу подметил стеллажи с толстыми книгами в старых переплётах, которые сплошь были покрыты пылью и только некоторые из них, очевидно, недавно использовались. Наверное, Орочимару сейчас занимается какой-то одной областью в своих экспериментах, оттого касательно этой области ему нужны определённые теоретические материалы.       Саске и Наруто, будто сговорившись, разворачиваются в сторону двери и покидают помещение прежде, чем их снова попытаются затянуть в бессмысленный вкрадчивый диалог. Слушать всю эту болтовню обоим надоело.

***

      Тяжело вздохнув, Узумаки принимается расхаживать по чужой комнате, в которую бесцеремонно вклинился, пока Учиха ещё не успел закрыть дверь. – Не нравится мне, что он суёт свой нос в сторону Гаары, – пальцы трещат в местах суставов, потому что парень принимается заламывать руки, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. – Да успокойся, он ведь только локацию его узнать хочет. Не посылает же нас убить его, – Саске трёт пальцами переносицу, тоже обеспокоенный таким неожиданным заданием. Наруто, конечно, прав, то, что Орочимару интересуется хвостатым — само по себе тревожный звоночек. – Мы бы и не смогли его убить, даже после всех тренировок. Гаара очень силён, тем более, он мой друг. Я бы никогда не стал выполнять этот бред, – Узумаки подходит к окну и приковывает взгляд к полосе горизонта. Солнце уже заходит, нежно окутывая окрестности рыжим сиянием. – Да кто у тебя не друг, – откинувшись на стену, Учиха выпускает ядовитую усмешку.       Наруто на это ничего не отвечает, обдумывая дальнейший план действий. Выуживает из кармана полупустую пачку сигарет вместе со спичками и шумно закуривает, втягивая едкий дым. Думать, если честно, совсем не хотелось. А тем более пытаться понять мотивы человека, которого Узумаки в принципе, даже если бы изо всех сил постарался, понять бы не смог. Комнату наполняют клубы сигаретного дыма, и Саске, на удивление притихший, обращает своё внимание на фигуру товарища у окна. Наруто курит медленно, смакуя никотин, пропуская его сквозь лёгкие и ловко выуживая обратно, пуская дым кольцами. Иногда, Учиха замечал зачем-то, Узумаки почти блаженно прикрывает глаза, будто наслаждаясь медленным, но верным саморазрушением. Эстетически, это выглядело неплохо. Слишком светлая и отчасти невинная внешность Наруто удивительно контрастировала с пагубной привычкой, и Саске порой не сдерживался, оставляя взгляд на парне дольше положенного. Может о чём-то глубоко задумываясь, может намеренно, он не силился разобраться. Просто было приятно иногда сфокусировать свой взгляд на курящем Узумаки и расфокусировать весь остальной, становящийся бесцветным, мир. – Мы узнаем, где сейчас Гаара, но нужно будет пристально следить за дальнейшими действиями Орочимару, – тишина прерывается хрипловатым голосом, Наруто всё ещё стоит у окна с тлеющей сигаретой меж пальцев левой руки.       Саске медленно кивает, больше для себя, чем для Узумаки, прикрывает глаза и вздыхает. Ему не нравится, что голову переполняют вопросы, на которые у него либо нет ответов, либо эти ответы слишком неоднозначные, чтобы делать выводы. Сколько у него времени до того, как Орочимару решит сменить тело? Для чего ему информация о хвостатых? Гаара ведь не первый и, явно, не последний, в ком саннин заинтересован. Он ведь и Наруто неспроста оставил в живых, когда тот заявился без приглашения. Интересно, это потому, что Узумаки — джинчурики? Или к нему просто проявили неожиданное снисхождение? Нет, на милосердие Орочимару точно не способен, это Саске знает наверняка. – Согласен, – поднявшись с кровати, Учиха медленно направляется к Наруто. Забирает из руки сигарету и подносит ко рту, затягивается. А после морщится, выдыхая дым, – и как ты куришь эту дрянь? – А тебе обязательно пробовать, если и так знаешь, что не нравится? – Узумаки усмехается, переводя взгляд с почти севшего солнца на Саске, который всё ещё не отошёл от горького вкуса, – знаешь, я думал, что из нас двоих ты закуришь первым, – Наруто смотрит внимательно, изучая черты лица напротив так, будто видит их впервые. Тонкие тёмные брови, обсидиановые глаза, аккуратный нос и чуть припухшие губы. Саске был красив по мнению девчонок, и Наруто понимал, почему они так считают. Его внешность была приятна для глаз, на ней хотелось заострять внимание и останавливаться, разглядывая, как красивую картинку. Но помимо этого, Учиха был умён, упорен в тренировках, талантлив и немногословен. Прям идеальный типаж для каждой девочки в академии. Неудивительно, что Сакура влюблена в него до беспамятства, пусть и никогда ей не удавалось узнать Саске поближе. Например так, как его знал Наруто. Знал, какое смешное у него лицо, когда его что-то раздражает или когда он слишком усердно о чём-то думает. Знал, как дёргаются венки у висков, когда Учиха злится и впадает в ярость. Знал, какими красными могут быть чужие глаза после бессонной ночи, полной кошмаров, из-за которых он просыпался в слезах.       Саске никогда с ним об этом не разговаривал, но знал, что Узумаки видит. Видит и чувствует, что всё трещит по швам, криво и косо лежащим на старых глубоких ранах. Наруто никогда ничего не говорил. Лишь молчаливо садился рядом, закуривал сигарету и поджимал губы. Со временем нахождения у Орочимару им будто стало без надобности разговаривать. Саске понимал, что Узумаки никуда не уйдёт, сколько его ни гони, а Наруто не видел никакого смысла пытаться вывести друга на задушевный разговор. И так знал, что его пошлют куда подальше, поэтому просто согревал какой-то спокойной умиротворяющей тишиной, не прося ничего взамен. Наверное, не будь здесь Узумаки, Учиха бы давно свихнулся. Ему так думалось особенно тяжёлыми ночами, когда Итачи, сверкая кроваво-красными глазами шарингана, приходил к нему в кошмарах. Но ничто и никогда не заставило бы его сказать это вслух. В лицо другу он говорил лишь чтобы тот убирался восвояси, потому что в деревне его наверняка примут назад. Да и мечты у него нормальные, человеческие. Наруто не испорчен жаждой мести, его желание простое и до боли глупое — он хотел, чтобы его признали. Саске долго убеждал себя, что это просто бред. Мечтать о признании, грезить о том, чтобы тебя уважали. Но ведь он тоже знал Узумаки давно. И видел как к нему относились в деревне. Никогда этого отношения, кстати, не понимал. Будучи детьми, они с Наруто часто бегали от моста до детской площадки, громко смеясь и пытаясь обогнать друг друга. Удивительно, что для Саске эти воспоминания сейчас будто из другой жизни. Невозможно было представить себя в такой глупой ситуации, когда ты бегаешь и прыгаешь где-то в Конохе с мальчишкой, мечтающим стать Хокаге. С мальчишкой, который сейчас травит себя никотином, сидя в убежище опасного ниндзя-отступника. И ведь это вина Учихи, что Узумаки отказался от своего будущего. – Вали давай к себе, нам завтра рано выдвигаться, – Саске отмахивается от мыслей как от назойливой мухи, стараясь вернуть разуму беспристрастие. В конце-концов, он никого не заставлял идти за собой. У Наруто был выбор. – Да знаю я, – Узумаки отрывает взгляд от чужого лица, туша давно истлевшую сигарету о своеобразную пепельницу, которую он давно уже поставил на подоконник в комнате Учихи, – зайди с утра, а то я в такую рань сам точно не встану, – Наруто улыбается своей самой широкой и обаятельной улыбкой, надеясь, что Саске сменит гнев на милость. – Значит, пойду без тебя, – Учиха закатывает глаза и подталкивает чужое тело руками в поясницу, – давай, идиот, я спать хочу, – дверь захлопывается прямо перед смуглым носом, и Наруто, усмехнувшись, направляется в соседнюю комнату.       Конечно, он не проснулся по будильнику. И конечно, Саске беспощадно растолкал его на миссию.

***

      Скрытая деревня песка была первым местом, которое двое шиноби решили посетить. Путь преодолевался за три дня, поэтому запастись провизией и терпением было необходимо. Бескрайние просторы пустыни открылись после первых суток в дороге. Саске, являясь более ориентированным в местности, выступал в роли проводника для вечно вопрошающего Наруто. – Нет, а если они задумали что-то эдакое? – Узумаки недовольно пыхтел, топя ботинки в песке и чувствуя, как он сыпется внутрь обуви. – Например? – вопросом на вопрос. – Например, если подумать… – и Наруто действительно задумчиво устремил взгляд в небо, – пару лет прошло с тех пор, как Итачи пришёл в Коноху за мной. Итачи из Акацуки, Орочимару тоже там был, но быстро ушёл. Не исключено, что они до сих пор могут поддерживать связь или сотрудничать, а тут ещё и задание найти Гаару, – парень пожал плечами, неконтролируемо размышляя вслух, выплёскивая все тревожные мысли наружу.       Саске внимательно смотрел в сторону Узумаки. И когда у того развилась способность в критическое мышление? Хотя, если быть справедливым, Наруто никогда не был глуп. Он был легкомысленным, но точно не глупым. – Да, я тоже подумал об этом. Акацуки, теперь Орочимару, они интересуются джинчурики. Это нам понятно. Не понятно для чего, – Учиха нахмурил тонкие тёмные брови, оглядываясь вокруг и прикидывая, как лучше пойти, чтобы сократить путь. Время близилось к вечеру, нужно было найти безопасное место для ночлега. – Может, можно было бы спросить у Какаши-сенсея или у старика-извращенца, если получится с ними связаться, – голос стал чуть тише, и Саске уловил в нём грусть и тоску. Наруто скучал по деревне и своим сенсеям, наверняка скучал по друзьям, которые остались там, но ничего с этим поделать уже не мог. Несколько секунд спустя, в воздухе слышится небольшой хлопок, и из клубы белого дыма возникает Гамакичи. Учиха видел эту жабу пару раз, но никогда не взаимодействовал с животным. – Наруто-кун, давно не виделись! – жаба учтиво кланяется, подпрыгивает ближе к Узумаки, который наклоняется к камню, где сидит существо. – Гамакичи, привет! У меня есть к тебе просьба. Пожалуйста, доберись до Конохи и передай Какаши-сенсею, что нам нужно увидеться. Пусть с помощью своих собак найдёт меня, думаю, это не составит для него труда. Мы встретимся на нейтральной территории, к Орочимару проникать не нужно. Это небезопасно, – парень хмыкает, кивает себе под нос и внимательно смотрит на жабу в ожидание ответа. – Я сделаю это, но, Наруто-кун, больше не проси меня о таких услугах. Я ведь земноводное, а не почтовый голубь, – Гамакичи хмурится, Саске распознаёт эту эмоцию по сведённым тёмным полоскам над глазами. – Конечно, ты лучший! – Узумаки улыбается широко и тепло, провожая жабу взглядом, – Саске, давай отдохнём. Я совсем вымотался, – вымученный вздох будто в подтверждение своих слов. – Что, техника призыва забрала все силы? – Учиха ухмыляется, пихая товарища в бок, на что Наруто закатывает глаза и толкает друга бедром. – Нет, морда твоя недовольная больно выматывает, – смеётся открыто и звонко, будто это самая смешная шутка за всю его жизнь. – Придурок, – уголки глаз вытягиваются на лисий манер, а зрачки озорно сверкают. У Саске хорошее настроение, что само по себе не может не пугать. Отчасти, его недовольное лицо приносит Наруто хоть каплю комфорта. Сейчас стало совсем не по себе.

***

      Ночь была на удивление спокойной, тёплый воздух пустыни не давал замёрзнуть, небо, усыпанное звёздами, распласталось над головами пеленой драгоценных камней. Наруто долго не мог уснуть, высчитывая созвездия и всматриваясь куда-то в бескрайнюю высоту. В голове крутились назойливые мысли, от которых избавиться не помогало ничто. Нелёгкие планы сулили тягостным их выполнением, ближайшее будущее покрыто дымкой тумана и пропитано запахом гари.       Страшно. Неизвестность пугала больше всего. Получится ли им уйти из убежища Орочимару живыми или нет смысла тешить себя глупыми надеждами на выживание? Хотелось помочь Саске свершить его месть, уйти от навязчивой идеи, чтобы обоим, наконец, вдохнуть полной грудью. Может быть, даже попробовать вернуться в Коноху. Узумаки ведь замечал неуклюжую слежку исподтишка, но никогда не придавал ей большого значения. В любом случае, среди ниндзя, посланных разведать обстановку близ страны рисовых полей не было никого, с кем разговор принёс бы пользу. Какаши на подобные миссии, судя по всему, не отправляли, Джирайя точно был вне зоны досягаемости Цунадэ, а остальные были лишь генинами, которым Наруто не доверил бы сверхсекретную информацию.       Учиха зашевелился где-то недалеко, и Узумаки вздёрнул бровь. И чего не спится спокойно? Хотя, у Саске спокойных снов не бывает. Он либо мучается от до боли правдоподобных кошмаров, либо спит пару часов в беспамятстве. Непонятно, когда парень вообще последний раз высыпался. Наруто тяжело вздыхает, разворачивается на бок и утыкается взглядом в хмурое лицо. Брови Саске сведены к переносице, губы сжаты в тонкую полоску, а кулаки напряжённо подпирают подбородок. Ему явно снится что-то нелицеприятное, но не настолько, чтобы корчится в гримасах ужаса и загнанно дышать, просыпаясь со слезами на глазах. Узумаки молча наблюдает, почти прожигая взглядом, до тех пор, пока Учиха не впивается взглядом в глаза напротив. – Ты в курсе, что это стрёмно? – кажется, он выглядит ещё недовольнее, чем минутой ранее, – пялишься на меня, пока я сплю, – в противовес словам глаза его темнеют, становясь не читаемыми.       Будто в танце, вспышка лазурного морского прибоя сталкивается с тьмой целой Вселенной, рассыпаясь в воздухе, будто ничего и не произошло вовсе. Наруто опускает голову в бок, не отводя взгляда, щурится слегка и краем губ улыбается, впитывая чужое выражение лица. Саске выглядит забавно: его нос насуплен, губы чуть приоткрыты, глаза сверкают тлеющим в них огнём. Поднимается на локтях, опираясь ими о землю, будто устраивается удобнее. Он дышит чуть громче обычного, плечи почему-то кажутся напряжёнными, ладони всё ещё сжаты в кулаки. – Ты выглядишь ещё более устрашающе, чем обычно, – Наруто по-лисьи щурится, ухмыляясь уголками рта, копирует позу друга, а затем тихо смеётся. Саске от этого смеха вздрагивает, отводя взгляд. Странная какая-то ситуация, Узумаки всё это время что, просто лежал и наблюдал за тем, как он спит? Может, хотя бы решил спать посменно, на всякий случай устанавливая негласный надзор за местностью? Но он бы сказал об этом заранее, ведь Учихе нужно было понимать тогда, что его очередь дежурить будет ближе к рассвету. – Ложись спать, я подежурю, – Саске вздыхает, опускаясь на спину, устремляет глаза к небосводу. В чёрных зрачках отражается россыпь созвездий, и мысли впервые за долгое время отпускают. Есть что-то успокаивающее в ночи.       Утро мягко обнимает парней за плечи, знаменуя начало нового дня.