Пицца

–Да ладно тебе, Секби, не так уж всё и плохо,–Алфедов осматривает почти пустой холодильник после пятиминутной тирады от сожителя о тленности бытия, и с толикой разочарования вздыхает, закрывая дверцу. –или, по крайней мере, не безнадёжно. О, Джаст! Добрый вечер. В кухонном проёме появляется фигура с заспанным лицом. Не потому, что время позднее, а потому что только проснулся. –Ага, добрый. Вы чего тут-аа–Парень прерывается на протяжный зевок.–ахрасшумелись? Случилось чего? Секби подскакивает из-за стола, подбегает к Джасту и хватает за плечи. –Случилось! Катастрофа, Джаст, катастрофа! Продуктов почти не осталось, денег только на квартплату, а до стипендии ещё неделя! Даже зарплату, гады, задерживают! Мне кажется день-два и придётся пустить в ход тараканов и крыс! Ещё и погода эта мерзопакостная, даже на улицу не выйти, не то что до ближайшего магазина переть! Днём–мороз смертный, вечером–снег такой, что дальше руки ничего не видно! И такое обещают ещё дня три, не меньше!–Секби обречённо упирается лбом Джасту в грудь. Тот лишь ободряюще похлопывает по макушке и смотрит с немым вопросом на Алфедова. Он неопределённо жмёт плечами, сам в схожей ситуации. Они все здесь в схожей ситуации. Студенческая жизнь, что уж тут поделаешь. Алфедов, просто чтобы убедиться в степени безнадёжности, роется в шкафах и ящиках. Завершив проверку, подходит и кладёт руку на плечо Джаста со скорбным лицом. –Джаст. Мы умрём голодной смертью и никто кроме хозяйки квартиры о нас не вспомнит. –Так, вы двое.–парень минует раздосадованных соседей и движется к холодильнику. Не может же быть всё так плохо.–Отставить драму. В крайнем случае пойдём культурно обворовывать соседей, они обычно не отказывают. Он открывает холодильник. И в самом деле, дело плачевное: несколько помидоров, кусок сыра, половина лука, томатный соус неизвестной марки и пара прочих продуктов, из которых что-то в отдельности приготовить проблемно. –О.–Джаст обнаруживает в двери почти нетронутую пачку дрожжей.–Не знаю, на кой чёрт нам были нужны дрожжи, но если у нас есть мука... –Есть. Пол мешка уж точно. –Славно. Есть у меня одна идея. *** И вот они здесь. Джаст замешивает тесто, Секби трёт сыр на тёрке, а Алфедов нарезает овощи. То, с какой точностью он нарезает их немного даже пугает. –Чёрт, ни за что бы не подумал, что нас спасут дрожжи.–Задумчиво мычит Секби, перекладывая натёртый сыр в тарелку. –Ага. Спасибо кому-то из нас из прошлого за то, что решил что-то испечь. О, я даже помню, кому. Не будем говорить, кто тогда сжёг сковородку вместе с оладьями и половиной кухни, да, Джаст?–Ехидно подмечает Алфедов, готовый уворачиваться от случайных предметов, что лежат в поле доступа Джаста. Спасает его только Джастов самоконтроль. И, быть может, немного божьей милости. И так они и готовят. Вспоминают забавные случаи, шутят, болтают о том-о сём. Так, слово за слово, проходит около часа и пицца благополучно отправляется в духовку. –Что ж, если она нас не убьёт, будет просто чудесно. –Эй! Я не настолько плох в готовке, Секби.–Бурчит Джаст, вытирая муку со стола. –Тебе напомнить про оладьи?–Усмехается Алфедов, за что вполне справедливо получает испачканную мукой тряпку в лицо. –Да иди ты. Вот не буду больше ничего готовить, кто вас от голодухи спасёт? *** Это был приятный вечер. Несмотря на бушующую снаружи непогоду, несмотря почти пустой холодильник и кончающиеся средства–у них всё хорошо. –Приятного аппетита!–Тараторит Секби, первый хватая кусочек пиццы. Когда он пробует, в глазах его, кажется, загораются искорки. Они ужинают вместе, разделяя ещё одно приятное воспоминание. Они вместе смотрят случайный фильм в гостиной, накрывшись одним гигантским пледом. Вместе засыпают, почти одновременно, без пожеланий сладких снов и спокойной ночи. Знают, что ночь и так будет спокойной. И завтрашний день, каким бы он ни был, они проведут вместе, разделив еще одно или несколько совместных воспоминаний.