Смертельно серьезное дело #3. Мистер Брюс Рейес / Dead Serious Case #3: Mr Bruce Reyes

      Тристан       – Что за чертовщина?       Слова Чан нарушают подавляющую тишину кухни, пока Смерть спокойно сидит среди нас. Зловещая молния освещает темное небо за окном, и мгновение спустя громкий раскат грома сотрясает стекло в раме.       Я открываю рот, чтобы заговорить, но Дэнни опережает меня.       – Ты настоящий? – выпаливает он.       Я поворачиваюсь к Дэнни с удивлением.       – Подожди, что? Ты знаешь, кто он?       – Мне приснился странный сон о нем. – Дэнни задумчиво смотрит на Смерть. – Мы пили текилу в баре где-то в Мексике.       Я снова поворачиваюсь к Смерти и хмурюсь.       – Почему он пил текилу в Мексике, а я - чай в костяном фарфоре в душном ресторане в Мейфере?       Он не отвечает; вместо этого его взгляд скользит по каждой впадине и изгибу тела Чан. Ведь трико телесного цвета ни черта не скрывает.       – Я почти уверена, что это не тот вопрос, который здесь нужен, Трис. – Чан отвечает Смерти почти вызывающим взглядом. – Разве ты не должен спрашивать, кто он и как появился на твоей кухне?       Я бросаю взгляд на Харрисона, который смотрит на Смерть широко раскрытыми глазами, его губы приоткрыты от шока. Да, я уверен, что Харрисон знает, кто - и, что еще важнее, что он такое. Мой взгляд переходит на Сэма, который наблюдает за происходящим с выражением жадного интереса.       – Я всегда хотел поехать в Мексику, – угрюмо бормочу я себе под нос.       – Тристан, – шепчет Дасти, – это тот, о ком я думаю?       Я медленно выдыхаю. Голова раскалывается, и мне хочется забраться обратно в постель к Дэнни и притвориться, что ничего этого не происходит. Мой желудок скручивает при виде Смерти, сидящего на моей кухне, но, конечно, это может быть просто потому, что я голоден. Но чтобы он просто так появился, особенно на глазах у всех остальных? Это не сулит ничего хорошего.       – Все, это Смерть. Смерть, познакомься с Харрисоном, Сэмом, Дасти и Чан. – Я указываю на каждого из них по очереди. – Судя по всему, с Дэнни ты уже знаком.       Харрисон выглядит еще бледнее, чем обычно, если это возможно, и даже глаза Сэма расширяются от удивления при таком представлении. Дасти тихо стоит в углу кухни, рядом с Чан. Это необычно. Я никогда не видел, чтобы Дасти терялась в словах, но она выглядит обеспокоенной. Я перевожу взгляд на Смерть, который до сих пор не произнес ни слова, и обнаруживаю, что его внимание снова приковано к Чан, а глаза горят интересом.       – Смерть? – Чан переводит взгляд на меня и недоверчиво поднимает брови. – Что, Смерть? Как Мрачный Жнец?       – Похоже. – Я пожимаю плечами.       – Похоже? – Смерть поворачивает голову ко мне и недовольно фыркает. – Похоже? Я существовал еще до начала времен. Я всегда был и всегда буду. Я собрал бесчисленное количество душ, видел время и реальность за пределами того, что может постичь ваш неразвитый человеческий разум. Неужели никто из вас не знает, как проявить почтение?       – О, ради всего святого. – Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. – Как ты хочешь, чтобы мы тебя называли? Мистер Смерть?       Он громко вздыхает.       – Смертные. – Он качает головой. – Никогда не думал, что скажу это, но я скучаю по крикам. Было время, когда мне достаточно было появиться перед кем-нибудь из вас, и они замирали от ужаса. Одного упоминания моего имени было достаточно, чтобы вселить в них глубочайший ужас. На самом деле, я...       Его голос прерывается, и я прослеживаю его напряженный взгляд, устремленный на Чан. Она расстегивает ремешок на подбородке расшитой блестками и перьями шапочки, и, клянусь, она выглядит так, будто находится в замедленной съемке. Она снимает ее и встряхивает длинными, блестящими, черными волосами, которые элегантно рассыпаются по спине.       Она поднимает глаза и видит, что все смотрят на нее.       – Что?       – Ничего. – Я качаю головой.       – Знаешь, Смерть... можно я буду называть тебя Смертью? – говорит она вкрадчиво, кладя огромное головное украшение на стойку и покрывая перьями почти половину моей кухни. – Если ты хочешь, чтобы все маленькие людишки тебя боялись, тебе, возможно, стоит одеться соответствующим образом. Я имею в виду, не пойми меня неправильно, все это появление в темноте и вспышка молнии были приятными штрихами, но…       – Чан, я не думаю… – начинаю я, но она продолжает, как будто я ничего не говорил.       – Я просто хочу сказать, мистер «разве вы, смертные, не знаете, как проявлять почтение», что мы довольно простые существа с нашим неразвитым мозгом и все такое, – говорит она, ее тон суше, чем пустыня. Наши первобытные побуждения можно свести к трем «Б».       – Я почти боюсь спрашивать, – шепчет Харрисон Сэму вполголоса.       – Бей, беги или блядствуй. – Чан пожимает плечами. – Сейчас ты не выглядишь угрожающе. Если ты появишься в таком виде, последнее, что придет кому-то в голову, — это убежать от тебя. Они гораздо более склонны захотеть тебя трахнуть. На будущее, тебе, возможно, захочется попробовать всю эту штуку с саваном смерти и косой. Может быть, лицо-череп, руки скелета. – Она шевелит пальцами.       – Иисусе, Чан, – бормочу я, проводя рукой по лицу.       – Что? Это обоснованный довод. – Она невинно поднимает руки. – Если ты собираешься выступить в роли сексуального генерального директора, ты не можешь ожидать, что бедные люди не захотят тебя трахнуть.       Прежде чем мой разум успевает обдумать все, что происходит на кухне, Смерть исчезает со своего стула в клубах черного дыма и снова появляется перед Чан, прижимая ее к стойке. Хотя на ней эти нелепо высокие каблуки, он возвышается над ней.       – Ты меня заинтересовала, – заявляет он, его голос звучит как глубокий рокот, когда он смотрит на нее сверху вниз.       – Эй, отойди, здоровяк. – Чан похлопывает его по груди и двигается, заставляя его сделать шаг назад. – Меня загнал в угол двухметровый медведь в одной лишь сбруе и кожаной маске на секс-конференции в Брайтоне. Ты меня не пугаешь.       – Что ты делала на секс-конференции в Брайтоне? – с любопытством спрашиваю я.       – Мы проиграли пари, – отвечает Чан, а Дасти хихикает.       – Это был незабываемый опыт, – говорит Дасти.       – Кажется, мы немного отклонились от темы, – вмешивается Дэнни. Как всегда, голос разума. – Смерть, почему ты здесь?       На мгновение мне кажется, что он не собирается отвечать. Он смотрит на Чан несколько долгих секунд, затем снова рассеивается в дым и вновь появляется на своем стуле.       – Ты должен признать, что дым - это круто, – бормочет Сэм Харрисону, который закатывает глаза.       Вместо того чтобы ответить Дэнни, Смерть устремляет взгляд голубых глаз на меня.       – У тебя закончилось время, Тристан, – говорит он.       – Что?       – Кости обнаружили, и время пошло.       – Кости! – восклицает Дэнни. Видя, что я вздрогнул, он спешит объяснить. – Прямо перед несчастным случаем нас с Мэдди вызвали на заброшенное поле для регби в Сурбитоне, потому что кто-то обнаружил человеческие кости, зарытые под полем. Боже мой, как я мог забыть?       – Наверное, потому что тебя ударило по голове деревом, – бормочет Чан.       Я игнорирую Чан и ловлю взгляд Дасти. Ее брови нахмурены, а рот поджат в беспокойстве из-за внезапного восклицания Дэнни. При упоминании о том, что кости были обнаружены, особенно на старом поле для регби, я понимаю, что мы оба думаем об одном и том же.       – Вы нашли кости? – Я поворачиваюсь к Дэнни. – Человеческие кости?       Он кивает.       – У меня нет никаких подробностей. Честно говоря, все место преступления было странным. Кости были разложены странно, все аккуратно сложены друг на друга. И не было никаких признаков того, что кто-то копал. Казалось, что земля просто разверзлась и выплюнула кости. Доктор О'Хара сказал, что не сможет определить возраст или пол жертвы, пока не вернет кости в свою лабораторию и не осмотрит их как следует. Но это было пару дней назад, так что, возможно, у него уже есть какие-то ответы.       – О'Хара? – повторяю я, вспоминая разговор со Смертью во сне. – Роджер О'Хара?       Дэнни кивает.       – Это он. Странный парень с зачесанными волосами. Ты его знаешь?       – Он работает в отделе судебной антропологии. – Я обеспокоенно покусываю губу и оглядываюсь на Смерть. – Все как ты мне и говорил.       – Что происходит? – спрашивает Дэнни. – Ты что-то знаешь о костях?       – Эм. – Я поднимаю взгляд на Дасти и вижу, что она побледнела. – Думаю, я знаю, кому принадлежат кости.       – Что? – Дэнни хмурится. – Кому?       – Брюсу Рейесу. Он один из призраков книжного магазина в Уайтчепеле, о котором я тебе рассказывал, – отвечаю я. – Он Дасти... – Я вижу, как она хмурит брови. – Неважно. В любом случае, он почти всегда появляется в форме для регби. Мы думаем, он умер где-то в восьмидесятых.       – Восьмидесятые? – Дэнни задумчиво почесывает челюсть. – Можешь сузить круг поиска?       Я качаю головой.       – Брюс ничего не помнит о своей смерти, а его тело так и не было найдено, так что он так и не решил свои незаконченные дела и не пошел дальше. Вместо этого он охраняет магическую дв… – Я смотрю на Смерть, когда он поднимает бровь. – Я имею в виду портал, – поправляюсь я, закатывая глаза. – Он охраняет портал.       – Портал? – перебивает Харрисон. – Какой портал?       – Ты можешь им рассказать, Тристан, – говорит Смерть, удобно откидываясь на спинку стула. – Тебе понадобится их помощь.       – В задней комнате книжного магазина есть портал, – объясняю я. – Это… как его назвал Брюс? – спрашиваю я Дасти.       – Промежуточное место, – бормочет она.       – Именно так, – киваю я. – Это промежуточное место, дверной проем между миром живых и миром мертвых. Оно позволяет заблудшим душам перейти в загробный мир.       – Ладно… – Дэнни морщится, неловко передвигая сломанную ногу. – Он охраняет дверной проем. Зачем ему нужен охранник?       Я пожимаю плечами.       – Чтобы души не возвращались через него, я полагаю, – отвечаю я, глядя на Смерть в поисках подтверждения.       – Или что-нибудь похуже, – добавляет Смерть.       – Что ты имеешь в виду? – Дэнни наклоняет голову, внимательно изучая Смерть.       – На свете есть вещи куда опаснее меня, – тихо говорит Смерть, когда дождь бьет по окну, а над головой раздается очередной громкий раскат грома.       – Например? – спрашивает Чан, поднимая взгляд на мерцающий свет.       – Те, что обитают во тьме, те, что никогда не должны видеть дневной свет… те, что используют неохраняемый проход в качестве канала в ваш мир, и хаос последует за ними.       – Итак, если я правильно понял. – Дэнни ёрзает на сиденье. – Если кости Брюса – это те, что мы обнаружили, и его незаконченное дело будет решено, он пойдет к свету или что там делают духи?       – Обычно, – отвечаю я. Затем я поворачиваюсь к Смерти и добавляю: – Но разве ты не говорил, что у Брюса будет выбор? Что он может остаться?       – В случае с Брюсом — да. – Смерть наклоняет голову. – Он может выбрать остаться на земле, но он всё равно будет привязан к порталу.       – А если он выберет перейти? – спрашивает Дэнни. – Что тогда случится с проходом?       – Тебе лучше молиться, чтобы он этого не сделал, – зловеще отвечает Смерть.       – Почему? – Дасти внезапно прерывает его. – Почему это должен быть Брюс? Наверняка кто-то другой охранял вход перед его смертью.       – Это сложно, – признает Смерть.       – Так не усложняй. – Дасти стучит ногой и кладет руки на бедра. – Потому что с моей точки зрения, все это чертовски несправедливо по отношению к Брюсу.       Смерть холодно смотрит на нее, не делая никаких попыток объяснить дальше.       – Смерть, – говорю я, потирая пульсирующую боль в висках. – Дасти права. Почему это обязательно должен быть Брюс?       Он вздыхает.       – Мы это уже проходили.       – Да, но тогда я думал, что это какой-то странный сон.       – Все, что я могу сказать, это то, что портал и его расположение отличаются от других проходов.       – Я не понимаю. – Я разочарованно качаю головой и тут же жалею об этом, когда боль пронзает череп. – Что такого особенного в старом захудалом книжном магазине в Уайтчепеле?       – Родословная. – Смерть смотрит прямо на Харрисона, который отказывается встречаться с ним взглядом.       Теперь я еще больше сбит с толку.       – Что? Родословная Брюса?       Именно в этот момент Джейкоб Марли, который до сих пор довольствовался тем, что спал на коленях у Дэнни, открывает один сонный глаз и замечает Смерть. Он лениво потягивается и прыгает на пол. Переваливаясь коренастым телом, он лениво подходит к ​​Смерти, обнюхивает одну штанину, прежде чем слегка пошевелиться, готовясь прыгнуть на колени Смерти.       Смерть с отвращением смотрит на кота, мурлыкающего у него на коленях.       – Уф, убери его от меня. – Он морщит нос.       – Я думала, ты любишь кошек. – Губы Чан кривятся в усмешке. – Разве древние египтяне не верили, что они являются хранителями мертвых?       – Это было много веков назад, а этот толстый и ленивый. – Смерть снова смотрит на Джейкоба Марли, чтобы обратиться к нему напрямую. – Ты позоришь своих предков.       В ответ Джейкоб Марли громко мурлычет и тянется вверх, кладет лапы на грудь Смерти и утыкается носом в его подбородок, а затем лижет его. Выражение лица Смерти заставляет меня протянуть руку и поднять Джейкоба Марли с его колен. Он громко мяукает от возмущения, разворачивается у меня на коленях, чтобы ударить меня хвостом по лицу, а затем перепрыгивает на колени Дэнни и снова усаживается.       – Извини за это, – бормочу я. – Джейкоб Марли… – Я пожимаю плечами, не зная, как закончить это утверждение. Я выдыхаю и переключаю внимание обратно на текущую проблему. – Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сделал, Смерть. Я имею в виду, что это за родословная? Я должен исследовать генеалогическое древо Брюса? Как это поможет?       – Смертные. – Смерть закатывает глаза. – Всегда ждут, что им предоставят ответы. Я не могу сказать тебе, что ты хочешь знать, поскольку я связан собственными правилами и ограничениями. Правилами, которые, да, я могу нарушать, чтобы помочь тебе, но есть пределы. Остальное ты должен выяснить сам.       – Что выяснить? – Мой голос повышается вместе с уровнем моего разочарования.       – Раскрой секрет портала, и ты узнаешь, почему это должен быть Брюс.       – Но… – Я пытаюсь возразить, но прежде чем успеваю вымолвить хоть слово, он снова исчезает, оставляя нас всех сидеть на кухне в разной степени замешательства.       – Ну, это было странно, – бормочет Чан.       Я смотрю на теперь уже пустой стул. Мой живот громко урчит, а голова пульсирует. Я чувствую, как внутри поднимается волна замешательства, смешанная с разочарованием и приправленная каплей полной беспомощности. Это как колоссальный шар какого-то дерьма, который несется вниз по гигантскому холму ко мне, и я знаю, что он вот-вот меня раздавит.       – Трис. – Дэнни тянется к моей руке.       – Это несправедливо, – выпаливаю я. Все взгляды устремляются на меня, отчего я чувствую себя в десять раз хуже. Я на грани нервного срыва и ненавижу быть в центре внимания.       – Трис, все будет хорошо. – Дэнни успокаивающе сжимает мою руку, и как он может быть таким спокойным после всего этого странного дерьма, выплеснутого на нас, — загадка.       – Как это может быть хорошо? – я ловлю себя на том, что кричу. Что ж, приятно осознавать, что мы собираемся изрыгать гневные слова.       – Трис.       – Нет. – Паника от несправедливости всего этого начинает нарастать в моей груди. – Это такая хрень. Я не подписывался ни на что из этого. Я не просил, чтобы мне давали возможность видеть мертвых людей, но я согласился, потому что какой у меня был выбор, на самом деле? Но это? Это совершенно другое. Это не то, когда какой-то случайный дух следует за мной домой, а я помогаю ему решить его незаконченные дела, чтобы он мог двигаться дальше. Я не могу этого сделать. Я ничего не знаю о нераскрытых делах и магических дверях. Я и так чувствую себя дерьмом, и у меня раскалывается голова. Ты сломал ногу, мы даже не начали собирать вещи в квартире или искать новое жилье, и нам нужно уехать отсюда через несколько недель. А теперь, вдобавок ко всему, я должен выяснить, как и почему Брюс должен охранять какую-то дурацкую дверь. А мой кот меня ненавидит.       Я заканчиваю эффектно, разрыдавшись.       – И я голоден, – добавляю я с тоской.       – Ладно, тут еще многое предстоит разобрать. – Дэнни протягивает руку и гладит меня по спине. – Чан, не могла бы ты принести Тристану стакан воды и парацетамол? Это должно снять головную боль.       Я поднимаю глаза, когда Дасти пододвигает коробку с салфетками на столе поближе ко мне.       – Спасибо, – бормочу я, беря салфетку из коробки.       – У тебя есть меню китайской еды на вынос, о которой ты упоминал ранее? – Сэм мило улыбается мне. – Я пойду и возьму ужин для всех.       Я громко шмыгаю носом, прежде чем высморкаться.       – В ящике рядом с тобой. – Джейкоб Марли, явно чувствуя себя немного виноватым за пощечину, перебирается с Дэнни обратно ко мне на колени и, громко мурлыча, трется головой о мою грудь. Вздохнув, я поднимаю руку и глажу его по голове.       – Видишь? – Дэнни тихонько смеется. – Он не ненавидит тебя. Ему просто нравится быть придурком. Это его характер.       – Ладно, вычеркиваем три пункта из твоего панического списка. – Чан ставит передо мной стакан воды и протягивает упаковку обезболивающих. – Головная боль, еда, кот. Что дальше?       – Нераскрытое дело Брюса, – перебивает Дэнни. – Если это кости Брюса, а похоже, что так оно и есть, вам не о чем беспокоиться. Возможно, я официально нахожусь в отпуске, пока заживают моя нога и ребра, но у нас есть я и Сэм, и это буквально то, чем мы занимаемся. Мы выясним, что случилось с Брюсом.       – Дэнни прав. – Сэм поворачивается ко мне с меню на вынос в одной руке. – Тебе не обязательно делать это самостоятельно. Мы поможем.       – Я тоже, – добавляет Чан, выжидательно глядя на Харрисона. – И Колючка тоже, не так ли? – Она подмигивает.       – О боже, пожалуйста, все, перестаньте называть меня Колючкой.       – Мы делаем это, потому что ты нам нравишься. – Чан посылает ему воздушный поцелуй.       – Но ты меня не знаешь. – Он хмурится.       – Ну, тогда, может, ты позволишь нам узнать тебя поближе, – отвечает она.       Харрисон на мгновение останавливает на ней взгляд, словно пытаясь оценить ее истинные намерения. Его губы поджимаются в задумчивости, когда он переводит взгляд на меня.       – Ладно, – говорит он. – Я помогу.       Я открываю коробку и вытаскиваю из блистера пару таблеток, а затем запиваю их водой.       – Спасибо, – бормочу я, чувствуя себя смущенным. – Извините за весь этот срыв.       – Это? Пфф, – усмехается Чан. – Это едва ли можно считать надутыми губами. Тебе стоит попробовать поработать с кучей трансвеститов. Срывы в «Радужной Комнате» просто эпичны.       – Она права, – соглашается Дасти. – Вместо «работник месяца» у нас был «провал месяца». Победитель получал корону и все остальное.       – Хорошо. – Чан в восторге хлопает в ладоши. – У нас есть своя банда Скуби.       Сэм ухмыляется.       – Может, больше похоже на Баффи - Истребительницу вампиров.       – О, боже, так оно и есть. – Она громко смеется. – Ладно, думаю, пора разделять и властвовать.       – Неплохая идея.       – Знаю. – Чан подмигивает мне. – Я предлагаю, чтобы два симпатичных детектива выяснили, что случилось с бедным Брюсом. Трис, ты и Дасти можете пойти в книжный магазин и поговорить с Брюсом, может, он поможет выяснить, что случилось с волшебным дверным проемом. А мы с Колючкой...       – Харрисон, – поправляет он, закатывая глаза.       – Поможем собрать все необходимое и начнем искать для тебя новую квартиру, – продолжает она, как будто он и не говорил вовсе.       – А ты думал, я властная. – Дасти усмехается. – Поверь мне, когда мама Чан начинает действовать, проще просто делать то, что она говорит. Она обычно всегда права.       Я слегка улыбаюсь Дасти.       – Ладно, – говорит Чан, хватая сумку. – Я пойду переоденусь. Сэм, если ты и Колючка хотите разобраться с едой, мы все сможем сесть и обсудить детали нашего первого приключения Баффи.       – Тебе действительно не нужно переодеваться из-за нас. – Сэм усмехается, снова окидывая взглядом Чан, оценивающе, совершенно не замечая взгляд, который посылает ему Харрисон.       – Извини, красавчик, но в этом слишком трудно сидеть. – Чан смеется, покачивая попой, отчего перья колышутся.       – Вот, все улажено. – Дэнни нежно берет меня за подбородок и наклоняет мое лицо к себе, чтобы он мог поцеловать меня в губы.       Я отпускаю часть напряжения, скопившегося в животе, и, когда он обнимает меня, наблюдаю, как наши друзья эффективно организуют мою жизнь, и удивляюсь, как все стало таким странным.