Глава 7
25 марта 2025 г., 15:13
Тристан
После громкого чихания и последующего надсадного кашля, который напрягает мое горло и заставляет болеть ребра, я натягиваю капюшон плаща еще глубже на лицо. Хотя дождь не сильный, он не прекращается, и капли собираются на линзах моих очков, еще больше затрудняя зрение, когда я иду по улице, сгорбившись от ветра и пытаясь избежать самых худших луж на неровном асфальте.
Этот шторм бушует уже почти четыре дня. Во всех новостях говорилось о привлечении так называемых экспертов для обсуждения последствий изменения климата. Дасти, похоже, убеждена, что этот странный шторм не является естественным, что, как я полагаю, означает, что он может иметь сверхъестественное происхождение. Это определенно похоже на библейский сюжет. Мне придется начать носить ласты и трубку в квартире, если он скоро не прекратится.
Я все еще не уверен, что Чан и Харрисон найдут для нас новую квартиру. Они полные противоположности, когда дело касается стиля и функциональности. Харрисон предпочитает минимализм и строгость, в то время как Чан любит все, что блестит и переливается радугой. На данный момент я понятия не имею, что у нас получится в итоге, но у меня есть неприятное чувство, что это будет похоже либо на выставочный зал IKEA, либо на будуар мадам Помпадур.
Это было то, что я с нетерпением ждал, чтобы сделать с Дэнни; в конце концов, это будет первый дом, который будет нашим. К сожалению, у нас закончилось время. Дэнни не только будет трудно ковылять на больной ноге, просматривая квартиры в разных местах, но теперь, когда Смерть решил сбросить на нас эту бомбу, чтобы мы с ней разобрались, у нас, в некотором роде, забот по горло.
Я смотрю на грозовое небо. Я определенно думаю, что Дэнни и Сэм получили более приятную сделку этим утром, запершись в нашей дырявой квартире, как Шерлок и Ватсон, попивая чай, пока я пробираюсь по затопленным улицам Уайтчепела по пути в книжный магазин, чтобы увидеть Брюса.
Першение в горле заставляет меня снова закашляться, и, в конце концов, я начинаю хрипеть.
– Я действительно не думаю, что тебе стоит выходить на улицу в таком состоянии.
Дасти появляется рядом со мной, пугая меня настолько, что я сворачиваю с тропинки и в итоге наступаю по щиколотку в лужу.
– Фууу. – Я поднимаю ногу и чувствую, как вода просачивается в носок. С трагическим «почему я?» танцующим на кончике языка, я бросаю взгляд на Дасти и перевожу его на себя.
Обычно она такая яркая и красочная, что я впервые вижу ее такой... монохромной. Как будто ее показывают в старом телешоу шестидесятых.
Ее волосы, обычно длинные и зачесанные назад до небес, теперь коротко подстрижены и уложены в резко асимметричный серебристо-светлый боб. Из-под ее прически, обрамляющей подбородок, свисают огромные круглые белые пластиковые серьги.
Бледно-персиковый оттенок украшает ее губы, вместо убийственно-красного, который она обычно предпочитает, и это единственный всплеск цвета, который я вижу. У нее густые тени в уголках глаз, как у кошки, а ресницы такие длинные и густые, что я удивляюсь, как она о них не спотыкается. Клетчатое черно-белое мини-платье без рукавов едва прикрывает ее ягодицы, а на ногах белые ботинки go-go на огромной платформе, из-за которых она возвышается надо мной еще больше, чем обычно.
Но изюминкой является плащ-дождевик А-линии. Сделанный из полностью прозрачного пластика, он доходит только до середины бедра, обнажая километры ног.
– Трис? – говорит она, выжидающе глядя на меня, и я понимаю, что полностью пропустил то, что она сказала.
– Извини, что?
– Я сказала, что тебе не следует здесь находиться, – обеспокоенно отвечает она. – Ты только-только оправился от гриппа, а говоришь как курильщик, выкуривающий по пятьдесят сигарет в день. Тебе следовало остаться дома с Дэнни. Я бы легко поговорила с Брюсом сама.
– Знаю. – Я поворачиваюсь и продолжаю идти, чувствуя легкую зависть, когда Дасти идет рядом со мной, и дождь льет сквозь нее, совсем не затрагивая. – Но я хочу поговорить с Эванджелин и мадам Вивьен. Я все еще пытаюсь осмыслить все это дерьмо, которое на нас вывалил Смерть. – Я останавливаюсь и моргаю, затем выдыхаю. – Это было действительно странное предложение. Я имею в виду, разве не безумие, что мы встретили Смерть?
– Милый, я думаю, что мы уже давно сошли с ума, и движемся к безумию. – Дасти издает короткий, веселый смешок, прежде чем протрезветь и задумчиво надуть губы. – Я ошибаюсь, или Смерть действительно оценил Чан? – Она бросает обеспокоенный взгляд в мою сторону.
– Ну, я не хотел говорить, – уклоняюсь я, – но определенно уловила флюиды.
– Ты не шутишь. – Дасти качает головой.
– Блять, я правда не думал, что моя жизнь может стать еще более странной, чем видеть мертвых людей, но это…
– Я знаю, дорогой, – бормочет Дасти. – Я рядом с тобой на этом тонущем корабле.
– Как думаешь, он говорит правду?
– О какой части?
– Не знаю. – Я пожимаю плечами, засовывая руки глубже в карманы плаща. – Все это, я полагаю? Я понимаю, что нужен кто-то, кто следит за дверью, но почему Брюс? И почему он так уклончиво говорит обо всем этом? Все это не имеет никакого смысла.
– Поверь, я так же озадачена, как и ты... И он тоже может не пялиться на Чан, – ядовито добавляет Дасти себе под нос.
– Знаешь, – бормочу я, хмурясь, – я действительно не уверен, что верю во все эти «может быть только один». Это не чертов «Горец».
– Брюс очень хорошо смотрелся бы в килте, – размышляет Дасти, и в ее голосе проступают мечтательные нотки.
Я хихикаю.
– Дасти, сосредоточься.
– Хэштег без извинений. Я имею в виду, ты видел его ноги?
– Видел, и тебе очень повезло, но Брюс в килте – это не то, на чем нам сейчас следует фокусироваться.
– Ладно, – говорит она с раздражением. – Хотя в одном я с тобой согласна. Я не доверяю Смерти. У нас есть только его слово, что он тот, за кого себя выдает, а потом он начинает выдвигать требования, и мы должны просто подчиниться? Я не думаю, что все это справедливо по отношению к Брюсу. У него есть дом, семья... целая жизнь, которая ждет его на другой стороне, но из-за нерешенного дела он провел последние тридцать с лишним лет в неопределенности.
– Мы разберемся с этим, – обещаю я. Даже, несмотря на то, что я чувствую себя дерьмово и запутался до предела, я не могу не сделать все, что в моих силах, чтобы помочь Брюсу. Он такой милый парень, и он не заслуживает ничего из этого.
Губы Дасти плотно сжимаются, словно она пытается что-то сказать. Это совсем на нее не похоже, и это меня беспокоит.
– Дасти. – Я смотрю на ее размытую фигуру сквозь очки, забрызганные дождем. – Дасти. – Резко остановившись, я жду, пока она повернется ко мне. – В чем дело? Я вижу, что тебя что-то беспокоит, так что выкладывай. Что ты не говоришь?
– Ничего, – упрямо говорит она.
– Нет, это что-то... – Мои глаза сужаются, когда я изучаю ее, и я внезапно понимаю. Господи, какой же я тормоз сегодня; ответ все это время смотрел мне в лицо. – Ты не хочешь, чтобы Брюс ушел, не так ли?
Она смотрит на меня мгновение, и единственный звук вокруг нас – это стук дождя по тротуару.
– Дело не в том, чего я хочу, – наконец говорит она. – Дело в том, чего заслуживает Брюс.
– Ты влюблена в него. – Мой голос такой тихий, что почти теряется в завывании ветра.
Дасти закатывает глаза так сильно, что я удивляюсь, как она не ушиблась, затем недовольно фыркает, разворачивается на каблуках и устремляется вниз по улице.
– Эй, эй, Мэри Куант. – Я догоняю ее, и хотя не могу схватить ее за руку, чтобы остановить, она все равно останавливается.
– То, что у тебя с Дэнни - сплошные звезды и сердечки, и вы скачете по лугам ромашек, держась за руки, не означает, что все остальные такие же, – язвительно огрызается она.
– Дасти. – Я поднимаю руки вверх. – Как бы ты к нему ни относилась, нет ничего плохого в том, чтобы признать, что ты не хочешь, чтобы он уходил.
Она отводит взгляд.
– Я всю жизнь была эгоисткой, – бормочет она, устремляя взгляд на что-то вдалеке. – Я всегда делала то, что хотела, когда хотела, и к черту последствия. Но не в этот раз. – Она оборачивается, чтобы посмотреть на меня. – Я не могу быть эгоисткой с ним. Он заслуживает свой дом и свою семью. Он получил достаточно. Он заслуживает покоя.
– А что, если он не захочет уходить? – спрашиваю я.
– С чего бы ему оставаться? – выпаливает она, ее голос повышается, когда она вскидывает руки. – Из-за меня? Я имею в виду, что у меня хорошие навыки минета, но не для того, чтобы целую вечность охранять какую-то странную волшебную дверь.
Мои губы изгибаются.
– Не то, что я слышал.
– Ты милый, – фыркает она. – Но правда в том, что если он решит остаться, то застрянет в этом убогом книжном магазине. Зачем ему это нужно?
– Думаю, на этот вопрос может ответить только Брюс, но, может, тебе стоит попробовать рассказать ему, что ты чувствуешь.
– Я не знаю, что чувствую, – угрюмо отвечает Дасти.
– О, думаю, что знаешь. И не думаю, что у тебя такая аллергия на обязательства, как ты говоришь. На самом деле, я почти уверен, что ты просто ждала, когда нужный мужчина в самых крошечных шортах, известных человечеству, свалится тебе на колени.
– Это... это слишком сложно. – Она смиренно выдыхает. – Это не то, зачем меня отправили обратно.
– Дасти, они вообще не отправляли тебя обратно. Ты сказала им, что вернешься, и не приняла отказа.
– Дело не в этом. – Она закатывает глаза, но на ее губах появляется небольшая улыбка.
– Уверен, что в этом. – Я шмыгаю, так как у меня снова начинает течь из носа. Пошарив в кармане, я достаю полупустую пачку салфеток и вытаскиваю одну, но она тут же промокает под дождем. Но к черту, я все равно использую ее, чтобы высморкаться. – Послушай. У меня нет всех ответов. Я едва ли знаю, что делаю в эти дни, но загробная жизнь не может быть сплошным рабством и следованием правилам. Тебе позволено быть счастливой, я в этом уверен. Иначе какой, черт возьми, в этом смысл?
Дасти пожимает плечами.
– Бывают дни, когда мне кажется, что я ни черта не понимаю.
Странно видеть Дасти такой. Я так привык к блеску и величественной личности Дасти Ле Фрей, что иногда забываю, что под всем этим скрывается ранимый человек. Полагаю, это происходит потому, что она не позволяет многим людям увидеть настоящую Дасти. На самом деле, единственный человек, который, возможно, видит ее с этой стороны, - это Чан. Я действительно тронут тем, что Дасти доверяет мне настолько, чтобы впустить меня, и это делает меня еще более решительным, чтобы убедиться, что она найдет свое счастье, в какой бы форме это ни было.
– Дасти, я… – Я не совсем уверен, что я собирался сказать, но слова все равно теряются, когда я снова начинаю кашлять.
– Боже правый, Трис. – Дасти хмурится. – Нам лучше вытащить тебя из-под дождя. Не думаю, что Дэнни обрадуется, если ты окажешься в больнице с пневмонией.
– Ты не услышишь от меня никаких возражений, – отвечаю я, переведя дыхание. – Я знаю, что мы привыкли к старой доброй британской погоде, но сейчас почти июнь. Мне так надоел этот дождь. Моя квартира начинает пахнуть, как мокрый носок.
– Скоро мы это исправим. – Дасти снова начинает идти, и я следую за ней. – Поверь мне, Чан найдет тебе новое жилье до того, как закончится срок аренды.
– Надеюсь на это.
Мы спешим по тесному переулку и доходим до знакомого здания. Открыв дверь, я вхожу внутрь, Дасти следует за мной. Колокольчик магазина изящно звенит, и, когда я отпускаю дверь, она закрывается за нами.
Я делаю шаг дальше в магазин и сразу понимаю, что что-то не так. Он тускло освещен и тих, как могила. Даже атмосфера кажется другой — обычно она потрескивает от психической энергии, но сейчас кажется, что мы стоим в пустоте, окруженные только пустотой.
– Какого черта? – шепчет Дасти рядом со мной. – Вчера, когда я была здесь, такого не было. То есть, было тихо, конечно, но это ощущается…
– Пусто? – отвечаю я, глядя на нее, приподняв одну бровь. Она кивает.
Но я не уверен, что «пусто» – правильное слово, потому что в воздухе чувствуется тяжесть, своего рода ожидание. Я не могу это точно описать, но у меня возникает предчувствие, щекочущее где-то в затылке.
Дасти внезапно громко шмыгает носом.
– Чувствуешь запах травы? – восклицает она.
– Дасти, я сейчас ничего не чувствую. Мои носовые пазухи словно забиты цементом.
Я слышу внезапный грохот за кассой, и когда поворачиваюсь, чтобы проверить, появляется мадам Вивьен, потирая висок.
– Дурацкая полка, – бормочет она, глубоко затягиваясь, должно быть, самым толстым косяком, который я когда-либо видел.
Она замечает меня и Дасти и смотрит на косяк, затем снова на нас, ее глаза расширяются с каждым движением шеи. Быстро спрятав его за спиной одной рукой, она выпускает струю дыма и машет другой рукой, чтобы он рассеялся быстрее.
– Извините, – говорит она. – Не ждала гостей.
– Но на вывеске написано, что вы открыты, – напоминаю я ей.
– О. – Она моргает. – Будь добр, переверни ее, ладно?
Мне любопытно, что, черт возьми, происходит, и я делаю, как она просит, и поворачиваю вывеску так, чтобы было написано «Закрыто».
– Похоже, у тебя ужасно хорошее настроение, – говорю я, когда она берет со стойки бутылку джина и делает громкий глоток.
– Шикарно, – мрачно бурчит Дасти.
Мадам Вивьен поднимает бутылку в шуточном тосте, а затем наклоняется, полагаю, чтобы затушить косяк в пепельнице под стойкой. По крайней мере, я надеюсь, что у нее там есть пепельница.
– Почему магазин закрыт? – спрашиваю я.
– Почему нет? – равнодушно пожимает она плечами.
– Я удивлена, что она вообще зарабатывает деньги. – Дасти хмурится. – Не думаю, что я когда-либо видела здесь настоящего покупателя.
– К твоему сведению, у нас был один в прошлую пятницу, – чопорно говорит она, оглядывая стол и переставляя вещи, хотя остается только догадываться, что она ищет. – Или это было в предыдущую пятницу? – Она останавливается и задумчиво размышляет, прежде чем продолжить поиски. – К тому же, это не так уж важно. Моя семья была при деньгах, старые деньги. Поскольку я последняя, кто остался, в итоге получила огромное наследство, а также право собственности на это и соседнее здание, так что у меня есть и их арендная плата.
– Ты владеешь двумя зданиями и берешь с людей по пятьдесят фунтов за сомнительные спиритические сеансы? – спрашиваю я в шоке.
– Ага! – Она берет стакан и наполняет его, затем поднимает его в сторону Дасти и посылает ей ухмылку, прежде чем осушить содержимое. – Знаешь, Тристан, – она облизывает губы, – это прозвучало немного осуждающе. – Она прищуривается в мою сторону.
Я хмурюсь в ответ.
– Так и должно было быть.
– В любом случае, это не имеет значения. – Вивьен пожимает плечами. – У меня был неплохой побочный бизнес, пока не появилась Эванджелин и все не испортила.
– Мое сердце обливается кровью из-за тебя, – без выражения говорит Дасти. – И я думаю, Вив, дорогая, ты искала слова «подработка».
– Картошка, картоха. – Она снова пожимает плечами и легко взмахивает рукой. Кажется, я никогда не видел ее такой расслабленной. Я бы сказал, что причиной ее внезапной двойственности является любопытное отсутствие обычной активности духов в книжном магазине, но, учитывая, насколько она обкурена, подозреваю, что виновато последнее.
– Вивьен, – вмешиваюсь я, обводя взглядом тихий магазин и, более того, пустой диван у стола, где почти всегда можно найти Эванджелин за вязанием, – где Эванджелин?
– Ушла, – отвечает она бесстрастно.
– Что значит «ушла»? – Мои глаза расширяются.
– Не видела ее уже несколько дней. И вообще, не видел ни одного из этих чертовых призраков. Все было так спокойно, как в старые добрые времена до того, как я встретила тебя. – Она бросает на меня сердитый взгляд.
– Они все просто исчезли? – Я демонстративно игнорирую оскорбление. – И ты не думала, что может возникнуть проблема?
– Проблема? – Она смеется. – Ты что, глупый? – Она поднимает бутылку с джином и покачивает ею. – Я была слишком занята празднованием. Динь-дон, ведьма мертва, и все такое.
– Думаю, ты поймешь, что а) она уже была мертва с самого начала, и б) она не ведьма. – Голос Дасти сочится сарказмом.
– Ты действительно чего-то хотела или просто пришла помочиться на мой парад? – Вивьен приподнимает бровь и бросает сердитый взгляд на Дасти.
– Мы пришли к Брюсу. – Я сохраняю нейтральный тон, не желая, чтобы она разозлилась настолько, чтобы вышвырнуть нас обоих.
– Кто он еще раз?
– Кудрявые волосы, форма для регби... крошечные шорты. – Я смотрю, как она кивает.
– Очень волосатые бедра? – говорит она, и мне приходится встать перед Дасти, которая выглядит так, будто собирается сожрать Вивьен. – О, да, он все еще здесь.
– Ничего, если мы пойдем и поговорим с ним? – быстро спрашиваю я, прежде чем Дасти выходит из себя.
– Делай, что хочешь, – небрежно говорит она, беря пепельницу и косяк, засовывая бутылку джина под мышку, ее неизменные браслеты громко звенят, и исчезает за бисерной занавеской в задней части.
Я поворачиваюсь к Дасти и вижу, как она открывает рот, чтобы заговорить.
– Не трать зря дыхание, – говорю я, пытаясь ее успокоить. – Ты же знаешь, какая Вив. Просто игнорируй ее.
Дасти громко вздыхает.
– Давай, пойдем и найдем Брюса.
Я следую за ней через книжный магазин, полагая, что она знает, куда идет. Она проводит меня через дверь в складское помещение, которое я помню с кануна Рождества, когда сам Брюс впервые привел меня сюда, чтобы показать проход. Но я также помню, что большая комната, в которой находится проход, находится по другую сторону сплошной стены, в промежуточном месте, которого не существует в материальном мире.
– Э-э, Дасти. – Я поворачиваюсь к ней с обеспокоенным взглядом. – Как я должен, – я указываю на стену, – ты знаешь.
Она широко улыбается и протягивает руку.
– Ты мне доверяешь?
Посмотрев на ее протянутую ладонь, я делаю глубокий вдох, тянусь и хватаю ее. Я не могу толком объяснить, что происходит. Нет ничего твердого, за что можно было бы держаться, но я чувствую ее руку. Она подходит ближе к стене, и я двигаюсь вместе с ней.
– Ты, наверное, шутишь, – шепчу я, когда она подходит к стене и исчезает сквозь нее. Я замираю на месте, а ее рука высовывается сквозь плоскую поверхность, все еще в моей руке. Мгновение спустя голова Дасти снова появляется.
– Ну же, поверь мне. – Она ухмыляется. – Ты ничего не почувствуешь.
Делая глубокий вдох, я закрываю глаза и делаю шаг вперед. Меня охватывает странное ощущение прохлады, словно я прошел сквозь водопад. Оказавшись на другой стороне, я останавливаюсь и моргаю.
Откинув капюшон, я оглядываю комнату, в которой мы стоим.
Она такая же, какой я ее помню: похожая на пещеру, с возвышающимся помостом, на котором стоит каменная арка - вход в загробный мир. Но на этом все привычное заканчивается. Когда я в последний раз стоял в этой комнате с Брюсом, она была заполнена аккуратной, упорядоченной очередью духов, ожидающих своей очереди, чтобы пройти и найти своих любимых.
Но не сейчас.
Здесь нет ни единого духа, даже пугающей государственной служащей Дорис с кислым лицом, которая ставила печати на бланках и подозрительно смотрела на всех поверх очков. Ее стол пуст, старомодная пишущая машинка молчит, а огромные стопки документов, которые, казалось, вот-вот рухнут, исчезли.
– Какого черта? – бормочет Дасти, выглядя так же озадаченно, как и я. – Что, блядь, происходит? Где Брюс?
– Дасти? Тристан?
Мы оба поворачиваемся и видим, что Брюс стоит рядом с помостом, казалось, появившись из ниоткуда.
– Брюс, – облегченно вздыхает Дасти. – Ты меня напугал. – Она обводит жестом пустое пространство. – Что случилось?
– Я не уверен. – Брюс хмурится. – Последние несколько дней все было очень тихо. А сегодня все просто... исчезли, и Дорис отозвали в загробный мир. Я подумал, что, возможно...
Брюс продолжает говорить, но как будто кто-то нажал на кнопку отключения звука. Его губы все еще шевелятся, но я не слышу ни слова из того, что он говорит. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Дасти. Ее широко раскрытые глаза смотрят на меня, и по выражению ее лица я могу сказать, что она так же сбита с толку, как и я.
– …а потом пуф... странно, да? – Брюс снова включается. – Что? Почему вы так смотрите на меня?
– Ты хорошо себя чувствуешь, Брюс? – осторожно спрашиваю я.
– Ну, раз уж ты об этом заговорил, последние пару дней я чувствую себя не в своей тарелке. Я д...
На этот раз не только голос Брюса обрывается. Он становится прозрачным и мерцает, а затем исчезает.
– Брюс! – Дасти тянется к нему, но его уже нет. – Боже мой! Тристан, что нам делать?
– Понятия не имею! – Мой голос повышается, соответствуя ее паническому тону.
Внезапно Брюс снова появляется.
– Какого черта? – Он поднимает руки и смотрит на них.
– Брюс, – говорю я как можно мягче. – Мы думаем, что обнаружены твои кости.
– Мои... кости? – Он опускает руки и смотрит на меня.
– Они нашли человеческие кости, зарытые под заброшенной спортивной площадкой в Сурбитоне, – объясняет Дасти.
– Сурбитон? – повторяет он. – Это место, где я когда-то играл. Мои родители до сих пор там живут.
– Все это немного сложно. – Я закусываю губу и пытаюсь придумать, как объяснить все, что произошло за последние двадцать четыре часа. – Ладно, это прозвучит немного безумно, но начнем. – Я делаю глубокий вдох и ныряю. – Этот парень, назвавшийся Смертью, сказал мне, что твои кости будут обнаружены – ну, на самом деле, сначала он мне приснился, но потом появился у меня на кухне. Потом мы узнали, что Дэнни и его партнера Мэдди вызвали на заброшенное поле, где во время шторма каким-то образом обнаружили какие-то кости, и да, у нас нет официального подтверждения, но похоже, что это, вероятно, твои останки. – Я делаю еще один вдох.
– Ты думаешь... мои кости? Правда? – Выглядя немного ошеломленным, Брюс опускается на край помоста.
– Брюс, милый. – Дасти приседает перед ним.
– Это просто... очень сложно принять, – шепчет он, поднимая глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. – Я никогда не думал... прошло столько времени. Я никогда не думал, что они найдут меня.
– Все будет хорошо. – Она тянется, чтобы коснуться его щеки, его обычно золотистая кожа бледная.
– Они… – Он тяжело сглатывает. – Они знают, что со мной случилось?
– Пока нет, – горячо говорит ему Дасти. – Но мы узнаем, обещаю.
Мне кажется, что я вторгаюсь в интимный момент между ними, но у меня нет другого выбора, кроме как прервать его.
– Брюс.
Он поднимает глаза над плечом Дасти и смотрит на меня.
Я говорю извиняющимся тоном:
– Мы сделаем все возможное, чтобы разобраться с этим, но происходит так много всего, чего мы не понимаем. Нам действительно нужна твоя помощь.
– Чем я могу помочь?
– Эм… – я пытаюсь решить, с чего начать. – Смерть, кажется, думает, что ты каким-то образом связан с... ну, ты понимаешь. – Я машу рукой в сторону арки. – Волшебная дверь.
– Думаю, так и есть. – Брюс хмурится, поворачиваясь, чтобы посмотреть на дверь. – Я никогда об этом не задумывался. После смерти я был потерян и одинок, просто бесцельно бродил по Лондону. Никто не мог меня видеть или слышать, но мне кажется, что-то привлекло меня сюда. Может быть, это была энергия самой двери. Честно говоря, я действительно не помню. Это... сбивает с толку.
– Что значит «сбивает с толку»? – спрашиваю я.
– В моей памяти есть пробелы, а то, что осталось, туманно и разрозненно. Первые ясные воспоминания относятся примерно к шести месяцам после моей смерти. Именно тогда я понял, что был здесь и помогал людям переходить в загробный мир. Что-нибудь из того, что было раньше, с момента моей смерти и до того, как я оказался здесь, в книжном магазине? – Он постукивает себя по голове. – Только не здесь.
Позади Брюса арка начинает вести себя странно. Она начинает искриться, и поверхность пространства внутри арки покрывается рябью, как пруд под дождем. Пока мы все наблюдаем, на помост выходит фигура.
Это женщина, которой на вид около сорока лет. На ней мешковатая рубашка и штаны для йоги с мультяшными героями, а к лодыжкам прижимаются две маленькие собачки. Она осматривает почти пустую комнату, и когда Брюс поднимается на ноги и поворачивается к ней лицом, ее взгляд останавливается на нем.
– Hola, estúpido*. – Она улыбается Брюсу, держа книгу под мышкой и кружку кофе в другой руке.
*Привет, глупыш.
– Анжелика. – Брюс качает головой в изумлении, на его губах играет небольшая улыбка. Поднявшись на помост и подойдя к ней, он обнимает ее. – Что ты здесь делаешь? – Он отстраняется, чтобы посмотреть на нее. – Меня послала старушка. – Она бесстрастно потягивает кофе. – Ты же знаешь, Abuela терпеть не может, когда ты так ее называешь. – Она сказала, что тебе нужна помощь, – отвечает она, изучая лицо Брюса. – Ого, primo*, ты неважно выглядишь.*Кузен.
Покачав головой, Брюс поворачивается ко мне и Дасти. – Дасти, Тристан, это моя кузина Энджи. Кузина, это все объясняет. Хотя цвет ее кожи немного светлее, чем у Брюса, а глаза скорее ореховые, чем его более глубокие карие, я вижу между ними сходство. – Дасти? – Брови Энджи приподнимаются, а на губах появляется лукавая улыбка. – О, я слышала о том, как вы двое играли в кустах в El Dia del Amor. Брюс кашляет, его щеки розовеют, но Дасти просто смеется и поднимается на помост, чтобы пожать руку Энджи. – Так вы с Брюсом кузены? Энджи кивает. – Да, вторые или третьи или еще более дальние. У меня никогда не остается все это в голове, поэтому мы просто держимся термина «двоюродные», хотя мы встретились только после смерти. – Она пожимает плечами. – Я жила в Лос-Анджелесе, пока была жива, а Брюс – в Лондоне. – Ее взгляд скользит ко мне. – Ты милый. Кто ты? – Энджи отпивает кофе, наблюдая за мной, явно пытаясь понять, как я вписываюсь в этот сценарий, учитывая, что я единственный здесь, у кого еще есть пульс. – Просто Тристан, – отвечаю я. – Я не очень интересный. – О, ничего не знаю. Ты находишься в промежуточном месте, куда большинство людей с телесным телом не могут попасть, и ты можешь видеть всех нас, что означает, что ты должен быть кем-то вроде медиума. – Нет, просто мне не повезло пережить опыт близкой смерти, и теперь я вижу мертвых людей, – отвечаю я. – Пушистик! Не делай этого! – Мы поворачиваемся и видим, как маленький помчи на мгновение приседает у арки и оставляет за собой растекающуюся лужицу мочи. – Упс! – Энджи вздрагивает, когда арка мерцает, а туманная поверхность окрашивается в ярко-красный цвет. Засунув книгу в карман брюк, она тянется вниз и берет на руки маленькую собачку. – Это Пушистик, а другая - Мелани. – Она оглядывается по сторонам в поисках второй собаки, которая ковыляет к краю помоста. Прежде чем кто-то успевает открыть рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, маленькая лохматая собачка падает с края и исчезает. Энджи закатывает глаза и вздыхает. – Она постоянно так делает в новых местах. Она слепая. Маленькая собака внезапно появляется рядом с ногами Энджи и садится на задние лапы, ошеломленно качая головой. – Она слепая? – удивленно говорит Дасти. – Не думаю, что ей приходило в голову, что она может вернуть себе зрение. – Энджи поднимает кофе и делает еще один глоток. – Попробуй объяснить собаке концепцию загробной жизни и самовосприятия. – Мне кажется, мы немного отклонились от темы, – перебивает Брюс. – Энджи, с чем именно ты пришла помочь? – Присмотрю за дверью, пока ты будешь делать то, что должен сделать. – Она машет кружкой в сторону арки. – Ты же знаешь, какова Abuela. Я не спрашивала подробностей. – Ты можешь покинуть портал? – Я знал, что он мог это сделать в канун Рождества и снова в День святого Валентина, но предполагал, что есть только определенные дни, когда он может уйти. Он кивает. – Да, я могу уйти, но чем дольше я отсутствую, тем сильнее меня тянет обратно. – Значит, ты как-то с этим связан… физически, я имею в виду, – размышляю я, глядя на него. – Да, все это очень интересно, primo, но мне нужно кое-что сделать. – Энджи отодвигает Брюса с дороги, и я замечаю, что рядом с аркой появилось огромное удобное кресло с такой же подставкой для ног. – Иди. – Она плюхается в кресло, сажает Пушистика к себе на колени и наклоняется, чтобы подхватить Мелани и усадить ее рядом с сестрой. Рядом с креслом появляется приставной столик, а на нем - кофеварка и стопка книг. Все выглядит так уютно, что мне хочется вернуться домой, даже если он начинает напоминать аквариум. Интересно, как Дэнни и Сэм справляются с началом расследования смерти Брюса. Надеюсь, что, поскольку это нераскрытое дело, оно должно быть более простым, чем два предыдущих. На самом деле я просто надеюсь, что на этот раз никто не будет стрелять в меня или накачивать наркотиками. Мой взгляд возвращается к кузине Брюса, и я вижу, что она сжимает в руках свою кружку с кофе, а ее внимание сосредоточено на книге с очень накачанным полуголым парнем на обложке. Я наблюдаю, как Дасти обходит ее и наклоняется, чтобы почитать через плечо Энджи. Я не могу сдержать улыбку, которая растягивает мои губы, когда глаза Дасти расширяются, а ее рот открывается. Энджи смотрит на Дасти и ухмыляется. Закрыв книгу, она протягивает ее Дасти и подмигивает, после чего тянется к стопке и берет новую. Дасти берет книгу и с невинным видом засовывает ее в карман своего плаща, явно забыв, что он совершенно прозрачный. Смазанный маслом торс какого-то парня теперь приклеен к прозрачному пластику ее кармана. – Люблю тебя, estúpido, – восклицает Энджи, не поднимая глаз от книги. – Люблю тебя, estúpida, – повторяет Брюс с ласковой улыбкой, прежде чем снова обратить внимание на нас с Дасти. – Ладно. Думаю, я могу помочь вам разобраться с этим.
