Глава 10
28 марта 2025 г., 12:55
Тристан
– Что, черт возьми, мы смотрим? – Дэнни отрывается от своего ноутбука и в замешательстве смотрит на экран. – В последний раз я видел такую большую завивку в клипе Синди Лопер.
– Ты такой старый. – Я хихикаю, сидя на полу, скрестив ноги. Откинувшись на диван, где он отдыхает, положив больную ногу на журнальный столик, я достаю еще один лист бумаги из коробки, стоящей на полу рядом со мной, и разворачиваю его, просматривая содержимое, прежде чем положить его в стопку для переработки.
– Что это? – бормочет он, неохотно увлекаясь.
– «Север и Юг». – Взяв следующие несколько листов потрепанной бумаги, я сортирую их, кладя один в стопку «сохранить», а два других отправляю в стопку «уничтожить». – Это любимый фильм Дасти, о двух семьях во время Гражданской войны в Америке, одной с Севера, другой с Юга. Он был снят в восьмидесятых, когда телевизионные мини-сериалы были в моде, и это один из первых фильмов, в котором снялся Патрик Суэйзи. Он так молод. В фильме много известных имен. Подожди, пока не увидишь Джонатана Фрейкса. Он практически младенец.
– О боже, правда? Райкер из «Звездного пути»? – Глаза Дэнни расширяются, когда он поворачивается к телевизору. – А во время Гражданской войны в США была химическая завивка? – Он с сомнением смотрит на экран. – А почему Дасти вообще его смотрит? Брюс здесь с ней?
Я бросаю взгляд на Дасти, которая тоже сидит, скрестив ноги, перед телевизором. Ее волосы накручены на бигуди и замотаны платком, хотя в этом нет необходимости. На ней рубашка и шорты из нежно-персикового шелка, а на ногах пушистые туфли-мюли на шпильках. Она выглядит так, будто ее место на ночевке у Френчи в фильме «Бриолин».
– Брюс вернулся в книжный магазин. Он не шутил, когда сказал, что не может надолго его покидать, – говорю я Дэнни. – Его сразу же потянуло обратно. Не думаю, что он достаточно силен, чтобы противостоять этому притяжению, и мы не знаем, сколько времени пройдет, прежде чем он снова сможет его покинуть.
– Я думал, Дасти будет с ним.
– Дасти не в духе, – тихо говорю я.
– Дасти не в духе, – передразнивает она себе под нос детским тоном, не отрываясь от телевизора.
Она дуется с тех пор, как мы вчера вернулись из «Радужной Комнаты». В таком состоянии с ней невозможно разговаривать, поэтому я позволяю ей немного повариться. Зная, что завтра мне нужно возвращаться на работу, я пользуюсь возможностью порыться в старых коробках папы, которые привез из нашего старого дома, когда продал его и переехал сюда.
Я засунул их в шкаф и не обращал на них внимания. Однако, учитывая, что квартира течет как решето и нет ни малейшего намека на то, что эта погода скоро утихнет, я решил, что сейчас самое время разобраться с ними. Особенно перед переездом на новое место. Если мы найдем новое место.
Первые несколько квартир, которые Чан выделила для нас, оказались неподходящими: либо не то место, либо слишком маленькие и тесные. Скоро мы должны получить ответ о квартире в Уайтчепеле, чтобы узнать, сможем ли мы ее посмотреть.
– Как продвигается дело? – спрашивает Дэнни, пока я бесцельно смотрю на коробку и ее содержимое.
– Утомительно. – Я вздыхаю и беру в руки еще одну пачку бумаг. – Папа хранил кучу бумаг. Большинство из них - мусор или старые счета, от которых я могу избавиться, но я знаю, что там есть и другие вещи.
– Например?
– Где-то есть фотоальбомы, и папа потратил кучу времени на изучение генеалогического древа, так что все эти вещи тоже здесь.
– А есть твои фотографии, когда ты был маленьким? – Он ухмыляется.
– Заткнись. – Я фыркаю и толкаю его здоровую ногу.
– Что? Держу пари, ты выглядел очаровательно.
– Я был похож на нерыжую версию Эда Ширана. – Я закатываю глаза. – Серьезно, очки NHS, которые родители заставили меня носить, - это не шутка.
– О боже, теперь мне нужно это увидеть. Они здесь? – Он неловко наклоняется за коробкой, которую я перебираю.
– Нет. – Я отодвигаю ее от него.
– Обломщик. – Он усмехается.
– Что у тебя? – спрашиваю я, кивая на ноутбук, лежащий у него на бедрах. – Есть успехи?
– Пока нет. Я пытаюсь выяснить, кому принадлежит спортивная площадка, на которой были найдены кости, – задумчиво говорит он. – Просто что-то не дает мне покоя. Я имею в виду, что это отличное место. Застройщик был бы готов выложить кучу денег за такой участок земли в центре Сурбитона. Они бы в мгновение ока выкупили его и построили многоквартирный дом, не успеешь и глазом моргнуть.
– Да, и что?
– Так почему владельцы не захотели продать? Зачем оставлять его заброшенным на долгие годы?
– Тело, которое обнаружили бы, как только начали копать фундамент – хорошая причина, – размышляю я. – Как думаешь, владелец, кем бы он ни был, знал, что там было тело?
– Может быть. – Дэнни чешет подбородок, его взгляд снова устремлен на телевизор.
– Тссс, – шипит Дасти. – Бретт собирается выйти замуж за Билли, а ее сестра Эштон организовала его убийство, потому что она не может его получить.
Я громко фыркаю.
– Что? – с любопытством спрашивает Дэнни, и я дословно повторяю то, что сказала Дасти.
– Боже, – бормочет Дэнни, уставившись на экран. – Это как «Династия» в Гражданскую войну. Почему я не могу отвести взгляд?
– Теперь ты попался в ее ловушку. – Я усмехаюсь. – Тебе придется посмотреть все первые два сезона.
– Первые два? – Он поднимает бровь.
– Мы не признаем третий сезон, – шепчу я Дэнни и слышу, как Дасти фыркает от отвращения. – Патрика нет в третьем.
– Это чертова пародия, – заявляет Дасти.
– Дасти говорит, что это чертова пародия, – повторяю я.
– Я в этом не сомневаюсь. – Губы Дэнни кривятся в усмешке.
– О, о, о, вот это та самая роль! – Дасти хлопает в ладоши. – Жестокий муж Мадлен Джастин Ла Монт собирается въехать в Мон-Рояль со своим приспешником, чтобы вернуть ее, но Орри говорит ему, что пристрелит его задницу, если он попытается. О, боже. – Она театрально обмахивается рукой. – Что такого в том, что Патрик, с его южным акцентом, становится таким мачо?
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Дэнни, и на мгновение замираю с открытым ртом.
– Дасти говорит, что это один из ее любимых образов Патрика, – наконец говорю я.
Дасти встает и поворачивается ко мне, когда телевизор выключается.
– Мне это было нужно. А теперь я иду к Чан.
И прежде чем я успеваю произнести хоть слово, она исчезает.
– Что происходит? – спрашивает Дэнни. – Почему выключился телевизор?
– Дасти ушла к Чан.
– Почему? Чан не может ее видеть. – Он хмурится в замешательстве.
Я пожимаю плечами.
– Ей нравится быть рядом с ней.
– О. – Он снова смотрит на пустой экран телевизора.
Я улыбаюсь.
– Хочешь, я включу его снова?
– Если хочешь, – небрежно говорит он. – Но... может быть, начать с самого начала, – добавляет он.
Я усмехаюсь и тянусь за пультом. Я только снова включаю телевизор и просматриваю каналы, когда телефон Дэнни начинает звонить и вибрировать на журнальном столике у его ноги. Не глядя на определитель номера, я протягиваю его ему и продолжаю просматривать. Только когда он отвечает: «Привет, Мэдди», я прекращаю свое занятие и поворачиваюсь, чтобы беззастенчиво подслушать его разговор. Я имею в виду, я не виноват, что голос Мэдди такой громкий, что я, наверное, мог бы услышать ее из соседней комнаты, если бы захотел. Быть так близко? Даже не буду пытаться притворяться.
– Привет, Попрыгунчик, – приветствует она Дэнни. – Как нога?
– Болит, – отвечает он. – Как твое плечо?
– Болит, – фыркает она с тихим смешком. – Как Трис?
– Лучше, спасибо. – Он подмигивает мне. – Грипп перешел в легкую простуду.
– Это хорошо.
– Ты по делу или просто поболтать? – спрашивает Дэнни.
– И то, и другое, – отвечает она. – Я сейчас уезжаю в отпуск, который забронировала уже давно. Я собиралась отменить его, учитывая шторм, нехватку сотрудников в отделе и твое отсутствие на некоторое время, но дело в том, что мое плечо не заживает так хорошо, как должно, потому что я не отдыхаю.
– Полагаю, Соня настояла на своем. – Он ухмыляется.
– Ты не шутишь. И для довольно маленького пятого размера у нее довольно крепкая нога. Она в последнюю минуту заказала нам путевку в Аликанте. Итак, я уезжаю на десять дней, чтобы насладиться солнцем, морем и принудительным выздоровлением.
– Звучит замечательно. Ты прекрасно проведешь время, – говорит он, и на краткий миг я готов отдать все, чтобы это были мы с Дэнни, садящиеся в самолет.
Она смеется.
– Я привезу тебе дешевые туристические сувениры. Самое банальное дерьмо, какое только смогу найти.
– О, я тронут. – Он фыркает. – В любом случае, что за дело ты хотела обсудить?
Мэдди быстро приходит в себя.
– А, да. Кости, которые мы нашли прямо перед аварией? Ну, как назло, им удалось получить от них образец ДНК, и он совпал с делом о пропавшем человеке. Его родители сдали образцы на случай, если останки когда-нибудь найдутся. Мы получили положительный результат, но делу почти сорок лет, поэтому мы передали его в отдел нераскрытых дел. Они уведомили родителей, но может пройти некоторое время, прежде чем они смогут заняться расследованием, поскольку сейчас у них действительно не хватает людей.
– Как звали жертву? – спрашивает Дэнни. Несмотря на то, что я почти уверен, каким будет ответ, я задерживаю дыхание.
– Брюс Рейес, – отвечает она, когда пронзительный голубой взгляд Дэнни устремляется на меня.
– Ладно. Спасибо, что сообщила.
– Подумала, что тебе будет любопытно. Ладно, мне пора. Мне нужно посмотреть, как Соня пакует вещи, потому что она не позволяет мне ничего делать.
– Наслаждайся Испанией и передай Соне нашу любовь.
– Сделаю, – говорит Мэдди, и я слышу, как она отключает звонок.
Я медленно выдыхаю.
– Ты в порядке?
– Да, – бормочу я. – То есть я знал, что это он. Это должно было быть так, но чтобы это подтвердилось... и теперь его родители знают, что его тело найдено. Я имею в виду, ты можешь себе это представить? После почти сорока лет неизвестности о том, что случилось с твоим сыном, обнаружить, что все это время он был похоронен под полем, где его видели в последний раз?
– Знаю, – говорит Дэнни. – Это будет нелегко для них. Они, должно быть, уже совсем старые, но, может быть, как бы тяжело им ни было это слышать, это даст им немного покоя.
Я наблюдаю, как Дэнни берет телефон и прокручивает список контактов. Он подносит телефон к уху и ждет, пока собеседник ответит.
– Привет, Бриггс, – приветствует Дэнни. – Это Хейз.
Что это у них за фишка - звать друг друга по фамилии? Мэдди и Дэнни так не делают. Для меня это бессмысленно.
– Хейз. – Приглушенный голос на другом конце провода не такой громкий, как у Мэдди, и мне приходится напрягаться, чтобы расслышать. И да, мне, наверное, не стоит, но какого черта, у меня такое чувство, что это как-то связано с делом Брюса, так что я не чувствую никакой вины. – Я слышал, ты сломал себе ногу. Не повезло.
– Да, – отвечает Дэнни. – На самом деле немного скучно просто сидеть и ждать, когда они разрешат мне вернуться на работу.
– Наслаждайся перерывом. Мы тут завалены работой, – жалуется Бриггс.
– Слышал. Я только разговаривал с Мэдди. Она сказала, что они опознали кости, которые мы нашли, и дело попало к вам на стол.
– Именно так. – Бриггс громко вздыхает. – Не знаю, когда мы до него доберемся. У меня на столе еще целая стопка дел, и мы все еще заняты делом Мэйв Лэндон, которое вы нам подкинули. Я удивлюсь, если оно не войдет в историю Британии наряду с Гарольдом Шипманом* по количеству трупов. Она определенно была плодовита. Невероятно, что ей так долго удавалось убивать.
*Гарольд Фредерик Шипман (14 января 1946 — 13 января 2004), английский врач общей практики и серийный убийца. Он считается одним из самых жестоких серийных убийц в современной истории, на счету которого около 284 жертв за 30 лет. Жертвами Шипмана, как правило, становились пожилые женщины-пенсионерки — бывшие работницы местных фабрик, секретарши, домохозяйки. После каждого убийства он забирал себе какую-нибудь безделушку на память и посылал соболезнования родственникам. Также он стал подделывать завещания умерших, получая с этого прибыль.
– Понимаю, что ты имеешь в виду. – Дэнни хмыкает в знак согласия. – Что подводит меня к сути моего звонка. Теперь, когда вы установили личность жертвы, я подумал, что могу предложить свою помощь. – Прости? – Бриггс удивленно отвечает. – Я просто сижу и ничего не делаю, пока моя нога не заживет настолько, что я смогу вернуться к работе, и даже тогда я еще какое-то время буду дежурить за столом. Почему бы мне не начать собирать для вас материалы по делу Рейеса? Это могло бы немного облегчить твою работу. – Правда? – спрашивает Бриггс. – Это было бы очень полезно. – Я был бы рад. – Дэнни довольно улыбается. – Это действительно благородно с твоей стороны, Хейз. Я должен тебе пинту пива, как только ты снова встанешь на ноги. – Приму это к сведению, – отвечает он. – Ладно. Что ж, я попрошу кого-нибудь из клерков прислать тебе по электронной почте отчет О'Хары об останках и копию заявления о пропаже человека. Дай нам знать, если тебе понадобится что-то еще. – Будет сделано, – говорит Дэнни и кладет трубку, поворачиваясь ко мне с самодовольной улыбкой. – И как много из этого ты слышал? – Практически все. Это было очень хитро, – восхищенно говорю я. – Тебе удалось уговорить их предоставить тебе полный доступ к делу и заставить их думать, что ты делаешь им одолжение. Дэнни нескромно пожимает плечами. – По крайней мере, теперь у нас есть веская причина совать нос и задавать вопросы, если кто-то заметит. – Как я и сказал, восхитительно подло. Сложив бумаги, которые были у меня в руках, обратно в коробку, я закрываю ноутбук Дэнни и ставлю его на журнальный столик, прежде чем осторожно забраться на диван и усесться к нему на колени. Помня о его ноге и ноющих ребрах, я упираюсь руками в спинку дивана по обе стороны от его головы и наклоняюсь, мои губы оказываются совсем рядом с его губами. – Привет, – шепчу я с улыбкой. – Привет. - Он улыбается в ответ. – Наконец-то мы совсем одни. – Правда? – Его руки скользят по моим раздвинутым ногам и ложатся на бедра, где он нежно сжимает их. – М-м-м... – Я хмыкаю. – Ты же знаешь, что дофамин, эндорфины и окситоцин выделяются во время сексуального удовольствия. – Я отпускаю спинку дивана и медленно провожу руками по его торсу, стараясь не слишком сильно давить на ребра. – Эндорфины - это естественные обезболивающие, которые могут действовать как анальгетик, помогая уменьшить боль и вызывая эйфорию. – Я провожу короткими ногтями по его соскам, чувствуя, как они напрягаются, когда провожу по ним подушечками больших пальцев. Голова Дэнни откидывается назад на диван, и он издает стон удовольствия. – А окситоцин, – я продолжаю свой путь вниз по его груди, водя кончиками пальцев по его горячей коже, – расслабляет напряженные мышцы. – У меня есть напряженные мышцы, с которыми ты можешь поиграть. – Он ухмыляется, и я не могу сдержаться и издаю довольно громкое и непривлекательное фырканье. Он громко смеется. – Что это было? – Твоя вина, – хихикаю я, закатывая глаза и пытаясь слезть с него. – Нет, нет, не уходи. – Он снова смеется, его хватка на моих бедрах усиливается. – Мне жаль. Поговори со мной еще раз, как доктор, пожалуйста? Это странно горячо. – Ты такой идиот. – Я улыбаюсь, когда одна из его рук покидает мое бедро и обвивается вокруг моей шеи. Притянув меня к себе, он наклоняется и плавно завладевает моими губами. Черт, этот парень умеет двигаться. Я погружаюсь в его захватывающий поцелуй, чувствуя, как его рука успокаивающе сжимает мой затылок, удерживая меня там, где он хочет. Я так отчаянно нуждаюсь в нем, когда его язык скользит в мой рот. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы были обнажены вместе, из-за моего гриппа, его израненного тела и наших доброжелательных, но властных друзей, как живых, так и мертвых. – Трис, – шепчет он мне в губы, и этот хриплый звук отдается прямо в моем члене. Если бы я уже не был возбужден от одного его поцелуя, этого было бы достаточно. – Я так сильно хочу тебя. – Что, если я сделаю тебе больно? – Я издаю стон, когда он отпускает мой рот и наклоняет мою голову, чтобы оставить дорожку поцелуев на горле. – Нам просто нужно быть осторожными, – бормочет он между поцелуями. – Но я умираю от желания заставить тебя кончить. Не могу врать, я податлив в его руках. Мои мысли настолько рассеяны, что я почти уверен, что согласился бы со всем, что слетело бы с его губ прямо сейчас. Я поворачиваю голову и снова целую его, неосознанно прижимаясь своим твердым членом к его, пока мы медленно целуемся. – Да, – шиплю я ему в губы, когда он обхватывает мои ягодицы ладонями и массирует их, заставляя меня сильнее прижиматься к нему. Я снова не уверен, на что именно соглашаюсь, но если это закончится тем, что мы оба кончим, то я буду счастлив. – Пожалуйста, Трис, – он тяжело дышит мне в рот, и я задираю его футболку вверх по его торсу. Мой язык у него во рту, и как только я просовываю пальцы за пояс его шорт, у меня возникает странное чувство, что за мной наблюдают. Дэнни, должно быть, тоже это чувствует, потому что мы приостанавливаемся, наши губы по-прежнему прижаты друг к другу, но наши языки снова в наших собственных ртах, и мы медленно поворачиваем головы в сторону, только чтобы обнаружить незваного гостя, который смотрит на нас с нейтральным выражением лица. – Я не помешал? – Спокойно спрашивает Смерть. – Серьезно? – Я вытаскиваю руку из шорт Дэнни и сажусь ровнее. – Неужели никто больше не стучит? – Тебе от этого станет легче? – Смерть наклоняет голову с любопытством, как будто он не может полностью понять необходимость стука… или уединения, как кажется. – Да, – огрызаюсь я. – Это чертовски заставит меня чувствовать себя лучше. Он бросает на меня озадаченный взгляд и пожимает плечами, а затем рассеянно машет рукой в сторону двери. Раздается громкий стук. – Ты что, блядь, издеваешься? – сухо говорю я. – Что? – отвечает Смерть. – Ты сказал, что хочешь, чтобы я постучал. Я издаю тихий вопль разочарования и падаю вперед, зарываясь лицом в изгиб шеи Дэнни, он поднимает руку, чтобы успокаивающе погладить меня по спине. – Не могу поверить, что Смерть обламывает на кайф, – жалуюсь я приглушенным голосом. – Вы, смертные, очень странные существа, – замечает Смерть. – Чем мы можем помочь тебе, Смерть? – спрашивает Дэнни. – Нам нужно поговорить, – отвечает он отрывисто, и по щелчку его пальцев комната вокруг нас исчезает.
