Глава 11
29 марта 2025 г., 12:04
Дэнни
– Где мы? – Тристан оглядывается по сторонам, изучая наше новое окружение.
Он больше не у меня на коленях, теперь он устроился на деревянном стуле рядом со мной. Мы сидим за поцарапанным деревянным столом, под нашими босыми ногами прохладный каменный пол. Стены окрашены в теплый терракотовый цвет, и в воздухе разливаются мягкие звуки музыки.
Мне не нужно поворачиваться, чтобы понять, что я найду молодого мариачи по имени Алехандро, который сидит на табурете на небольшой деревянной платформе, служащей сценой, и бренчит на гитаре, тихонько напевая на испанском.
– Мы в Мексике, – отвечаю я.
– Мексика? – Трис моргает и пристально смотрит на Смерть, который сидит на противоположной стороне стола.
– Tres, por favor, – говорит он проходящему мимо официанту, который кивает в ответ. – Что? – Смерть переключает внимание на Тристана. – Ты сказал, что хочешь поехать в Мексику.
– Чего я хотел, так это побыть немного наедине со своим парнем, – обижается он, и я не могу сдержать улыбку, растущую в уголках моих губ. Трис такой очаровательный, когда надут, потому что возбужден и расстроен. Не то чтобы я не понимал этого; я с ним согласен. Нам действительно нужно побыть наедине. Господи, должно быть, вот каково это - иметь детей. То есть, если бы наши дети были требовательными божествами смерти и язвительными трансвеститами.
– Знаете, вам, смертным, действительно не угодишь, – мягко говорит Смерть.
Официант снова появляется и ставит на стол три рюмки и бутылку текилы, после чего удаляется.
– Ты сказал, что нам нужно поговорить? – Я прерываю его, прежде чем Тристан успевает начать спор с существом, которое существует с начала времен, но, похоже, так и не научилось понимать тонкости социальных сигналов.
Смерть хмыкает и берет бутылку, наливая янтарную жидкость в рюмки.
– Я хочу знать, что вы делаете с мистером Рейесом. Потому что с того места, где я сижу, кажется, что вы ничего не делаете. – Он подталкивает к нам две рюмки.
– Тогда, может быть, тебе стоит сесть где-нибудь в другом месте. – Тристан отодвигает рюмку от меня. – Дэнни не может этого пить, пока принимает обезболивающие. – Он очаровательно хмурится. – Я не совсем понимаю, чего ты от нас хочешь, Смерть. Ты подбросил нам это, настаивал, что это вопрос жизни и смерти и что наступит конец света, а потом просто исчез. Если ты не собираешься предложить никакой конструктивной помощи, то, боюсь, тебе придется просто смириться с нашим расписанием.
Я протягиваю руку и кладу ее на руку Тристана, слегка сжимаю ее и наблюдаю, как он немного расслабляется. Я знаю, что он расстроен, но огрызаться на Смерть, вероятно, не очень-то поможет.
– Смерть. – Я обращаю внимание на красивое и безупречно одетое существо. – Мне жаль, но на все нужно время.
– Времени у вас не так уж много. – Он берет рюмку и опрокидывает ее содержимое, даже не поморщившись.
– Опять этот загадочный комментарий, – ворчит Тристан себе под нос.
– Я уже говорил тебе, Тристан. Я не могу помочь. Я связан определенными ограничениями. Как ты думаешь, если бы я мог вмешаться напрямую, я бы этого не сделал? Вместо этого я вынужден поручать смертному решение задачи, которая настолько непостижима для тебя, что, будь у меня желудок, я бы заработал язву.
– Грубо, – бормочет Тристан.
– Смерть, – вздыхаю я, пытаясь сыграть между ними роль миротворца. – Мы должны найти общий язык. У тебя явно стресс.
– Пфф, – усмехается он. – Человеческая слабость.
Тристан прищуривается.
– Ты действуешь мне на нервы, Грим.
– Ладно. Прекратите, вы оба, – рявкаю я, и они оба поворачиваются и смотрят на меня. Я не упускаю вспышку жара в глазах Тристана, и это не потому, что он злится на меня. Я почти не могу сдержать крошечную улыбку, которая появляется на моих губах; он сексуально неудовлетворен, и ему нравится, когда я веду себя с ним так властно. – То, что мы набрасываемся друг на друга, не поможет ситуации. Смерть, я понимаю, что ты связан правилами, но, может быть, тебе стоит посмотреть на это с точки зрения Тристана. Ты не предоставил никакой информации, кроме требования, чтобы мы не позволяли Брюсу покинуть книжный магазин.
Он тихо фыркает.
– Ладно. Спрашивайте, но учтите, что я могу не ответить.
Я бросаю взгляд на Тристана, который слегка кивает в знак согласия, позволяя мне взять инициативу на себя.
– Хорошо. – Я пытаюсь понять, с чего лучше всего начать. – Мы с Сэмом контролируем расследование убийства Брюса, и уверен, что найдем ответы. Так что, на самом деле, полагаю, что больше всего нам нужна информация о том, какая связь между Брюсом и порталом?
Смерть слегка хмыкает, пристально глядя на меня.
– Ты что-то говорил о родословных, – размышляю я. – Брюс связан с порталом или с самим книжным магазином?
– Да.
– Да? – повторяю я, моргая от удивления, что он действительно ответил на вопрос. – Что именно? Да порталу? Или да книжному магазину?
– Да.
– И то, и другое?
Смерть издает тихий звук разочарования.
– Это смешно. – Тристан кусает губу, наблюдая, как Смерть берет мою нетронутую рюмку и осушает ее. Внезапно Тристан прищуривается. – Может быть, мы все делаем неправильно, – бормочет он. – Смерть?
Смерть наполняет свою рюмку и ставит бутылку на место, а затем смотрит на Триса.
– Ты сказал, что всегда был рядом с начала времен? – Он кивает, и Тристан продолжает: – У тебя есть начальник? Например, кто-то выше тебя? Я имею в виду, что ты постоянно говоришь нам, что у тебя есть правила, которым ты должен следовать, и которые не позволяют тебе помогать нам. Кто установил эти правила и что произойдет, если ты их нарушишь?
Сохраняя зрительный контакт с Тристаном, Смерть подносит полную рюмку к губам и откидывает голову назад. Я смотрю на линию его обнаженного горла, когда он глотает, и мне интересно, способен ли он на самом деле напиться или ему просто нравится вкус текилы.
Он медленно ставит рюмку обратно на стол.
– Все не так просто, – наконец произносит он, нахмурив брови. – Я появился на свет много веков назад. Как ты думаешь, существовал бог или существо, которое было достаточно могущественным, чтобы создать меня? Я появился вместе с рождением Вселенной, из самого Творения. Я просто стал, но я был не один.
– Так, ты просто... пуф. – Тристан изображает небольшой взрыв руками, и я сдерживаю улыбку, когда Смерть пристально смотрит на него. – Так, позволь мне прояснить ситуацию. Ты просто появился, возник или что-то в этом роде, вместе с вселенной. Так откуда взялись правила? Я имею в виду, кто их придумал?
– Ты мыслишь слишком прямолинейно, – бормочет Смерть. – Это не Моисей и его чертовы скрижали. Ни один приказ не был произнесен, ни одно слово не было написано, но они пульсируют в моих венах, в самом моем существе, такие же древние и неизменные, как песня самой Вселенной.
– Понятно, запрограммированные правила... понял. – Тристан наклоняет голову, кажется, очарованный, и я должен признать, что они потеряли меня на Моисее. – Какова твоя цель? – спрашивает Тристан.
– Я приношу равновесие, – просто отвечает Смерть.
Тристан смотрит на него, его пальцы отстукивают беспокойное стаккато по столешнице, и я вижу, как крутятся шестеренки в его голове, пока он обдумывает слова Смерти. Как ни странно, такое же выражение лица у него бывает, когда он играет в судоку.
– Ты приносишь равновесие, – бормочет он. - А это значит, что у тебя должен быть противоположность… двойник.
Я смотрю на Триса, но его взгляд все еще прикован к Смерти.
– Что?
– Я прав, не так ли? – Голос Триса тихий и задумчивый, и иногда я забываю, что Тристан умнее почти всех, кого я знаю. – Если ты приносишь равновесие, то должен быть другой, кто приносит противоположность… кто-то, кто приносит хаос.
Смерть со вздохом отодвигает рюмку.
– Шторм, – внезапно понимаю я. Тристан переключает внимание на меня, и я чувствую, как Смерть тоже пристально смотрит на меня. – Ты сказал, что буря неестественная. Она не похожа на обычную бурю, и именно это так озадачило экспертов. Она принесла лишь хаос и не подает никаких признаков утихания.
Тристан кивает.
– Должно быть, это часть всего этого.
– И кости, – продолжаю я. – Помнишь, я сказал, что это выглядит так, будто земля разверзлась и выплюнула кости в красивой аккуратной упаковке?
Рот Тристана открывается в немом «О», и он на секунду замирает, прежде чем снова повернуться к Смерти.
– Ты сказал мне, что если Брюс выйдет на свет и оставит проход без присмотра, на земле воцарится хаос, - торопливо произносит он. - В моем сне, когда мы были в White’s в Мейфэре, ты сказал, что у нас есть шестнадцать дней с того момента, как будут обнаружены кости Брюса. – Он снова переключает внимание на меня, его глаза блестят, а слова спотыкаются. – Помнишь, что говорили в новостях прошлой ночью? Есть какое-то очень редкое затмение, которое случается всего несколько раз в столетие, и следующее будет через десять дней.
– Ладно. – Я потираю лоб, пытаясь угнаться за мыслями Тристана, которые спотыкаются друг о друга, пока его рот пытается угнаться за его мозгом. Перемещая больную ногу, я внутренне морщусь и жалею, что у меня нет с собой обезболивающих, хотя, возможно, хорошо, что их нет. Мне и так сложно угнаться за Тристаном без таблеток, которые делают мой мозг вялым.
– Когда Брюс взял меня в книжный магазин на Рождество, когда он впервые показал мне проход, тот появлялся попеременно. Он сказал, что это связано с каким-то выравниванием. Ну, затмение - это выравнивание земли, солнца и луны. Если эти небольшие выравнивания позволяют проходу открыться настолько, чтобы пропустить души в загробный мир, то какой же проем откроется при невероятно мощном и редком затмении?
– Блять. – Мой мозг наконец-то улавливает мысль Тристана. – Что бы ни находилось по ту сторону этого дверного проема, оно хочет выбраться наружу, и для этого собирается использовать затмение.
– Что, если противоположность Смерти… назовем его для удобства Хаосом, находится в ловушке по ту сторону этого прохода? – Говорит мне Тристан. – Он не может пройти в наш мир, не полностью. Я понимаю это. Но что, если чем ближе дни к затмению, тем слабее становится завеса между мирами? Возможно, он сможет позволить достаточному количеству своей силы просочиться сквозь нее, как медленная утечка.
– Буря? – догадываюсь я.
Тристан кивает.
– И кости. Открыв кости Брюса, он не только ослабил Брюса, но и, если тот решит свои незавершенные дела и перейдет к свету, никто не будет охранять дверной проем, когда наступит затмение.
– Никто не остановит его, – бормочу я.
– Вот и все. – Тристан, нахмурившись, кивает. – Но это все равно не объясняет, почему Брюс.
Мы оба поворачиваемся к Смерти, который наблюдает за нами с довольной улыбкой, граничащей с самодовольством.
Он медленно встает.
– И именно поэтому я выбрал тебя, – заявляет он.
– Но почему Брюс? – повторяет Тристан. – Это единственная часть, которую я не понимаю.
– Это книжный магазин, как я тебе и говорил. – Смерть застегивает пиджак и разглаживает дорогой на вид материал. – Узнай, как появился портал, и ты поймешь, почему это должен быть Брюс. – Он одаривает Тристана последней улыбкой, какой учитель мог бы одарить исключительно способного ученика. – Все дело в родословных.
Я открываю рот, чтобы заговорить, но он снова исчезает.
– Ненавижу, когда он так делает.
– Без шуток. – Тристан хмурится.
Я оглядываю комнату. Воздух теплый и влажный, но пол помогает сохранять прохладу, и это не вызывает дискомфорта. Это приятная перемена по сравнению с постоянным ливнем в Лондоне.
Голос Алехандро вьется вокруг нас, плавно сливаясь со сложными нотами, которые он извлекает из своей гитары. Жаль, что у меня нет костылей, чтобы мы могли выйти на улицу и прогуляться на солнце. Я знаю, что Тристан всегда хотел посетить Мексику, и было бы здорово выбраться и провести час, когда нас не будут окружать невыполнимые задачи и кризисы.
– О чем ты думаешь?
– О том, что было бы здорово, если бы мы могли остаться здесь на некоторое время, – признаюсь я.
– Будь осторожен в своих желаниях. – Губы Тристана кривятся в усмешке. – Потому что, если я не ошибаюсь, он просто бросил нас в Мексике без паспортов и денег, и ни у кого из нас нет обуви.
