You Signed Up For This \ Ты на это подписался

От лица Римуса — Мне надо работать, — предупреждает Римус, когда открывает Сириусу дверь в свою комнату. По правде говоря, он немного нервничает. Среда выдалась для него непростой, слишком много осознаний, слишком резкие сдвиги в восприятии. Вчера утром все еще было слишком свежо, так что за завтраком он просто плыл по течению. В конце концов, он был у Сириуса дома — не устраивать же панику посреди кухни. К тому же рядом были Регулус и Джеймс, а присутствие Регулуса, это отличный буфер. Сириус ведет себя прилично, если брат рядом. Так что Римусу, к счастью, не пришлось задумываться, должен ли он теперь вести себя как-то иначе после их… больничного момента. Зато у него был целый день, чтобы все обдумать. И в этом есть как плюсы, так и минусы. Римус пришел к выводу, что Сириус на самом деле никогда не был тем, кем он его себе представлял. И даже принял тот факт, что, похоже, Сириус ему нравится. По-дурацки, конечно, но факт остается фактом. Только вот признать это про себя и понять, что с этим делать, это совсем разные вещи. Римус не до конца понимает, чего хочет от Сириуса, но точно знает, чего не хочет. А именно — останавливаться. Что именно он не хочет останавливать, это вопрос, к которому он пока даже близко не подошел. Но ясно одно, что останавливаться он не собирается. И, честно говоря, это даже к лучшему, учитывая, что сказать Сириусу «нет» у него больше не получается. Поэтому, когда Сириус написал, можно ли к нему заглянуть, Римус, конечно, ответил: «Да». Не то чтобы он теперь об этом жалеет… Но чувствует себя немного зажато и неловко. — Все нормально, — говорит Сириус, проскальзывая в комнату под его рукой. Он улыбается, будто ничего не произошло. Будто они не держались за руки в больнице пару дней назад. — Я тихо посижу. — Сильно сомневаюсь, что ты на это физически способен. Римус закрывает дверь и как раз успевает повернуться, чтобы увидеть, как Сириус задумчиво смотрит на кровать, но в итоге выбирает кресло. Цокнув языком, Римус возвращается к столу и ноутбуку. — Я хочу тебе кое-что показать. Иди сюда. Сириус начинает тащить кресло к столу с жутким скрежетом, пока не оказывается рядом. — Это по кампании? — И да, и нет, — бурчит Римус. — Сейчас увидишь. — Интригующе, — говорит Сириус. Потом прикусывает нижнюю губу пальцами и вдруг спрашивает, — То есть… мы не будем это обсуждать? — Что именно? — Я сказал, что ты мне нравишься. У Римуса учащается пульс, где-то внутри предательски шевелится бабочка. Он и не помнит, когда в последний раз так реагировал на кого-то. Или на что-то вообще. — Я… — Он замолкает, прочищает горло. — Я не то чтобы игнорирую это. Сириус облокачивается на стол, подперев подбородок рукой, и внимательно смотрит на него. — Я бы хотел поцеловать тебя еще раз. — Прямо сейчас? — И сейчас. И позже. И завтра. И вообще — так часто, как мне позволят. — Сириус… — Что? — Я… — Римус отводит взгляд. Сириус чуть сникает, но почти сразу собирается и делает вид, что все в порядке. — Ничего. Я понимаю. Не поверишь, но, кажется, я уже начинаю привыкать к тому, что ты меня отшиваешь. — он усмехается с издевкой и выпрямляется в кресле, — Ты хотел мне что-то показать? Голос у него бодрый, даже веселый, но в уголках глаз видно напряжение. Римус удивлен, что заметил это. Хотя, с другой стороны, он ведь слишком внимательно за ним наблюдает. Слишком часто. Возможно, Римус не силен в разговорах, но сейчас это и не нужно. Изначально он хотел показать Сириусу это просто потому, что так будет правильно. Но, может, это и способ показать ему, что, хоть и неуверенно, хоть и странно, но Римус тоже начинает к нему тянуться. — Да, — тихо говорит он, открывая нужную папку на экране. — Вот. — Это… — Сириус бросает на него быстрый взгляд, будто ждет подтверждения. Римус тяжело выдыхает. — Это ты. Да. — Подожди… ты сам все это снимал? — Сириус сразу подается вперед, будто хочет влезть в экран. — Увеличь. Я хочу посмотреть. Римус чувствует, как к нему возвращается уверенность. Он открывает первую фотографию, дает Сириусу мышку, и тот тут же начинает листать. — Погоди… Это ведь давно было? У Римуса сжимается живот. Сейчас, скорее всего, Сириус назовет его сталкером. Но вместо этого Сириус оборачивается через плечо, глаза блестят. — Ну все ясно. Ты, все таки, считаешь меня неотразимым. Тут почти сотня моих фотографий. Римус закатывает глаза и фыркает. — Ты и сам прекрасно знаешь, что ты красивый. — А ты, выходит, тоже знаешь, — довольно хихикает Сириус. — Боже, Римус, если бы ты с самого начала не строил из себя недотрогу, мы бы уже давно трахались. Потерянное время! — Тебе не кажется, что это… странно? — Римус решает не комментировать предыдущую фразу. — Нет. А должно? — Ты ведь не давал согласия на эти фотографии, — объясняет Римус. — И… ну, ты же мне не друг. У меня не было на это права. — Я очень надеюсь, что я тебе не друг, — бурчит Сириус, не отрываясь от экрана. — Ты понял, что я имел в виду. — На самом деле нет, — отвечает он, снова смотрит на Римуса. Щеки чуть зарумянились. И взгляд вдруг совсем серьезный. — Ты вообще запутанный. — Запутанный? — Король противоречий. — Что в моем «я тебя ненавижу» было непонятного? — Ну… может, то, что ты при этом продолжал со мной трахаться? — Я с тобой еще не трахался. — Еще, — подхватывает Сириус, губы растягиваются в торжествующей ухмылке. — Все ясно. — Он снова разворачивается к экрану. — Мне нравятся. Очень классные фото. — Отлично. Они твои, — говорит Римус. Он тянется мимо Сириуса, аккуратно отодвигает его руку, закрывает папку с фотографиями и вынимает флешку, на которую их сохранил. Протягивает ее Сириусу. — Вот. У меня копий нет, честно. Сириус поворачивается к нему, сначала смотрит на его руку, сжимающую маленькую флешку, потом поднимает взгляд. — И на хрена мне сто фоток самого себя? — в полном возмущении восклицает он. — Нет. Ты должен их оставить. На случай, если захочешь… ну, сам понимаешь, подрочить. И еще и подмигивает, наглец. Римус захлебывается воздухом, а потом начинает смеяться. — Ты просто язычник. — Тебе это нравится, — самодовольно заявляет Сириус. А потом на секунду теряет уверенность, маска соскальзывает, и в глазах мелькает неуверенность. — Наверное? Ну как, скажите на милость, Римус вообще может ему сопротивляться? Он качает головой, кладет флешку на стол и разворачивается в кресле к Сириусу. Потягивает его за руку, и тот безо всякого сопротивления устраивается у него на коленях. Римус мельком смотрит вниз, в область, где в среду вечером ему наложили швы. — Да, мне это нравится, — тихо признается он, приближаясь. — Не должно бы. Но нравится. Сириус расплывается в широкой улыбке, к нему возвращается обычная самоуверенность. Он проводит ладонями по лицу Римуса, пальцы скользят в волосы. — Можно тебя поцеловать? Обещаю быть осторожным с раной. — Мне еще работать, — вздыхает Римус. — Иначе мы никуда вечером не пойдем. — А, ну этого нельзя допустить, — торжественно говорит Сириус. — Питер купил хорошую текилу. Нельзя упустить шанс боди шотов. — Боди шотов? — переспрашивает Римус, приподняв бровь. — Все верно, — кивает Сириус. — Подожди… ты часто этим занимаешься? — Римус моргает, пытаясь понять, то ли его это возбуждает, то ли раздражает мысль, что Сириус, похоже, регулярно слизывает текилу с чужих тел. — Время от времени, да, — отвечает тот с полной невинностью. — У меня, вообще-то, отличные ключицы для этого. — Сириус, — рычит Римус, — заткнись. Сириус хмурится, потом глаза округляются. — Римус… — Я сказал, молчи. — Ты что, ревнуешь? — Я тебя сейчас с колен скину. Сириус смеется, пальцы крепче сжимают волосы Римуса. — Ты точно ревнуешь. Хм. Мне это нравится. Это сексуально. — Ты играешь с огнем, — мрачно предупреждает Римус. У Сириуса загораются глаза, и Римус спешит добавить: — И если ты сейчас скажешь хоть слово про то, как тебе нравится обжигаться, я вышвырну тебя из комнаты. — С тобой совсем не весело, — надувает губы Сириус. У Римуса кружится голова. Черт, как же ему хочется его поцеловать. Поцеловать так, чтобы Сириус забыл, о чем они вообще говорили. Боди шоты. Ну вот честно. — Мне правда нужно это все разгрести и отправить Лили, — раздраженно бурчит Римус. — Она ждет их в течение часа. — Я все понимаю. Не волнуйся. Я человек терпеливый. — Ты? Терпеливый? — Отрицание — это река в Египте. Римус фыркает, сдерживая улыбку. Этот чертов Сириус Блэк. — Эта шутка не так работает, — замечает он. — Зато я уже давно знаю, что я гей. — Правда? А я и не заметил. — Могу встать на колени, если тебе нужно напоминание. — Ты ходячий дьявол. Улыбаясь во весь рот, Сириус пытается изобразить серьезность. — Перестань меня дразнить. Я слаб. Я сломаюсь. Но я серьезно — ты должен закончить работу. Я посижу тихо. — Да ну? — Да. Мы же не хотим злить Лили. Она меня прикончит. Да и вообще, я найду, чем себя занять, — добавляет он, а потом вдруг наклоняется и касается губами линии челюсти Римуса. — Сириус… — Я никуда не уйду, пока ты не закончишь, — спокойно заявляет Сириус, дыхание его щекочет кожу. — Чем раньше освободишься, тем раньше мы сможем целоваться, как озабоченные подростки. Как тебе такая перспектива? — Я-то думал, ты предложишь секс. — Нет, — очень серьезно отвечает Сириус. — Медсестра сказала, что никаких активностей хотя бы пару дней, иначе швы могут разойтись. Я взрослый человек. Если очень постараюсь, то смогу себя сдержать. — Опасно звучит, как вызов. — Это не вызов, — отрезает Сириус. — Мне было ужасно видеть тебя в больнице. Так что, до понедельника, или максимум вторника, только поцелуи. И точка. Римус не знает, что на это ответить, так что делает вид, что согласен, и снова утыкается в экран. Правда же в том, что о нем еще никто так не заботился. Никогда. А ведь он знает, что Сириусу действительно очень хочется заняться с ним сексом. И тот даже не пытается это скрывать. Никогда не пытался. То, как Сириус отодвигает в сторону свои желания, чтобы сосредоточиться на том, что нужно Римусу… если честно, это немного выбивает из колеи. Хотя Римус взрослый человек. Он понимает, что не должен так остро это воспринимать. В этом нет ничего сверхъестественного. Сириус не делает ничего по-настоящему шокирующего. Многие вообще посчитали бы это самым элементарным проявлением заботы. Римус почти уверен, что Сириус был бы в ужасе, узнай он, какие мысли крутятся у него в голове. Потому что, на самом деле, воздержаться от секса с человеком, которому меньше двух суток назад наложили восемь швов на бок — это… нормально. Это правильно. Это по-человечески. Но для Римуса — это все. Для Римуса, который слишком хорошо помнит, как Фенрир орал на него за то, что тот не смог возбудиться после особенно тяжелого дня. Или когда просто не мог из-за боли в спине. На этом фоне сам факт того, что Сириус просто хочет быть рядом… Римус отрывается от экрана, берет лицо Сириуса в ладони и жадно целует его в губы. Сириус тут же отвечает. Когда они отстраняются, Римус касается лбом его лба, оставаясь близко. — Хочешь рассказать мне, что это сейчас было? — тихо спрашивает Сириус. — Не особо, нет. — Но ты можешь. Когда будешь готов, — спокойно отвечает Сириус. — Я плохо говорю. Особенно о себе. Сириус проводит большим пальцем по его щеке. — Ничего. Я тоже не мастер слова. — Это неправда, — хмыкает Римус, слабо улыбаясь. — Я плохо говорю о чувствах. — А… О чувствах? — Ну, очевидно же. — Понятно. — Правда понятно? — шепчет Сириус. — Да, — отвечает Римус, закрывая глаза. — Кажется, теперь да. Сириус Блэк — первый человек, который хочет заботиться о нем, не требуя ничего взамен. И Римус начинает думать, что он не хочет, чтобы это когда-либо закончилось. #### От лица Лили Быть подругой Пандоры, это пожалуй, самое трудное, что когда-либо приходилось делать Лили. Прежде всего потому, что ей приходится прилагать нечеловеческие усилия, чтобы не поцеловать Пандору прямо здесь и сейчас. Возможно, все дело в том, как Пандора обхватывает губами трубочку от напитка. Или в том, как она слегка наклоняет голову, когда говорит, открывая изящную, длинную шею. А может, причина в блеске ее голубых глаз, в этом внутреннем свете, который совершенно завораживает Лили. Что бы это ни было, оно напрочь отвлекает Лили от ее ужина. Она едва успела съесть пару ложек своей пасты, в то время как Пандора почти полностью расправилась со своим карри. Если Лили не поторопится, они точно опоздают в гости к Джеймсу и Сириусу. Пандора тем временем рассказывает про свои идеи для кампании. Лили искренне интересен проект, она в него вложилась, но сосредоточиться тяжело. И не потому, что идеи Пандоры плохи. Напротив, Лили даже хочет организовать дополнительную съемку по ее предложениям. Просто сама Пандора чересчур отвлекающая. — Если ты сможешь уговорить их присоединиться, это бы очень помогло, — говорит Пандора. — И вообще, так все будет выглядеть натуральнее. Одна только Доркас, это как-то странно. — Да, — кивает Лили. — Просто слишком много парней выходит. — А ты не можешь позвать Марлин или Мэри? — Мэри, могу, да, — оживляется Лили. — Ей точно понравится. А вот Марлин… все сложно. Это вообще чудо, что она согласилась сниматься в промо для своей школы серфинга. — Когда мы это снимаем? Лили вонзает вилку в кусочек курицы. — Это должно быть в воскресенье, в ее выходной. Мы говорили о ближайших выходных, но Марлин пока не ответила, так что я переношу на следующие. — Джеймс и Сириус уже согласились участвовать. Только не дай им передумать. Лили кивает и ест пару ложек, прокручивая в голове все сказанное. — Слушай… а ты дружишь с Регулусом? — Не особо, — пожимает плечами Пандора. — Но могу. Просто не доводилось проводить с ним много времени. А что? — Ну, у Марлин школа. Джеймс и Сириус умеют кататься, да, и в кадре будут выглядеть круто, но мне кажется, нужен кто-то, кого Марлин будет учить. Новичок. — Я думала, это должна была быть Доркас? — Они поссорились, — вздыхает Лили. — Вот почему не стоит спать с коллегами. Пандора тихо хихикает и делает глоток из стакана. Они обмениваются долгим взглядом через стол, и обе знают, о чем думает другая. Щеки Лили вспыхивают. Странным образом, этот молчаливый обмен признанием облегчает ситуацию. Лили становится чуть проще оттого, что Пандора в курсе. Что она понимает. Что они, похоже, на одной волне. По крайней мере, Лили больше не чувствует себя одинокой в этой борьбе с собственным влечением. — Я попробую поговорить с Регулусом, — говорит Пандора. — Думаю, Римус может его уговорить. Они вроде как друзья. — Да, хорошая мысль. Я тоже попрошу Римуса помочь с Регулусом, — кивает Лили. Все знают, что Римус и Редж лучшие друзья. Лили вдруг задумывается, как Регулус относится к тому, что Римус встречается с Сириусом. Это, конечно, не ее дело, но интересно же. — На этой ноте… — Лили поднимает руку, зовя официанта. — Терпеть не могу опаздывать. Пошли уже к Джеймсу. — Ты не доела, — говорит Пандора, нахмурившись. — Все нормально. Я просто больше не голодна. И я правда не люблю опаздывать. Пандора закатывает глаза, но улыбается. — Ну это же вечеринка, а не поезд или самолет, который уйдет без нас. Если мы опоздаем на полчаса, никто и не заметит. Лили качает головой и достает карту, чтобы расплатиться за ужин, как только официант приносит счет. — С моей особой формой безумия бесполезно спорить. Я понимаю, что ты права. Но мне от этого не легче. Я уже начинаю нервничать, и не смогу успокоиться, пока мы не окажемся у них дома. — Пообещай, что хоть что-нибудь съешь у них на кухне? — спрашивает Пандора. — Я что-нибудь тебе приготовлю. — Мы ограбим их шкаф с чипсами, как тебе такой план? — усмехается Лили. Пандора снова тихо смеется. Обе улыбаются, выходя из небольшого ресторанчика и направляясь к квартире ребят. Идти недолго, минут семь. По пути они проходят мимо шумных баров, полных туристов, которые наслаждаются летними коктейлями на уличных террасах. — Я вот хотела спросить… — начинает Пандора. — Ты ведь знаешь, что Регулус приехал сюда как бы с Доркас, типа плюс один? — Угу? — Так вот… мой брат хочет приехать на пару дней, — говорит она, и Лили чувствует, как напряжение в ее плечах медленно уходит. — Это нормально? — Ну, Регулус все оплатил сам, — объясняет Лили. — Так что, хоть он и приехал с Доркас, технически он просто еще один гость отеля. Так что да, конечно, твой брат тоже может забронировать себе место. Я… — она прикусывает губу, — могу сделать ему скидку. Но никому не говори. — О, спасибо, — улыбается Пандора. — Это очень мило с твоей стороны. Хотя, если честно, вопрос не в деньгах. Мне просто важно было убедиться, что ты не сочтешь это непрофессиональным, раз он приедет, пока я еще работаю. — Да ты что, — отвечает Лили, светясь. — А он старше тебя или младше? — Мы близнецы. Технически он старше на целых две минуты. — Ага! И он этим пользуется, да? — смеется Лили. Пандора закатывает глаза с преувеличенным раздражением. — Постоянно! «Дора, ты не можешь это делать, потому что я так сказал, а я старше, так что слушайся». Извините, но я вообще-то свободная душа, и никому ничего не должна! — И правда, — смеется Лили вместе с ней. — Но вообще, я его обожаю, — говорит Пандора чуть тише. — Эван мой лучший друг. — А он чем занимается? Тоже видео? — Нет. Он последние несколько месяцев работает в тату-салоне в Лондоне. Очень этим гордится. И, честно, у него действительно хорошо получается. Вот, смотри. Пандора приподнимает свою свободную блузку и показывает татуировку на ребре — изящную фею с крыльями. Работа аккуратная, с чистыми линиями и легкой теневой прорисовкой. Лили одобрительно кивает, впечатлена. — То есть вы оба творческие личности. Здорово. А вот моя сестра полностью ушла в домохозяйство. Я ничего против не имею, но для меня это точно не вариант. — Как ее зовут? Мы ее увидим? — Вряд ли. Она живет в Шеппертоне с мужем, — отвечает Лили. — Мы почти не общаемся. — Жаль. — Да ничего, — пожимает плечами Лили. — Как есть. У меня есть Джеймс и Сириус, они мне как братья. Мне этого хватает. Но с Эваном я хочу познакомиться. Пандора ярко и радостно улыбается, и у Лили что-то трепещет в груди. #### От лица Регулуса — Мы еще можем передумать, — говорит Регулус, наблюдая, как Доркас поднимает руку, чтобы позвонить в дверь квартиры Джеймса. — Нам совсем не обязательно идти туда сегодня. — А я и не собираюсь передумывать, — отвечает она с натянутой, но решительной улыбкой. — Я хочу пить и танцевать, пока не забуду, от чего мне так хреново. А если повезет, то привести к себе в номер какую-нибудь горячую незнакомку. — Я помогу тебе с этим, — тут же заявляет Регулус. Улыбка Доркас становится шире. — Вот и отлично. У меня разбитое сердце, и мне жизненно необходимо пьяное, грязное, хаотичное утешение в постели. Они оба тихо смеются, и Доркас звонит в дверь. Как только та распахивается, Регулуса захлестывает волнение. Это первая вечеринка, на которой он заранее знает, что потом он окажется с Джеймсом. И это знание ему чертовски нравится. Как и предсказывала Доркас, Марлин в квартире не оказалось. Зато есть Питер, Фрэнк и Алиса. И почему-то Мэри, которая болтает с Лили и Пандорой. Доркас сразу направляется к девчонкам. Регулус машет всем в знак приветствия, не задерживаясь, и тут же направляется к барной стойке на кухне, где Джеймс и Сириус колдуют с напитками. Пока он подходит, его голова покачивается в такт ритму — бум-ч, бум-ч, бум-ч. — Привет, — говорит Сириус, улыбаясь. Он ставит на стойку два стакана. — Вы поели? — Угу. Римус облокачивается на стойку, и Регулус замечает, как взгляд Сириуса на мгновение цепляется за его руки. Пользуясь моментом, Регулус ловит взгляд Джеймса поверх плеча брата, и прикусывает свой пирсинг. «Хватит меня мучить», — беззвучно говорит Джеймс, и Регулус в ответ лишь хищно усмехается, поднимая свой стакан. — У тебя подозрительно хорошее настроение, — прищуривается Сириус. — Я в отпуске. В этом, как бы, весь смысл. Сириус надувает губы, но все же согласно кивает — не поспоришь. Он берет свой стакан и чокается с Регулусом. И в этот самый момент Регулусу внезапно хочется рассказать ему все. Он не собирается этого делать. Но желание есть. И Регулус его узнает. Когда-то Сириус был для него тем самым человеком, которому он рассказывал все. Делился всеми секретами именно с ним. Сириус был первым, кому он признался, что он гей. Прошло много лет с тех пор, как Регулусу вообще хотелось поделиться с братом чем-то личным. А сейчас — хочется. И это, как ни странно, хороший знак. Они исцеляются. — Пойдем на балкон? — неожиданно для себя предлагает Регулус. — Только мы. Сириус радостно вскакивает и почти бежит на балкон, а Регулус следует за ним. Римус остается внутри, развлекает Джеймса, а чуть позже к ним присоединяются Доркас с Мэри. Питер, Фрэнк и Алиса развалились на диване, подпевая музыке. Сейчас играет медленная композиция, одна из тех, под которую хочется танцевать, плавно двигая бедрами. Уносясь мыслями в фантазии о медленном танце с Джеймсом, Регулус моргает и облокачивается на перила. — Кажется, у нас все налаживается. — Ты так думаешь? — спрашивает Сириус, с надеждой. — Угу, — кивает Регулус. — Ты… Я… Он замолкает, отворачивается. Так легче — не смотреть ему прямо в глаза. — Спасибо тебе. — Тебе не нужно меня благодарить, Реджи, — тихо говорит Сириус. — Просто… оставайся рядом, ладно? Это заставляет Регулуса задуматься. Ему совсем не хочется думать о том, что будет, когда отпуск закончится. До этого еще целый месяц. Но все же… — Ты бы приехал в Лондон? Ну, в гости? — спрашивает он. — Конечно, — сразу отвечает Сириус. — Это вообще несложно. В Лондон каждый день летает миллион рейсов. Ты тоже сможешь прилетать, когда захочешь. Регулус наклоняет голову, прикусывает нижнюю губу. Сириус прав, туда-сюда мотаться не так уж трудно. Он мог бы прилетать каждое лето. С деньгами проблем нет, да и работает Регулус на себя, так что график может выстраивать как угодно. — Мне бы этого хотелось, — говорит он, кивая. — И вот сейчас тот самый момент, когда я имею право спросить, почему ты до сих пор не рассказал мне про Римуса? Имею ли я право теперь тебя дразнить? Так, как это делают обычные младшие братья? — А с чего тебе меня дразнить? Он же твой друг! — возмущается Сириус. — Именно. И я вообще не понимаю, что он в тебе нашел, — с ленивой усмешкой отвечает Регулус. — Фу. — Мы вообще-то похожи. Регулус фыркает. — Мечтать не вредно. Я гораздо симпатичнее тебя. — Заблуждение, это прекрасно, — говорит Сириус, взмахивая волосами. — Я, правда, его никогда не испытывал. Регулус закатывает глаза. — Я уже говорил Римусу, что мне плевать, встречаетесь вы или просто спите. — Я… — Сириус замолкает, делает глубокий вдох. — А если это… не просто? — В каком смысле? — Он мне очень нравится, — выдыхает Сириус, глаза распахнуты. Он вытаскивает из кармана пачку сигарет, берет одну, закуривает, так ни разу и не посмотрев на Регулуса. Затянувшись, тихо добавляет: — Я… я сказал ему, что он мне нравится. — Тебе, что, четырнадцать? — фыркает Регулус, не зная, как иначе отреагировать. — Кто вообще так делает? Сириус хмурится, явно задетый. — А ты нет? — Я, кажется, вообще никогда в жизни никому не говорил «ты мне нравишься», — сухо бросает Регулус. — Даже Селвину. — Кто такой Селвин? — Парень, с которым меня застукали за поцелуем, — поясняет Регулус с тяжелым вздохом. — Он жил со мной в одной спальне, в Слизерине. Мы, наверное, встречались, если это можно так назвать. Только толком ничего не успело развиться, потому что меня отправили в Дурмстранг, и я больше его не видел. Сириус зажмуривается надолго, а когда открывает глаза, в них — боль и вина. — Каждый раз, когда ты это вспоминаешь, мне хочется либо блевануть, либо кого-то убить. Прости, что с тобой тогда так поступили. Регулус лишь пожимает плечами, словно стряхивая это с себя. Сириус снова делает глубокий вдох. — А ты после этого вообще с кем-нибудь встречался? — Конечно, — уже спокойнее говорит Регулус. — Мы с моим бывшим расстались два месяца назад, вместе были три года. — Три года? Ух ты. — Он тату-мастер, я тебе про него рассказывал, — кивает Регулус. — Вот эту татуировку он делал, — показывает на рукав, — а пирсинг в языке и серьгу сделал кто-то из его студии. Мы оба на этом помешаны, собственно, так и познакомились. Я пришел и сказал, что хочу, чтобы меня всего покрыли чернилами. — Он был намного старше тебя? — Нет, ровесник, — отвечает Регулус. — Красивый. Весь в татуировках. — Ты по нему скучаешь? — Иногда… наверное, да, — признается Регулус. — Но, скорее, я скучаю не по нему, а по самому чувству… Ну, когда ты кому-то важен. Когда о тебе все время кто-то думает, заботится. — А почему вы расстались? — Мы были ужасны друг для друга. Барти… он не в себе. Если ты думаешь, что у нас с тобой проблемы… — Регулус осекается, увидев на лице брата выражение ужаса, и смеется, проводя рукой по своим кудрям. — У нас были очень токсичные отношения. Созависимость, постоянный накал. Все превращалось в драму. Ссорились, потом трахались вместо того, чтобы поговорить. Сириус молча слушает, кивает, его светлые глаза внимательно следят за каждым словом. И это… приятно. Регулус чувствует, что ему сопереживают. Что он может говорить о Барти хоть всю ночь, и Сириус останется рядом, не перебивая, не отворачиваясь. — Доркас помогла мне это понять, — продолжает Регулус. — Я уже тогда начал догадываться, что так, наверное, не должно быть, но именно она меня подтолкнула. Ну, она и одна особенно гадкая ссора. — Это же он звонил тебе на прошлой неделе, — вдруг бормочет Сириус, подняв брови. — Да? — Да, — вздыхает Регулус. — Он очень не рад нашему расставанию. А я, кажется, наоборот. Эта поездка была хорошей идеей. Думаю, если бы я остался в Лондоне, мы бы уже снова сошлись. А мне нужно было просто расстояние. И Джеймс. Сириус тушит сигарету и улыбается: — Я рад. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Реджи. — А ты? — вдруг спрашивает Регулус. — Я? — Ну да… Ты же сказал Римусу, что он тебе нравится, как будто тебе двенадцать. Сириус возмущенно фыркает. — Минут десять назад было четырнадцать! Регулус хихикает и добавляет: — Просто звучит так, будто у тебя совсем нет опыта в отношениях. — Ой, иди ты, — смеется Сириус. — Хотя да, ты прав. Я позорище. — Почему? — Потому что я… ну, немного шлюха, — с усмешкой признается Сириус. — У меня никогда ничего надолго не задерживалось. Просто нравилось веселиться, секс, вечеринки… Вот и все. — А Римус? — А вот Римус… он очень… липкий. — ФУ! — с ужасом восклицает Регулус, передергиваясь от отвращения. — Да не в этом смысле, извращенец! Боже, Реджи! — в панике кричит Сириус. Регулус строит отвратительные гримасы, размахивает руками, корчится, словно его тошнит. Сириус спешит оправдаться, что само по себе уже смешно, но именно в этот момент в дверях на балкон появляется Римус и застает брата в самый неподходящий момент. — Просто я сказал, что у меня ничего никогда не задерживалось… А вот Римус он остается. Я не могу перестать думать о нем. И если бы он не уезжал… я бы, наверное, влюбился в него по-настоящему… — Сириус, остановись, — умоляет Регулус, вытаращив глаза. — Мне кажется, я бы очень легко мог его полюбить. Это уже не спасти. Все. Конец. Регулус это понимает и впервые в жизни испытывает жалость к брату. Он кривится и кивает в сторону за спиной Сириуса. — Он стоит сзади, да? — обреченно спрашивает тот. — Ага. Регулус наблюдает, как Сириус собирается с духом, разворачивается и встречает потрясенный взгляд Римуса. Он проводит рукой по волосам, прочищает горло. — Ты не должен был это слышать. — Я понял, — сдавленно отвечает Римус. — Но все-таки услышал. — Услышал, — бурчит Сириус и, бросив взгляд через перила, добавляет, — Как думаешь, если я прыгну, это убьет меня? Римус неожиданно фыркает, а потом сам пугается того, что Сириус его рассмешил. — Не будь драматичным. Все не… Подожди. Мне срочно нужна сигарета. Они оба облокачиваются на перила, достают сигареты, прикуривают. Регулус замечает, что Римус прикуривает сигарету Сириусу. Несмотря на неловкость, в этом жесте есть что-то теплое. Регулус улыбается. И, тихо, не мешая, уходит обратно в квартиру, оставляя их наедине. #### От лица Сириуса Римус выкуривает всю сигарету молча, и это, пожалуй, худшее, что он мог сделать. Сириус совсем не понимает, как себя вести. Не знает, отпугнул ли он его или просто выставил себя полным идиотом. Но слова уже сказаны. Даже слишком много слов. Теперь очередь за Римусом, и Сириус прикусывает язык до крови, просто чтобы не заговорить первым, и ждет. — Это ничего не меняет, — наконец говорит Римус, туша одну сигарету и закуривая другую. — Ты уже говорил мне, что у тебя ко мне чувства. Просто… неожиданно слышать, как ты это обсуждаешь с кем-то еще. — Ты не в панике? — осторожно спрашивает Сириус. — А должен? Сириус пожимает плечами, фыркает. — Да нет. Я ведь просто сказал… что мне кажется, я могу в тебя влюбиться. Не то чтобы я уже там. — Теоретически, все могут влюбиться в кого угодно. — Фу, нет, — морщится Сириус. — Просто… рядом с тобой я чувствую что-то особенное. И я вижу, как это может вырасти во что-то большее. — А ты позволишь этому вырасти? — спрашивает Римус, выпуская дым в ночь с балкона. — А у меня есть выбор? Джеймс всегда говорит, что это от нас не зависит. Римус хмурится. — Подожди… Ты что, никогда… — Не был влюблен? — перебивает Сириус. — Ни разу. — А, — тихо говорит Римус. Потом улыбается. — Тогда, скорее всего, ты пока не влюбляешься. Просто ты увлекся. Это нормально. Я тоже на тебя запал. — Регулус сказал, что я звучу как четырнадцатилетний, — бормочет Сириус. — И я начинаю его понимать. Ему не нравится, как Римус это формулирует. Словно чувства Сириуса, это что-то несерьезное. Но Сириус не идиот. Он с самого начала чувствовал к Римусу что-то большее, чем просто симпатию. И сейчас, это уже не просто влечение. Но он же не может это сказать, правда? Это безумие. Такое случается с Джеймсом, а не с ним. — Ну, — произносит Сириус после паузы. — Значит, мы просто… продолжаем? Как будто я не сказал чего-то глупого, чего ты вообще не должен был слышать? Римус отводит взгляд, потом снова смотрит прямо в глаза. В них — решимость. — Я не собираюсь делать вид, будто не слышал, как ты говорил брату, насколько я тебе нравлюсь, — тихо говорит он, цепляя палец за пояс джинсов Сириуса и притягивая его ближе. — И ты собираешься что-то с этим делать? — шепчет Сириус, вытягивая шею, чтобы заглянуть ему в глаза. — Еще как собираюсь, — отвечает Римус и, не дав ему и секунды, целует так, что Сириус забывает, как дышать. #### От лица Регулуса — Все в порядке? — тихо спрашивает Джеймс, как только Регулус заходит на кухню. — Ага. Немного поболтали, — отвечает тот. — Я оставил свой стакан на балконе, а возвращаться туда пока нельзя, потому что у Сириуса с Римусом там эмоциональные разборки. Нальешь мне еще одну? — DJ Khaled, — бурчит Джеймс себе под нос, разворачивается к шкафу и достает новый стакан. Пока Джеймс наливает ром с колой, Регулус невольно думает, как же это мило, когда Джеймс слышит фразу, что-то в ней цепляет его память, и он просто дает себя унести этим воспоминаниям, полностью теряя нить на пару секунд. В такие моменты Регулусу всегда хочется поцеловать его. — Марлин рассказала, что случилось с Доркас, — говорит Джеймс, протягивая ему стакан. — Как она? — Доркас? Да не очень, — бурчит Регулус, делая глоток. — Ну, она выкарабкается, конечно. Но она реально чувствовала что-то к Марлин. А еще Доркас любит четкие планы. А они вроде как такой план построили. Летний роман, все такое. А потом Марлин на нее сорвалась. Думаю, больше всего она зла. — У Марлин тяжелое прошлое. — И что с того? — раздраженно бросает Регулус. — Она же не просила Марлин пожениться. Просто хотела нормальных, теплых отношений на лето. Джеймс покачивает головой, залпом допивает свой напиток и ставит пустой стакан на стойку. — Что-то у этой вечеринки грустная атмосфера. Надо это исправить. Заинтригованный, Регулус кивает. — Ну давай, зажги. Улыбаясь во весь рот, Джеймс складывает ладони рупором и орет: — Лили! Тащи Хосе Куэрво! Лили визжит от восторга, и через мгновение уже ведет к барной стойке Доркас, Пандору, Мэри и Алису. Джеймс копается в телефоне, переключает музыку на что-то повеселее. Питер и Фрэнк подбегают следом — ну а вдруг пропустят что-то интересное. — Кто такой Хосе Куэрво? — спрашивает Регулус. — Мой лучший друг, — говорит Лили, вскакивает на барную стойку, лезет в какой-то пластиковый пакет, о существовании которого Регулус даже не подозревал, и вытаскивает бутылку текилы. — Регулус, познакомься, это Хосе Куэрво. — Encantado, — отвечает Регулус, игриво выгибая брови. Лили смеется. — Вот это настрой! Тогда ты первый. — Нет, — одновременно говорит Джеймс с Регулусом, который переспрашивает: — Первый? Лили хлопает ладонью по барной стойке, что бы он садился и с широкой, озорной улыбкой, говорит: — Иди сюда. Вместе повеселимся. Регулус слегка морщится, не понимая, к чему это все, но выражение ужаса на лице Джеймса слишком хорошее, чтобы им не насладиться. К тому же, у Лили такая заразительная энергетика, от которой почти невозможно отказаться. Хочется, чтобы она тобой восхищалась, а значит, отказывать ей попросту невозможно. Любопытство побеждает, и Регулус послушно взбирается на барную стойку. Лили ликует. — Джеймс! Sal y limón! — Лили, нет, — торопливо говорит Джеймс. — Hazlo con Dorcas si quieres tocarle los huevos a Marlene. Deja a Regulus tranquilo. — Крайне невежливо говорить о ком-то, когда он не понимает, о чем вы говорите, — вмешивается Регулус, гордо вскинув подбородок. Лили и Джеймс полностью его игнорируют, уставившись друг на друга в немом поединке взглядов. — Dorcas va a hacer uno conmigo tambien. Y con Mary y con Pandora, — говорит Лили с высокомерным видом. — Liliana, por favor, — чуть ли не умоляюще тянет Джеймс. — ¿Tú quieres que me dé un ataque? — Si lo hago yo primero, Sirius no puede decir nada cuando te toque a ti. Что бы она ни сказала, Джеймс замирает как металлический прут, весь напрягается, тело будто сковано, от него волнами идет напряжение. Интересно, что напряжение это — приятное. То самое, которое нравится Регулусу. Он абсолютно не понимает, что между ними происходит, но ощущение такое, что Лили задумала что-то веселое, и он решает просто подождать и посмотреть. Спустя пару секунд Джеймс с трудом сглатывает и говорит: — Lilibeth, ¿qué haría yo sin ti? — Morirte del asco, probablemente, — отвечает она. — Deja de quejarte y saca el limon y la sal. Venga. — Ahora mismo no me puedo mover. — Черт бы тебя побрал, Джеймс, — Лили фыркает, смеясь. — Мэри? Хохоча, Мэри исчезает на кухне. Джеймс лишь стонет и закрывает лицо руками. В этом слышится капитуляция. Через пару минут на барной стойке рядом с Регулусом и Лили появляются соль и тарелка с нарезанными лимонами. Лили уже просит его снять футболку. Кто-то выкручивает музыку погромче и бас гудит прямо в грудной клетке, а пара стаканов рома с колой уже приятно размывают сознание. Все покрыто туманной вуалью любопытства и легкого безумия. Регулус не верит, что все это происходит на самом деле, но все же стягивает с себя футболку. Джеймс отодвигается назад, наполовину скрываясь за стенкой кухни, по всей видимости, чтобы Сириус с Римусом его не увидели, если вернутся. Он засовывает кулак в рот и не сводит глаз с тела Регулуса. Только по этой реакции уже понятно, что решение следовать за идеей Лили было блестящим. — Ты когда-нибудь делал боди шоты? — спрашивает Лили, открывая бутылку текилы. — Тебе вообще окей? Не надо соглашаться, если не хочешь. — Все нормально, — усмехается Регулус. — Доркас, ты следующая после Регулуса, — говорит Мэри, выразительно двигая бровями. — Оу-у! — весело откликается Доркас, и с хищной улыбкой оглядывает Мэри с ног до головы. Пандора хихикает и достает телефон: — Нужно это заснять. Для истории. — Mary, ayúdame aquí, — говорит Лили, передавая Мэри бутылку текилы и давая Регулусу дольку лимона. — Пупок подойдет? — Ага, — смеется Регулус. Он зажимает лимон губами и бросает взгляд на Джеймса, который выглядит так, будто сейчас грохнется в обморок. Лили облизывает Регулусу шею, насыпает туда соль, снова облизывает. Мэри аккуратно льет текилу в пупок, она приятно теплая. Лили работает быстро — слизывает все за пару секунд. Прежде чем Регулус успевает сообразить, ее губы уже касаются его, забирая лимон, а потом она отстраняется, лимон между зубами. Все вокруг визжат и аплодируют. Регулус смеется, подмигивает Лили и бросает взгляд на Джеймса — тот уже начал стучаться лбом о стену. — Я тоже хочу боди шот с Доркас! — сразу заявляет Алиса, и Фрэнк очень бурно это поддерживает. Питер делает музыку еще громче. Это полный хаос, и Регулусу это безумно нравится. Пока Мэри карабкается на барную стойку, чтобы устроить шоу с Доркас, Регулус соскальзывает с другой стороны кухни и подходит к Джеймсу сзади. — Сделай со мной, — шепчет он как ни в чем не бывало. Джеймс поворачивает голову, смотрит исподлобья: — Я не смогу удержаться, чтобы не наброситься на тебя при всех. — С каждой минутой я все меньше верю в наш тайный заговор, — лениво замечает Регулус. — Не надо, — предупреждает Джеймс. Регулус глядит на него из-под ресниц. Он готов надавить, но за спиной слышится шум, и, обернувшись, он видит, что Сириус с Римусом уже у бара, как раз успели к тому моменту, когда Доркас и Мэри целуются, забыв напрочь про лимон. — Да! — кричит Регулус, вскидывая кулак в воздух. — Давай, Доркас! Девчонки отрываются друг от друга, смеясь. Доркас что-то шепчет Мэри, но Регулус не слышит, потому что музыка слишком громкая. Мэри подмигивает Доркас, и обе спрыгивают с барной стойки. — Римус! — восклицает Лили, хлопая в ладоши. Она покачивает бедрами в такт музыке, как будто танцует, даже когда просто говорит. — Хочешь боди шот? Римус мгновенно бледнеет, и Регулус взлетает на бар: — Со мной сделай! Джеймс с Сириусом одновременно бросаются вперед: — Ты с ума сошел?! Нет! Девчонки заливаются смехом. Регулус бросает взгляд на Римуса, указывая на свой уже обнаженный торс. В глазах у того вспыхивает озорной блеск — тот самый, к которому Регулус уже привык и который ему нравится. Римус усмехается и хватает соль: — Это же просто шот. Сириус выглядит так, будто вот-вот кого-нибудь убьет, и Регулусу это кажется до безумия смешным, поэтому он откидывается назад и позволяет Римусу слизать соль с его шеи, сдерживая смех, чтобы не выронить лимон изо рта. Лили подает шот, Римус его залпом выпивает, а потом вынимает дольку лимона изо рта Регулуса. Как только все заканчивается, Сириус карабкается на стойку, глаза горят: — Ага, теперь держитесь! — Он срывает с себя футболку и орет: — ДЖЕЙМИ! Ага. Регулус и подумать не мог, что они начнут мстить. Он встает рядом с девчонками, которые визжат и хлопают в ладоши, пока Лили с важным видом объявляет двойной боди шот, потому что может себе это позволить. Лили и Джеймс лижут шею Сириуса с двух сторон, потом туда летит соль, и снова — языки, и Регулус в какой-то момент понимает, что, возможно, ему придется прибить родного брата. Он, конечно, лицемер. И его абсолютно это не беспокоит. Мэри щедро льет текилу по торсу Сириуса, и Лили с Джеймсом слизывают ее с энтузиазмом. Потом Мэри зажимает лимон между губ, чтобы Лили могла его забрать, а Джеймс в это время забирает дольку изо рта Сириуса. К величайшему облегчению Регулуса, они не целуются. Он бы этого не вынес. Опять же, да, он лицемер. — Вы все сумасшедшие, сексуальные, и я просто кайфую! — орет Доркас. — Еще один раунд! — ДА! — вопит Питер, карабкаясь на стойку. — Фрэнк, давай со мной! Фрэнк ревет, поднимает руки, будто бросается в атаку, запрыгивает на бар, и Алиса уже помогает с подготовкой. Пандора хихикает и снимает все на телефон. Сириус с Джеймсом спрыгивают со стойки, смеются и подбадривают Питера с Фрэнком. Но как только Сириус оказывается рядом, Римус медленно поворачивает к нему голову и прищуривается. Проходит секунда-другая, он как будто что-то решает, а потом просто берет Сириуса за шею и целует его при всех. Сириус даже не колеблется, обвивает его руками и отвечает с такой страстью, что Регулус замечает движение языка… и тут же отворачивается, чуть не стошнив. В комнате воцаряется минута абсолютной тишины. А потом Лили срывается: — Да я же это с первого дня знала, мать вашу! Фрэнк и Питер что-то скандируют по-испански, и Регулус не понимает ни слова. Алиса делает шот с Мэри, потом еще один с Пандорой. Мэри после этого пьет с Питера, а Фрэнк пытается сделать шот с Алисой, но Лили моментально запрещает и заявляет, что они тут же свалят, чтобы заняться сексом, а это, между прочим, нарушает главное правило: дожить до Дырявого Котла. В итоге Фрэнк уступает и Пандора делает шот с него. Доркас и Лили делают еще один шот, но Регулус замечает, что в отличие от Мэри, Лили не целуется с Доркас, и он задается вопросом — это уважение к Марлин? Бред. Скорее уж дело в том, что Лили все время посматривает на Пандору. Никто даже не предлагает Римусу и Сириусу сделать что-то, кроме как продолжать целоваться, и Регулус не может решить, это трагично или чертовски смешно. — Джеймс! — орет Мэри, размахивая почти пустой бутылкой текилы. — ¡Súbete a la barra! Enséñame esa tableta de chocolate! — Ни за что, — бурчит Регулус, и хоть дословно он не понимает, смысл ей понятен. — Ага, — говорит Мэри, глаза у нее заблестели, бегают между Джеймсом и Регулусом. Потом взрывается смехом: — Регулус, да? Тогда ты сделай с Джеймсом. Сириус отлипает от Римуса впервые за последние минут десять: — Нет. Нет, ни за что. Регулус, нет. — Регулус да, — осклабившись, бросает он брату. — Нет, — упрямо твердит Сириус. — Делай с кем угодно. Хочешь, напейся до беспамятства. Но Джеймса не трогай. — Перестань контролировать брата, — вмешивается Римус, и его взгляд такой, что Сириус тут же дергается, а Регулус хочет вымыть в хлорке глаза, потому что знать это ему точно было не нужно. Но, к удивлению всех, Сириус сдается и закатывает глаза: — Ладно. Ладно. Делайте, что хотите. Так Регулус оказывается на барной стойке с полураздетым Джеймсом, слизывая соль с его ключицы. На вкус Джеймс такой, что у Регулуса едва хватает силы воли не вцепиться в него всерьез. Собравшись с духом, он поднимает взгляд: — Мэри? Он чувствует, как Джеймс дрожит под ним, и это сносит Регулусу крышу. Мэри подмигивает, щедро льет текилу по телу Джеймса. Ее слишком много, Регулус не сможет все собрать, но это не имеет значения. Он знает, что дело не в текиле. И в этот момент Мэри становится одним из его любимых людей на планете. Голова Джеймса запрокинута назад, когда язык Регулуса касается его соска. Где-то сзади слышен хохот и кто-то выкрикивает непристойности — скорее всего, Сириус — но Регулус не останавливается, пока не доходит до пупка и не слизывает оттуда последние капли. Когда он забирает лимон у Джеймса изо рта, у него самого кружится голова. — Блядь, — выдыхает Джеймс, тяжело дыша. — Обязательно было делать это так? — спрашивает Сириус, глядя на Регулуса, будто вот-вот взорвется. — Виновата Мэри, — самодовольно отвечает тот. — Никогда тебе этого не прощу. За то, что видел это. — Это гомофобия, — говорит Регулус с невинной миной. Мэри заливается хохотом и спрыгивает со стойки. — Я, между прочим, буквально гей, — в ужасе произносит Сириус. Но когда Регулус только пожимает плечами, а Джеймс начинает смеяться, Сириус разводит руками: — Все из-за тебя, — обращается он к Римусу. — Посмотри на них! Я стараюсь тут как могу. Джеймс, ты же понимаешь, почему это плохая идея. Это… я не могу … — Замолчи, Сириус, — перебивает его Римус и целует снова. Регулус, не шутя, подумывает о платоническом браке с Римусом. Честно? Этот человек — дар свыше. Он откладывает кожуру лимона и оглядывается. И тут на него накатывает истерический смех. Он позволяет себе смеяться, не сдерживаясь. А зачем? Все прекрасно. Он веселится как никогда, Джеймс ему нравится до неприличия, его брат целуется с Римусом, Фрэнк с Алисой — тоже, Питер кружит Пандору, Доркас танцует с Мэри, а Лили орет песню во все горло. Регулуса накрывает волна чистейшей, беззаветной радости. Это великолепно. Пока Сириус отвлечен поцелуем, Джеймс притягивает Регулуса ближе и шепчет: — Это было чертовски горячо. — Я знаю, — отвечает Регулус. Бит опускается в тишину, и из гостиной раздается дружное: — ¡Desacatado! — все, кроме Римуса, Пандоры и Доркас, поднимают руки в воздух. Регулус оборачивается к Джеймсу, тот подмигивает и кричит: — ¡Empastillao! — Что это значит? — Что ночь будет офигенная, — отвечает Джеймс. #### От лица Джеймса Прогулка до Дырявого Котла — сплошное пятно. Все пьяны, счастливы, смеются. Джеймс как будто живет свою лучшую жизнь. Он идет рядом с Сириусом, чуть позади Римуса и Регулуса. Сириус не может перестать улыбаться, и от этого у Джеймса внутри становится чуть теплее, будто его сердце становится еще больше. Мэри и Доркас шагают впереди, держатся под руки, походка у обеих нетвердая. Хихикают. Пандора и Лили замыкают процессию, болтая с Фрэнком, Алисой и Питером. — Сегодня я тебе кого-нибудь подцеплю, — говорит Сириус, кидая на Джеймса лукавый взгляд, который, как тот уверен, минимум на восемьдесят процентов состоит из алкоголя. — Правда? — Тебе пора уже, — серьезно кивает Сириус. — Пора кому-то тебя порадовать. — А ты записался добровольцем? — Джеймс отвечает фирменной улыбкой. Впереди Римус слегка склоняет голову набок. Джеймс бы не удивился, если бы оказалось, что они с Регулусом подслушивают. — А если и так? — Сириус прикусывает губу, сдерживая смех. — Боюсь, у тебя есть конкуренция, — говорит Джеймс. — Как считаешь? — Считаю, что если ты не прекратишь нести эту чушь, кто-нибудь пострадает. И это точно буду не я, — лениво отзывается Римус, не оборачиваясь, все так же шагая рядом с Регулусом. Сириус запрокидывает голову и заливается смехом. Джеймс проводит рукой по волосам и добавляет: — Я, между прочим, вполне способен сам себе кого-нибудь найти. — О-о-о, — Сириус растягивает в драматичном тоне. — Дамы и господа, охотник выходит на тропу! — ¡Esta noche es de cacería! — раздается голос Лили сзади. — Мэри! — ¿Qué?! — Avisa al management del Leaky que el pistolero va llegando! — кричит Лили и тут же смеется до слез. Мэри корчится от смеха, Доркас еле держит ее на ногах. Джеймс прикусывает губу, качает головой. Они доходят до бара, и первым делом его встречает сногсшибательная песня, мимо которой он просто не может пройти. Он даже не успевает обернуться — Лили уже рядом. Он хватает ее за руку, затягивает чуть дальше в зал, и они срываются в танец. Когда Джеймс с Лили наконец находят остальных, те уже заняли столик, который Мэри предусмотрительно зарезервировала. Обычно они не заморачиваются, но если у Мэри выходной, она использует свое положение менеджера заведения по полной. — Ah, Dorcas, ¿bailas? — спрашивает Мэри, услышав знакомый бит Envolver, и лукаво улыбается. — Я не очень в этом, — смущенно отвечает Доркас, но все же встает и присоединяется. — А для меня местечко найдется? — спрашивает Лили, не дожидаясь ответа, встает вплотную за Доркас, превращая танец в нечто вроде «бутерброда». Жарко. Джеймс немного теряет нить. Он не один такой. Вокруг них быстро собирается кружок — кто-то аплодирует, кто-то кричит одобрительно. Мэри и Лили купаются во внимании, но Джеймс замечает, что Доркас немного теряется. Он сразу идет на выручку. — Иди сюда, — говорит Джеймс и тянет Доркас к себе, отводит ее в сторону, уводя с танцпола как раз к началу припева, оставляя Мэри и Лили блистать в центре. — Боже мой, — выдыхает Доркас, не отрывая глаз. Кто-то из толпы кричит им, чтобы легли на пол. Джеймс на секунду закрывает глаза, потом поворачивается к Доркас. — Сосредоточься. Смотри. Лили и Мэри, разумеется, отказываются ложиться на липкий пол бара, но находят альтернативу, и идут к стене, становятся бок о бок, начинают покачивать бедрами и медленно проводить руками по телу. — Ты в порядке? — спрашивает Джеймс, когда Доркас окончательно забывает про танцы и просто стоит, уставившись. — Не разговаривай со мной, — отвечает она. — А то я скажу сейчас что-нибудь неприличное и совсем неуместное. — Доркас? — Мм? — Знаешь, Мэри обычно не танцует с теми, кого не знает очень хорошо, — тихо говорит Джеймс. Она оборачивается, смотрит на него внимательно. Потом коротко кивает, выпрямляется, будто собирается с духом. Но прежде чем она успевает что-либо предпринять, музыка резко меняется, и зал взрывается восторгом, потому что начинается лимбо. Мгновенно из-за столика встают все, кроме Римуса и Регулуса. Лили с Мэри тоже бросают свою импровизированную сцену у стены. — Редж, иди сюда! — кричит Джеймс. — Римус, ты тоже! — Ни за что, — отзывается Римус. Джеймс только пожимает плечами — не особо и надо. Главное, что Регулус уже встал и направляется к ним, а это для Джеймса важнее всего. Лили тем временем уже наводит порядок. Она снимает блузку — ну конечно, у этой женщины нет ни стыда, ни тормозов — и скручивает ее в импровизированную веревку. — Римус! — орет она. — Если не хочешь играть, не играй, но тогда выполняй свой гражданский долг и держи веревку! Римус, посмеиваясь, поднимается и встает напротив Лили. Она отдает ему один конец блузки, другой Пандоре. Без лишних слов Лили начинает танцевать под веревкой, выгибаясь назад, чтобы проскользнуть под ней. Джеймс свистит ей вслед, а затем идет сам. Пролезать ему заметно сложнее, чем Лили, но он же не зря прокачивает гибкость. За ним проходят Мэри, потом Доркас, потом Сириус. Фрэнк в это время делает вид, что выше всего этого (хотя это, конечно, ложь) и спорит с Алисой, кому идти первым. А Джеймс тем временем косится на Регулуса. Тот, не сказав ни слова, легко выгибается назад и почти скользит под веревкой, так грациозно, что у Джеймса перехватывает дыхание. Сириус закидывает руку на плечо брату, что-то возбужденно говорит. Регулус склоняется ближе, смеется и поднимает взгляд, как раз в тот момент, когда Сириус отвечает ему улыбкой. У Джеймса в груди что-то расправляется, поднимается, пульсирует теплом, и кажется, что он сейчас расплачется. Наверное, вот что чувствуют родители на выпускном своих детей. Сириус такой счастливый рядом с братом, что у Джеймса ком в горле. Веревку опускают ниже. Все повторяется. Потом еще раз. На третьей попытке Джеймс падает на задницу — ну конечно, при его росте больше 180 сантиметров и веревке, натянутой почти над полом. Регулус с Сириусом начинают хохотать, самодовольно поглядывая друг на друга: им-то, малышам, ничего не стоит проскочить. — Это просто нечестно! — возмущается Джеймс, поднимаясь с пола. — Как вы смеете смеяться, когда эта чертова веревка была мне по бедро?! Бессердечные вы люди! — Иногда полезно и тебе лицом в грязь, Джейми, — хихикает Сириус. — А то ты все идеально делаешь, бесит уже. — Сам ты бесишь, — фыркает Джеймс. — Вы злые. Теперь вы просто обязаны выпить со мной за компанию. Закон есть закон. Музыка стихает, лимбо заканчивается, и вечеринка плывет дальше. Лили натягивает блузку обратно, все возвращаются к своим делам, будто ничего и не было. — Я с тобой выпью! — радостно говорит Питер. — ¡Mi héroe! — восклицает Джеймс. Сириус закатывает глаза, но хватает Реджа и Римуса, тащит их к бару вместе с Джеймсом и Питером. Текилы дома и так навалом, поэтому Джеймс решает, что сегодня у них будет файерболл. Он игнорирует жалобы друзей и командует процессом, пока у каждого не оказывается в руке по рюмке с янтарной жидкостью. — ¡Arriba! ¡Abajo! ¡Al centro! ¡Y pa’ dentro! — скандирует он. Регулус ухмыляется, легко чокается с остальными и одним движением опрокидывает рюмку. Джеймс облизывает губы, с интересом глядя на него, уже обдумывая, как бы незаметно сбежать куда-нибудь пока никто не видит. — Это всегда будет мерзко, — морщится Сириус, вытирая рот тыльной стороной ладони. Они возвращаются к своим. Джеймс снова присоединяется к Лили, и на какое-то время весь остальной мир просто исчезает. Голова уже приятно тяжелая, в ней словно вата, а Лили поет во все горло, будто от этого зависит ее жизнь. Пандора порхает рядом, снимает всех на телефон и улыбается до ушей. Иногда Лили отплясывает с ней, но Пандора, похоже, больше наслаждается тем, чтобы просто плавно покачиваться, чем по-настоящему танцевать, так что Лили каждый раз возвращается обратно к Джеймсу. Во время одной из таких пауз — Лили отбирает у Пандоры телефон и кружит ее в танце — Джеймс решает передохнуть. Он опускается рядом с Римусом, делает глоток из своего бокала. Лед давно растаял, вкус водянистый и противный. Он кривится, раздраженный тем, что теперь придется вставать за новым напитком, и в этот момент сквозь толпу пробиваются Регулус и Сириус. — Эй, — говорит Регулус, опускаясь рядом и ставя перед Джеймсом свежий бокал. — Это тебе. В глазах у него чуть мутновато, щеки покраснели от жары и выпитого. Выглядит он чертовски хорошо. Джеймс улыбается, чувствуя, как все внутри чуть смещается, и ему это нравится. Регулус постоянно вот так удивляет: мелочи, в которых скрывается огромный смысл. Потому что эти мелочи говорят о том, что он замечает. Джеймс делает глоток, бросает взгляд на Сириуса, который сел рядом с Римусом, и оба вовлечены в разговор, будто их с Реджем и нет рядом. — Хорошо проводишь время? — спрашивает Джеймс. — Да, — кивает Регулус, а потом смотрит в сторону танцпола. Там Доркас и Мэри то танцуют, то целуются. — Доркас вроде повеселела. Я за нее немного переживал. — А ты сам? — настаивает Джеймс. — Тебе весело? Регулус снова кивает, но как-то неуверенно. Джеймс хмурится, а потом что-то в нем щелкает. Он резко встает, задевая ногой стол и заставляя Сириуса с Римусом вздрогнуть. — Идешь на охоту? — усмехается Сириус, бросая взгляд на Джеймса. — Что? — хмурится Регулус. — На охоту? — У Джеймса прозвище есть, — перекрикивает музыку Сириус. — Мы зовем его El Pistolero. Меткий стрелок. Если ты попал в его прицел, то все, считай, пал. Никто не устоит. — И к чему это вообще? — спрашивает Регулус, и Джеймсу приходится приложить усилие, чтобы не улыбнуться тому, что Регулус немного раздражен, а это ему, признаться, нравится. — Ему давно пора переспать с кем-нибудь, — с невозмутимым видом объясняет Сириус, будто не понимает, как двусмысленно это звучит. — Вот он и собирается сегодня кого-то найти. — Правда? — поднимает бровь Регулус и поднимает взгляд на Джеймса. Тот закатывает глаза. Римус наблюдает за перепалкой с нескрываемым интересом. И хотя вполне мог бы вмешаться — а Сириус бы его послушал — он не делает этого. Джеймс всерьез подумывает его придушить. — Тебе бы тоже не помешало, — продолжает Сириус, по-прежнему не замечая очевидного. Регулус кривится, но Сириус не сдается. — Найди себе кого-нибудь, Реджи. Развейся немного. — То есть ты хочешь, чтобы и Джеймс, и я сегодня с кем-нибудь переспали? — невинно спрашивает Регулус. — Ну, это ж легко решается, правда? Сириус закатывает глаза и смотрит в потолок, как человек, которого внезапно посетила боль бытия. — Я же знаю, что ты сейчас издеваешься. Перестань. Это раздражает. — Но издевательства над тобой приносят мне такое удовольствие. — Реджи… — Знаешь что? — говорит Регулус. — Мне вдруг захотелось танцевать. — Да ну нет! — вскрикивает Сириус. — Ты даже не знаешь, с чего начать! Это, — он размахивает рукой в сторону толпы, — вообще не твоя сцена. Тут нет никого в пуантах! Глаза Регулуса прищуриваются, и Джеймс тут же понимает, что Сириус выбрал не ту битву. И это прекрасно. Джеймс делает последний глоток из своего бокала, а Регулус тем временем смеряет брата ледяным, аристократическим взглядом. — Джеймс, — спокойно говорит он, вставая. — Потанцуешь со мной? — Пфф, — фыркает Сириус, откидываясь назад. — Принесите мне попкорн. Джеймс, только не опозорь его слишком сильно. — Бедняга, — бормочет Джеймс себе под нос так тихо, что Сириус не слышит. Это будет весело. Регулус усмехается, хватает Джеймса за запястье и тянет к танцполу. Музыка как раз переходит из одной композиции в другую, что для них идеально. Джеймс эту знает. Джеймс знает их почти все (кого он пытается обмануть) и эта одна из лучших. Пальцы Регулуса сползают ниже, их руки сцепляются, и в следующий момент Редж притягивает его ближе, и они уже танцуют. Песня начинается медленно, но Джеймс ловит ритм и в нужный момент притягивает Регулуса к себе вплотную под сброс бита. Тот поддается легко, как будто так и должно быть, и вдруг его рука оказывается у Джеймса за шеей, а тонкие ноги обнимают его бедро, и они настолько органичны в этом движении, что сердце Джеймса колотится так яростно, будто сейчас прорвет грудную клетку. Регулус отступает назад, покачивая бедрами с почти безупречной грацией. Джеймс следует за ним. Они перемещаются влево, затем вправо, пальцы все еще сцеплены. Когда начинается припев, Джеймс опускает руки к талии Регулуса и притягивает его ближе. Они не останавливаются, когда песня заканчивается, и сразу же перетекают в следующую, совсем иную по ритму, но это не мешает. Регулус просто позволяет Джеймсу вести, и делает это так хорошо, что Джеймсу с трудом удается держать себя в руках и не прильнуть к его губам. — Да что за хрень тут происходит?! — раздается отчаянный крик Сириуса, и он, взбешенный, внезапно оказывается перед ними. — Нет. Все. Забираю свои слова обратно. Регулус, ты умеешь танцевать. Хватит! — А в чем проблема? — невинно спрашивает Регулус. — Мы просто танцуем. — Я… я не могу с этим справиться, — Сириус судорожно пытается подбирать слова. — Я сдаюсь. Ты победил. Прекрати, пожалуйста. Мне не по себе. — Почему? — Регулус звучит искренне озадаченно. — Ты… Это… Перестань быть таким, — Сириус мечется в своих формулировках, и Джеймс догадывается, что он уже прилично навеселе, отсюда и каша в голове. — В смысле, до неприличия горячим? — вклинивается Доркас, материализовавшись будто из воздуха. — Редж, ты выглядишь чертовски хорошо. Продолжай. Не обращай на брата внимания. — Доркас! — в ужасе взвизгивает Сириус. Регулус бросает на Джеймса многозначительный взгляд и наклоняется ближе. — Ты слышал мою лучшую подругу. Продолжаем. Джеймс, смеясь, разворачивает его, руки скользят по узким бедрам, задерживаются чуть ниже — так близко, что он чувствует, как форма тела Регулуса прижимается к нему. Лили, обожающая все драматичное, появляется рядом с Сириусом и восторженно визжит: — Я не знала, что ты умеешь танцевать! — она толкает Сириуса в сторону и встает рядом. — Ну что, примете меня к себе? Регулус пожимает плечами, и Лили вливается в их танец. Сириус начинает буквально терять рассудок. Питер, который уже катался со смеху, решает, что лучшее, что он может сделать, это подначивать Джеймса, Регулуса и Лили, только чтобы окончательно добить Сириуса. В конце концов, Сириус сдается и прячется лицом в грудь Римуса. Прячется, в прямом смысле. И уже через пару минут они целуются. Отличный момент, чтобы улизнуть. Следующая песня быстрая, ритмичная. Лили подмигивает: — Вы классные, но эту я хочу станцевать с Пандорой, — и ускакивает прочь. Джеймс и Регулус не возражают ни на секунду. Сириус уже полностью отвлечен — или вообще исчез? — и Джеймс наклоняется, чтобы быстро коснуться губами шеи Регулуса. Тот вздрагивает, и Джеймс ощущает, как эта дрожь проходит сквозь все его тело, прижатое к его груди. — Уходим, когда закончится песня, — шепчет Джеймс. — А почему не сейчас? — Потому что мне она нравится, — отвечает Джеймс, и уводит их дальше от друзей, глубже в толпу, туда, где их никто не заметит. Он снова целует Регулуса в шею, слегка проводя зубами по коже. Его руки скользят вниз, пока большие пальцы не цепляются за джинсы Регулуса. Тот плавно двигается в сторону, чтобы обернуться, и их взгляды встречаются через плечо. Они начинают целоваться, без возможности противостоять желанию, а Джеймс придерживает его за подбородок. Джеймс целовался на танцполе раньше, но никогда это не ощущалось так, как будто все вокруг исчезло, будто остался только этот поцелуй. Он разворачивает Регулуса к себе, резко, впечатывая их тела друг в друга. Они продолжают танцевать, движениями бедер подхватывая ритм, языки переплетены, пирсинг на языке Регулуса скользит по нижней губе Джеймса, прежде чем его язык проникает внутрь. Джеймс стонет, и Регулус глотает этот звук. — Пойдем, — шепчет Джеймс ему в губы. — Пока нас никто не нашел. **** Джеймсу как-то не пришло в голову, что тот факт, что Регулус живет в отеле, которым он управляет, может слегка усложнить их совместную ночь. Когда они, запыхавшись, вваливаются в вестибюль после такси, пойманного у Дырявого Котла, Джеймс резко замирает, шепчет:  — Я их начальник, — и тут же в панике выныривает обратно на улицу. Вместе они строят хитроумный маршрут по лобби, позволяющий Джеймсу не попасться на глаза ночной смене. Это превращается в одну из самых веселых авантюр в его жизни. Пока они крадутся вдвоем, пригибаются, прячутся за колоннами и стремглав перебегают пустые участки, Джеймс ощущает себя ребенком. Немного странное чувство, учитывая, что он вот-вот будет заниматься сексом, но — чудесное. Вообще, все, что бы он ни делал с Регулусом, всегда оказывается чем-то особенным. Джеймс хотел бы чтобы это длилось вечно. Когда они добираются до номера Регулуса, оба смеются и тяжело дышат — от смеха, от бега, от возбуждения. Дверь захлопывается за Джеймсом, он облокачивается на нее, сдерживая новый приступ смеха. Регулус проходит вглубь комнаты и с разбегу бросается на кровать, уставившись в потолок и продолжая посмеиваться. — Это было даже веселее, чем я мог себе представить, — признается Джеймс, когда, чуть отдышавшись, входит в комнату. — Почувствовал себя Джеймсом Бондом. — Ммм, — соглашается Джеймс, скидывая ботинки и забираясь на кровать рядом. — Ты бы был отличным шпионом. — Почему это? — У тебя потрясающее лицо не выражающее эмоций. И ты такой красивый, что кто угодно проболтается тебе обо всем, стоит тебе только улыбнуться, — говорит Джеймс, совершенно серьезно. — Ты ведь не просто так это сказал, да? — Очевидно. Регулус довольно улыбается, тянет Джеймса за рубашку ближе к себе на расстояние поцелуя. Он целует его медленно, нежно. Джеймс тает в этом поцелуе, опускаясь на кровать, скользя к Регулусу ближе, пока тела не соприкасаются. Когда они отрываются друг от друга, Джеймс шепчет: — Я бы рассказал тебе все свои секреты, если бы ты попросил. — У тебя вообще есть секреты? Джеймс задумывается, потом недовольно надувает губы. — Есть… немного. Но ты все равно почти все знаешь. — Ну и скука. — Почему? — Джеймс искренне недоумевает. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне что-нибудь тайное, — говорит Регулус, с легким вздохом. — Заставь меня почувствовать себя особенным. Джеймс усмехается, запускает пальцы в волосы Регулуса. Тот прищуривается и довольно мурлычет, как кот, закрывая глаза. — А ты вообще сильно пьян? — спрашивает Джеймс, с нежностью в голосе. — Комната не кружится, — говорит Регулус, не открывая глаз. — Только не меняй тему. — У меня и нет никаких секретов, — врет Джеймс. — Я как открытая книга. Что видишь, то и получаешь. Разве ты не видишь, как сильно я хочу, чтобы ты остался? Разве ты не понимаешь, что я делаю вид, будто все это не убивает меня? Вот эти тайны Джеймс держит при себе. Чтобы Регулус остался. Чтобы не испугался. Да и не таких секретов тот просил. Регулус фыркает. Джеймс наклоняется и целует его, прямо в надутые губы. Регулус, удивленный, распахивает глаза, но тут же закрывает их снова, и растворяется в поцелуе. Джеймс опускается на него, опирается локтями по обе стороны тела Регулуса, и задерживается на секунду, просто глядя. Тот позволяет ему. Смотрит снизу вверх своими серебристыми глазами, а на щеках все еще легкий румянец. — Ну что, чувствуешь себя особенным? — спрашивает Джеймс. — Не особо, — с ленцой тянет Регулус. — Ты так каждые выходные целуешься с каким-нибудь туристом. Как там тебя Сириус называл? Меткий стрелок? — Это я сейчас слышу ревность? — Не будь идиотом. — Ты же знаешь мое правило, — мягко говорит Джеймс. — Я не повторяю связь. Один раз — и все. А теперь посмотри, где мы оказались. Регулус улыбается уголком губ: — Продолжай. Джеймс хохочет, склоняется и целует его шею. — Знаешь, я никогда раньше не занимался сексом в своем офисе. Или на лодке. — Правда? — Ммм, — говорит Джеймс и легко прикусывает кожу. — Снимай футболку. Хочу тебя видеть. Регулус хихикает, но подчиняется. — Еще расскажи. — Ты жутко требовательный. — Я просто пьян. — Ты сводишь меня с ума, — шепчет Джеймс, проводя языком по коже от шеи к груди. — Я не могу насытиться тобой. Он собирается продолжить свой путь по телу Регулуса, но, похоже, он задел что-то внутри него. Потому что, прежде чем Джеймс успевает понять, что происходит, Регулус ловко переворачивает их, и уже он сверху. Джеймс сдавленно выдыхает, когда тот садится прямо ему на бедра, уверенно, плотно, будто занял свое законное место. — Ты не можешь говорить такие вещи, — произносит Регулус. — И рассчитывать, что я не отреагирую. — Я за любые реакции, — хрипло отвечает Джеймс, глядя, как тонкие пальцы Регулуса расстегивают его рубашку. Та распахивается, и теперь руки скользят по его груди, оставляя за собой след мурашек. — Знаешь, — бормочет Регулус, ведя пальцами по рельефу его пресса, — когда мы тогда делали боди шоты, я подумал, что все будет быстро и яростно. — Ты этого хочешь? — спрашивает Джеймс, наблюдая, как Регулус расстегивает пуговицу на джинсах. — Нет, — отвечает тот, взгляд все такой же уверенный. — Не сегодня. Глаза поднимаются вверх, будто ищут подтверждение, что все в порядке. Джеймс кивает, смотрит, как Регулус расстегивает молнию. — Я пьян, так что все вокруг будто в замедленном действии. Ты сможешь трахнуть меня так же медленно, Джеймс? — Может, подождем до завтра? — Нет, — отрезает Регулус. — Я пьян, но не в том смысле, чтобы жалеть об этом. Я хочу. Ты хочешь. Я, черт возьми, сейчас взорвусь, так что хватит нести чушь. — Я… — Мы ведь сегодня утром договорились, что ты трахнешь меня, да? В твоем офисе? И оба были трезвы. — Да, — соглашается Джеймс. Он помнит. — Да, ладно. Медленно. Я постараюсь. Хотя не обещаю, что не сорвусь. Регулус хищно усмехается, сдвигается ниже, чтобы стянуть с Джеймса все лишнее. Тот приподнимается, чтобы видеть, как его брюки падают на пол у изножья кровати, как Регулус избавляется от своих. Стягивает рубашку, которая все еще висит на плечах, и вот они впервые оба полностью обнажены. — Ты такой красивый, — шепчет Джеймс, когда Регулус возвращается на кровать. Он останавливается у татуировки на бедре, и Джеймс с глухим стоном запрокидывает голову, когда тот прикусывает кожу. — Черт... Они не торопятся. Пальцы и языки скользят по телам, исследуют впадины и линии. Пирсинг на языке Регулуса сводит Джеймса с ума. Тот отвечает ему тем же, не оставляя ни сантиметра тела без внимания. И через пять минут Регулус уже задыхается и молит о пощаде. Неторопливо, с удовольствием, Джеймс прокладывает маршрут, который заканчивается тем, что Регулус лежит на животе, с подложенной под бедра подушкой. — Все в порядке? — спрашивает Джеймс, замерев. — Ггннх. — Это было «да» или «нет»? — спрашивает он искренне. В ответ Регулус слегка покачивает задом в воздухе. Джеймс смеется, и, конечно, не может не попробовать на вкус и это. Регулус уже давно не способен говорить, он только стонет, сбивается с дыхания и задыхается с каждым движением языка Джеймса, отчаянно извиваясь, когда Джеймс проводит по нему кончиками пальцев. — Да? — спрашивает Джеймс, доставая из кармана заранее припасенную пачку смазки. — Д-да, — выдыхает Регулус. Джеймс с жадным вниманием наблюдает, как пальцы Регулуса сжимаются в простынях, как выгибается его спина. Он не художник — никогда им не станет — но если в мире есть что-то достойное холста, то это точно он. Регулус слишком красив, чтобы быть настоящим. Это заставляет член Джеймса ныть от нетерпения, но он помнит, что Регулус просил медленно. И Джеймс держит обещание. Каждое движение выверено, осторожно. Иногда он позволяет себе провести рукой по своему члену — он ведь всего лишь человек. Но на то, чтобы убедиться, что Редж готов, уходит вечность. Прекрасная вечность. Натягивая презерватив, Джеймс вдруг решает, что нет смысла притворяться, будто это нечто иное. Он просто поддается ощущению. — Я хочу смотреть на тебя, — говорит он и аккуратно переворачивает Регулуса на спину. Глаза того расширены, зрачки расползлись. Он тянется вверх дрожащими пальцами, хватает Джеймса за лицо и притягивает к поцелую. Когда воздух заканчивается, он проводит языком по шее Джеймса, пока тот находит нужный угол. Если у Регулуса и были еще сомнения по поводу того, похоже ли это на другие связи Джеймса, то они наверняка уже давно рассеялись. Он еще никогда… Ну. Он никогда не занимался любовью так. Так медленно. Так нежно. Так преданно. Наверное, глупо не отводить взгляда, пока Джеймс медленно входит в него. Еще глупее — целоваться в тот момент, когда он доходит до конца, и их общий стон пронзает все тело. Джеймс ничего не может с собой поделать. И он уверен, что Регулус тоже. Они двигаются вместе. У Регулуса приоткрыт рот, руки на бедрах Джеймса, он тянет его ближе, глубже. Джеймс смотрит вниз, как входит в него, и не понимает, как вообще будет жить, когда это закончится. Словно против воли, он начинает говорить, шепчет, что Регулус самый красивый, что ощущается он лучше всех, что Джеймс хочет отдать ему весь мир. Глаза Регулуса закрываются. Он издает высокий, сорвавшийся звук — а потом резко открывает их снова, сверля Джеймса взглядом. — Я передумал, — тяжело дыша, говорит он. — С медленностью покончено. — Чего ты хочешь? — Разнеси меня, Джеймс. Следующий толчок — резкий, беспощадный, и глаза Регулуса закатываются. Джеймс поднимает его ноги, прижимает колени к груди и начинает двигаться. Регулус стонет — почти вскрикивает: — Да. Они не выдерживают долго. Вскоре Регулус сам умоляет ему дать кончить, и Джеймс берет его член в руку, доводит до пика, продолжая двигаться внутри. Через пару мгновений Джеймс срывается сам — так резко, так мощно, что на пару секунд просто теряет сознание. Они обрушиваются в общую кучу, мокрые от пота, обессиленные, задыхаясь. Первым приходит в себя Регулус. Целует Джеймса в плечо и шепчет: — Останься. Я хочу повторить это утром. И в этот момент не существует силы на земле, способной вытащить Джеймса из этой постели.